И я не уйду

     Гарри чувствовал боль в груди и шум в голове. Он пытался открыть глаза, но мир размазывался и растекался, а звуки смешивались во что-то непонятное. И тогда он просто смирился. Смирился с тем, что снова потерял контроль, что снова не властен над собой, что проиграл. Он знал, что о нём позаботятся. Он в безопасности, в руках семьи. Может быть, в темноте ему будет даже лучше. Он сможет осмыслить всё происходящее, обдумает свои и чужие поступки.

Я убил Седрика.

      Эта мысль разрезала его спутанное сознание, как нож режет подтаявшее масло. Он дёрнулся, кажется, не только в своих раздумьях, но и в реальности, но проще от этого не стало. Он убил человека. Он убийца...

      Нет... Как это могло произойти?! Я же... у меня в руках не было палочки. Я и не хотел! Я просто был зол. Он бросил меня, и я... но я не хотел убивать! Мерлин, что я наделал... Что теперь со мной будет? А с Северусом?! Он же мой опекун! Нет, я сделаю всё, чтобы у отца не было проблем, это не коснётся его... Амос Диггори... Мерлин, я убил его сына. Если он захочет пытать меня круциатусом, я не буду против. Я заслужил. И даже это не передаст всех его страданий. Я убил Седрика...

— С каких пор ты стал таким чувствительным? — скучающий голос Эммы заставил все мысли Гарри замереть. — Мучаешься терзаниями?

— Где ты? Стоишь рядом?

— Я всегда в твоей голове, всегда там, где ты сможешь меня увидеть, — образ Эммы всплыл в его сознании. — Так что? Мучаешь себя?

— Я убил его! Как ты не понимаешь?!

— Ни он первый, ни он последний, — безразлично пожала плечами женщина. — Ты ведь убил профессора Квиррелла на первом курсе.

— Он хотел меня убить!

— А Седрик бросил умирать. Так в чём разница?

— Он мог быть жив.

— А ты мёртв, — всё таким же пустым голосом продолжила говорить Эмма, словно эта беседа уже ей наскучила.

— Когда ты стала такой жестокой? — поразился Гарри. — Что ещё произошло?

— Мой милый маленький Повелитель, ты, видно, забыл, кто я, — она приглушённо рассмеялась, отбросив локон со своего плеча. — Я сама Смерть.

— Но ты переживала за Блейза.

— Потому что он мне симпатичен. Как и вы все. А вот Седрик, — она фыркнула. — Трус.

— Я бы поступил точно так же, — качнул головой Гарри. — Я бы тоже спас себя, а не еле знакомого мальчишку.

— Не-е-е-ет, — протянула Эмма. — И то, как ты пытался спасти малышку Габриэль — прямое тому доказательство. Ты бы не бросил его в одиночестве на верную смерть. Ты бы попытался его спасти.

— К чему ты клонишь? Ты не могла появиться просто так.

— Тебе пора привыкать к тому, что люди рядом с тобой умирают, мой маленький Повелитель, — строго сказала Эмма. — От твоей руки или от чужой. Детство закончилось. Теперь я буду идти за вами, наступая на пятки.

***

— Северус, мы не можем отдать его им! — воскликнула Пэнси, цепляясь за руку профессора. — У него разорвана грудь! Ему нужна помощь!

— Никто его никому не отдаст, — как можно спокойнее ответил Снейп, закрывая сына и драконов спиной, отделяя от мракоборцев. — Моего сына никто не тронет.

— Он обильно теряет кровь, — бросил Драко, порвавший свою мантию, стараясь зажать рану от расщепления при трансгрессии на груди брата. — Ему нужны зелья и мази. Сейчас.

— Сделай что-нибудь, Снейп! — воскликнул Сириус, старавшийся пробиться к крестнику.

— Драко, мой чемоданчик в...

— Акцио чемоданчик! — воскликнула Гермиона, даже не достав палочки. На вопросительный взгляд Драко, она лишь недовольно цокнула языком. — Жизнь Гарри на волоске! Действуем!

— Мистер Поттер должен проследовать...

— Он никуда не проследует! — рявкнул не своим голосом Северус, готовый в любой момент вскинуть палочку. — Ему нужна моя помощь!

