Маленький волшебник

Чонгук недовольно смотрит на Юнги, когда Тэхён покидает их во время тихого часа, напоследок зажав при выходе дверью свой шарф.

Растяпа.

— И что это было? — Чонгук спрашивает у своего друга, сжимая в руках угрожающе палочку. — Скорешиться с ним вздумал? — намекает на Тэхёна, кивая головой в сторону корпуса пуффендуйцев.

Юнги хитро прищуривается:

— Ревнуешь?

Чонгук закатывает глаза и цыкает.

— Этот невинный «ребёнок» теперь будет таскать нам по доброте душевной половину их местной столовой. И кто в этом виноват? — не без укора смотрит на Юнги, утомившись раздражаться. — Ты вообще Тэхёна видел? Он способен на это, я уверен.

В ответ ему звучит негромкое подхихикивание.

— Скажи спасибо, что я не слишком подробно рассказал ему о том, как ты ночами фанатеешь по нему и его изобретениям. Ты — ненормальная фанючка Ким Тэхёна, Чонгук.

— И что теперь? — бурчит слизеринец тихо под нос. — Зонтик из цветочных лепестков — действительно гениально! — эмоционально восклицает, вспоминая то, как во время дождя на площади Тэхён совершенно неизведанным и по-умному глупым методом сделал себе зонтик.

— Он умеет из простых заклинаний делать что-то полезное, понимаешь? — начинает заводиться, вставая возбуждённо со стула. — Он не умеет отталкивать воздушным потоком капли, зато с помощью обычного заклинания левитации он, превращённый в орхидеи предмет, сформировал в форму зонта, спасшись таким образом от ливня! — размахивает воодушевлённо палочкой, которая начинает слегка подсвечиваться зелёным от чужих искрящихся эмоций. — Да, это двухэтапный процесс, но он просто невероятен для человека, который не умеет колдовать!

— Как это — не умеет? — Юнги внезапно ухмыляется, облокотившись о стену. — Твоё сердце же ему заколдовать удалось.

После этих слов Юнги получил по башке книгой по трансфигурации.

— Заткнись.

— И зонт у Тэхёна развалился спустя пять минут.

— Ну всё, ты меня выбесил! Анальнус!

— Бли!.. А!.. Е!.. Святой Мерлин!

* * * * * *

Тэхён вздыхает мечтательно, положив щёку на свои руки. Он сидит за столом, освещённым солнцем, и витает в облаках, вспоминая дружелюбных слизеринцев. Обычно, когда он с ними встречался, ничего путного не выходило. Над ним издевались, потешались, а один раз довели до слёз, заперев в школьном туалете с плаксой Миртл.

И плакали они уже вдвоём. Тэхён от обиды, а призрак девочки за компанию, вспоминая дни, когда над ней так же издевались. Всё закончилось хорошо, непутёвого ученика пришёл спасать профессор с кафедры по защите от тёмных искусств, и всем обидчикам надавал смачных оплеух, а маленькому волшебнику подарил цепочку-оберег.

Естественно, никакими силами тот не обладал, просто расплакавшегося от страха ребёнка нужно было как-то успокоить. Тэхён, что правда, совершенно безобидный, и, если быть откровенным, в мире магии бесполезный. В будущем он сможет, разве что, фокусами в мире маглов детей развлекать.

А потом, возможно, сесть в тюрьму за использование магии вне территории школы.

В голове внезапно всплывает образ Чонгука: грозного, язвительного и сильного. Пускай он и подтрунивает над ним, другим того же делать не даёт, и пылко бросается в словесную перепалку, чтобы отстоять его, Тэхёна, ничего не стоящую, честь.

Чонгук восхитительный. Маленький волшебник невольно краснеет щеками, забываясь в странной и глуповатой улыбке. Смотрит в никуда, водя пальцем задумчиво по поверхности деревянного стола, и краснеет с каждой минутой сильнее, не замечая, как сердце ускоряет свой бег.

