Выбор

 Я мог закрывать глаза на многое, пока мне действительно было плевать. 

 То есть ровно до того момента, как эта рыжая шваль не выхватила из черной школьной сумки манящим заклятьем мой недавно начатый альбом, в котором я, ко всему прочему, что не должны видеть чужие глаза, хранил фотографии Поттера. Идиотизм чистой воды, на самом деле. Но я просто физически не мог оставить их в комнате полностью осознавая, что через пару дней Он может умереть. Умереть, пока я сижу на очередном занятии по изучению ядов и способов с ними бороться, не способный не то, что помочь, а просто увидеть, Мордред всех вас раздери, да хоть спровоцировать. Пусть бы он лучше ненавидел меня, чем медленно погружался в непроглядную тьму горького отчаяния. Но здесь я не мог ничего. Просто ждать исхода. Но ждать, не видя этих - Мерлин мой, я кажется схожу с ума, - светящихся серьезностью глаз... 

  Это было просто выше моих сил.

Поэтому, как только я спиной почувствовал чужое скользкое ликование с гипертрофированным интересом, источаемым подозрительно знакомым омерзительно-липким спектром, кровь вскипела яростью, а десна засаднило. Пальцы напряженно подрагивали, пока разум боролся с животным желанием выпустить когти и без разговоров разорвать эту свиную глотку.

- Хей, Принцесса, а что это у нас такое? – пробасил, кто бы мог подумать, Белагор собственной, мать его, персоной, вертя в одной руке книжицу и оставляя четкие отпечатки своих пальцев на темно-фиолетовой, почти черной, обложке, обтянутой неизвестным мне материалом, - неужто личный дневник, а блонди?

- Может, если порыться в этой сумочке, еще и розовое платьице найдется, н-мм? – вторил ему немного гнусавый, до сих пор ломающийся голос Андре Шпика – прыщавого парня с третьего курса, говорящего на адской смеси испанского, русского и, иногда, американского английского, которому очень не нравилось, что я младше его на целый, вы только вдумайтесь, год, а уже на четвертом курсе и почти лучший ученик, когда он только и может, что хвостиком бегать за рыжим покровителем со своей шайкой. Как несправедливо правда?

- Ты нарываешься Рыжий – острый лед слов, брошенных через плечо прежде, чем полностью обернуться, чуть склонив голову набок, заставляет не ожидавших ответа парней удивленно булькнуть. Вежливость была пока я их игнорировал. А теперь вот... нервы все-таки сдали. Или Блэк вырвался наружу. Мне уже сложно сказать, чем одно отличается от другого.

- Ох, неужто я угадал? – громко, нараспев произнес Бел, привлекая внимание немногочисленных студентов, проходящих мимо. Внимательно посмотрел на альбом, потянувшись к нему второй рукой, явно для того, чтобы распахнуть.

Клыки слегка царапали край нижней губы, а когти все-таки показались наружу. Еще немного и я не смогу сдержать такого желанного порыва... Плавный шаг в сторону упивающихся своей властью парней вышел сам собой. Из груди почти поднялось не шипение, но рык.

- Принцессочка злиться. Вы только посмотрите... – они не воспринимали меня всерьез. Не видели смысла. Привыкли к моим проигрышам на боевых практических занятиях. Но там на моей стороне не было магии. После магического выброса, устроенного на одном из занятий Адамом, над площадкой во внутреннем дворе школы, на которой мы занимались несмотря на снег, холод и ветер, установили ограничитель магической мощи. С тех пор, даже мое ощущение чужих эмоций на той территории притупилось.

- Что это тут у нас? – - Рыжий ухмылялся, рассматривая одну из страниц. Если я правильно помню, там должна быть изображена небольшая гостиная в доме Северуса. Тихое воспоминание, навеянное его единственным за все время письмом. – Твоя голубая мечта, а Принцесса? А это... - он показательно перевернул страницу, с которой на всех уставились пронзительные зеленые глаза за стеклами круглых очков.

Хруст.

Оглушительный хруст костей челюсти слышал каждый в глухой тишине, поселившейся в коридоре.

Шлепок альбома об пол – тоже.

Ровно, как и падение Рыжего на толстую задницу с просто выворачивающем наизнанку воем. Он никогда не проигрывал благодаря своим габаритам. Даже Торвалль мало, что мог ему противопоставить. Он никогда не чувствовал боли. Мелкие синяки, ушибы и порезы, но ни невыносимого скрежета собственных костей друг о друга, ни монотонного писка в ушах, скрывающего все звуки привычного мира, ни тем более разрывающей на части пустоты, образовавшейся на месте исчезнувших костей - он не знал ничего.

А я, выхватывая палочку, поставил вокруг щиты обыкновенным «Протего*», чтобы отошедшие от потрясения студенты вместе с пресловутыми прихлебателями не посмели помешать. Одной лишь магией, которая позволяла мне превращать воздух в живой страх для врагов, я этого сделать пока не мог. Но вот заклясть кулак, переплетая между собой два заклинания – очень даже.

Я медленно, очень медленно, не торопясь, приблизился, поднимая с пола альбом и отряхивая обложку, обратился к Белагору:

- Я сказал, - медленно наклоняясь к самому уху мечущегося на полу борова, - что ты нарываешься. А ты не услышал, - тихо и ласково, как любил это делать отец, во время моих особо жестоких проступков, - запомни этот момент хорошенько, - Рыжий продолжал выть на одной ноте, предпринимая попытки отползти подальше от меня, но неминуемо упираясь в поставленный щит. – и не повторяй более глупых ошибок – прошипел, смотря прямо в пустые глаза.