— Профессор Дамблдор! — крикнул Блейз, плечом оттолкнув мракоборца и схватив подходящего директора за рукав мантии. — Помогите, — зашипел он, а его глаза блеснули недобрым огнем. — Вы знаете, что будет, — еле слышно сказал он.

— Профессор Снейп прав, господа, — недобро глянув на своего студента, встрял-таки старик. — Пусть мистер Поттер находится под домашним арестом, пока не поправится, а после его вызовут на слушание в суд, где мы во всём разберёмся.

— Сэр, — начал было Забини, но его тут же перебил директор:

— Мы во всём разберемся.

— Блэк, — Северус зло глянул на Сириуса, — на площадь Гриммо.

— Ещё одна трансгрессия может его... — начал было протестовать Сириус, но его тут же перебил Драко:

— Северус, я смог стабилизировать его...

— Что?.. — Сириус, не веря своим глазам, смотрел на Малфоя, руки которого были почти по локоть в крови.

— Кровь начинает останавливаться, зелья уже в Гарри, но нужна будет дополнительная диагностика и длительное лечение. Рёбра треснули, органы не задеты.

— Молодец, — коротко кивнул Снейп. — Блэк, трансгрессируйте.

      После увиденного, спорить Сириус не решился. Он знал, что драконы умны и талантливы, но он и не предполагал, что вот так легко Драко может за считанные минуты привести в стабильное состояние брата, которого почти пополам порвало трансгрессией.

      Драконы обступили Гарри кольцом, за одну руку его взял Драко, а за другую Пэнси, а потом они все вместе, держась за Сириуса, трансгрессировали прочь. Оказавшись в гостиной дома на площади Гриммо, Блэк даже не знал, что ему толком делать. Одно было понятно — Гарри нужно положить на кровать и... что делать дальше, он не знал. Почти половину жизни Сириус просидел в тюрьме, а как помогать раненым, он даже не представлял. Всю свою жизнь он шкодничал в школе, а потом сражался на войне, не имея времени ни на что.

— Покажи спальню, которую можно отдать Гарри, и кухню, — потребовал Драко, не отрывая глаз от брата.

— Кикимер! — позвал Блэк.

— Так даже проще, — кивнул Малфой. — Меня зовут Драко Малфой, я сын Нарциссы Малфой, урождённой Блэк, — затараторил он. — Это мои друзья. Служи им, как мне.

— Господин, — эльф начал медленно кланяться, но Гермиона не дала ему этого сделать:

— Покажи все лечебные зелья, мази и порошки, что есть в этом доме.

— Сириус, спальня, — напомнил Блейз.

— Второй этаж, первая дверь справа... но ведь вам понадобиться по... — он не договорил.

      Драко, Пэнси и Блейз даже не достали палочек, просто коснулись рук Гарри, и он тут же начал подниматься в воздух. Драконы не произносили ни одного лишнего слова, не тратили такое драгоценное время на мелочи, обмениваясь мыслями, когда это было нужно. Поднявшись на второй этаж и «ведя» за собой Гарри, они без труда нашли просторную спальню в зелёных тонах. Положив друга на кровать, Драко, Блейз и Пэнси тут же пришли в движение. Малфой наложил на брата одно единственное диагностическое заклинание, которое он знал, отмечая, что ему определённо стоит подтянуть свои знания в этой сфере; Пэнси пошла в примыкающую ванную, где трансфигурировала мыло в таз, который наполнила горячей водой, а полотенце порвала на множество кусочков, которые после увеличила в размерах; Блейз буквально сбежал по лестнице, по ощущениям найдя Гермиону, и тут же принялся помогать собирать всё, что им давал Кикимер, после чего они вместе поднялись в спальню друга.

      Сириус ошарашенно стоял посреди гостиной, после чего поспешил наверх, в спальню к крестнику. Гарри был бледным, от чего кровавые разводы на его груди казались почти чёрными. Что удивило Блэка, так это физическая форма слизеринца. Он был подтянутым и крепким, что было видно и с первого взгляда, но сейчас на его торсе определённо точно проглядывался рельеф мышц.

— Это всё, что есть, — Блейз поставил на кровать в ноги друга поднос со всевозможными склянками, а оставшуюся часть забрал из рук Гермионы и положил рядом.

— Нужно вправить ему кости. Одно ребро уже почти проткнуло лёгкое, — еле слышно прошелестел голос Драко.

— Эмма! — громко позвала Пэнси.

