Выбор

Пожалуй, это лето для Гарри выдалось самым спокойным из всех.

После выступления, устроенного Сириусом, Дурсли затихли и старались вообще не обращать внимание на существование парня. Его не трогали, и Поттер впервые наслаждался летними каникулами. Даже следуя диете, которую выписала Дадли школьная медсестра (вероятно для того, чтобы двери школьных кабинетов смогли пропустить через себя его огромную тушу) и которую, по совместительству, теперь обязан был соблюдать каждый обитатель дома, он умудрился поправиться на пару кило и даже подрасти. Единственное, что кидало густую тень на все великолепие, так это друзья горячо любимого Дадлика, которые, только завидев его скромную персону, чуть ли не в погоню бросались.

Иногда Гарри казалось, что он, вообще, единственный кандидат на почетную роль «груши для битья» во всем вылизанном Литтл Уингинге.

В очередной раз, когда парень просто прогуливался по одинаковым улочкам небольшого городка, решив немного размяться, его заметила компания рослых парней. Малькольм Пирс и Гордон. Они, как будто им делать было больше нечего, погнали сразу же стартанувшего с места Поттера вдоль домов.

На этот раз умение быстро бегать ему не помогло. Какого черта Гарри решил свернуть в неизвестный переулок он не знал.Он вообще не представлял, что где-то в этом «идеальном» городке есть подобные темные тупички. Но ему повезло как раз на такой напороться. Ну да. Он же Поттер. Ему выпала честь нарваться на василиска в самом безопасном месте мира, так чего, спрашивается, он ожидал. 

Признаться честно, явно не того, что уже через минуту после того, как его окружили и приготовились хорошенько поразвлечься, появится Малфой, собственной персоной. Неправильный Малфой. Без зализанных назад волос, пафосно развивающейся за спиной мантии и всюду сопровождающей его свиты.Зато в маггловских, Гарри готов был поклясться, джинсах и свободной темно-синей кофте поверх рубахи.

 Не то чтобы Поттер присматривался, просто в первые секунды он его даже не узнал. Однако, когда со стороны блондина раздалось знакомое шипение все встало на свои места.

Гарри ни на секунду не собирался доверять Малфою. Поводов тот для подобного как-то не давал. Однако шуршащий тяжеленький сверток все-таки оставил. Зачем? Ну... было что-то такое в интонациях парня... Незнакомое. Хотя подросток и не отрицал, что ему могло просто показаться.

 Сверток обжигал пальцы. Той странной фантомной болью, возникающей, когда в руки попадает нечто неизвестное, возможно даже опасное, но настолько притягательное, что разум, противостоящий детскому любопытству, безоговорочно готов сдать позиции и капитулировать. Это неравная битва. Она заранее проигранная. С Гарри вообще всегда так. Ему мало скучного однообразия Литтл Уингинга. Ему мало обычных уроков в Хогвартсе. Ему хочется большего.Но каждый раз натыкаясь на смешанный взгляд лучшего друга, который искренне не понимал, зачем идти в библиотеку в выходные, когда можно списать у умнички Гермионы, парень начинал сомневаться в правильности своих желаний. А уже через пару мгновений обнаруживал себя играющим в какую-нибудь волшебную игру с Роном и эти мысли сами собой отходили на задний план.

 Добравшись до безлюдной детской площадки на самой окраине стерильного городка, Поттер скрылся в густых зарослях неопрятного кустарника, окружавшего небольшой участок выжженной земли. Вероятнее всего на этом месте жители прилежащих домов периодически сжигали мусор, чтобы не платить за его вывоз. С тех пор как Гарри, много лет назад, нашел это место, сбегая от шайки кузена, мысль о том, что «уважаемые» жители, кичащиеся идеальными лужайками перед домами, подстриженными с помощью маникюрных ножниц и линейки, этого правильного до зубовного скрежета городка, тайком друг от друга периодически сжигают в кустах мусор, казалась до нелепости комичной. Он уже давно понял, что, все противоречащее правилам обычного и среднестатистического, будет полностью игнорироваться. Поэтому Поттер не боялся того, что его могут застать в самый неподходящий момент. Это место с хаотично растущими кустами и выжженным пятном просто не вписывалось в идеальный мир, в который с чистым фанатизмом играли обитатели Литтл Уингинга.

