Над Разломом. Разговоры.
Легко решить что-то для себя, но тяжело этому решению следовать.
Однако Поттер не имел бы и малейшего шанса попасть в гриффиндор, если бы не обладал поистине козлиным упрямством, которое не позволит отойти от выбранного пути.
Правда, когда он первым делом пошел за информацией к Гермионе, ему было настолько стыдно перед ней, что желание сбежать и утопиться где-нибудь в раковине не покидало его первую половину разговора. А затем он просто втянулся. Гарри слушал подругу, которая не переставая радоваться тому, что хоть кто-то взялся за голову, рассказывала все, что его интересовало. Пожиратели, история последней Магической Войны, авроры, Министерство, магические школы мира...
- Откуда ты все это знаешь? – наконец не выдержал он, когда девушка свернула с общего устройства министерства, что интересно, сама того не заметив, на политику в отношении разных - разумных и не очень - магических существ.
- Что?.. – на секунду растерялась шатенка, заправляя выбившуюся из высокого хвоста кудрявую прядь за ухо. Однако быстро привела мысли, блуждающие где-то между несправедливостью по отношению к домовым эльфам и опасностью оборотней, в порядок и ответила, когда Гарри уже собрался повторить вопрос, неловко подтягивая сползающие рукава слишком большой для него бардовой кофты. – между прочим, мы проводим с исконными жителями этого мира большую часть года, Гарри, – немного укоризненно посмотрела на,отчего-то смутившегося своего вопроса, парня Грейнджер. – я вообще не очень понимаю почему ты до сих пор общаешься только со мной, Роном, да иногда соседями по комнате. Не отрицай! – строго добавила она, заметив, как дернулась голова Поттера, уже готового возразить – семейство Уизли и перебранки с Малфоем я априори не учитываю. – Гарри, видя, как возмущена подруга, решил уточнить значение слова «априори» попозже в словаре самостоятельно – Гарри, с тобой ведь многие, на самом деле, хотят подружиться...
- Да ну? – нет, в подобное ему не верилось, - потому что я, вроде как, Герой? – неприятно и как-то кисло ухмыльнулся.
- Нет. – твердо ответила Гермиона, стараясь не припоминать Колина Криви, с его дурацкой камерой, и, собственно, Джинни, которая с самого детства слушала сказки о «Герое-Гарри-Поттере-мальчике-который-выжил-и-всех-спас», взращивая неясный образ в голове и теперь высматривающей части этого образа в настоящем, не сказочном, Поттере. – в Хогвартсе много тех, кому интересно узнать о мире магглов, о котором, согласись, мы с тобой знаем больше, чем любой учитель маггловеденья. – наткнувшись на скептичный взгляд друга, девушка слегка запнулась, но продолжила – и то, что большая часть из них с ревенкло, мне кажется, ни на что не влияет...
- Хорошо, - вздохнул Гарри, кажется, начиная понимать к чему ведет Герми – то есть ты просто обменивалась с ними... ммм... знаниями?
- Ну да. А затем мы находили иные темы для разговоров. С воронами интересно – пожала плечами, слегка наклонив голову, отчего кончики ее кудряшек коснулись подлокотника небольшого диванчика, на котором она сидела, поджав под себя ноги, с книгой на коленях.
- Мило, - буркнул он, собираясь сворачивать разговор. С лестницы уже доносились голоса младших Уизли, которые собирались позвать их, судя по всему, на выход. Подошло время отправляться на платформу 9 3/4 . Хогвартс уже этим вечером приютит в своих стенах юных магов.
***
Гарри по-настоящему начал задумываться над словами Гермионы, когда Рон по третьему, или четвертому, тут он был не совсем уверен, начал расписывать историю появления торчащих из его наплечной сумки ярких рюшек, каждому знакомому заходившему поздороваться. Что интересно, занять денег на новую мантию у друга, он бы ни за что не согласился.Однако рассказывать всем о вселенской несправедливости по отношению к себе ему гордость не мешала. Гарри не казалось это чем-то плохим. Это же Рон, в конце-то концов. Однако в то же время он думал, что если еще хоть раз услышит эту, несомненно, душераздирающую историю, то выбросится из окна Хогвартс-экспресса.