От дурацких и розовых мыслей Тэхёна отвлекает кактус, который радостно начинает танцевать. Неизвестно, что его так обрадовало, но волшебник пришёл в себя, оторвав лицо от стола. Теперь он был взъерошенным, смущённым и взволнованным. А кактус как будто понимал больше, чем должен.

— Я подружился с ребятами со Слизерина, — начинает неловко Тэхён свой рассказ танцующему растению, и на лицо снова налепливается мечтательное выражение. — Думаю, они не обидят меня. Чонгук всегда защищает, хоть и говорит, что я дурак.

Кактус реагирует лишь более интенсивным подтанцовыванием.

Сплюшка же возмущённо замахала в клетке крыльями, и Тэхён ойкнул, подскочив со стула. Он совсем забыл о своей подружке, которая не может долго сидеть взаперти! Иногда сове нужна прогулка, чтобы размяться, полетать и поиграть, а иначе она начинает злиться, а потом долго грустить.

Тэхён открывает клетку, и Сплюшка нападает на него, мягко, но часто начиная клевать в макушку. Волшебник уворачивается, дуя губы.

— Прости, прости меня, столько всего произошло, что я случайно забыл отпустить тебя погулять! — Тэхён уворачивался, как мог, но Сплюшка совсем не щадила его, гоняя по всей комнате, пока маленький волшебник совсем не выдохся, рухнув на пол. — Я сдаюсь, милая, прости!

Правда, Тэхён совершенно не подозревал, что сова злится вовсе не на то, что о ней забыли, а на то, что её хозяин забылся сам, ступив на опасную дорожку сотрудничества со слизеринцами.

* * * * * *

Чонгук вздыхает наигранно-громко, когда в очередной раз слышит стук в дверь. Тэхён оказался мало того, что милым, но ещё и дико навязчивым, шебутным и незатыкаемым.

Видимо, отсутствие общения со сверстниками все эти годы сказалось, и теперь, когда дамбу прорвало, у него случился словесный понос. Юнги, как правило, задорно и немного с издёвкой посмеивается, наблюдая за Чонгуком, который то и дело фыркает, делая вид, что до пуффендуйца ему дела никакого нет.

На самом деле, есть. Ещё какое.

Ему хочется пообсуждать с Тэхёном много всего, но гордость и, если быть честным, робкое смущение, накрывающее краской каждый раз щёки, не дают ему свободно вести диалог.

Что интересно, Чонгук заприметил за Тэхёном, помимо смекалистости, глубокое понимание действия заклинаний на теоретическом и внутреннем уровнях. Оно помогает ему изобретать что-то новое, усиливая слабые заклинания.

Например, когда Тэхён пришёл к нему, чтобы сделать зелье, которое им задали в качестве домашнего задания, произошло непредсказуемое:

«Чонгук растёр корешок редиски, собираясь уже бросить какую-то её часть в бурлящую смесь, но пуффендуец пылко схватил его за руку, вскрикнув:

— Нельзя!

Слизеринец моргнул. Он тут же нахмурился и распахнул недовольно рот, чтобы сказать:

— Ты слепой? Написано же, растереть и…

— Смотри, — Тэхён отпихивает оторопевшего Чонгука от котелка, и добавляет щепотку корицы. — Редиска придаёт горечи и замедляет процесс приготовления. Да и, вообще, когда она есть в рецепте, ждать эффекта от сыворотки удачи, после её приёма, приходится дольше. Корица служит хорошим заместителем во многих зельях. Это… Основы протекания магической реакции. А усилить действие сыворотки можно, если добавить немного сливочного пива и водки.

— Откуда ты это знаешь?.. — Чонгук смотрит на Тэхёна глазами размером с блюдца. — Ты ж вообще не умеешь… Магию и это вот… Всё.

Пуффендуец смущённо краснеет, потирая неловко затылок. Он зарывается носом в шарф, пряча в нём лицо, начинает перебирать робко пальцы. Чонгук замечает славный румянец на выглядывающих из-под ткани щеках.