И ушел, снимая одним взмахом палочки все преграды. Я не боялся выговора, который могли бы устроить в Хоге. Здесь в этом плане проще и сложнее одновременно. Преподаватели не разнимают драки учеников, а ждут пока они закончат сами, внимательно наблюдая, будто за подопытными крысами. И если происходит что-то из ряда вон выходящее, то забирают всех сразу к директору. Или оставляют все как есть. Естественный отбор лучше чего-либо другого помогает отбирать кандидатов на индивидуальное обучение. А если вот драку никто, кроме учеников не видел, то скрыть все произошедшее не составит труда. Особенно учитывая тот шлейф страха и ошеломления, что тянулся за мною.

Колючая чужая боль царапала, казалось, сам мозг, минуя череп. Липкий страх, оплетал готовые перегореть нервы. На плечи будто целое бревно с размаху опустили – настолько тяжело стало вдруг передвигаться в пространстве, под завязку набитом чужими эмоциями. Казалось, что, вдыхая ставший таким омерзительным на вкус воздух, я поглощаю злость и жажду мести, что так настойчиво вгрызались в затылок вместе с полными ненависти взглядами подручных Рыжего. Было тошно.

«Я ведь правда не хотел этого...» - мысль успела несколько раз прокрутиться в голове прежде, чем я смог вдохнуть полной грудью, минуя несколько поворотов.

В первые секунды, я правда думал, что готов убить его. Все внутренности кричали, душу выворачивало наизнанку, когда все увидели их. Но я Малфой. И я же Блэк. Обычный Блэк бы устроил кровавую драку до последнего вздоха. Обычный же Малфой бы просто заморозил всех, быстро выхватив палочку, и доходчиво объяснил, где и почему они не правы. Но я не был ни тем, ни другим... Я... Похоже я гораздо хуже их обоих...

И даже внутренний голос молчал, не смея возразить.

- У тебя глаза потемнели, - сказал Валль, вырывая из очень радужных мыслей, когда я упал на стул рядом с ним. У нас, кажется, сейчас начнутся запрещенные на территории Магической Британии зелья.

- В смысле? – посмотрел на него, как на идиота, слегка приподняв бровь, подражая крестному.

- Ну... - он сделал вид, что задумался. Я ясно чувствовал, что Йонсен уверен в своих мыслях, но не знает, как оформить в слова, - ты когда задумываешься или расстроен – у тебя будто глаза становятся темней и... это... Один, милостивый... как же... - Валль начал дергать ногой, как бывало, когда он сильно нервничал, не в силах подобрать нужных слов. Общались тут в основном на английском, но некоторые занятия вели на русском и болгарском, который мне пришлось в срочном порядке подтягивать до более-менее приемлемого уровня в свое время. Студенты же могли разговаривать между собой и на жутчайших смесях нескольких языков из-за того, что нередко забывали на каком, собственно, начинали фразу, или не могли вспомнить нужное слово, перебирая все возможные варианты, -... аура! - это ему девчонки что ли словечек подкинули? – вот! – темноволосый усмехнулся, - аура, значит, вокруг будто тоже становится тяжелей и рядом невозможно находится...

Так... интересно...

«Это он так мягко намекает не париться?..» - внутренний голос оживал, а пружина, резко скрутившаяся в груди, когда мерзкие сардельки коснулись обложки альбома медленно начинала расслабляться.

- Забавно... - прошептал я прежде, чем подняться со всеми, приветствуя вошедшую в аудиторию преподавательницу. Ту самую низенькую брюнетку в вызывающей мантии, которая скрутила Валля в трюме корабля. Людмила Викторовна. Только так и никак иначе.

Похоже, мои невольные настроения влияли на Магию, а Магия на окружающих. Не самое лучшее открытие. Рука невольно потянулась к уменьшенной книжке на шее. Было бы гораздо проще разбираться со всеми подарками моих прелестных предков, если бы от меня намеренно не скрывали информацию, дожидаясь неизвестно чего. Тео сказал бы, наверное, что Второго Пришествия, не меньше.

Следует отвлечься. Подумать, например, о том, что прямо на Рождество, то есть через полторы недели, прилетит Рок, неся с собой, до подрагивающих пальцев, необходимую информацию. А еще лучше послушать, как мы можем умереть, если добавим на одну единственную каплю призрачной крови больше, чем указано в рецепте. Валль вон даже позеленел слегка, а Ника, сидящая на соседнем ряду, заламывает руки и без конца поправляет очки. Чего же там такого интересного нас ждет в посмертии?

Рыжий на занятиях в этот день больше не появлялся. Как и на следующий.

***

Рок прилетел только через несколько дней после Рождества.

Кто заставил его так задержаться я не знал, но готов был порвать ту тварь, из-за которой филин осторожно поджимал под себя сломанную лапку и красовался на всю округу выдранными в нескольких местах, вместе с кусками плоти, перьями.

Я почувствовал его боль как свою, в тот момент, когда он немного неуклюже приземлился на толстую ветку одной из колдовских берез*, растущих в школьном дворе, где проходили дополнительные занятия по «Боевой подготовке», в которую, после отъезда Каркарова, объединили рукопашный бой, владение личным оружием и магические дуэли, забыв как всегда упомянуть к чему она, собственно, готовит.

