Маленький волшебник

Тэхён рыдает, икает и смеётся, когда пытается найти выход из ситуации, в которой оказался. Ему нужно нейтрализовать действие чая, а для этого требуется приготовить зелье и прочесть заклинание.

Как выяснялось ранее, Тэхён плох в заклинаниях. Тэхён вообще плох во всем, что касается магии, поэтому и плачет в три ручья, пытаясь сдерживать рвущийся наружу смех. Ему кажется, что он задыхается, потому что от слез заложило нос, а от недостатка воздуха началась икота.

В итоге он запихивает себе в рот тряпку, обматывается по привычке сверху шарфом, чтобы заглушить хоть немного издаваемые им звуки, и лезет в тумбочку в попытках найти волшебный клубок.

Ему нужно пробраться в гостиную Слизерина. Он никогда не творил такой беспредел, но сейчас ситуация просто критическая. Он знает в теории, как пробраться на территорию другого факультета, но ему же ещё нужно найти нужную дверь в комнату Чонгука.

Почему Чонгука? Потому что он уже сто процентов приготовил зелье и снял с себя действие чая, а друзей у Тэхёна и без того мало-мальски — ноль. Остаётся просто надеяться, что слизериннц проявит к нему сочувствие и поможет.

Но мысленно маленький волшебник готовится к худшему.

Клубок, показывающий дорогу, попал Тэхёну в руки случайно. Это произошло в день, когда он направлялся в магазин волшебных палочек, и прямо на улице, в очень страшном районе, ему под ноги подкатился этот розовый комок ниток, размотавшийся практически полностью.

Розовый клубочек, он, хоть и неживой, но как настоящий. Держал обиду на своего владельца. С ним плохо обращался мужчина, что бежал за ним, пиная нитки — злился на то, что клубок от него сбежал. И Тэхён забрал его себе, ринувшись со всех ног прочь из этого района, попав сразу в магазин с волшебными палочками.

Таким образом, у него есть два магических артефакта — розовый клубок и палочка. Если танцующий кактус тоже считается, то ещё и он.

Тэхён, будучи с тряпкой во рту, выходит тихо в коридор, оглядываясь по сторонам. Приглушённые звуки его смеха и икоты отражаются от стен, поэтому волшебник на цыпочках выбирается из гостиной Пуффендуя, направляясь к гостиной Слизерина.

Мерлин и мухоморы, чтоб тебя.

Вход находится где-то в подземельях академии — там же и комнаты учеников. Тэхён даже не уверен, что правильно знает пароль, ибо случайно подслушал его один раз на общей лекции по использованию общественных телепортов, но другого варианта решения проблемы пока не придумал.

Клубок катится вниз уверенно, и Тэхён весь трясется от страха, держась за холодные каменные стены, дабы не шлепнуться в обморок. Он и так очень близок к этому с учётом того, что ему тяжело дышать, смеясь без перерыва.

Клубок катится до самого конца коридора, и их встречает тупик. Тэхён мнётся около стены, не понимая, как проход должен открыться, поэтому просто произносит пароль, зажмуривая глаза.

И за стеной оказывается гостиница Слизерина. Просторная, тёмная и страшная, с серыми каменными плитами. У Тэхёна по рукам бегут мурашки, он оглядывает помещение, замечая болотно-зеленую обивку дивана, камин с изумрудным пламенем и гобелены с изображением змеи.

От одного только вида на душе становится сыро и холодно. Гостиная Пуффендуя совсем другая — просторная и светлая, с округлыми дверьми, всё выполнено в приятных жёлтых тонах и на подоконниках стоят растения.

А тут… Если вы увидели что-то на подоконнике, скорее всего, это ваш будущий череп.

Тэхён, пару раз икнув, проходит дальше, аки ниндзя, и бежит за клубком, надеясь, что с занятий ещё никто не вернулся. Директор остранил его с Чонгуком от учёбы, а потому он сейчас не должен наткнуться на других волшебников.

Он надеется на это.