— Ты прав, я плох, но, как правило, зелья у меня не получается готовить, потому что у меня не хватает способностей, чтобы наделить их магией и создать нужный процесс. Можно сказать, что, готовя зелья, я являюсь обычным человеком, который пытается приготовить из лягушки и волоса единорога суп. Ноль эффекта, а я весь в поту, слезах и с двойкой по зельеварению…

Чонгук не сдерживается и по-доброму усмехается. Он взъерошивает волосы Тэхёна, умиляясь.

— Понятно, — отвечает. — Значит, ты банально пользуешься моими силами, чтобы получать хорошие оценки.

— Немножко… — Тэхён выглядывает с робкой улыбкой из-под шарфа. Слизеринец отводит смущённый взгляд в сторону, кашлянув.

— Давай продолжим, а то не успеем…»

Чонгук искренне восхищается Тэхёном, которому удаётся быть выдающимся даже без способностей. Кажется, будь у слизеринца его ум вкупе со своими силами, он стал бы самым выдающимся волшебником на свете.

Но, увы, в своём мышлении Тэхён, такой уникальный, один. Только ему под силу придумать какой-то волшебный абсурд для выживания, размышляя, как же приспособиться к внешним обстоятельствам.

— Заходи, — слизеринец смахивает со лба чёлку, ожидая, когда Тэхён в очередной раз принесёт вкусные булочки из столовой его факультета.

— Бу! — пуффендуец с лучезарной улыбкой показывается из-за двери и на его шее… Зелёный шарф. — Смотри, правда круто? — показывает на новый цвет, но вышивка остаётся старой — с его именем. — В книжке с детскими заклинаниями был способ поменять предмету цвет.

Чонгук прыскает со смеху.

— Думаешь, никто не догадается, что ты пытаешься притвориться слизеринцем? Я начинаю беспокоиться за тебя. Даже не знаю, дьявольское ли у тебя везение или нет, если тебя до сих пор никто не поймал.

— Видимо, меня плохо знают в лицо, — Тэхён плюхается мило на стул, разложив кулёк с пирожками и булочками на столе.

— Кто б сомневался… — буркнул про себя слизеринец. — Даже я тебя плохо знаю в лицо, потому что ты постоянно прячешь его под шарфом.

Тэхён приспускает шарф, и сердце Чонгука пропускает удар от этой яркой, ослепляющей и обезоруживающей улыбки.

Мерлин, Юнги был стопроцентно прав — Тэхён чёртов колдун, ведь сердце почему-то в его присутствии начинает стучать быстрее, словно ему приказывают. Он умеет вызывать тахикардию? Надо бы спросить, как у него с этим заклинанием.

— Теперь хорошо знаешь? — Тэхён склоняет голову чуть вбок, слегка покраснев от смущения. Слизеринец прикрывает ладонью глаза, чтобы не ослепнуть от очарования.

— Закрой свою рожу назад.

Пуффендуец обиженно бухтит, но повинуется, даже не понимая, что Чонгук так сказал только для того, чтобы не получить инфаркт.

Тэхён проводит в корпусе слизеринцев целый день, передаёт Юнги пару сладостей, а сам под покровом ночи уходит к себе, помахав рукой. Чонгук запоминает его уставшим и одновременно с тем удовлетворённым долгими болталками.

Слизеринец удовлетворен тоже. От Тэхёна он узнаёт столько новой и интересной информации, что не воспользоваться ей — грех. Поэтому он записывает всё новые и новые открытия в блокнот, удивляясь чужому таланту.

Постепенно веки начинают слипаться, а рука замедляет свой темп, пока безвольно не ложится на стол, выпуская перо. Наверное, если бы маленький волшебник захотел, то стал бы профессором по усиливающим заклинаниям, чтобы помогать таким же слабым студентам, как он сам, в будущем.

Слизеринец стукается лбом об стол. Что это? Только что к нему пришло видение? Он на секунду отключился? Чонгук потирает лоб, промаргиваясь. Перед глазами застыла картинка взрослого Тэхёна с указкой в руке. Возможно, это банально был сон?

Конечно, сон. Сейчас глубокая ночь.