Но как бы мне этого не хотелось, тут же подбежать к нему и помочь я не мог. Сложно вообще отвлечься, когда на тебя наседают с длинным мечом и тяжелым щитом при условии, что в твоем распоряжении только два легких обоюдоострых кинжала. Несомненно магических, наполненных твоей кровью, добавляющих легкости и скорости движениям и способных рассечь даже этот толстый щит, если влить в них побольше силы, которая на этой территории почти не ощущалась, но тем не менее слишком коротких, по сравнению с чертовым мечом.

Торваллю, стоит отметить, не хватало только длинной бороды с парой косичек и вставок из толстых шкур в дополнение к привычной форме до полного сходства с классическим представителем викингов. Меч с щитом, украшенные кельтским узором и общесемейное превозношение Одина – являлись лишь лишним подтверждением данного утверждения.

За нашим поединком, во время которого мне приходилось подбираться для удара и быстро отскакивать, чтобы не попасть под тяжелый удар, наблюдал Лютый, который теперь вел нашу «Подготовку» и специально поставил нас с Торваллем в пару, обозначая для других, пришедших на дополнительные по собственному - или не очень - желанию учеников, как может выглядеть противостояние короткого быстрого кинжала и тяжелого длинного меча, чтобы в последствии разобрать ошибки и неплохие ходы, и Дольф, все еще проходящий медицинскую практику. Последний присутствовал лишь в виде быстрой помощи при травмах. Все-таки с обильным кровотечением пострадавший уже вряд ли доползет до мед. Блока.

Я не позволял Валлю навалиться всем весом, стараясь, если и принимать удары на лезвия кинжалов, то только вскользь, но из-за этого вновь приходилось скакать по всей площадке, выматывая и себя и противника. Лютый на первом занятии коротко давал характеристику оружию студентов и им самим, исходя из личных особенностей. Я прекрасно помнил, что мой случай – это быстрые внезапные атаки и сражения в ограниченном множеством возможных укрытий пространстве и, лишь в редких случаях, противостояние один на один на открытой местности. Но это учеба. Задача Алекса – научит нас действовать в любой ситуации.

Йонсен тяжело дышал и уже устал гоняться за мною по всей площадке, уронив на землю щит, когда бой был остановлен.

- Малфой, бросай вечно отступать и атакуй, когда замечаешь, а ты замечаешь... – выделил он, давая понять, что его раздражает моя медлительность в принятии решений, - что противник открылся. Все видели? – обратился уже к наблюдателям, среди которых с нашего курса находились Адам с Анной, - скорость – может решить исход, даже если противник сильнее, нужно лишь уметь ее использовать... да, блонди? – молча закатил глаза. Этот человек, эффектно вращающий в руках острую спицу, просто невозможен, когда пытается донести свет просвещения – Йонсен, ты большо-ой, си-ильный и ста-ашный – протянул, корча рожицу – но маневр с тактикой и выносливость – явно не твое. – резко оборвал, - Не можешь поймать, атакуя – засядь в защиту, сделай вид, что растерялся, подмани и бей! – отрезал голосом, рассекая воздух своей длинной спицей. – всё, хватит. Завтра вечером здесь же.

Ну да. Уже обед скоро кончится, а мы тут с самого завтрака. Мышцы гудели, казалось, как сам Хогвартс-экспресс. А порез на предплечье, оставленный в самом начале занятия секирой Анны, вновь закровоточил.

- Бинтик одолжить? – ухмыльнулся Дольф, наблюдая за тем, как я, отправив кинжалы в ножны, закрепленные на широком поясном ремне школьной формы, заворачиваюсь в ярко-алую теплую мантию, ежась от холода и пытаясь вспомнить, каким заклятьем можно вывести кровь с ткани, потому что даже эльфы, коих здесь нет, не смогли бы спасти белую рубаху.

- Давай... - все-таки выученное обезболивающее заклятье и новые способности помогали, но рана вышла глубокая и, похоже, придется глотать зелья. Отвратительные, стоит отметить, зелья.

- Я, благодаря тебе, свой зачет получу даже раньше, чем планировал... - пробормотал, закрыв мне весь обзор своими кудрями склонившийся над моей рукой парень.

«Да мы, оказывается, сама добродетель...» - зло, как говорится, не дремлет. Голоса – тем более.

- А остальные пациенты тебя покинули? – строить вопросительное недоумение на лице каждый раз, когда пускаю каплю сарказма в голос, стало уже привычкой.

- О, не волнуйся, ты моя единственная здесь любовь – сказал, наклоняясь еще ниже и касаясь губами забинтованной руки, - ну вот – поднялся, с ухмылкой глядя на меня. Я удержался - не дернулся, но руку вырвал из мягкой хватки быстрее, чем следовало бы. Место касания, казалось, жгло.

- Так... - мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. – что там насчет зачета? Насколько я понимаю экзамены тут сдают в определенные дни.

- Почти так. – Дольф последовал вслед за мною к дереву, на котором разместился Рок – первые четыре курса – несомненно, а дальше возможны варианты. Почти свободный график, единственное ограничение которого два учебных года на изучение всего необходимого. То есть дольше – ни-ни, а сократить можно. Я, например, вместо того чтобы дурака валять прошлым летом, сразу же после подтверждения своего статуса «треугольника», - в этот момент я не видел его, но был просто уверен, что он погладил желтенький треугольничек на вороте рубахи, - выбил у Лютого право на досрочное начало занятий. И собираюсь точно так же поступить этим летом. Действуя таким образом, я сдам все необходимые зачеты гораздо раньше и, если все пойдет как запланировано, уже к началу следующего учебного года буду готов сдавать выпускной экзамен. А благодаря твоим постоянным залётам* я, как ты понял, смог изучить одну из практических частей предстоящего промежуточного зачета быстрее и глубже. В благодарность за это, кстати, могу предложить тебе лечение птички... - он оценил явно непрезентабельный вид филина и потрепанный пухлый сверток, который болтался на красной ленте, торчащей у него из клюва. – а мальчик твой молодец... доставил-таки послание.