Розовый клубок останавливается у двери, и Тэхён плачет теперь от счастья, едва не стукаясь об неё лбом. Неужели нашёл Чонгука… Он мигом подхватывает нитки в руки, думая о том, что скатает их позже, и стучит в дверь, ожидая, когда её откроют.

На пороге и правда Чонгук. Суровый, высокий и даже красивый. Не смеётся. Смотрит удивлённо. Оглядывается по сторонам и резко дёргает к себе в комнату за руку, наглухо закрывая дверь. Тэхён не успевает даже испугаться, как его припечатывают к стенке, давя ладонью на грудь.

— Ты сдурел?! — кричит «шёпотом» слизеринец, шипя на него злобно, подобно змее. Маленький волшебник сглатывает и понимает, что ничего не может сказать, потому что у него во рту по-прежнему тряпка, с которой скатывается накопившаяся слюна. Благо, этого под шарфом не видно.

Но всё равно стыдно и неловко.

Чонгук только позже замечает, что Тэхён тихо смеётся, выглядя вымотанно и заплаканно.

— Как ты вообще сюда попал? — слизеринец спрашивает уже более спокойно, перестав вдавливать Тэхёна в стену. Тот достаёт изо рта тряпку, и смех тут же вырывается из него истеричными звуками с примесью икоты. — Ты не можешь снять действие этого чая, да?

Маленький волшебник кивает головой, и по щекам его текут слезы облегчения. Как хорошо, когда понимают без слов. Научиться бы телепатии.

— И чего ты поперся ко мне? — Чонгук спрашивает как-то обремененно, вздыхая. Начинает что-то искать, роясь в тумбах. — У тебя нет друзей?

Тэхён кивает.

— Мерлин. Да ты ходячая проблема.

И снова утвердительный кивок.

Чонгук усаживает пуффендуйца на постель, протягивая настойку в небольшом флакончике с красивой крышечкой в виде красного блестящего кристаллика. Он притрагивается к нему кончиком палочки и шепчет неразборчиво слова, после которых жидкость начинает слегка светиться.

— Пей.

Тэхёну нет смысла спорить, поэтому он пьёт.

Если бы Чонгук знал, что это приведёт к тому, что пуффендуец упадёт в припадке на пол, он бы ни за что не дал выпить ему настойку. Слизеринец внутри души начинает паниковать.

Позвать учителей — спалить присутствие ученика с другого факультета здесь. Попробовать разобраться самому? Звучит как чертовски глупая, но, вероятно, единственно верная идея.

Чонгук переворачивает Тэхёна в воздухе, «укладывая» на живот, и смотрит в его закатившиеся глаза с ужасом, пытаясь вспомнить, что говорили об этом на уроках.

С пуффендуйца же тем временем сползает жёлтый шарф, падая на пол, и нитки, ранее бывшие клубком, путаются в непонятный комок там же.

— Да ты же проклят, — осознаёт Чонгук, отшатываясь от Тэхёна в сторону. — Проявись, — взмахивает палочкой, и над волшебником загорается чёрная печать.

Сильная чёрная печать смерти.

Чонгук перестаёт удерживать Тэхёна в воздухе, и тот валится больно на пол, приходя в себя. Правда, не сразу. Сначала ноет, что больно, потом радуется, что перестал смеяться.

Теперь понятно, откуда у него есть способности к магии.

Чонгук присаживается перед Тэхёном на корточки, укладывая свою ладонь тому на плечо.

— Легче?

— Ага, — кивает довольно. — Живот, правда, болит сильно. Как будто ты отравил меня.

— У меня для тебя две новости, — начинает Чонгук, не уверенный в том, что Тэхён помнит момент своего припадка. — Ты не маг, и ты проклят.

— Что?

— Ты проклят.

— А, — пуффендуец вздыхает. Потирает ушибленную голову ладонью. — Я знаю, мне мама как-то говорила, что меня в детстве тётя Соха прокляла. Она была влюблена в моего отца, поэтому не хотела моего рождения. Но, насколько знаю, она не была волшебницей, поэтому мы подумали, что это для вида было.