— Призываешь меня? — женщина появилась из тени, однако на её лице отчётливо читалось напряжение.

— Узнай, когда сможет прийти Северус.

— С кем вы?..

— Не мешай, — рявкнул Драко, еле сдерживая клокочущий в душе страх. Он понимал, что жизнь брата только в его руках...

— Ждите, — Эмма исчезла меньше чем на минуту, а потом появилась вновь. — Действуйте, у Гарри нет этого времени.

— Я... должен вправить ему кости, — Малфой прочистил горло.

— Ты справишься, — Гермиона подошла к нему и крепко сжала плечо. — Ты сможешь.

      Драко кивнул и позволил себе на мгновение закрыть глаза и задержать дыхание. Страх сжирал его изнутри, от чего руки непроизвольно тряслись. Но у него не было шанса на ошибку. Он не мог позволить брату умереть.

— Я могу чем-то?.. — Сириус просто не знал, куда себя деть. Он понимал, в каком ужасном положении оказались эти совсем ещё дети, и чувствовал себя до ужаса бесполезным.

— Выйди, — прохрипел Драко, открывая глаза. — Пэнс, нужна будет подстраховка. Кровь не должна попасть в лёгкие. Я вытащу ребро, а ты удержишь кровь. Блейз, ты тут же вольёшь Гарри это зелье, — он достал какой-то флакончик с перламутровой жидкостью из чемоданчика Северуса. — Герм, если что-то пойдёт не так... Он не должен захлебнуться собственной кровью.

      Каждый знал, что должен делать. Но никто не был к этому готов. К такому нельзя быть готовым. Первой за дело взялась Пэнси. Закрыв глаза, она напрягла всю себя, чтобы наконец почувствовать биение сердца Гарри. Её магия бежала по его артериям и венам, ища путь к тому месту, где ребро почти прокололо лёгкое. Найдя его, она представила, как кровь останавливается во всём теле парня, как сердце замирает, как когда она касалась его губ...

— Давай.

      Драко направил магию вдоль надломившейся кости, а потом потянул на себя, оттягивая её от такого хрупкого лёгкого, но что-то сорвалось, он слишком волновался, и острая игла таки проткнула орган. Гермиона была готова. Она, как воздух, наполнила грудь Гарри, не позволяя крови, которая, несмотря на усилия Пэнси, всё-таки начала сочиться из раны, проникать внутрь. Драко не был намерен сдаваться просто так. Он не позволит брату умереть, даже если это будет стоить ему всех магических сил. В этот раз кость поддалась и встала на место.

      Получив от Малфоя еле заметный кивок, Блейз тут же влил в рот Поттера зелье, параллельно массируя горло, чтобы тот смог его проглотить.

      Секунды тянулись неимоверно долго. Пэнси шипела сквозь зубы, стараясь сдержать непослушное сердце, которое продолжило свой ход, тогда как Гермиона еле могла вытеснить хотя бы половину той крови, что проникала в лёгкие. Но они чувствовали, как маленькая ранка в лёгком Гарри начинает затягиваться. И, наконец, он закашлял. Алая кровь брызнула, попадая на одежду, лица друзей, подушки и одеяло. Он кашлял и кашлял. Его губы потемнели от оседавшей крови, а по подбородку бежали красные ручейки. Это походило на пытку. Смотреть, как Гарри кашляет кровью, не в силах остановиться, но они должны были ждать, пока он выкашляет её всю. И, наконец, он затих. Они справились с самым сложным.

— Драко, рана на груди, — первой заметила Пэнси.

      Искусственная тонкая корка запёкшейся крови, покрывавшая рваную рану, от кашля треснула. Чертыхнувшись, Драко смахнул выступивший на лбу пот и вновь приступил к работе, капая на рану зелья, покрывая кожу какими-то мазями. А Пэнси, Блейз и Гермиона стояли в стороне, боясь помешать. Что могли и что должны были, они уже сделали.

      Они не знали, сколько прошло времени, когда, наконец, Гарри был стабилен. Драко, поняв, что брату больше ничего не угрожает, почувствовал, как теряет равновесие, и упал на пол, обессиленно откидываясь на стену, Блейз медленно опустился рядом с другом, тогда как Пэнси и Гермиона опустились на кровать по обе стороны от Поттера. Они не чувствовали собственных тел. Силы оставили их, казалось, ещё у треклятого лабиринта. Но сегодня они смогли спасти его.