- Точно... - произнес почти неслышным шепотом, снимая еле стоявшую на одной здоровой лапке птицу с ветки, - молодец Рок... - я мягко придерживал тяжелого филина, пока тот копошился в моих руках, забираясь под теплую мантию. И лишь когда Рок прижался к моей груди, в поисках тепла и магии, что поможет ему быстрее восстановиться, вынул из клюва посылку, напоследок погладив мягкие перышки. – в общежитии нормально будет, или в лазарет? – я не собирался отказываться от предложенной помощи. Мои пока скудные познания в области медицины явно не поспособствуют улучшению ситуации.

- Могу и в комнате, если она не находится в состоянии атомной войны со всем сущим...

Я непонимающе уставился на парня, глаза которого в свете отражающегося от белоснежного снега солнца казались золотистыми.Иногда мне хочется спросить, принял он Наследие, или просто гены удачно совпали. Больно его глазки, если верить умным книжкам,походят на отличительный признак прародителей ликантропов.

- Если у вас там не мрет все живое от стоящего смрада грязных носков, то все в порядке – добродушно перевел Дольф, направляясь в сторону общежития. – а то был я недавно в одной комнатушке... - он сморщился так сильно, что я даже не сразу решил, хочу ли узнать продолжение, - горные тролли там жили, а не люди...

Под забавную байку про парочку разгильдяев с последнего курса, которым «влом», как выразился черноволосый, подражая тем парням, пару раз взмахнуть палочкой, чтобы убрать хотя бы запах, мы добрались до пункта назначения.

Торвялля в комнате не оказалось. Похоже, сосед вновь кинулся в трапезную, чтобы «не приведи Один!» не пропустить обед. Невольно даже проскакивают подозрения, а не брат ли он Уизелу, который абсолютно с тем же рвением спешил опустошить все тарелки.

Дольф кивнул на мой рабочий стол, куда я поставил почти несопротивляющегося, разомлевшего под теплой мантией Рока. Филин вновь встал на здоровую лапку, поджав пострадавшую под себя, и недобро уставился одним глазом на своего будущего исцелителя. Я, постаравшись собрать все спокойствие и умиротворение на кончиках пальцев, погладил клюв Рока, почесал под ним, переместился на грудь... Златоглазый же пристроился с другой стороны от отвлекшейся птицы и начал привычный для себя ритуал.

- В принципе, ничего ужасного – резюмировал с видом начинающего светила всея медицины этого бедного мира Дольф, заматывая очередным бинтом, вытащенным из внутреннего кармана мантии, сломанную лапку. – пусть пока поживет здесь пару дней, присутствие магии хозяина поможет. Потом можно и в совятню. Но еще недельку ему бы отсидеться без перелетов.

Я кивнул, выходя вместе с парнем из комнаты и не забыв запереть дверь. Филин уснул, а мне сразу после обеда было велено явиться на отработку. Видите ли, антимагическое мытье школьных туалетов под надзором одного из красных колпаков, бродящих по всей территории академии, благотворно влияет на установление приемлемой для студента линии поведения. То есть, по мнению нашего драгоценнейшего преподавателя по Магической зоологии, которая являлась, по сути своей, более теоретизированной версией Ухода за магическими существами, отучало шляться около загонов с различной фауной, расположенных у выхода за стену, окружающую замок. Нет, ну а я виноват в том, что рука сама просится зарисовать пару крылатых змеенышей, которую этот похожий на натурального мясника в своей белой мантии и колпаке человек выловил где-то неподалеку в пещерах специально для урока?

Неприятные мысли о предстоящем действе позволили отвлечься от более мрачных дум о том, что я обнаружу в посылке, которую оставил в комнате вместе с Роком, чтобы случайно не залить водой. Все-таки коротышкам иногда тоже хотелось развлечься, играя с вредными студентами...

***

Завалиться в комнату, с размаху расшибив нос, мне помешал вовремя подвернувшийся под руку дверной косяк. Если банальная вежливость помогла подружиться с колпаком, стоящем на раздаче в трапезной, то это не говорит о том, что с остальными выйдет все так же просто. Я намерен навечно похоронить глубоко в памяти эти унизительные для Наследника древнего Рода моменты беспомощности перед тремя сморщенными коротышками с несколькими ведрами тухлой воды.

Неожиданная встряска при входе включила почти спящий мозг.

«Какого дьявола? У почитателей Одина сегодня ум за разум зашел?» - внутренний голос негодовал. Абсолютно незапертая дверь, при полном отсутствии света и звуков в комнате, нервировала. Заставляла сидящее внутри существо шипеть и клацать острыми когтями о стены.

Пару раз моргнул, плотно смыкая веки, в попытке ускорить перестройку зрения. Комната пуста. Только... только все в ней перевернуто. Кровати лежат на боку, а белье с вещами раскидано по полу. На рабочих столах, насколько было видно от двери, полный бедлам. Свалка.

- Убью... - слово вылетело само, утонув в злобном шипении. 

Кто-то. Трогал. Мои вещи.

«Рок...» - мысль током пробежала по всему телу, парализуя на мгновенье и тут же придавая заряд сил, позволивших сорваться с места, в секунду пересечь всю комнату, минуя захламленный пол, и добраться до стола, в углу которого я устроил филину мягкое гнездо из памятного слизеринского шарфа.

