Смерть героя

Подземелье Малфой-мэнора не было сырой, пахнущей плесенью темницей. Это было просторное помещение с высокими сводчатыми потолками, стенами из тёмного полированного мрамора и холодным, мертвенным воздухом, очищенным заклинаниями до стерильной свежести. Здесь хранились самые опасные и незаконные артефакты семьи, проводились ритуалы, о которых лучше не знать Министерству Магии. И теперь здесь, в самом центре на импровизированном пьедестале из чёрного базальта, лежало самое неожиданное сокровище.

Тело Гарри Поттера было уложено с почти церемониальной аккуратностью. Его одежду заменили на простые чёрные шелковистые robes, скрывавшие ломаные кости и ужасные внутренние повреждения. Мадам Помфри, в своём ужасе и спешке, наложила лишь базовые стабилизирующие чары, предотвращавшие разложение. Этого было достаточно для похорон. Но не для того, что задумал их повелитель.

Волан-де-Морт стоял в двух шагах, неподвижный, как статуя. Его красные глаза не отрывались от бледного, безжизненного лица. Он смотрел не на врага. Он изучал феномен. Последствия. Виноградная палочка Гарри лежала рядом на небольшой бархатной подушке, как реликвия.

Вокруг, вдоль стен, толпились Пожиратели Смерти. Они не решались говорить, обмениваясь лишь краткими, недоуменными взглядами. Зачем? Зачем было рисковать, врываться в Хогвартс, чтобы выкрасть труп? Для надругательства? Для демонстрации? Но повелитель не приказывал глумиться. Он приказал сохранить. С величайшей тщательностью.

Люциус Малфой, хозяин поместья, стоял ближе всех, его лицо было бесстрастной маской, но в глазах метались искры тревоги. Эта… ситуация пахла неприятностями, выходящими за рамки обычной войны.

— Мой лорд, — наконец осмелился произнести он, тщательно подбирая слова. — Тело… оно будет привлекать ненужное внимание. Орден наверняка…

— Орден, — перебил его Волан-де-Морт, не поворачивая головы, — будет занят вылизыванием ран и поиском виноватых. Они не рискнут напасть сюда сразу. У нас есть время.

— Для чего, мой лорд? — это спросила Беллатриса. Но в её голосе не было вызова — было жаждущее любопытство. Она подошла ближе, её взгляд скользил по телу с болезненным восхищением. — Он красивый, даже сейчас. Сломанный. Совершенно сломанный. Как хрустальная ваза…

— Молчи, Белла, — тихо прорычал её муж, Родольфус, но она проигнорировала его.

— Он принадлежит нам теперь, да, мой лорд? Настоящий трофей! Мы можем… мы можем сделать из него знамя! Или гобелен!

Волан-де-Морт медленно повернул к ней голову. Его взгляд заставил её замереть на месте, но не от страха, а от экстаза.
—Он не трофей, Беллатриса, — произнёс он, и каждый слог был отчеканен из льда. — Он… незавершённость. Ошибка. Моя ошибка.

Он сделал шаг вперёд и протянул руку, почти, но не касаясь холодной щеки Гарри.
—Связь. Ты чувствуешь её, Северус?

Все взгляды устремились на Снейпа, который стоял в тени, у дальней стены, стараясь быть как можно менее заметным. Он вздрогнул, когда его имя было названо.
—Мой лорд? — его голос был ровным, учтивым, но внутри всё сжалось в ледяной ком.

— Связь через шрам. Через палочки. Она должна была разорваться со смертью. Но она… вибрирует. Приглушённо. Как струна на расстроенной арфе. Почему?

Снейп заставил свой мозг работать, отбросив личные чувства — горечь, вину, странное опустошение.
—Возможно… это остаточная магия, мой лорд. Часть вашей собственной души, которая… пребывала в нём. Она не может просто исчезнуть. Она ищет… якорь.

— Якорь, — повторил Волан-де-Морт задумчиво. Он наконец коснулся кожи Гарри — лёгкое прикосновение кончиками пальцев ко лбу, там, где когда-то пылала молния. Теперь шрам был лишь бледным, чуть вогнутым штрихом. — Его душа ушла. Но часть моей… застряла. В этом пустом сосуде. Интересно.

Он отдернул руку.
—Люциус. Мне нужны книги. Самые тёмные, самые древние фолианты из вашей библиотеки. Всё, что касается магии души, некромантии, якорей и… воскрешения.

В подземелье повисла гробовая тишина. Даже Беллатриса замерла с открытым ртом. Воскрешение.

— Мой лорд, — прошептал Люциус, и его голос дрогнул. — Ритуалы воскрешения… они требуют невероятной цены. И часто возвращают не… не совсем живое.

— Я не говорю о зомби или инфернах! — резко оборвал его Волан-де-Морт, и магия снова сжала воздух. — Я говорю о восстановлении. О возвращении того, что ушло, используя то, что осталось. У нас есть связь. У нас есть часть его сущности — в этой палочке, в этой плоти, пропитанной моей магией. У нас есть… желание.

Последнее слово он произнёс тише, и в нём прозвучала та самая одержимость, что привела их в Хогвартс.

— Снейп, ты помнишь принципы лечебной магии. Ты и Беллатриса будете поддерживать тело. Чары сохранности, стазис высшего уровня. Я не хочу, чтобы он разложился хоть на миллиметр. Люциус, за книгами. Остальные… охраняйте периметр. Никто не входит и не выходит без моего приказа.

Пожиратели начали расходиться, потрясённые и смущённые. Беллатриса же, напротив, вспыхнула. Её глаза загорелись.
—О, мой лорд! Доверьте его мне! Я сохраню каждую частичку! Я буду охранять его сон!