Присев на корточки и чуть не навернувшись из-за вязанной кофты, размеров на пять больше нужных, не вовремя зацепившейся за крючковатую ветку, Гарри положил нечто прямоугольное, обернутое в коричневатую бумагу, заманчиво хрустящую под пальцами, на небольшой клочок травы, аккуратно завязанным зеленым бантом вверх.

«Интересно, а Малфой сам завязывал ленту?» – от глупости мысли, внезапно возникшей в голове, захотелось рассмеяться. Малфой, по нескольку раз перевязывающий ленту, чтобы бантик казался идеально ровным. С какой стороны ни смотри - звучит абсурдно. Вероятнее всего, он приказал завязать его какому-нибудь эльфу.

Все-таки усмехнувшись своим мыслям, Гарри потянул за кончик ленты. Бантик легко распался, а бумага, более ничем не скрепленная, развернулась предоставляя взору блестящих любопытством глаз шкатулку с резной крышкой, на которой красовались невероятные башни, каждый камешек в кладке которых, был тщательно выгравирован рукой заботливого мастера. Любоваться представшим великолепием никогда не видевшему ничего подобного парню, помешала сложенная вдвое записка.

Гарри с неохотой отвел глаза, разворачивая небольшой кусочек желтоватого пергамента. Он не без причин опасался, что прочитанное может испортить ему все настроения. В голове помимо воли всплывали все воспоминания, в которых Малфой с изощренным удовольствием, вперемешку с презрением, издевался над его, Гарри, друзьями, припоминая им и их бедность, и полное отсутствие вкуса. Впрочем, как и неспособность самого Поттера сделать правильный выбор.

«С днем рождения Поттер...»

Мысли разом куда-то пропали, а тело застыло. Парень перечитал эту фразу несколько раз прежде, чем окончательно понял, что ему не показалось.

Это было интересно. Гораздо интересней, чем что-либо другое происходившее с ним за почти прошедшее лето.

  «...мне показалось, что тебе это может быть интересным. Шкатулка со всем содержимым уменьшится, если нажать на значок в уголке крышки. И не будь идиотом.Удачи. 

Драко» 

 «Не Малфой» - отметил зачем-то про себя Гарри, неаккуратно запихивая записку в карман еле висящих на нем брюк, другой рукой откидывая плоскую крышку.

Первым что бросилось в глаза была изрядно пообтёршаяся серебристая надпись на потрёпанной черной кожаной обложке книги:

- «Истинная магия. Хроники Проклятого...» – последнее слово было не разобрать. Поттер не сразу понял, что шипит, когда попробовал прочитать название вслух. Жуткие звуки змеиного языка, звучали в полной тишине безжизненного места. Его невольно бросило в дрожь. Своего необычного дара он откровенно стеснялся и старался, по возможности, не использовать. Потому что взгляды, бросаемые на него друзьями и близкими в подобные моменты, резали внутренности, выворачивая наизнанку, и вызывали непреодолимое желание поскорее исчезнуть.

«Если... если я прочитаю ее... ничего же не случится, да? Герми же постоянно что-то читает... – парень сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну. – но... зачем мне эти хроники? Да еще и на парселтанге... это же... - мысль упорно не хотела формироваться. Произнести это хотя бы мысленно означало признать себя темным волшебником. Гарри почти ненавидел себя за подобную слабость. Но ведь... он же не злой, правда?.. – а может... нет, нет. Дамблдор говорил, что ничто не способно запятнать светлую душу... не может же одна книжка...»

Он быстро захлопнул шкатулку с такой манящей и, действительно, запретной книгой. 

Нет, он ее не выкинет. Не сможет. Его зацепило и отрицать это было бессмысленно. Но сначала Поттер намерен вытрясти у младшего Малфоя, какого черта тот хотел этим сказать.

***

Спекулировать именем Сириуса перед дядей Верноном было немного подло, однако Поттер не придал этому особого значения. Жуткие видения, снящиеся ему уже не первую ночь, напрочь выметали подобные мысли. Хотелось отвлечься от раздумий, которыми была полностью забита голова. Поездка с семьей Уизли на Чемпионат Мира по Квиддичу - стала идеальной возможностью реализовать эти планы.