Ящики были выдернуты из ячеек, а их содержимое рассыпано по всему полу вперемешку с перьями и чернилами. Шарф на месте, но... Конспекты, учебники, книги, эссе... я разгребал бумаги, перебирал толстенькие фолианты, умудряясь как-то аккуратно складывать их на свои законные места, прекрасно при этом понимая, что филина под ними и быть не может. Пустота, кромешная и непроглядная, казалось, полностью захватила все внутренности.

На четвереньках метнулся к перевернутой кровати, руками раздвигая горы ненужных в данный момент вещей. Откуда их столько взялось...

«Только бы найти...» - мысль пульсировала болезненными спазмами в груди, а руки ни на секунду не прекращали двигаться, по большей части, бесполезно перебирая целые - и не очень - вещи.

«Видел бы тебя сейчас отец. Сидишь на полу, мокрый, грязный и потрепанный, словно не Наследник великого Рода, а оборванец, вроде...» - голос, почуяв безысходность, пытался шутить.

Его не было. Нигде.

 Дверь, кажется, все это время остававшаяся лишь слегка прикрытой отворилась и в комнату, зажигая магией светильники, вошел Торвалль с неимоверно довольной жизнью рожей. Правда его улыбка по мере того, как он переводил свой взгляд с одного угла комнаты на другой, под мое утихающее болезненное шипение, меркла.

- Что здесь произошло? – ого. А мы оказывается злиться умеем. Сколько угрозы в голосе. Ни разу не видел, чтобы Валль по-настоящему злился. Тогда в каюте разве что. А здесь еще ни разу.

- Не знаю, - спокойно. Спокойствие сейчас главное. Рок найдется, виновные поплатятся... нужно проверить не пропало ли еще что-нибудь...

Руки сами потянулись к голове, вплетаясь пальцами в волосы. Так, почему-то, было проще. И в глазах не рябило, и клыки наружу проситься перестали.

- Эй, ты чего? – обратил свое внимание на меня, рывшийся на столе Торвалль.

- Ничего, просто голова разболелась – поднялся, вымучивая ухмылку. Все нормально.

 Абсолютно нормально.

Пора бы начать уборку. Ситуация такова, что даже вдвоем, используя магию, мы провозимся минимум до полуночи.

Я идиот. Полнейший кретин – недоумок, малявка, возомнившая себя незнамо кем.

Пропал не только филин. У Торвалля все, конечно, было на месте, а вот у меня... у меня появились проблемы. Эти студенты, а в том сомнений никаких не возникало, забрали с собой, в придачу к Року, посылку и тот самый альбом с фотографиями. И если я почти уверен, что половину моих писем они просто не смогут прочесть, а другую не поймут, то сказать, что использовать против меня альбом и Рока они не смогут, не могу.

Теперь я не знаю ничего. И это раздражает. Настолько, что существо внутри не может успокоиться половину ночи. Ему неуютно. Кругом словно повисла неизвестная опасность. Я не знаю откуда придет удар. И наличие завтра очередной отработки меня никак не спасает.

Следующий день прошел в молчании.

Торвалль, до сих пор мрачный после ночной уборки, распугивал всех своей недовольной рожей. И даже решительная Анна не осмелилась приблизиться, хотя ей очень хотелось. Дольф,похоже, именно сегодня решил сдать свой зачет, из-за чего Лютый отменил дополнительные занятия. Я же... я, сверкая легкой застывшей на лице улыбкой, сразу после завтрака, на котором колпак в качестве извинения за своих сородичей подложил на поднос лишнюю печеньку, прошествовал в библиотеку, в попытке затеряться между стеллажей. От вредного призрака это, конечно, не спасет, но вот от студентов очень даже.

Я не понимал, что делать. Жаловаться в данной ситуации учителям не только бесполезно, но и глупо. Самому найти смертников можно, но требует нервов, которых с каждым днем становится все меньше. Разумнее всего подождать, пока воры сами выйдут на связь. Но ближе моим чувствам будет найти их немедленно и порвать.

Пожалуй, впервые в своей жизни, пребывая в библиотеке, я просто растекся по столу, пустым взглядом уставившись в полку.

Такое странное состояние. Голова полна мыслей, но ни одна не выходит на первый план. Они где-то там, далеко. Будто и нет их вовсе. Но они стоят наготове, чтобы сорваться с невидимой привязи, как только ты расслабишься.

Неприятно.

Созерцательное настроение прервал сработавший будильник.

«Мы проспали все на свете» - внутренний голос звучал вяло. Возможно, это начало конца. Потому что иной причины заниматься бездельем в библиотеке, когда есть комната с кроватью, абсолютно не вижу. Но ведь сделал же... и обед пропустил. Снова.

Сегодня, в отличии от вчера, у меня по расписанию уборка в подсобке при кабинете зелий. Похоже, что кто-то успел провиниться сильнее меня, а то пришлось бы повторять свое головокружительное мокрое фиаско. Что в моем нынешнем состоянии более чем нежелательно. Лучше уж раскладывать по шкафчикам разные яды и помыть n-ое количество скляночек, оставшихся после практической работы, прошедшей Мордред знает когда.

Я шел по пустынным коридорам после одной из скучнейших отработок и не мог понять, показалось ли мне, что прежде, чем скрыться за дверьми кабинета зелий, почувствовал волну притупленного предвкушения, направленную на меня, или нет. Спутать свои чувства с чужими, на мой взгляд, просто невозможно. Поддаться чужим – еще, наверное, можно, но вот перепутать...

