Смерть героя

Первым, кто  нашёл кроме луны тело гарри Поттера,был Драко Малфой.

Он не спал. Слова, брошенные Гарри на башне — «жалкое зрение» — отдавались в нём странным, металлическим привкусом. Это не было торжеством. Это было… наблюдением. Констатацией факта, как занесение данных в журнал. Но факт этот грыз изнутри. Он вышел из сырой, но уютной Слизеринской гостиной под предлогом необходимости свежего воздуха — отца не было, правила можно было слегка обойти.

Он брёл по берегу озера, куря запрещённую колдовскую сигарету, которая испускала сизые клубы дыма, принимавшие формы мелких драконов. И увидел её. Луну Лавгуд, сидящую в воде, как русалка на скале, и неподвижную фигуру рядом.

Сердце Драко на секунду замерло, потом забилось с бешеной силой. Он подошёл ближе, не веря своим глазам. Бледное лицо, тёмные волосы, раскинутые в воде, как крылья. Поттер.

— Лавгуд? — его голос прозвучал резко, сорвавшись. — Что… что случилось?

Луна медленно повернула к нему голову. Её взгляд был прозрачным и бездонным.
—Он упал, — просто сказала она. — Или шагнул. Вихри были очень рады.

Драко подошёл ближе, его драгоценные кожаные ботинки погрузились в ледяную воду. Он смотрел на Гарри, ожидая увидеть подвох, шутку, очередной дурацкий трюк Поттера. Но реальность тела, его абсолютной, неоспоримой неподвижности ударила его с физической силой. Никакой маскировки, никакого зелья. Смерть. Настоящая.

— Почему ты… не позвала никого? — выдавил он, отводя взгляд от сломанного угла шеи.

— Они всё равно придут, — ответила Луна. — Но сначала должен был прийти ты. Или он. Кажется, он уже в пути.

Драко не понял, о ком она. Его мозг лихорадочно работал. Поттер мёртв. Самоубийство. Это не вписывалось ни в один сценарий. Не в сценарий отца, не в сценарий Тёмного Лорда. Поттер должен был пасть в бою, стать мучеником или трофеем. Не… этим. Жалким пятном на берегу.

И тут он увидел её. Палочку Гарри, лежащую на коленях у Лавгуд. И скомканный клочок пергамента, торчащий из её кармана. Любопытство, холодное и острое, пересилило шок. Он протянул руку.
—Что это?

Луна не сопротивлялась. Она просто вынула черновик и подала ему. Драко развернул его. Прочёл. Кровь отхлынула от его лица, оставив кожу мертвенно-белой. Рука, держащая пергамент, задрожала.

«…пишу тебе. Потому что ты — единственное реальное, что было в моей жизни. Ты и смерть… Прощай, Том.»

Том. Только один человек в мире носил это имя для Гарри Поттера.

У Драко перехватило дыхание. Он написал ЕМУ. Перед смертью. Это было хуже, чем самоубийство. Это было… немыслимо. Это меняло всё. Он посмотрел на Луну, ища в её безумных глазах подтверждения собственной паники. Но она лишь смотрела куда-то вдаль, за озеро, будто прислушиваясь.
—Мы должны… нужно сказать Дамблдору, — пробормотал он, но звучало это неубедительно даже для него самого.

— Он уже знает, — тихо сказала Луна. — Профессор МакГонагалл идёт сюда. Я чувствую её фейерверки тревоги. Они маленькие и колючие.

И правда, через минуту из замка выбежала высокая фигура в ночном халате и чепце, за ней семенил Филч с фонарём. Пронзительный, леденящий душу крик профессора МакГонагалл разорвал ночную тишину Хогвартса.

---

То, что последовало, было не хаосом, а ледяным, упорядоченным кошмаром.

Тело перенесли в лазарет. Мадам Помфри, увидев его, тихо ахнула и накрыла лицо руками. Дамблдор прибыл мгновенно, его лицо под седыми усами было стальным, а глаза за полумесячными очками — беспросветно тёмными. Он приказал оповестить всех деканов и собрать преподавателей.