Волан-де-Морт кивнул, его взгляд снова вернулся к лицу Гарри.
—Смотри хорошо, Белла. Он хрупкий.

Как только они остались почти одни (Снейп мрачно наблюдал из своего угла), отношение Беллатрисы начало меняться. Её восторг трофея постепенно сменился чем-то иным. Она подошла к пьедесталу и села на пол рядом, скрестив ноги, как девочка у колыбели.

— Они сломали тебя, да? — прошептала она, её палец повис в воздухе над его рукой, не касаясь. — Грязные, лицемерные светлячки. Они любят ломать красивые вещи. Потому что сами сломаны внутри. Я знаю. Они сломали и меня. Но он… наш лорд… он показал, что в изломе есть сила. Ты почувствуешь. Когда проснёшься. Если проснёшься.

Она говорила с ним часами. О безумии, которое единственное давало ей свободу. О боли, которая была слаще любой радости. О своём повелителе. Её голос, обычно пронзительный и истеричный, теперь был тихим, почти певучим. Она приносила ему странные вещи — чёрную розу из оранжереи, серебряный кулон в виде змеи, кусок горного хрусталя, «чтобы ловить лунные сны». Она выпросила у Люциуса редкие бальзамы и ароматические масла и с маниакальной тщательностью начала ухаживать за телом, втирая составы, которые должны были сохранить эластичность кожи, блеск волос.

Снейп, вынужденный помогать ей в наложении сложнейших стазис-чар, наблюдал за этой трансформацией с леденящим душу недоумением. Беллатриса Лейстрэндж, садистка и фанатичка, нянчилась над телом Гарри Поттера, как над реликвией святого. А их повелитель днями и ночами просиживал в библиотеке Малфоев, окружённый грудами древних фолиантов, его красные глаза лихорадочно бегали по строчкам на забытых языках. Он что-то вычислял, комбинировал, искал.

Люциус, предоставив книги, старался не появляться лишний раз. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Эта авантюра не сулила ничего хорошего. Но ослушаться было невозможно.

Через несколько дней Волан-де-Морт вызвал к себе Снейпа и Беллатрису.
—Я нашёл путь, — объявил он. Его лицо было истощённым, но глаза горели холодным, решительным огнём. — Это не классическая некромантия. Это… перезапуск. Ритуал «Отражённой Души». Он использует крестраж в нём как магнит, чтобы вытянуть его собственную душу обратно из… откуда бы она ни ушла. А нашу связь — как проводник. Но мне нужны катализаторы. Сильнейшая боль, чтобы пробить барьер между мирами. И сила, равная отнятой у жизни.

— Боль, мой лорд? — Беллатриса наклонила голову.
—Не его, — отрезал Волан-де-Морт. — Моя. Боль от потери части души. Она уже есть. Но её нужно… визуализировать. Осязаемо. Для этого потребуется кровь. Моя кровь. И… чья-то жизнь. Добровольная жертва, чтобы заткнуть дыру, которую смерть пробила в ткани мира вокруг него.

Снейп почувствовал, как желудок сжимается.
—Добровольная жертва, — повторил он.

— Да. Тот, кто отдаст свою жизненную силу не для убийства, а для замещения. Чтобы Вселенная не сопротивлялась возврату украденного. — Волан-де-Морт посмотрел на своих слуг. — Есть желающие?

Беллатриса мгновенно упала на колени.
—Я! Я отдам всё! Всё для вас, мой лорд! Всё для того, чтобы вернуть его! Он должен проснуться! Он должен увидеть!

Волан-де-Морт смотрел на неё несколько секунд, оценивая.
—Нет, Белла. Твоё безумие… оно слишком ценно. И слишком нестабильно для такого тонкого ритуала. — Его взгляд скользнул к Снейпу, а затем к Люциусу, который только что вошёл в комнату. — Люциус. Твой сын.

Люциус Малфой побледнел так, что, казалось, вот-вот лишится чувств.
—М-мой лорд? Драко? Но он… он всего лишь мальчик…

— Именно поэтому, — холодно сказал Волан-де-Морт. — Его жизнь чиста от глубоких ран и сложных интриг. Его сила молода, не разбавлена. И он… связан с ним. Помогал ему. В последние дни. Эта связь может быть полезной. Он не умрёт, Люциус. Он отдаст часть своей жизненной силы. Станет… донором. Это ослабит его, возможно, на годы. Но он выживет. Если ритуал пройдёт успешно.

Это был не вопрос. Это был приговор. Люциус стоял, сжав челюсти до боли, глотая унижение и страх. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо. Подготовьте круг. Самый сложный, какой только можете начертить. Используйте серебро, алмазную пыль и мою кровь. Завтра, в полночь. Мы вернём то, что у нас украли.

Когда он ушёл, в комнате повисло тяжёлое молчание. Беллатриса подошла к Люциусу и положила руку ему на плечо — жест, настолько нехарактерный, что он вздрогнул.
—Не бойся, Люциус, — прошептала она, и в её глазах светилась странная, почти материнская нежность. — Наш лорд знает, что делает. И твой мальчик… он поможет вернуть нашего маленького птенца. Ведь он тоже один из нас теперь, да? По крайней мере, его сердце… оно уже здесь, с нами.

Она кивнула в сторону подземелья, где лежало тело, и улыбнулась своей безумной, печальной улыбкой. Люциус ничего не ответил. Он лишь смотрел в пол, видя в узорах мрамора круги надвигающейся судьбы, из которых не было выхода.