То самое предвкушение врезалось в затылок вместе с... чужой болью.

Я резко развернулся, но выхватить палочку уже не успел. Вспышка мелькнула перед глазами, и мое тело, отброшенное внезапным заклинанием, врезалось в стену. Из легких с громким хрипом выбило воздух, а призрачный свет в глазах на секунду погас. Однако это не помешало мне уловить мимолетное удовлетворение с одной стороны и все нарастающее предвкушение с другой.

- Ничего не теряла, Принцесса? – Мерлин, это издевательство, а не учеба.

Я успел подняться, для надежности опираясь на стену одной рукой, и направить палочку на Рыжего, но выдать заклинание – нет. И хорошо, ведь прямо перед собою на вытянутой руке Белагор держал за лапку окаменевшее тело моего филина, беспомощно хлопающего глазами.

- Ты вновь нарываешься? – шипение на грани слышимости. Коготь громко проскрипел, невзначай проехавшись по камню.

- Какие мы стра-ашные, - протянул заядлый подпевала Шпик. – я прямо дрожу... - заржал

Мысли заметались, поочередно сталкиваясь друг с другом. Их двое. У них, считай заложник. Я могу двигаться быстро и более-менее бесшумно. Только толку от этого? Коридор узкий. Три человека в нем разминуться смогут без особого труда, но не больше. Рыжий стоит близко. Буквально в нескольких шагах... Андре насмешливо помахивал моим бедным альбомом чуть дальше и левее. Одним ударом обоих не достать, а на два банально не хватит времени...

- Брось палочку, мисс грозные глазки, и, возможно, птичка не...

Что там «не» я не дослушал. Лютый говорил: «Действуй, если есть возможность.»И я действовал. Гори оно все адским пламенем, мне в любом случае не выбраться из этого столкновения без потерь. Главное – вытащить отсюда Рока. Меня они побить, скорей всего, – побьют, но не убьют, если и не из-за духовных устоев, то из-за возможных последствий – точно, но вот птицу, до которой никому и дела-то особого нет – не пожалеют. А я не могу этого допустить.

Поэтому, не целясь, швырнул парализующим в Шпика, а сам бросился вперед, хлестким ударом древка собственной палочки, бью по незащищенному запястью, заставляя пальцы противника разжаться, роняя оружие на пол. Секунды. Время будто замедлилось. Я чувствую накалившийся от замешательства и ярости осознания воздух. Слышу, как Андре начинает произносить какое-то заклинание, понимая, что все-таки промахнулся. И в последние мгновения, когда хватка Бела на лапке разжимается, чтобы ухватиться за пострадавшее запястье, я невербально колдую «Финиту*», больше про себя, чем вслух произнося:

- Лети...

Рок слушается беспрекословно. Переворачивается в воздухе, отталкиваясь от пола и молнией скрывается за поворотом, быстро маша крыльями. Он вообще умничка, в отличии от своего бестолкового хозяина, которому достается заряд Ступефая, отбрасывающий резко ставшую безвольной тушку в проем полузаброшенного класса, из которого какие-то минуты назад вынырнул Рыжий. Прежде, чем я успеваю опомниться, руки больно заламывают назад, тут же связывая Инкарцеро. Пытаюсь перевернуться на спину, пнуть, как следует, но все попытки отбиться быстро пресекают, с силой дергая за волосы, заставляя буквально встать на колени, шипя сквозь зубы от боли.

- Сейчас ты наконец-то узнаешь свое место, Драко... - надо же, Рыжий все-таки знает мое имя. Хотя я бы предпочел, чтобы не. Потому что оттого, с каким придыханием он его произносит, с каким вожделением, захватывающим все сознание, просто выворачивает наизнанку.

Белагор вновь дернул за волосы, плотно сжатые в кулаке, поднимая меня на ноги, но не позволяя разогнуться, и тут же толкая на ближайшую узкую парту так, что тазовые косточки с силой проезжаются по краю, обдавая жгучей вспышкой боли. Будто кожу содрали. Хватка на волосах исчезает, но толстая рука перемещается на затылок, к самому основанию шеи, надавливая вниз, заставляя все ниже опускать голову, впиваясь ключицами в резкий край столешницы.

- Гордо поднятая голова, идеальная осанка, надменный взгляд... - с каким-то нездоровым удовольствием перечислял Рыжий, прямо на ухо, опаляя кожу горячим, слишком прерывистым дыханием, облокотившись на меня почти всем телом, зажимая до тихого скрежета выворачиваемых костей заломленные назад руки. – где все это сейчас, а Принцесса? Я покажу тебе, кто ты есть на самом деле...

- Эй, ты что всерьез собираешься... - голос Андре звучал все так же гнусаво и с ноткой превосходства, но уже немного неуверенно или скорее... я невольно прислушался к его ощущениям, стараясь найти хоть какой-нибудь выход из сложившийся ситуации и с подступающим к горлу комком страха узнал в этот мельтешении противоречивых чувств яркое неверие и подступающее, еще не до конца оформившееся, но готовое перерасти в настоящую лавину возбуждение.

- Конечно, говна безмозглого кусок, – рявкнул Белагор ослабляя давление. Парень чуть приподнялся, пытаясь то ли по лицу собеседника понять, насколько он прав, то ли просто принять более удобную позу и в этот момент я почувствовал, как что-то твердое проехалось по ягодицам.

«Нет... - мозг замер вместе с окаменевшим в одно мгновение телом, - нет, нет, нет!...»