Поэтому ничто не помешало ему быстренько выскользнуть за дверь купе, когда внутрь вошел Невилл. Конечно же прихватив с собой мантию-невидимку. Почему-то он не был уверен в том, что если просто внезапно постучится в дверь случайного купе, то ему будут безгранично рады. Сначала нужно хотя бы узнать, о чем говорят на других факультетах. Поттер действительно не имел ни малейшего понятия, о чем разговаривать с однокурсниками помимо квиддича и профессоров. И не то, чтобы он собирался подслушивать...
Но самому себе Гарри вынужден был признаться: именно это он сейчас и будет делать.
Правда с ходу выяснить в каких купе, кто расположился - было задачей не совсем выполнимой. При посадке на Хогвартс-экспресс, места в выделенных под каждый курс вагонах занимались по древнейшему принципу: кто не успел – тот опоздал. Поэтому в соседних купе могли расположиться и тихие барсуки, и ядовитые змеи, и разговорчивые, как оказалось, вороны.
Что ж. Методом здравого тыка никто пользоваться не запрещал.
Шатаясь мимо закрытых или наоборот распахнутых дверей, Гарри слушал отрывки разговоров о прошедшем в путешествиях лете и понимал, что он, со своими историями о забегах по вылизанным дворикам и худеющем кузене, в них не впишется. Совсем.
Внезапно его внимание привлекло... Он даже не сразу понял, что это была тишина. В самом конце вагона из-за закрытой двери не доносилось ни звука. Это настолько выделялось из общей атмосферы, наполненной радостными разговорами, от которых, казалось, гудели даже стены, что невольно выбивало из колеи. И вызывало интерес. Ту самую, непреодолимую жажду узнать.
Поправив полы мантии-невидимки, постоянно норовившие зацепиться за каждый выступ, Гарри приблизился к странной двери. Тут даже не важно, что на вид она ничем не отличалась от всех остальных. Главное – за ней скрывалась тайна. Или не было абсолютно ничего, помимо пустого купе. Но ведь первый вариант априори, Гарри все-таки успел уточнить значение этого слова, звучал гораздо интересней.
Затаив дыхание и невольно напрягшись словно пружина, готовая вот-вот резко распрямиться и сорваться с места, он слегка отодвинул в сторону незапертую раздвижную створку, создавая тонкую щель, чтобы только заглянуть внутрь. Не хотелось бы попусту шатать нервы однокурсникам внезапно открывающимися дверьми.
- ...ма! Забини, ни единой строчки! – внезапно вся тишина пропала, а разговор находившихся внутри, судя по всему, слизеринцев, стал прекрасно слышен. Гарри мог поклясться, что этот не совсем привычный без визгливых ноток девичий голос принадлежал Паркинсон – пришел, загрузил и пропал. Истинный, мать его, Малфой! – девушка явно была чем-то расстроена.
- Панси – укоризненно протянул черноволосый мулат. Гарри видел его пару раз в компании Нотта, который, к слову, тоже сидел в купе, расположившись у самого окна. Если он правильно помнит, это и есть Блейз Забини. –воспитанной леди не пристало выражаться подобным образом – ухмыляясь, продолжил он, откидываясь на сидении.
- Ох, а воспитанные джентльмены не должны перебивать прелестных леди – подхватила его тон девушка, наклоняясь слегка вперед и кладя голову на руки.
- Льстить самой себе, о ужас, Паркинсон, как низко ты готова пасть! – он театрально взмахнул рукой, поднося ее к лицу, и прикрыл глаза, выражая всемирную скорбь. Поттер бы даже похлопал, если бы не нужно было скрывать свое присутствие. Ему стало казаться, что он стал свидетелем представления для членов закрытого клуба, в который ему не суждено было попасть.
- Как можно указывать леди, юный Лорд! Я ведь столько пережила за эти дни разлуки – лицо Паркинсон преобразилось, выражая печаль и страдания всех одиноких девушек этого света, а наигранному полувздоху-полувсхлипу невольно захотелось посочувствовать.
- Клоуны, - сломал всю атмосферу тихий смешок Нотта.