***

      Снейп был готов рвать и метать, был готов уничтожить каждого министерского работника и мракоборца, что преграждал ему путь, не давая трансгрессировать к сыну. Драко был умён и талантлив, но слишком юн и неопытен. Ему ещё многое предстояло изучить. Может, он и способен остановить кровотечение, но так же может и пропустить какую-то мелочь, которая будет стоить Гарри жизни. А этого Северус допустить просто не мог.

      Душу разрывало от ярости, но мужчина заставлял себя стоять на месте, заставлял смотреть на служащих, записывающих что-то в своих бумагах... смотреть на тело Седрика. Мальчик погиб. От рук его сына. Северус почувствовал подступающую тошноту. По всем законам он должен быть в ужасе, должен почувствовать омерзение и презрение, но этого не было. Был лишь страх за жизнь сына, и как он переживёт содеянное, как справится с этим. Снейп не понаслышке знал, какого это — убивать.

— Тише, — прохлада Эммы окутала тело зельевара, — всё будет хорошо. Слушай мой голос, — она была совсем рядом. От её морозного дыхания, щекотавшего изгиб шеи, бежали мурашки. — Наш маленький Повелитель будет в порядке, драконы позаботятся о нём. Дыши, Северус, дыши... Я присмотрю за ними. И не заберу его раньше времени, обещаю тебе.

***

      Когда Северус и Сириус вошли в комнату, они на мгновение потеряли самообладание, от представшего перед их глазами ужасного зрелища. Драко, кажется, спал, а его руки и лицо в тех местах, где он касался его, были в уже потемневшей крови Гарри. Блейз тяжело дышал, привалившись к стене. Гермиона смотрела в пустоту перед собой, не слыша и не видя ничего, а Пэнси... Она сидела на кровати, держа Гарри за руку, а на её бледных губах была слабая, отрешённая улыбка. Но хуже всего выглядит сам Избранный. И без того светлая кожа была практически белой. Губы, шея и торс в крови, а грудь уродовала огромная рана, покрытая толстой коркой запёкшейся крови. Подушки, простыни и одеяла также были покрыты бордовыми пятнами. Слишком много крови... Слишком.

— Зови Нарциссу, — не повернув головы, бросил Северус, но ответа не услышал. Ни шороха, ничего. Сириус, казалось, превратился в статую, не в силах пошевелиться. — Живо! — зашипел Снейп, и только тогда услышал поспешные шаги.

      Осторожно, боясь издать хоть один лишний звук, зельевар приблизился к драконам, словно боялся, что они вот-вот оживут и бросятся на него, защищая своего раненого брата от любой, даже несуществующей опасности.

      Это было жутко. Дети. Совсем дети, они все были страшно измотаны, измучены, а одежда всех четверых была в крови. И Северус не знал, что ему делать. К кому из своих воспитанников подойти, чьего плеча коснуться. Ему хотелось разорваться и обнять каждого, уберечь от этого жестокого мира...

      Опустившись на корточки рядом с Блейзом, Снейп взял лицо парня в свои руки и заглянул в затуманенные глаза, в которых, казалось, вот-вот могли заблестеть совсем детские слёзы страха.

— Мы смогли, — еле слышно прошептал Забини, цепляясь пальцами за рукава мантии Северуса. — Мы смогли... смогли.

— Знаю и горжусь вами, — мужчина через силу выдавливал слова из своего горла. — Тебе нужно встать, Блейз. Ты сможешь? — когтевранец чуть качнул головой. — Я помогу, обопрись на меня, вот так, молодец, я держу тебя, — парень так неуверенно стоял на ногах, что, казалось, не чувствовал их.

      Именно в этот момент в комнату почти вбежала Нарцисса. В оцепенении и ужасе она смотрела на своих детей, а потом... Она сглотнула подступившую панику, а на её лице не осталось прежних эмоций. Леди Малфой была спокойна и готова действовать.

— Сириус, для них найдутся комнаты? — тихо, но строго спросила она.

— Для всех, нет...

— Одна для девочек и одна для мальчиков. Гарри будет здесь. Хотя кому я вру...

— Да... две следующие...

— Хорошо. Северус, — она повернула голову к старому другу, — Гермиону и Драко сейчас нельзя разделять, а Пэнси не уйдёт. Отведи Блейза в первую комнату по коридору. Я позабочусь об остальных.

