Маленький волшебник

Когда они доходят до развилки, Чонгук выпускает из руки ладонь Тэхёна. Тот старается сделать вид, что не расстроился, хотя нижняя губа всё равно рефлекторно выпячивается в несогласии с таким положением.

— Ладно, эм… спокойной ночи? — задаёт вопрос Чонгук, выгибая бровь. Тэхён, заикнувшись, шепчет:

— Да, споко…

И замирает, услышав шаги со стороны коридора в свой корпус. Его глаза расширяются от страха, и пока он раздумывает, что с этим делать, Чонгук его резко утягивает за собой, и они буквально проваливаются в гостиную Слизерина.

От падения Чонгук спасает их левитацией.

Тэхён, мягко бухнувшийся на ковёр перед камином с зелёным пламенем, глупо моргнул.

— Что произошло? — всё ещё тихо спрашивает, боясь, что кто-то может выйти в общую гостиную. Чонгук, по-деловому отряхнувшийся от невидимой пыли, взмахивает палочкой и ставит на пространство комнаты скрывающий купол.

— Теперь можешь громко говорить, никто не услышит. В основном ночью не ходят через гостиную, у нас есть более удобная лазейка в коридоры академии. Попали сюда как раз с помощью одной из них. Потом более подробно расскажу, как это работает.

Тэхён снова потерянно моргает. Он поворачивает голову в сторону камина, притягивая к себе коленки. Облокачивается об них щекой, резко уплывая в свои мысли. В глазах отражаются зелёные языки пламени.

Чонгук присаживается рядом с ним, устало вздыхая. Опирается на руки позади себя, расслабленно вытягивая вперёд ноги. Как же он устал за этот вечер.

Они сидят какое-то время в тишине, слушая лишь треск магии в камине. Тэхён в какой-то момент оглядывается, задумываясь, почему ему здесь так… уютно? Раньше зелёный цвет Слизерина внушал в него тревогу, но в данный момент… он приносит только умиротворение.

Тусклый свет зелёных ламп и факелов создает мягкую атмосферу, отражаясь от полированных поверхностей деревянной мебели. Мягкие диваны, обитые темной тканью, располагаются вокруг низкого столика, на котором лежат странные старые журналы из двухтысячных.

В углу гостиной стоит высокая книжная полка, заполненная старыми томами и магическими артефактами. Зелёные шторы обрамляют выходы из гостиной с обеих сторон. Так необычно, что вместо дверей — шторы, но в этом есть свой шарм.

Тэхён и Чонгук уютно устраиваются подле друг друга у мерцающего огня камина, продолжая молчать. Зелёный свет танцует на их лицах, создавая… необычную атмосферу близости. Немного неловко думать об этом, но они не произносят это вслух, просто наслаждаясь моментом. Кажется, слова сейчас будут лишними — они оба натерпелись и пережили кучу стресса.

К чему сейчас обсуждать всё произошедшее вновь, верно?

Иногда их руки касаются, и в этом ощущается близость. Немного запретная, интимная, но такая чертовски приятная. Тэхён даже зажмуривается, поджимая пальцы ног. Его носки после хождения по земле и полам академии стали грязными, и по-хорошему ему бы принять душ… всё-таки, идти в пижаме было глупо. Но переодеваться показалось слишком долгим, хотелось сразу отправиться в лес.

Тэхён через некоторое время выпускает свои коленки из объятий, принимая такую же позу, как и Чонгук: вытягивая вперёд ноги и облокачиваясь о руки позади себя. Он даже чувствует, как усталость смягчает его тело с каждой секундой всё больше, что соблазн просто лечь на ковёр у камина начинает расти в геометрической прогрессии.

Чонгук, заметив усталость Тэхёна, тянется к нему и осторожно касается его руки. Прикосновение ощущается неожиданно нежным.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает наконец он, смотря в чужие глаза слегка встревоженно. Тэхён, улыбнувшись, успокаивает:

— После твоей заботы — в полном. Аж жить захотелось.

— А до этого не хотелось?

— До этого меня чуть не убил грифон, — хмыкает пуффендуец, снова притягивая к себе коленки. В них прячет своё лицо, потому что в шарфе он этого привычно сделать не может. Что поделать — жутко стесняется. — Я удивился и вместе с тем обрадовался, когда увидел тебя в коридоре.