Я начал брыкаться что есть силы, ерзать, пытаясь откатиться в сторону, но что можно противопоставить полноценной сотне кило живого веса, вмиг навалившейся сверху?..

- Что не терпится, да? Сейчас все будет Малфой, подожди еще чуть-чуть... - одна его рука все еще держала за шею, а вторая, до этого упиравшаяся в столешницу, зашарила по ребрам, комкая единственную тонкую рубаху, что была на мне в этот выходной день, и резко дернула ткань в сторону, вырывая с мясом пуговицы.

- В задницу себе засунь свои ожидания, тварь ры...

Как только обнажённой кожи коснулись холодные толстые пальцы, чувствительно царапавшие по ее поверхности неаккуратными ногтями, из груди со свистом вылетел весь воздух, прерывая поток слов. Я уже сам пытался вжаться в столешницу, слиться с ней воедино, лишь бы не чувствовать, как приподнявшийся для своего удобства Бел проходит по бокам и животу, до синяков сжимая бледную кожу, как рука скользит по груди до болезненного вздоха и зажмуренных глаз сжимая правый сосок, а склизкий язык проходится по ушной раковине. Не знать, не понимать, не ощущать раскаленный жар и неестественный зуд везде, где он касался меня.

Давление на шею пропало, и я тут же рванулся вверх, в попытке если не подняться, то пропороть когтями жирное брюхо. Но, конечно, забыл о наличии еще одного участника этой сцены, за что и поплатился, получив звонкую пощечину, от которой голова мотнулась в сторону, а напряженное тело тут же обмякло. В голове звенело. Тонко на одной ноте, полностью выбивая связные мысли. Кто-то вновь схватил меня за волосы притягивая чуть вперед. В нос ударила острая вонь, заставляя распахнуть зажмуренные глаза. В нескольких сантиметрах от моего лица водил рукой по сморщенному, но крепко стоящему члену Андре, затуманенными возбуждением глазами смотря на меня и крепко удерживая голову на месте, не позволяя отвернуться или...

В этот момент Бел, у которого освободилась рука, продолжая сжимать и выкручивать один сосок, одним быстрым движением сдернул с меня форменные штаны вместе с нижним бельем, тут же предательски съехавшие до лодыжек, обнажая ноги и ягодицы. Я вновь дернулся, вкладывая, казалось последние силы. Кожу на голове тянуло, а рыжий до синяков впился пальцами в бедра, надежно фиксируя. По ложбинке между двух полушарий проехалось что-то крупное и горячее, оставляя влажный след на чувствительной коже.

- Не знал, что вы по этой части, - прокомментировал, растягивая губы в ехидной ухмылке. Малфой бы не смог пережить позора. Но во мне не только он. Блэк не сеял кровавые расправы, все на что его хватало сейчас это плеваться чистым ядом, лишь бы не показать, не выпустить наружу отчаяние и страх, боль и разочарование, чертово понимание. Это не сказка, а я не принцесса. – а сколько было бравых фраз, и заверений ложных, ах если б были мы...

- Принцесса хочет поработать ротиком? – вопросил Бел, еще раз проезжаясь своим членом по ложбинке, а затем приставляя палочку к сжавшемуся проходу и бормоча очищающее, от которого мои внутренности на мгновение обожгло. – Шпик, ты сечешь?

Парень, у которого просто сносило крышу от вседозволенности, оставил в покое свой инструмент и схватил меня за подбородок, приподнимая голову и надавливая на челюсть, пытаясь заставить разжать стиснутые зубы, а затем резко зажал нос и рот, полностью перекрывая доступ к кислороду. Именно этот момент выбрал Рыжий, до того методично сминавший ладонями ягодицы, чтобы резко до основания вставить сразу два пальца, немного смоченные слюной.

Хватит...

Я широко распахнул глаза, в уголках которых начали скапливаться капельки предательских слез, а легкие сжались, требуя воздуха, заставили раскрыть рот в тщетной попытке вдохнуть... Шпик точно знал, что делал. Стоило ему только почувствовать, что зубы разжались, как он вогнал свой член мне в рот до самого основания, принуждая уткнуться носом в потные лобковые волосы. Горло сжималось вокруг инородного объекта, принося боль и тошноту, не позволяя нормально дышать. А сзади меня будто пытались разорвать, двигая внутри уже тремя пальцами, сгибая и разгибая фаланги, царапая чувствительные стенки. 

Прекратите...

Андре двинулся, испуская стон удовольствия и продолжая удерживать на месте мою голову за волосы. В этот момент Белагор вытащил пальцы и одним движением вошел на всю длину. Тело пронзило вспышкой острой, разрывающей на части боли. Меня будто на кол посадили. Изо рта вместо крика, за который я себя готов возненавидеть, вырвался сдавленный, приглушенный хозяйничающим там чужим членом, стон.

Нет... 

Я думал, что ничего хуже быть уже не может, но, когда Рыжий начал двигаться, просто вколачивая меня в столешницу, с каждым толчком выбивая новую порцию слез, уже свободно стекающих по щекам, и приглушенные стоны, понял, что ошибаюсь. Боль была нестерпимая. Она почти заглушала ноющее горло и саднящие губы. Тело крупно дрожало. Я попытался выплюнуть, наконец, эту отвратительную дрянь, но тут же получил еще одну пощечину.