      Нарцисса шумно втянула носом воздух, когда Блейз, свисая с плеча Снейпа, проковылял мимо. Душа обливалась кровью от вида всего этого, но она не имела права чувствовать боль. Не сейчас. Подойдя к Гермионе, леди Малфой села перед ней на корточки и взяла холодные руки девушки в свои. Поймав отчуждённый взгляд когтевранки, женщина кивнула, словно поняв что-то для себя.

— Давай приведём тебя в порядок, хорошо? — Нарцисса взяла с тумбочки полотенца, которые так и не понадобились, смочила в воде и начала очень осторожно смывать с щеки Гермионы кровь, которая попала на неё, когда Гарри кашлял. — Вот так, умница. Слышишь меня? Молодец.

— Держи, — Сириус опустился на корточки рядом, протягивая девушке стакан воды, который принёс с кухни, на что Малфой только одобрительно кивнула. — Гермиона, выпей.

— Как Гарри? — прохрипела она, когда выпила-таки воду.

— Он спит, — мягко ответила Нарцисса, скосив глаза на своего второго сына. — Кажется спокойным. Ему не больно.

— Справились...

— Вы большие молодцы.

— Мы... — кажется, Гермиона только сейчас смогла видеть и, заглянув за плечо Нарциссы, побледнела ещё больше. — Драко, — только и смогла выдохнуть она.

— Не переживай, милая, я позабочусь о нём.

— Нет, я... — девушка подалась вперёд, хотела встать с кровати и сделать шаг в его сторону, но оступилась и не упала только благодаря крепким рукам Сириуса.

— Мы перенесём вас обоих в комнату, и ты за ним присмотришь, не переживай, никто вас не разделит, — заверила её Нарцисса, словно могла читать мысли каждого из своих детей. — И он не будет беспокоиться, когда придёт в себя.

— Я отнесу тебя в комнату, а потом и Драко, хорошо? — неуверенно спросил Сириус, всё ещё державший девушку, на что получил согласный кивок. — Отлично, — как можно осторожнее Блэк взял Гермиону на руки и вынес из комнаты.

***

      Северус помог Блейзу сесть на кровать, проверил пульс, наложил пару диагностических заклятий. Результат его не очень удовлетворил. У Забини, как, вероятно, и у остальных, было сильное магическое истощение. Именно поэтому он не стоял на ногах, но, конечно, сказался ещё и страх за друга.

— Северус, — еле слышно позвал парень, — что теперь будет?

— Я не знаю, — честно ответил Снейп, призывая с помощью акцио зелье сна без сновидений из своего чемоданчика, который остался в соседней комнате. — Об этом мы подумаем завтра. А сейчас тебе стоит отдохнуть. Поспи, ладно?

— Гарри...

— Я присмотрю за ним.

— А остальные?..

— Нарцисса.

      Этого Блейзу хватило. Он покорно кивнул и залпом выпил зелье, после чего откинулся на подушки и, казалось, в мгновение ока уснул. Северус тяжело вздохнул, снял со своего воспитанника обувь и заботливо укрыл одеялом. А ведь это только начало...

      Вернувшись в комнату Гарри, Снейп заметил, что Гермионы уже нет, а Нарцисса встревожено осматривает измазанное в крови лицо родного сына. Опустившись рядом с ней, Северус проверил пульс слизеринца. Как и ожидалось, он был очень медленным и слабым. Позвав Кикимера, леди Малфой приказала перенести Драко в комнату к Гермионе, а также сказала передать самой девушке, что скоро зайдёт к ним. Только когда сын исчез из комнаты, растворившись в воздухе вместе с домовиком, женщина подошла к Пэнси. Она не садилась перед ней на корточки, как перед когтевранкой, не касалась плеча, как делал это Северус, приводя в чувство Блейза. Нет. Нарцисса знала, что девушке это попросту не нужно. Она покорно ждала, когда Пэнси заметит её боковым зрением, нервно сглотнёт и опустит взгляд.

— Как они?

— Будут в порядке, — Нарцисса перевела взгляд с девушки на Гарри. — Ты не оставишь его, даже чтобы отдохнуть?

— Нет, — Паркинсон качнула головой и криво усмехнулась. — Я не уйду, пока он не откроет глаза, как когда-то ждал он.