- Ничего-то ты, Тео, не понимаешь – авторитетно заявил Забини, подкрепляя свои слова воздетым к потолку пальцем – Дракона с нами нет, Старшие – Гарри заметил, что это слово парень выделил какой-то особенной, непонятной ему, интонацией – занимаются черте чем, надо же как-то жить и развлекаться. А то со всеми этими событиями на Чемпионате и седину заработать недолго.
- С твоей-то матушкой...
- О, не начинайте, прошу вас! – закатила глаза Панси, прерывая фразу Теодора. – меня больше интересует почему наш голубоглазый снежный принц молчит.
- Мерлин, Панс, ты хоть примерно представляешь, насколько далеко отсюда находится Дурмстранг? – проворчал, иного слова Гарри бы не подобрал,Нотт.
- Ну... нет? – слегка неуверенно отозвалась девушка, стрельнув глазами в сторону Забини, который пожал плечами, как бы говоря: «Тут я тебе не помощник»
- Вот и я не знаю. – кивнул парень, загребая падающие на лоб волосы рукой и отводя назад, задумчиво пропуская сквозь пальцы.
В купе повисло напряженное молчание.
- Я просто надеюсь, что с ним все в порядке – пробормотала девушка, тяжело вздыхая, на этот раз уже по-настоящему. Гарри сам не понял, как почувствовал эту тонкую грань между игрой и истинным проявлением эмоций. Не зря, может, шляпа хотела отправить его на слизерин?
-Панс, он же Малфой. – успокаивающе произнес мулат, двигая в сторону подруги небольшую шоколадку, - да и Поттера там нет. Ему просто негде...
Поттер не совсем понял, почему вдруг его вспомнили. Но времени узнать ему никто предоставлять не собирался.
Со стороны коридора послышались звуки шагов и неприятный, но знакомый смех. Гарри чудом успел отскочить от двери, прижавшись к противоположной стене прежде, чем Грегори Гойл с громким стуком отодвинул дверь купе, пропуская вперед широкую фигуру Кребба.
- А затем, представляешь, Крам... - запальчиво говорил Блейз будто бы все это время они обсуждали Чемпионат по квиддичу, - привет парни – быстро кивнул вошедшим он и продолжил – так вот, Крам внезапно, словно камень, как рухнет на своей метле...
Прежде, чем дверь захлопнулась Поттер успел заметить, как Паркинсон безучастно уставилась в окно разворачивая обертку шоколадки, а Нотт с выражением невероятной заинтересованности и еле заметным раздражением во взгляде слушает болтовню Забини.
Это было странно. Теперь Гарри было о чем подумать по дороге обратно в свое купе. Да и потом тоже.
***
Школьные будни были... обычными. Даже сумасшедшие уроки Защиты от темных искусств стали привычными. Когда каждый год приходит новый преподаватель еще безумней предыдущего, как-то привыкаешь и к их вывертам. Непростительные? Странно – да. Шокирующе – уже нет. Даже суета по поводу приезда студентов из других школ не выбивала из общей колеи.
Зато зельеварение превратилось в еще более ненавистный предмет. Теперь даже слизеринцы с опаской стучались в дверь кабинета и выжидали некоторое время прежде, чем войти. Снейп бушевал и заваливал сложным материалом. Даже Гермиона, которая всегда заранее читала учебники зарывалась в книги, чтобы написать очередное эссе. Рон вместе с Дином и Симусом придумывали все новые и новые эпитеты, описывающие профессора не самым лучшим образом. Гарри, хоть и считал, что Снейп тот еще гад, все равно не разделял подобной ненависти. А Герми, когда слышала некоторые сочинения из уст Рона сначала пыталась его пристыдить, а затем в один день просто сказала:
- Ты идиот, Рональд Уизли.
И ушла, игнорируя его последовавшие на следующий день просьбы дать ему списать, чтобы сальноволосый ублюдок не траванул его каким-нибудь зельем. Извиняться Уизли не планировал. Он не понимал, в чем собственно проблема, списав все на таинственную женскую логику, пренебрежительно махнув рукой. В конце концов, списать можно и у Лонгботтома.