— Волшебницей, может, и не была, а вот ведьмой — вполне, — Чонгук задумчиво смотрит в потолок. Проклятие он такое не снимет. Да и, с другой стороны, это хоть и звучит страшно, особо сильной угрозы не несёт в себе. Он может быть не прав, но, кажется, ведьма ошиблась в одном символе при наложении печати. — Знаешь, на тебе стоит печать смерти. Это говорит о том, что любая безобидная магическая шутка может тебя убить — даже смех-чай. Если тебя пытаться реабилитировать, как это сделал только что я, у тебя будут вот такие приступы.

— Какие приступы?

— Ты упал в припадке на пол. И заблевал мне ковёр.

— Где? — Тэхён испуганно оглядывается, одергивая руки от ковра, на котором сидит.

— Шучу, — безэмоционально говорит Чонгук, и Тэхён краснеет, бубня о том, что шутка совсем не смешная. — Твои магические способности, походу, передались тебе вместе с этим проклятием. Поздравляю.

— Тут плакать надо… Я бы лучше обычной магловской жизнью жил…

— Ну, ты у нас теперь, как мальчик из легенды. Знаешь же? — спрашивает Чонгук, снимая с шеи мантию. Откидывает её в сторону, и заглядывает взъерошенному Тэхёну в глаза, который ещё совсем чуть-чуть дезориентирован и не соображает.

— Нет.

Чонгук тянет протяжное «о-о-о» и начинает рассказывать:

— В детстве мальчика хотели убить, и у него на лбу после заклинания остался шрам. Вместе с ним ему передались некоторые способности его убийцы. Например, он мог разговаривать на змеином языке. Вот ты как он. Тебе из-за проклятия передалась какая-то часть магии и, возможно, поэтому твоя палочка выбрала тебя, несмотря на то, что до этого она принадлежала сильным волшебникам. Твоя проклинательница, походу, очень талантлива в магии. Но немного тупая, пускай не обижается. Она эту печать криво поставила.

— А ты откуда знаешь? — Тэхён прикрывает глаза челкой от неловкости. Что ж, неудачная жизнь у него какая-то, аж до комичности. На нём даже печать смерти нормально поставить не могут. Сюр.

— У меня хорошая память на заклинания, особенно на тёмные. Они просто самые интересные, — слизеринец пожимает плечами. — Всё, что я могу сделать для тебя в данной ситуации — посоветовать не участвовать в магических битвах и уж тем более не травиться какими-нибудь зельями.

— Вот сказал… — Тэхён покачал головой и вздохнул, хлопнув печально ресницами. — Как мне в борьбе-то не участвовать?.. Прогуливать, что ли?

— Я помогу тебе уладить этот вопрос, — уверенно произносит Чонгук, вставая с пола. Помогает встать и пуффендуйцу тоже, протягивая руку. — У меня влиятельная семья, я думаю, что мои родители смогут договориться с директором отстранить тебя от этого урока по причине… Проклятия, наверное. Будем считать, что ты смертельно больной инвалид.

— Ну, спасибо… — бурчит Тэхён, дуя щёки. Поднимает с пола шарф и нитки, присаживаясь на чужую постель, чтобы свернуть их в клубок. — Откуда такое великодушие?

— Мне тебя жалко, но ты не радуйся. Жалость — негативное чувство, а вот сочувствие уже нет.

Тэхён кутается в шарф, становясь похожим на мишку. Почему на него? Чонгуку в голову приходит только такая ассоциация, когда он наблюдает за чужими пухлыми щеками, выглядывающими из-под шарфа, и за лохматыми густыми русыми волосами. Ещё и неловкий такой, точно, как мишка.

— А другом я тебя считать могу? — спрашивает маленький волшебник, наматывая нитки в клубок. Чонгук хмыкает. Наивный такой.

— Ты губу не раскатывай, я с такими, как ты, не вожусь, — улыбается и нагоняет на себя важный вид, но больше в шутку. — Живу по пословице «если два твоих друга — идиоты, ты станешь третьим». Поэтому я знакомлюсь только с сильными и умными.

— Бяка.

— Сам такой, медведь некультяпистый.

— Как знал, что слизеринцам доверять нельзя!