Происшествие с языком Дадли* царапнуло что-то, засевшее на задворках сознания, но не желавшее вылезать наружу. Мысль, как будто специально, махала ему приветственно рукой, а затем резко исчезала, стоило только парню попытаться ее поймать.

За все время путешествия до стоянки волшебников, располагавшейся недалеко от стадиона, Поттер ловил скептические и насмешливые взгляды Гермионы, полностью разделяя ее чувства. Грязный и немного порвавшийся ботинок, по его скромному мнению, ну никак не подходил такому необычному и даже слегка величественному слову как «портал». Безопасность могла бы объяснить ему подобное несоответствие, если бы парень не увидел волшебников, пытавшихся выглядеть как магглы.

Казалось, что еще чуть-чуть и Гарри, вместе с еле сдерживающей то и дело пытающийся вырваться наружу хохот Герми, будут кататься по земле, согнувшись пополам и пачкаясь в грязи, под непонимающими взглядами окружающих их магов, которые полностью уверены, что цветастое пончо вместе с клетчатой мужской юбкой да гигантскими колошами в придачу – это самое что ни на есть обычное повседневное одеяние магглов. Однако, по мнению Гарри, винить этих людей в незнании прописных для них с Гермионой истин было бы несправедливо. Они ведь тоже только начали постигать все премудрости волшебства. Хотя подруга могла бы дать ему сто очков вперед в этом деле.

«А Малфой был тогда одет вполне себе обычно...» - Поттер даже на месте замер, поймав непонимающий взгляд Рона. Очередная жутко интересная мысль вновь ускользнула от него. Гарри поспешил догнать ушедших вперед друзей, проклиная себя за невнимательность. Он все время упускал что-то. Нечто мелкое и незаметное, но важное настолько, что дало бы ему возможность увидеть ему всю картину целиком.

 И действительно. Наблюдая за приближающимися к их ложе Малфоями, слушая короткий разговор между министром и Люциусом, ловя презрительный взгляд главы этого белобрысого семейства и не видя нигде поблизости однокурсника, он вдруг начал понимать почему не выкинул подарок, а это был именно он, как угрожал в переулке. Взгляд Драко был другим. От него не веяло ни презрением, ни холодной отрешенностью. Он был живым. До краев заполненный потаенной надеждой, жадным ожиданием чего-то чертовски важного. 

Гарри еще вернется к этим мыслям. Обязательно вернется. Но не сейчас, когда музыка и великолепный танец сияющих вейл, настойчиво затягивают его в свои крепкие сети. Игра начинается. Трибуны ликуют и буйствуют, а он просто не сможет уследить за мыслью в подобной обстановке.

  А ночью случилось это. 

Он стоял в одной куртке, в спешке, натянутой поверх тонкой пижамы, посреди казавшегося таким волшебным лагеря, в окружении бегущих куда-то и что-то кричащих людей. И смотрел. Смотрел не в силах пошевелиться.

Смотрел, как бесполезно мечутся туда-сюда взрослые люди - полноправные волшебники, подхватывая вещи и сбегая. Как улюлюкающая толпа в жутких масках разрушает лагерь и громогласно смеется над четырьмя фигурами, зависшими в воздухе. Стоило лишь зеленым глазам на секунду замереть на них, как картинка резко обрела краски.

Гарри видел, как тело маггла – смотрителя палаточного городка – выгибается в воздухе, а конечности выворачиваются, изгибаясь под неестественным углом. Слышал душераздирающие крики его жены, перевернутой вниз головой так, что ночная рубашка задралась, обнажая панталоны и болтающуюся в разные стороны грудь. Она умоляла не трогать детей. Задыхалась, хрипела и снова кричала. Вновь и вновь.

Даже когда очередная вспышка заклинания выгнула ее - сложила пополам, ломая позвоночник.