Гарри буквально разрывался между двумя друзьями. Ему не хотелось обидеть Рона своей отстраненностью и даже раздражением, когда разговор приводил к уже набившему оскомину: «Не, ну, а чё она?..». В то же время, он чувствовал себя просто обязанным поддержать подругу, которая иногда тоскливо поглядывала в сторону Рыжика, но менять своего решения не собиралась. Она искренне считала, что оскорблять профессоров только потому, что они строги к своим ученикам и иногда перегибают палку, просто не справедливо. Особенно за спиной, не решаясь высказать свое мнение в лицо. Когда звучал этот аргумент, Гарри невольно смущался, ведь он, бывало, тоже не отказывал себе в желании опустить пару ласковых в сторону нелюбимого учителя.
Его метания остановил Невилл.
Случилось это в день, когда должны были прибыть студенты других школ. Хэллоуин, а как же. Особый день, для особых открытий. Еще не один этот праздник не проходил для Поттера спокойно.
По пути во двор школы, куда и должны были прибыть гости, Гарри, который пару часов назад наблюдал как Гермиона сбежала куда-то, окончательно разругавшись с Роном и теперь судорожно пытавшийся найти ее в толпе студентов, кто-то схватил за руку, из-за чего он дернулся и чуть не потерял почти слетевшие очки. Обернувшись, он столкнулся с теплыми карими глазами Невилла, который ими же попросил его отойти в сторону.
Когда они оказались у двери какого-то класса подальше от гудящей толпы, Поттера, не успевшего толком раскрыть рот, чтобы спросить, что случилось, прервал уверенный голос однокурсника:
- Ты ничего не должен. Они сами разберутся – Гарри растерялся. Он впервые видел у Нева настолько серьезное выражение на лице, а голос... Поттер даже не предполагал, что вечно кажущийся таким неуклюжим, добродушный Лонгботтом вообще способен говорить голосом, в интонациях которого будет столько уверенности и почти физически ощутимой власти.
- Но они же...
- Разберутся – повторил, мягко улыбнувшись, парень. – Гарри, ты действительно никому ничего не должен. Ни Рону, ни Гермионе, ни Снейпу, которому пытаешься что-то так упорно доказать, ни кому-нибудь другому. Если ты кому-то и должен, то только себе. Я... - он немного смущенно опустил глаза, как бы извиняясь – не хотел лезть в твои дела, но наблюдать и дальше, как ты разрываешься между ними тоже не могу. Извини.
- Тебе не за что извиняться – с благодарностью сказал Гарри, кладя руку на плечо друга. – ты прав. Кстати, - внезапно осенило его – я ведь все спросить хотел. Снейп же больше всех остальных изводит именно тебя. Мне было интересно почему ты не ну... - они вместе двинулись по направлению к выходу во двор школы
- Не участвую в посиделках наших соседей? – все с той же легкой улыбкой уточнил Невилл. Гарри кивнул – не вижу смысла. – и пояснил, заметив недоуменный взгляд – не знаю, насколько осознанно, но профессор Снейп по-своему заботится о нас. И не надо на меня так смотреть. – наигранно возмутился он, видя все, что Поттер думает о его предположении, на лице брюнета – он с первого курса пытается дать нам расширенную программу по зельям, чтобы наш уровень образования соответствовал тому, который требуют при приеме на работу или в учебных заведениях, которые углубленно изучают предметы необходимые в той или иной профессии. Ты никогда не думал об этом? Помимо того, зелья – это первая из трех магических баз. Вторая – чары, а третья – ритуалистика. Эти предметы гораздо важней, на самом деле, чем трансфигурация или, к примеру, история магии, хотя она тоже важна, но в полном варианте, а не сухом описании общих событий, которые дает нам Бинс.
- Но ведь ритуалы... - начал было Поттер, поправляя слегка сползшие очки, но его перебили.
- Относятся к запретной магии? – как-то кисловато улыбнулся Невилл. – это то утверждение, с которым не согласны все чистокровные семьи. Включая мою.
Гарри, совершенно внезапно для него самого, осознал, что этот простоватый, вечно заикающийся перед старшими парень, идущий рядом и неуверенно теребящий край мантии, имеет не менее длинные корни, уходящие в историю, чем тот же Малфой или Нотт. Он, как выразилась Гермиона, исконный житель этого мира. Он живет по его законам с самого детства. Но, помимо того, ему, наверняка, Поттер уже почти не сомневался в этом, понятны все заморочки чистокровных. Ведь общее воспитание будущих Наследников не должно сильно расходиться в разных Родах, да?