— Справедливо, — согласилась женщина, игнорируя удивлённо приподнятые брови Северуса. — Но тебе нужно переодеться и смыть кровь с рук. Ванная в соседней комнате. Я принесу тебе одежду.

— Побудешь с ним, пока я?..

— Даже не обсуждается.

— Спасибо.

      Нарцисса кивнула и, поманив Снейпа рукой, двинулась на выход, но стоило им выйти в коридор, как зельевар коснулся её локтя, потянув на себя:

— И ты оставишь её так? — не веря своим глазам и ушам, спросил он.

— Никто в этом мире не сможет её уговорить уйти, — спокойно ответила леди Малфой. — Намного проще предложить ей помощь, не заставляя менять своего решения. Она всё равно не послушает. Скорее, потратит последние свои силы на сопротивление.

— Иногда я поражаюсь тебе, — восхищённо вздохнул Северус.

— Я их мать.

***

      Пэнси почти не помнила, как Нарцисса принесла ей чистую одежду, даже не стала думать, откуда она у неё. Просто покорно пошла в ванную, проследив за тем, как леди Малфой занимает нагретое слизеринкой место рядом с Гарри, тогда как Северус уже вовсю занимался здоровьем своего сына.

      Стянув с себя одежду, девушка бросила взгляд в зеркало. Бледнее обычного, с тенями усталости и истощения на лице она выглядела, как после пытки родителей. Да и чувствовала она себя почти так же. Раньше она теряла себя, а сегодня почти потеряла того, кого любила больше всех, кем дорожила, кто преобразил её жизнь и душу.

      Пэнси судорожно вздохнула. Включив холодную воду, она подставила под неё свои дрожащие ладони. Кровь никак не хотела смываться с кожи, словно въелась в неё. Девушка начала втирать мыло, скоблить руки ногтями до красноты, до боли, которая из-за холода воды даже не чувствовалась, и перестала, только когда начало щипать. И тогда она заплакала. Первый бесконтрольный всхлип всё-таки вырвался из её груди, а слёзы покатились по щекам. Упав коленями на холодный кафель, она зажала себе рот ладонью и сжалась в комок, чтобы не выпустить из себя всё то, что так рвалось наружу.

      Нарцисса слышала ужасные звуки из ванной, слышала, как Пэнси сдерживала рыдания, свои боль и гнев. Леди Малфой наизусть знала эти звуки, которые когда-то давно так же спустили её с небес на землю, в ту ночь, когда Северус впервые притащил на себе полуживого Люциуса после собрания Пожирателей. Тогда они вдвоём выхаживали юного лорда Малфоя, вытаскивая его с того света, а потом, заперевшись в ванной, Нарцисса так же дала своим чувствам волю, как Пэнси сейчас.

***

      Гермиона выпила восстанавливающее зелье, устроилась в кресле и, попросив Кикимера разбудить её через два часа, крепко уснула. Ей снились кровь и пытки, крики друзей, боль и собственная смерть. Она чувствовала, как мир сотрясается, видела, как рушатся здания, а люди умирают под завалами. Резко распахнув глаза, девушка захлопала ими, хватая ртом воздух, и только потом увидела домовика Кикимера.

— Вы просили разбудить вас, — прохрипело существо, пятясь.

— Да, да... — девушка потерла лицо руками, стараясь взбодриться. — Ты можешь идти.

      Гермиона зашла в ванную, кое-как переоделась в одежду, которую кто-то оставил на прикроватной тумбочке, собрала волосы в небрежный пучок и умылась. Силы уже начали восстанавливаться, но до состояния «нормально» было ещё слишком далеко. Гермиона уже хотела трансфигурировать что-нибудь в миску, налить в неё воды и оттереть кровь с лица Драко, как вдруг услышала приглушённый щелчок двери.

      Выглянув в спальню, она увидела Нарциссу, которая опустилась на кровать рядом с сыном и полотенцами начала смывать кровь с его бледной, сейчас словно прозрачной, кожи. Выйдя из своего укрытия, Гермиона села по левую руку от Драко, поджав ногу под себя. Сил говорить что-то просто не было, да слова были и не нужны вовсе.

— Останешься спать здесь?

— Я...

— Тебе нечего стесняться, — Нарцисса тепло улыбнулась одними губами, тогда как её глаза остались всё такими же уставшими. — Отдыхай.