— Необходимо сохранить спокойствие, — его голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Это ужасная трагедия. Несчастный случай.

— Несчастный случай, Альбус? — голос МакГонагалл дрожал от ярости и горя. — Вы видели… Вы слышали, что творилось в гриффиндорской гостиной! Это была настоящая травля! Симус Финниган… он предлагал ему…

— Миневра, — Дамблдор поднял руку. Его взгляд скользнул по белым, потрясённым лицам Снейпа, Флитвика, Спраута. — Мы проведём расследование. Но сейчас… сейчас мы должны думать о школе. О других учениках. Паника — худший союзник.

Снейп стоял, вцепившись руками в рукава своего плаща. Его лицо было бесстрастной маской, но в чёрных глазах бушевала буря. Идиотский, эмоциональный, слабоумный мальчишка! — кричал внутренний голос. Но под этим гневом клубилось что-то иное. Чувство чудовищного провала. И странное, необъяснимое понимание… Отчаяние, доведшее до такого шага, было ему слишком знакомо.

---

Весть достигла Гриффиндора через плачущих призраков и перешёптывающихся домовых эльфов. Сначала — недоверие. Потом — ледяной ужас.

Гермиона Грейнджер услышала это от почти истеричной Парвати Патил. Она замерла на месте, её книга с грохотом упала на пол.
—Нет, — прошептала она. — Нет, это неправда. Это шутка. Гарри… он бы не…

Она бросилась в лазарет, но дверь была заперта, а перед ней стоял суровый профессор Снейп.
—Отойди, мисс Грейнджер. Тебе здесь не место.

— Но он мой друг! Я должна его видеть! Я должна знать!

— Ты должна вернуться в башню, — прорычал Снейп, и в его глазах на миг мелькнуло что-то почти человеческое — усталость. — Теперь уже ничего не изменить.

Гермиона отступила, её тело била крупная дрожь. Она обернулась и увидела Рона. Он стоял у стены, лицо его было зелёно-серым, глаза вытаращены, словно он не мог понять, что происходит.

— Рон… — начала она, но он резко дернул головой.

— Нет, — прохрипел он. — Это не… Я не… — Он развернулся и побежал прочь, к туалетам, скорее всего, чтобы его вырвало.

Вернувшись в гостиную, Гермиона застала там гробовую тишину. Фред и Джордж сидели, сгорбившись, у огня, их лица были непривычно серьёзными и старыми. Джинни рыдала, уткнувшись в плечо Невиллу, который сам был бледен как смерть и гладил её по спине с растерянным видом. Симус Финниган сидел в самом углу, обхватив голову руками, и монотонно раскачивался. На него никто не смотрел. Взгляды были пустыми, направленными в никуда.

Тишину нарушил топот ног по лестнице. В гостиную ворвался Сириус Блэк. Его лицо было искажено гримасой первобытного ужаса и ярости. Волосы всклокочены, одежда помята — он, должно быть, прямиком явился в замок через каминную сеть, как только почувствовал неладное через медальон.

— ГДЕ ОН? — проревел он, и его дикий взгляд метнулся по комнате, выискивая знакомое лицо с очками. — ГДЕ МОЙ КРЁСТНЫЙ СЫН?!

Профессор МакГонагалл, последовавшая за ним, попыталась взять его за руку.
—Сириус, пожалуйста, успокойся…

— НЕ ГОВОРИТЕ МНЕ УСПОКАИВАТЬСЯ! — он отшвырнул её руку, не применяя силу, но с такой яростью, что она отшатнулась. — Они сказали… они сказали, что он мёртв. Это ложь! Где он?! В лазарете? Я должен его видеть!

— Сириус, — твёрже сказала МакГонагалл, и в её глазах стояли слёзы. — Это правда. И тебе туда нельзя. Пойдём в кабинет Альбуса.

Сириус замер, глядя на её лицо. И увидел в нём подтверждение того, во что отказывался верить. Что-то в нём сломалось. Ярость не утихла — она ушла внутрь, стала ледяной и сосредоточенной. Он медленно кивнул.
—Хорошо. Ведёте.