В ушах стоял оглушающий хруст костей, сквозь который пробивался тихий хрип задыхающегося мальчишки, ровесника Гарри, горло которого перехватывала толстая веревка, затягивающаяся с каждой секундой все туже. По его щекам катились слезы, тело дергалось в жутких предсмертных судорогах, а рот широко распахивался в бесплотных попытках глотнуть хоть немного воздуха. Рядом с ним в жуткой центрифуге вращалось хрупкое, изломанное окровавленное тельце маленькой, полностью обнаженной девочки, головка которой безвольно повисла на тонкой шейке, а ручка болталась на рваном лоскуте белесой кожи.

Поттера внезапно дернуло в сторону. Его куда-то тащил за руку Рон. Он где-то потерял палочку и был абсолютно беспомощен. Бесполезен.

Великий Гарри Поттер. Спаситель Магического мира. Уничтожитель Темного Лорда.

Смешно.

Он просто жалкий мальчишка, неспособный ни на что. Бегущий от проблем. Желающий знаний, но готовый от них отказаться только потому, что кто-то что-то подумает. Он волшебник.Но он не сможет помочь этой бедной семье, потому что ему не хватит знаний, для колдовства без палочки. Взрослые сбегают. Они так лицемерно переодевались магглами днем, но помогать им ночью не собираются. Они просто сотрут им память об этом дне. Очистят территорию от лишних улик. Мужчина никогда не вспомнит о том, что его жена не всегда была инвалидом, прикованным к коляске. Эта женщина никогда больше не вспомнит, что у нее была маленькая дочь. Все во имя безопасности Магического мира. Не нарушении Статума о Секретности.

Сердце вырывалось из груди, а в голове звучали крики вперемешку с ужасными хрипами. Перед глазами, будто фотография, застыли пустые глазницы маленькой мертвой девочки.

Его окружали взрослые, спорящие о том, кто запустил в небо какой-то знак. А он слушал.Слушал потусторонний шепот из своего сна и ненавидел себя за дрожь, прокатывающуюся по всему телу.

«... и представь над всем этим хаосом сияет Мой знак. Знак Смерти и величия Волан-де-Морта...»

Смех... холодный, раздирающий плоть до самых костей хохот существа, что уже нельзя назвать человеком.

Он в полной прострации добрался до Норы. Вежливо отказался от игры в квиддич с Роном и, оставив семью Уизли, обсуждающих произошедшее, как какой-то досадный случай, из-за которого у Артура будут какие-то полу абсурдные проблемы, поднялся на верх. Забрался на кровать, с головой закутавшись в тонкое покрывало.

Гарри не понимал. Просто не мог понять.

Как может Артур, так восторженно отзывающийся о изобретениях магглов, так же пренебрежительно относиться к их смерти? «Пострадавших нет»... Как может Рон, видевший возможно, то же что и Гарри, спокойно говорить: «Пойдем полетаем!» улыбаясь во все зубы, а в следующую секунду на полном серьезе предполагать, что, скорей всего, старший Малфой тоже участвовал в этом «спектакле» и это отличный шанс для их отца упрятать его, наконец, в Азкабан. Гарри видел, как Гермиона при слове «спектакль»тихо пискнула, зажав рот ладонью, и быстро удалилась в их с Джинни комнату.

Он лежал, свернувшись в маленький клубок и думал.

Думал о том, что раз его назвали Спасителем только потому, что он – Поттер, то он не станет им ничего доказывать. Он – Гарри. А Гарри хочет исследовать мир, буквально свалившийся к его ногам, не обращая внимания на чужие взгляды. Хочет помогать тем, кто в этом нуждается. Хочет быть собой. Не слушать лицемеров, которые говорят о благе и спасении, сидя на одном месте, а действовать. 

Прямо как Драко – не Малфой, который внезапно появился в маггловском городе, в маггловской одежде, вручая ему чертов подарок на прошедший день рождения. Если смог он - тот, кто не отличался, на его памяти, особой смелостью, то почему не сможет Гарри?

Он же Поттер.

-------

* - Имеется в виду момент, когда Фред (если автор правильно помнит, кто из близнецов это сделал) рассыпал по полу в доме Дурслей разноцветные конфеты, одну из которых и съел Дадли. После чего его язык внезапно сменил цвет на ярко-фиолетовый и раздулся до немыслимых размеров.