***

      Прошло уже два дня. Драконы постепенно приходили в себя и восстанавливали силы. Несмотря на то, что учебный год продолжался, никто из старших не спешил возвращать подростков в Хогвартс. Гарри всё ещё не открыл глаза, а остальные отказывались уходить куда-либо, пока не удостоверятся в том, что друг в порядке. Зная о связи пятёрки, Нарцисса, Северус и Люциус прекрасно понимали, что сейчас даже сам Волан-де-Морт не смог бы заставить драконов сдвинуться с места.

      Именно поэтому леди Малфой решила, что пора сделать ещё один шаг к примирению с сестрой. Она написала Андромеде и предложила встретиться на нейтральной территории у Сириуса дома, и заодно познакомить детей, которые даже не знали о своём родстве, так как в Хогвартсе они лишь изредка пересекались в коридорах, но даже не обращали друг на друга внимания из-за разницы в возрасте.

      Давно на площади Гриммо не было так людно. Впервые здесь собрались все из живущих ныне Блэков, не считая Беллатрисы, что была в Азкабане. Были здесь и Люциус, и Северус, который отказался уходить, пока его сын окончательно не поправится, игнорируя обязанности профессора зельеварения.

      Первым спустился Блейз. Он даже не обратил внимания на двух незнакомок, просто рухнул за стол и опустил голову на сложенные руки, словно собираясь снова уснуть.

— Блейз, ты уже встал, — Нарцисса, пройдя мимо, потрепала парня по голове. — Открывай глаза и знакомься.

— Со своей усталостью? — пробормотал Забини, всё же поднимая глаза. — А, — он уставился на сидящих перед ним незнакомок. — Утро доброе?

— У тебя утро никогда добрым не бывает, — протянул ленивый голос из коридора.

— У тебя скоро утро тоже таковым не будет, — осадил его звенящий издёвкой девичий голос.

— Гермиона, Драко, за стол, — закатив глаза, фыркнул Северус.

— Как себя чувствуешь? — Нарцисса чуть обеспокоенно посмотрела на сына, который всё ещё выглядел уставшим и помотанным.

— В норме... гости? — Малфой удивлённо приподнял брови, глядя на свою тётю, которую не видел ни разу в жизни. — Только этого нам сейчас не хватало.

— Не груби, Драко, — одёрнул сына Люциус, — вы и сами в гостях.

— Позвольте представить, это моя сестра Андромеда и её дочь...

— Тонкс, это ведь ты, да? — Гермиона широко улыбнулась. — Ты училась на Пуффендуе!

— Не думала, что ты меня запомнила, — так же открыто улыбнулась Дора.

— То есть ты моя двоюродная сестра? — Драко на секунду замер, а потом громко расхохотался. — Су-у-у-у-упер.

— А ты стал ещё заносчивее, чем был в детстве, — хмыкнула Нимфодора.

— Ты даже не представляешь насколько, — ответила за Малфоя Гермиона, хитро глянув на своего парня. — Странно, что его эго ещё потолок не пробило.

— А Пэнс не спустится? — спросил Блейз, прерывая веселье девушек.

— Пока что нет.

***

      Пэнси старалась не спать, но иногда всё равно проваливалась в небытие на несколько часов, а потом снова открывала глаза и продолжала глядеть на лицо Гарри. Он не просыпался, не приходил в себя и даже не шевелился, от чего девушке казалось, что весь мир замер, оставив её в полном одиночестве. Пэнси потеряла счёт дням и часам. Может, прошла неделя, а, может, всего один день. Она не знала. Но всё изменилось, когда Гарри открыл глаза. Очень медленно он сфокусировал взгляд на её лице, а потом вымученно улыбнулся.

— Привет.

— Привет, — эхом отозвалась девушка, а потом тихо рассмеялась. — Ты нас всех страшно напугал.

— Напугал... Я... Я не хотел этого...

— Нет, нет, Гарри... — она хотела коснуться его руки, но Поттер сжал пальцы в кулак. — Гарри, ты же не думаешь, что мы тебя осуждаем? Мы ведь драконы! Мы всегда заодно! Всегда! Мы семья!

— Тебе стоит идти отдохнуть, — выдавил из себя парень, пряча глаза.

— Нет.

— Пэнс...

— Нет, ты меня выслушаешь! — Паркинсон села совсем рядом с его головой и взяла лицо в ладони. — Смотри мне в глаза. Если я скажу хоть одну ложь, можешь меня выставить. А теперь смотри и слушай.