Но по пути в кабинет директора его взгляд упал на дверь спальни мальчиков-четверокурсников. Что-то инстинктивное, острое, унаследованное от поколений ловцов Поттеров и Блэков, дёрнуло его. Он резко свернул и толкнул дверь.

— Сириус! — окликнула его МакГонагалл, но он уже был внутри.

Комната была в беспорядке, характерном для подростков. Но постель Гарри… она была почти стерильно аккуратной. Одеяло заправлено, книга на тумбочке. Только у стола был хаос: разбросанные перья, чернильные пятна, смятые листы пергамента. Сириус подошёл. Его пальцы, всё ещё дрожащие, рылись в бумагах. Упражнения, каракули, рисунок снитча… И там, почти под столом, за ножкой, — ещё один скомканный лист. Он поднял его. Разгладил на столе.

И прочёл. Те же слова. То же письмо. То же обращение.

«…Прощай, Том.»

Весь воздух вырвался из его лёгких. Он опёрся о стол, чтобы не упасть. В ушах зазвенело. Все кусочки пазла — отчаяние Гарри, травля, его собственные чувства вины за то, что не был рядом, — всё это вдруг сложилось в чудовищную, ясную картину.

Его мальчик. Его Гарри. Загнанный, преданный, доведённый до такого состояния, что последней надеждой, последним исповедником для него стал… Волан-де-Морт. Потому что система Дамблдора, его «великое благо», его школа, его друзья — всё это его подвело. Всё это оказалось ложью или оказалось слишком слабым, чтобы защитить его.

— Сириус? — в дверях стоял Дамблдор. Его взгляд упал на пергамент в руках Сириуса. Что-то промелькнуло в его глазах — понимание, быстрое, как молния, и тут же скрытое завесой печали.

— Ты видел? — голос Сириуса был хриплым шёпотом. — Ты видел, кому он написал? Он написал ему, Альбус. Потому что, видите ли, Тёмный Лорд оказался честнее нас всех! Он хотя бы не притворялся добрым! Он хотя бы не обещал защиты, которую не мог дать!

— Сириус, твоя боль…

— НЕ ГОВОРИ О МОЕЙ БОЛИ! — Сириус ударил кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула. — Где была твоя боль, когда его травили здесь, в твоей крепости света? Где были твои мудрые слова, когда он возвращался с того кладбища, неся в себе смерть и вину? Ты отправил его обратно к этим… этим животным, которые растерзали его!

— Я не знал, что ситуация настолько… — начал Дамблдор, но Сириус перебил его с презрительным хрипом.

— Не знал. Конечно. Ты никогда не знаешь, пока не станет слишком поздно. Как с Джеймсом и Лили. Как со мной. Как теперь — с Гарри.

Он схватил пергамент, сжал его в кулаке, прижимая к груди, как самую ценную и самую проклятую вещь на свете.
—Он позвал тьму, Альбус. Потому что свет для него потух. И теперь… теперь я сделаю то, что должен был сделать тогда. Я найду того, кто действительно виноват. И я не буду играть по твоим правилам.

Он прошел мимо Дамблдора, даже не взглянув на него, и зашагал по коридору, его плащ развевался за ним, как знамя новой, личной войны.

В кабинете директора воцарилась тяжёлая тишина. Дамблдор подошёл к окну, глядя на начинающийся рассвет. Его лицо казалось высеченным из древнего камня. Он знал, что Сириус прав. В самой своей сути. И это знание было горше любого яда.

А в это время в лазарете мадам Помфри накрыла тело простынёй. В замке начали будить учеников для печального объявления. В гриффиндорской гостиной Симус Финниган всё так же качался в углу, а Гермиона Грейнджер, стиснув зубы до боли, начала рыться в книгах — не по заклинаниям, а по ритуалам общения с душами, отказываясь принять конец.

И никто не обратил внимания на маленькую, бледную девочку из Когтеврана, которая молча сидела на берегу озера до самого утра, держа в руках палочку Гарри Поттера и глядя в сторону Запретного леса, откуда, как она знала, скоро придёт буря.