«Я-то как обрадовался», — думает про себя Чонгук, немного неловко кашлянув от своей мысли. Один лишь взгляд на Тэхёна сейчас заставляет что-то в его груди разрываться на тысячи маленьких счастливых атомов.

Но он не может об этом сказать — остаётся лишь смотреть. Признаётся лишь в одном:

— От этой ночи мне стало легче, — и замолкает. Тэхён думает, что частично понимает, что хотел сказать Чонгук, потому кивает, снова отворачивая голову к камину.

— Заходи как-нибудь ко мне, — внезапно предлагает Тэхён. — Я расскажу, как попасть в гостиную Пуффендуя. У меня в комнате уютно — я познакомлю тебя со Сплюшкой и своим кактусом.

— Кактусом? — недоумённо уточняет Чонгук.

— Кактусом.

Слизеринец начинает тихо посмеивается. Все эти милые глупости так похожи на Тэхёна. Без них жизнь кажется скучной и неполноценной. Вот бы каждый день проводить вместе, но… всё ещё действует запрет на взаимодействие между факультетами после занятий.

Дурацкое правило. Дурацкое! Оно Чонгуку не нравится. Хотя, кто его остановит? Даже сегодня бунтарствовал, пытаясь выкрасть из кабинета профессора кое-какие ингредиенты. Жаль только, что не вышло, но… с другой стороны, он сейчас может провести время с Тэхёном наедине.

Без всяких там Юнги.

Тэхён неожиданно поворачивает к нему голову снова. Их взгляды встречаются, и в этот миг время останавливается. Без маховика, магии и нарушений в пространственно-временном континууме. Просто останавливается, хоть сердце в груди и продолжает биться, внезапно ощущаясь в груди слишком ярко.

Дыхание перехватывает у обоих. В такой атмосфере им нельзя оставаться, иначе произойдёт что-то… что-то непоправимое. Взрывное. Неизведанное и страшное.

— Ты тоже это чувствуешь? — тихо и дрожащим от волнения голосом спрашивает Тэхён, пытаясь спасти ситуацию. Но лишь увязает в ней глубже.

Чонгук смягчает выражение лица, приближаясь медленно ближе. Он неторопливо проводит пальцами по щеке Тэхёна, и тот не отстраняется, продолжая сидеть, как запуганная лань, на месте, хлопая ресницами. Вокруг них царит волшебная тишина, и только треск огня напоминает о реальности.

Чонгук наклоняется ещё ближе, опаляя лицо Тэхёна тёплым дыханием. Маленький волшебник чувствует запах зелёного чая, исходящий от слизеринца, и сглатывает слюну, зажмуриваясь.

Их лица всё ещё близко. Всё ещё трещит в камине костёр. Но Чонгук, резко выдохнув, шепчет:

— Я так хотел сейчас сделать ошибку.

И отстраняется, наблюдая за тем, как Тэхён, покрасневший аж до шеи, открывает осторожно глаза, не чувствуя того… того, о чём думал. И он не знает, что ощущает по этому поводу: разочаровывается или испытывает облегчение. Единственное, что он понимает чётко: без чужого дыхания у лица его губам немного… одиноко и прохладно.

Это как будто расстраивает? Неужели он действительно рассчитывал на поцелуй? Какая глупость.

— Почему ты?..

«Не поцеловал меня?» — хочется Тэхёну спросить, а потом он, пристыженный за собственные мысли, думает, а с чего был должен? Но разве не к этому всё шло? Так почему?..

Чонгук, пожав плечами, говорит:

— Я… часто ошибаюсь. С тобой не хочу этого. Ты понимаешь, о чём я?

Тэхён кивает, хотя на самом деле не понимает, и потому говорит:

— Я думал, что…

Чонгук прикладывает к его губам палец, призывая помолчать.

— Тогда не здесь, — шепчет, и в его глазах каким-то дьявольским знаменем пляшет огонь камина. Тэхён чувствует в животе бабочек, совсем позабыв про боль в руке. Про рану. Про сегодняшний день. Про всё забыв.

Всё, кроме Чонгука, который снова берёт его за руку, ведя в свою комнату.