Смерть героя

Рассвет окрасил Хогвартс в пепельно-серые и розоватые тона, но не принёс с собой облегчения. Скорбь висела в воздухе густым, липким туманом. В Большом зале не было привычного гомона и запаха жареного бекона. Столы стояли полупустые. Даже слизеринцы, обычно не упускавшие возможности позлорадствовать, молчали, подавленные неестественной тишиной и весом произошедшего.

Профессор Дамблдор встал. Его голос, усиленный заклинанием, звучал устало и невыразительно, как стук капель по камню.

— Сегодня утром, — начал он, и сотни пар глаз впились в него, — мы потеряли одного из наших учеников. Гарри Поттер трагически погиб в результате несчастного случая на территории школы.

В зале пронёсся сдавленный вздох, чьё-то сдавленное рыдание.

— В это трудное время мы должны держаться вместе, — продолжал Дамблдор, избегая слов «самоубийство» и «травля» как чумы. — Поддержка и уважение — вот что сделает нас сильнее. Занятия на сегодня отменены. Для тех, кто нуждается в помощи, двери моего кабинета и лазарета открыты.

«Несчастный случай». Слово, словно ядовитый газ, расползалось по залу. Гермиона сидела, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Рядом с ней Рон неподвижно уставился в свою тарелку, будто надеясь прожечь в ней дыру взглядом. Фред и Джордж не ели, не шутили. Они просто сидели, и это молчание было страшнее любого их розыгрыша.

Драко Малфой, сидевший за столом Слизерина, чувствовал на себе взгляды. Не обвиняющие — растерянные. Для них Поттер был врагом, но врагом предсказуемым, вечным гриффиндорским героем. Его смерть, да ещё такая, выбивала почву из-под ног. Его отец, Люциус, прислал срочное сообщение: «Держись подальше от этой истории. Молчи». Но слова из того письма жгли его память: «Прощай, Том».

Именно в этот момент, когда Дамблдор собирался объявить о поминальной службе в послеобеденное время, они почувствовали это.

Сначала — ледяной холод, пробежавший по камням пола, несмотря на летнее утро. Потом — гулкое, нарастающее давление в ушах, будто перед грозой. Стекла в высоких витражах задребезжали. Из Запретного леса, словно из разверзшейся преисподней, вырвалась стая испуганных птиц с пронзительными криками.

Дамблдор замолчал. Его рука непроизвольно потянулась к палочке. Профессор МакГонагалл вскочила с места. Снейп уже стоял, его лицо стало восково-бледным.

И тогда они появились.

Не с грохотом и взрывами, а с тихим, зловещим шипением пространства, рвущегося по швам. Одна за другой, из ничего, в проходах между столами, у дверей, на галерее для привидений — материализовались закутанные в чёрное фигуры с серебряными масками на лицах. Десятки. Пожиратели Смерти.

Паника, медленная и вязкая, поползла по залу. Кто-то вскрикнул. Кто-то замер, не в силах пошевелиться.

И наконец, в самом центре, перед преподавательским столом, воздух сгустился, заколебался и разорвался. Из разрыва ступил он.

Лорд Волан-де-Морт.

Он не был тем уродливым младенцем с тела Питера Петтигрю. Это была его истинная, пусть и искажённая магией, форма. Высокий, худощавый, в чёрных, струящихся одеждах. Бледное, змееподобное лицо. И глаза — красные, узкие щёлки, в которых горел холодный, нечеловеческий огонь. Он не смотрел на Дамблдора. Его взгляд скользнул по потрясённым лицам учеников, по столам, будто ища кого-то. И не найдя, медленно вернулся к директору.

— Альбус, — произнёс он. Голос был тихим, сиплым, но он резал тишину, как нож масло. — Как трогательно. Собрали всех в одном месте. Удобно.

— Том, — Дамблдор стоял неподвижно, но его голос обрёл прежнюю силу и твёрдость. В руке уже блестела палочка. Вокруг преподавательского стола засверкали другие — МакГонагалл, Флитвик, Снейп. — Тебе здесь не рады. Уходи.

— Я пришёл не по твоему приглашению, — Волан-де-Морт медленно прошёлся перед столом, его длинные пальцы поглаживали рукоять палочки из тиса. — Я пришёл за тем, что принадлежит мне. И вы его у меня украли.

— В Хогвартсе нет ничего твоего, Том.

— О, есть, — Тёмный Лорд остановился. Его красный взгляд стал интенсивнее. — Тело Гарри Поттера. Отдайте его. Сейчас.

В зале пронёсся шёпот ужаса. Тело? Зачем ему тело?

— Гарри Поттер был учеником этой школы, — голос МакГонагалл дрожал от гнева. — Он останется здесь, чтобы быть похороненным со всеми почестями!

— Почестями? — Волан-де-Морт издал короткий, сухой звук, похожий на лай. — Почестями от тех, кто загнал его на край башни? Вы хотите хоронить его с лицемерными речами, пряча свои грязные руки? Нет. Он мой. По праву крови, по праву магии, по праву последнего слова, которое он написал. Мой. Беллатриса.

Из группы Пожирателей у двери вышла высокая женщина. Она сняла маску. Её лицо, когда-то прекрасное, теперь было измождённым и лихорадочным, глаза горели фанатичным огнём.
—Мой лорд?

— Приведи сюда тело. Если они посмеют помешать… — он не закончил, но магия в зале сгустилась до осязаемой угрозы.

— Вы не посмеете осквернить… — начал Дамблдор, но его прервал.