- Смотри не укуси, а то... - начал было Шпик, надрывным от скорого финала голосом, но тут же зашелся душераздирающим воплем полным боли. Он отпрыгнул от меня, вереща и прижимая руки к кровоточащему обрубку своего достоинства, солидный кусок которого я вместе с чужой кровью выплюнул на пол, совершая новую попытку вырваться. Но Рыжему было плевать. Он не слышал и не видел ничего. Ему было хорошо. Я чувствовал, как удовольствие захватывает Бела. Но ему было мало. Он хотел большего...

Не надо!..

 Рыжий занес руку и с размаху звонко и больно шлепнул по левой ягодице, заставляя шипеть и дергаться. Но это не то. Он хочет слышать стоны. Удар следовал за ударом. Кожа горела и, я был уверен, ужасно покраснела, выделяя четкие отпечатки крупной ладони. Каждый раз, когда я краем глаза замечал, как рука поднимается, то весь сжимался, получая звонкий шлепок и довольный вздох. Андре скорчился на полу и тихо скулил, свернувшись в клубок. 

Больно... так... больно... Нет!

Внезапно Бел замер, крупно вздрагивая и простонал на одной ноте. Внутрь меня будто раскаленного свинца залили. Еще пара рефлекторных движений и Рыжий расслабился, плетьми опустив руки вдоль своего тела и задрав голову к потолку, переживая взрыв оглушительного оргазма.

В этот момент, лишенный почти всех своих пут я рывком откинулся назад, изворачиваясь и буквально спрыгивая с члена, чтобы вгрызться, словно дикий зверь в так удобно подставленное горло. Клыки прекрасно рвали живую плоть. Белагор успел лишь коротко вскрикнуть прежде, чем завалиться назад, забрызгивая пол около себя ярко-алой кровью...

Веревки исчезли, освобождая руки. Кажется, я не чувствовал ничего. Абсолютно. Тело будто онемело. По внутренней стороне бедра из порванной дырочки стекала струйка крови, перемешанная со спермой. Я медленно проводил ее взглядом прежде, чем натянуть штаны. 

«Грязно... нужно... нужно в душ. Срочно...» - фраза в голове двоилась и троилась.

Мысли ходили по кругу. Я помню, как отползал от меня в какой-то угол до смерти перепуганный Шпик, все еще скулящий и зажимающий пострадавшее место руками. Не очень помню, как в моих руках оказались и сверток писем, и альбом. Кажется, я их подобрал с пола рядом с мертвым телом Бела. В голове было так пусто...

«Нужно помыться...» - и я совершенно не помню, как добрался до комнаты в общежитии.

- Одина святая мать... блять, Драко, что... - Торвалль соскочил с кровати, на которой лежал до того, как увидел проходящего мимо меня. Глаза шальные-шальные.

- Мне... надо в ванну... - сказал и скрылся за дверью, запирая ее за собой.

Раздевшись, я буквально рухнул в белоснежную ванну, сильно приложившись бедром и плечом. Белая поверхность тут же обзавелась кровавыми разводами.

- Надо убрать... - по всему телу разносился невыносимый зуд. Нужно его убрать. Сейчас же... я... не вынесу больше.

Вода хлынула сверху под всем возможным напором. Я выкрутил оба рычажка до предела. Она была чистая и от нее шел еле заметный пар. Мыло и мочалка... мне понадобится много времени... я... такой грязный...

Кажется, я был под водой очень долго. Потому что процесс прервали, выломав дверь, когда я пытался в очередной раз оттереть грязь с бедра. Мне даже когти не помогли и вновь пришлось взять мыло. Неужели им так сложно было подождать еще немножко?..

- Что за... - Торваллю было почему-то очень страшно и плохо. А с ним был Дольф. С аптечкой. Кажется, у местного колдмедика снова отпуск. То праздники, то выходные, то отпуск... интересно, он тут вообще работает или его в этом году златоглазый заменяет?

- Тебе нужно обработать раны. – спокойно заметил. Какой-то он настороженный...

- Я... я еще не закончил... еще слишком много грязи... - пробормотал, но воду выключил. Я так устал. А тело начинало невыносимо жечь. Перед глазами пульсировали темные круги то сжимаясь до размеров песчинки, то разрастаясь так, что закрывали собою весь обзор.

- Я помогу, - кивнул он и приблизился, не обращая никакого внимания на впавшего в ступор Йонсена.

Я позволил ему подойти, но, когда он протянул руку, отпрянул, словно от огня.

- Хорошо, без рук... Отключись* – быстро прошептал он, а мое сознание начало меркнуть. Помню только, как Торвалль резко сорвался с места, приближаясь...

А потом темнота. Такая мягкая и ласковая. В ней хотелось оставаться. Она стирала собой всю грязь, окутывала словно пуховое одеяло. Если бы кто-то меня сейчас спросил, что я выберу, Тьму или Свет, то мой ответ был бы очевиден. На Свету еще ни разу мне не было так... уютно... 

   ------

* - Протего - защитные чары, выставляющие щит, способный защитить от физического воздействия.

*1 - Колдовская береза - черное, как сама ночь дерево, покрытое разнокалиберными белыми пятнами. Если с нее собрать покрасневшую листву во время одного из солнцестояний, то можно получить прекрасную основу для зелья перевертыша - при добавлении этого ингредиента в раствор, зелье полностью меняет свои свойства на противоположные, никак не изменяясь внешне.

*2 - Залётом ученики Дурмстранга называют попадание в лазарет на срок от двух суток и выше. Так они для себя отделяют серьезные травмы от легких.

*3 - Фините Инкатетем - заклинание, отменяющее все иные заклятия.

*4 - "Отключись" - это, пока, единственное усыпляющее заклятие, найденное мною.