- Это... немного сложно для понимания магглорожденных и выходцев из молодых семей, которые только через несколько поколений превратятся в полноценные Рода...
Невилл, продолжающий развивать свою мысль, выделил слово «Род» той самой непонятной Гарри интонацией, которой Забини в поезде выделил слово «Старшие». Было в них что-то общее. Что именно, брюнет пока не понимал, но это сходство интонаций, косвенно подтверждало его выводы. Единственное, что продолжало мучить Поттера, так это вполне закономерный вопрос, где он был раньше. Почему только сейчас осознал всю глубину своего... гм... невежества?
-... все дело в Наследии. Принятие Рода, становление Главой, пробуждение магической сущности, возможно, спящей в крови... Для всего требуются определенные ритуалы, понимаешь? – толстяк с надеждой посмотрел на Гарри и вздохнул, переводя взгляд – возведение защиты на здание или достаточно просторное помещение, вроде нашего Большого Зала, тоже требует ритуала. Можно взять обычный стул и даже скамейку, наколдовать на них протего и протего максима, соответственно. Но проделать то же самое с целым шкафом, а уж тем более комнатой – не получится. Так понятней?
- Вроде... - немного неуверенно ответил Гарри. У него никак не укладывалось в голове, почему Невилл настолько неуклюже накладывает чары, если разбирается в вопросе гораздо лучше Поттера, у которого по ним стабильно «выше ожидаемого».
Именно этот вопрос он озвучить уже не успел.
Галдящая толпа студентов, встречающая гостей, не способствовала каким-либо разговорам. С трудом пробившись сквозь не очень ровный строй учеников, Гарри с замиранием сердца наблюдал за по-настоящему волшебным появлением представителей иных школ, краем сознания отмечая любовь волшебников к некоторому позерству и торжественности.
Как он оказался в комнате среди участников Турнира Трех Волшебников, представителей Министерства и директоров трех магических школ, Гарри не понимал.
Парень видел обиженный взгляд Рона, которому совсем недавно говорил, что не собирается даже пробовать бросать в кубок свое имя. Полные недоумения, слегка покрасневшие глаза Герми и сотни острых взглядов учеников всего Хогвартса, среди которых особенно выделялись хаффлпаффцы. Так же, как видел полные сочувствия глаза Невилла и непонятные взгляды троицы со слизерина, разговор которой он так бессовестно подслушал еще до прибытия в Хог. Даже выражение лица доброго Дамблдора не внушало оптимизма. А про каменную физиономию и блестящие чистой злостью глаза Каркарова он даже вспоминать никогда не захочет.
«Он обязан учавствовать. Таковы правила Турнира, которые строго соблюдались многие века и не в нашем праве менять их, господин Каркаров...» - слова мистера Крауча отдавались звоном в ушах и раскатом тягучего эха в высоких потолках комнаты. А жизнерадостные выкрики мистера Бэгмена заставляли непроизвольно морщится всех присутствующих, за исключением, разве что, Дамблдора. Про гипотезы внезапно появившегося Грозного Глаза, он даже думать не хотел. Его хотят убить. И по собственным измышлением связано это ни с кем иным, как Лордом Волан-де-Мортом. Опять. Или снова? Какая собственно разница, если он не сможет помешать исполнению планов своего врага? Его жизнь все еще слишком иронична по отношению к нему самому. Он узнал много больше об устройстве этого мира, чем за все три года, но ничего из этого не поможет ему на Турнире. Нужно торопиться. До первого этапа осталось меньше месяца...
Добравшись до портрета Полной Дамы, Гарри думал о том, как ляжет пораньше спать, а рано утром отправиться в библиотеку, прихватив деревянную шкатулку, и, возможно, пропустит завтрак. Но стоило портрету распахнуться перед ним, как его закружили в общем гвалте радостные грифы.
«Гарри, как тебе это удалось?»
«Гарри - это просто невероятно! Вот выпей сливочного пива! У нас и закуска есть!..»
«Гарри! Зацени какое я знамя тебе нашел! А ну-ка иди сюда! Сейчас мы тебе победоносный плащ организуем!»