— ОСКВЕРНИТЬ? — голос Волан-де-Морта прогремел, срываясь в змеиный шип. Камни под ногами задрожали. — ВЫ осмеливаетесь говорить мне об осквернении? ВЫ, кто позволил ему быть растерзанным вашим же стадом? ВЫ, кто сделал из него символ, а потом бросил, когда символ стал неудобен? Я знаю правду, Дамблдор! Я читал его последние слова! Слова, обращённые ко МНЕ, а не к вам! Он предпочёл ТЬМУ вашему гнилому СВЕТУ! И теперь я заберу то, что по праву моё!

Его ярость была чудовищна, но в ней не было безумия. Была ледяная, сфокусированная одержимость. И она парализовала многих. Даже некоторых Пожирателей смотрели на своего повелителя с недоумением. Зачем ему этот труп?

Именно в этот момент напряжённого молчания раздался лёгкий, почти музыкальный голос.
—Он прав.

Все взгляды, как по команде, устремились к столу Когтеврана. Оттуда поднялась Луна Лавгуд. Она шла между столами, босая, в своём пёстром платье, с невозмутимым видом, будто шла на урок травологии. В одной руке она держала знаменитую палочку Гарри — виноградную, с узнаваемыми прожилками.

— Мисс Лавгуд, немедленно вернись на место! — приказала профессор Спраут, но Луна её не послушала.

Она прошла мимо оцепеневших учеников, мимо нацеленных палочек Пожирателей, и остановилась в нескольких шагах от Волан-де-Морта. Она посмотрела на него своими огромными, светлыми глазами без тени страха.

— Вы пришли за ним, — констатировала она. — Он ждал вас.

Волан-де-Морт медленно склонил голову, рассматривая её, как биолог рассматривает редкий, неизвестный вид.
—Ты нашла его.

— Да. Он уже был тихий. Вихри кружились. Они очень любили его боль, — Луна говорила просто, как о погоде. — Он оставил это для вас. — Она протянула палочку Гарри.

В зале ахнули. Даже Беллатриса замерла с открытым ртом.

Волан-де-Морт не спеша протянул руку. Его длинные, бледные пальцы закрылись вокруг остролистовой палочки. На миг по его лицу пробежала судорога — от прикосновения, от отклика магии, всё ещё жившей в дереве и сердцевине. Он почувствовал слабый, последний отзвук отчаяния, смешанный с облегчением.

— Где он? — спросил он, и его голос стал тише, но не мягче.

— В лазарете, — ответила Луна. — Но вы не должны шуметь. Он заслужил тишину.

Этот абсурдный, детский упрёк, брошенный самому Тёмному Лорду за последние сто лет, повис в воздухе. Волан-де-Морт не рассердился. Он кивнул, коротко и резко.
—Беллатриса. Люциус. Со мной.

Двое названных Пожирателей вышли вперёд. Люциус Малфой, бледный, но собранный, кивнул ещё нескольким своим людям. Они двинулись к дверям, ведущим вглубь замка.

— Остановитесь! — Дамблдор наконец пришёл в себя. Его палочка вспыхнула золотистым светом. — Вы не пройдёте!

Волан-де-Морт обернулся. В его руке, в которой он держал и свою тисовую, и виноградную палочку Гарри, вспыхнуло алое сияние.
—Попробуй меня остановить, Альбус. И я снесу этот замок с лица земли, вместе со всеми, кто в нём находится. Начиная с твоих учеников. Ты хочешь этой бойни? Ради тела мальчика, которого ты же и погубил?

Это был не блеф. В его глазах читалась абсолютная, готовая к разрушению решимость. Дамблдор видел это. Он видел десятки палочек, нацеленных на беззащитных детей. Он видел лицо Волан-де-Морта и понимал — этот пришёл не за победой в битве. Он пришёл за своей собственностью. И ради неё готов был на всё.

Рука Дамблдора дрогнула. Свет на кончике его палочки погас. Это была не капитуляция. Это была цена, которую он не мог заплатить. Цена, которую он уже заставил заплатить Гарри.

— Пропустите их, — тихо, но чётко сказал директор. Голоса возмущения среди преподавателей тут же стихли под его тяжёлым взглядом.

Пожиратели Смерти прошли через зал, расчищая путь своему повелителю. Ученики и преподаватели стояли, затаив дыхание, наблюдая, как величайшее зло их мира идёт по их школе, как по собственному дворцу. Драко видел, как его отец, Люциус, шёл с гордо поднятой головой, но в глазах его читалась глубокая тревога.

Через несколько минут они вернулись. Беллатриса и ещё один Пожиратель несли на импровизированных носилках из зачарованной ткани закутанную фигуру. Белое лицо с тёмными ресницами мелькнуло на миг из-под складок. Гермиона вскрикнула и закрыла рот рукой. Рон просто задрожал.

Волан-де-Морт шёл позади носилок. Он снова остановился перед Дамблдором.
—Это не конец, Альбус. Это начало отчёта. За каждый миг его боли — будет заплачено. Ты сделал из него жертву. Я же… — он посмотрел на носилки, и в его взгляде промелькнуло что-то нечитаемое, — я дам ему то, чего ты никогда не дал. Покой. Или силу. По моему выбору.

Он повернулся, и Пожиратели Смерти начали исчезать так же бесшумно, как и появились, унося с собой тело Гарри Поттера. Последним исчез сам Волан-де-Морт, растворившись в клубах чёрного дыма, оставив после себя ледяной холод и всепоглощающее чувство кошмарной, необратимой реальности.

В Большом зале воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами. Дамблдор стоял неподвижно, глядя в пустое пространство, где только что был его величайший враг с телом его величайшей надежды. Он проиграл. Не битву, а нечто большее.

А Луна Лавгуд, всё ещё стоявшая посреди зала, тихо прошептала себе под нос, глядя в пространство, где исчез Тёмный Лорд:
—Теперь он не один. И вихри… вихри теперь будут следовать за ними обоими. Интересно, какие они будут, новые вихри?