Поттер еле вырвался из лап словно взбесившихся однокурсников. Никто не замечал, или просто не хотел замечать, его отнюдь не радостного настроения и фраз о том, что он вовсе не голоден и вообще хочет спать.
Закрыв за собою дверь комнаты, Гарри вздохнул с облегчением, а увидев лежащего на кровати друга, впервые за вечер улыбнулся.
- О, пришел? Привет, - не оставил без внимания его появление Рон, натянуто улыбнувшись и блуждая по Гарри непонятным взглядом.
Парень же внезапно вспомнил, что до сих пор закутан в алое гриффиндорское знамя, которое наподобие плаща нацепил на него Ли Джордан, и под безразличным взглядом друга, попытался из него выпутаться, что получалось откровенно плохо.
- Поздравляю тебя. – внезапно произнес Рон, все также безразлично переводя взгляд с него на потолок.
- С чем? – Гарри не понравилась эта отстраненность Рыжика. Что-то было не так.
- Ой, да ладно тебе. Никто, даже мои братья, не смогли переступить черту, защищающую Кубок, а ты смог. Признайся, это мантия невидимка? – глаза Уизли, не мигая, уставились на него – хотя нет, в таком случае ты бы и меня позвал. Подговорил кого-то?
- Послушай Рон, ни я, ни кто-то еще по моей просьбе не подходил к Кубку. Кто-то бросил туда мое имя, без моего согласия – Гарри не понимал, почему друг так себя ведет и начинал раздражаться.
- Зачем?
- Не знаю. – с тяжелым вздохом усаживаясь на свою кровать прямо напротив Рыжика, произнес он. Что еще сказать, Гарри не знал. Выдавать: «Меня хотят убить» - затея абсолютно идиотская. Брови Рона поползли вверх. Видимо, подобный ответ казался ему таким же неубедительным, как и вариант про убийство в голове Поттера.
- Не знаешь. Ха. Я-то думал мы друзья и если ты не хочешь говорить остальным, боясь того, что они начнут говорить, то мне мог бы рассказать. Зачем врать? Абсолютно случайно освободиться от всех экзаменов и тысячу галеонов прихватить – неплохо, а?
- Рон – предостерегающе начал Гарри – прекрати, пожалуйста.
- Прекратить? Что правда глаза режет, Поттер? – в груди все сжалось от неподдельной злости в голосе и глазах друга. Он не хотел, правда не хотел, так почему же ему не верит даже лучший друг?
- Но я не бросал в Кубок пергамент со своим именем! – предпринял отчаянную попытку Гарри. Он не хотел ссориться с другом. Совсем.
- Да ладно, - скептически протянул Рон, точь-в-точь повторив тон Седрика, не так давно произнесшего эту фразу в ответ на те же самые слова парня. – не знал, что мой лучший друг окажется пиздаболом!
Грудная клетка разрывалась вместе с зашедшимся в агонии сердцем. Почему? Почему Рон говорит это? Он ведь даже не пытается довериться ему, проверить. И почему от этого так обидно?
- Ты ведешь себя, как идиот! – невольно зажмурившись на мгновение, произнес Гарри, в тщетной попытке облегчить, развязать свернувшиеся комком в горле эмоции.
- Чего? Кто-то заговорил, как Гермиона, я смотрю. – яду в голосе Уизли могла позавидовать любая змея. – тебе пора спать Гарри. Завтра ведь всякие фотосессии, интервью. Нужно встать пораньше.
Сказал и отвернулся, задергивая полог. А Гарри будто прирос к кровати, смотря на задернутую штору. Он не хотел думать о том, что, возможно, сейчас потерял друга. Внутри теплилась надежда на то, что Рон одумается и тогда они мирно поговорят, посмеются над этой нелепой ситуацией, а затем, помирившись с Гермионой, пойдут в Хогсмид выпить по кружке сливочного пива. Однако разум беспрекословно заявлял: этого не будет.
Ложась спать Гарри старался ни о чем не думать. Однако в голову лезла эта бессмысленная ссора и, действительно, предстоящая ему завтра фотосессия, о которой он уже успел забыть. Оставалось только надеяться, что Гермиона, в отличие от Рона, поддержит его, а план с книгой и библиотекой все же удастся осуществить.