— Я убил его, — прохрипел Гарри. — Я убийца... Он просто испугался, а поплатился за это своей жизнью...

— Ты убил Седрика. Я это знаю. Я это видела, — Пэнси заставляла себя не отводить взгляд, как бы ни хотелось, и втиснула свою ладошку в его сжатый кулак. — Я знаю, что ты убийца. Но ещё я знаю, что ты тот же Гарри, что обещал научить меня принимать любовь и заботу. Ты тот Гарри, что носил меня на руках и укутывал своим теплом, стоило холоду коснуться моих пальцев. Ты умеешь любить. Ты умеешь заботиться. Ты оберегаешь тех, кто тебе дорог, и готов сжечь ради этих людей весь мир. Ты всё тот же Гарри, что ради меня бросился на двух взрослых волшебников, не боясь ничего. Несмотря ни на что, я буду на твоей стороне, буду рядом, что бы ты ни делал, что бы ни происходило. Я поддержу тебя. Вместе мы справимся со всем.

— Пэнс, — он сжал её пальцы, а в изумрудных глазах проскользнула мольба. — Я люблю тебя, — девушка на секунду забыла, как дышать. — Но боюсь, что когда-нибудь ты пожалеешь о сказанных словах. Когда-нибудь ты испугаешься того, на кого смотришь и кого касаешься.

— Нет, — свободной рукой Пэнси коснулась его лица и погладила по щеке. — Не испугаюсь. Потому что я вижу твою душу, слышу твои мысли и чувствую твоё сердце. Ты никогда не причинишь боль или вред ни мне, ни кому-либо ещё из семьи. Я говорю лишь то, что думаю. Ты не останешься один. Я буду рядом и...

— Почему ты не отвернёшься от меня? — Гарри непроизвольно сжал такие холодные и нежные пальцы в своей сухой руке, а щекой прижался к ласкавшей ладони.

— Потому что я тебя люблю, — пожала плечами девушка, словно это было самое простое, что она говорила в своей жизни. — Это разве не очевидно? Ты сам научил меня.

— Если ты уйдешь, я потеряюсь, — в изумрудных глазах Поттера мольба и какое-то трепетное обожание стали ещё отчетливее. — Я просто не смогу без твоего света.

— Я здесь, и я не уйду, — пообещала Пэнси, а потом наклонилась и поцеловала его, словно запечатывая своё обещание на их губах.

      Игнорируя боль в груди, Гарри потянулся к ней, словно она была единственным, что могло спасти его от пожирающей его душу тьмы. Он не был готов отпустить её, казалось, даже через сотню лет. Самая большая его драгоценность, самое прекрасное, что есть в его жизни — Пэнси.

      Он попытался привстать на локтях ещё больше, но девушка надавила на его плечи, опуская обратно на подушки, и сама опустилась ниже. Она будет с ним столько, сколько ему будет нужно, будет рядом, кто бы что ни говорил. И она не уйдёт.

      Девушка приоткрыла губы, чтобы вздохнуть хоть немного воздуха, что сделал и Гарри. Они зачарованно смотрели в глаза друг друга, а их магия сплелась воедино, словно они были неделимы. А потом он просто притянул её к себе, крепко обнимая.

— Я не хочу, чтобы ты разочаровалась во мне или испугалась, — зашептал ей на ухо Гарри, крепко обнимая, — поэтому хочу кое о чём тебя попросить. Отправляйся с остальными в Хогвартс. Побудь там со своими мыслями и чувствами, а потом принимай решение касательно меня, ладно?

— Оно не изменится.

— Дай себе время. И мне.

***

      На кухне было непривычно шумно, но когда в дверях показались Гарри и Пэнси, все тут же умолкли. Осмотрев всех присутствующих, Гарри еле заметно кивнул отцу и Малфоям, а потом, не расцепляя рук с Пэнси, сел за стол по левую руку от брата. Блейз незамедлительно встал, уступая своё место Паркинсон, тогда как Гермиона озабоченно смотрела то на друга, то на подругу.

— Тебе ещё рано вставать, — первым заговорил Северус.

— Я в норме.

— Ты смеёшься? — Драко зло посмотрел на брата. — Я сам тебе ребро вправлял! Ты чуть не умер!

— Он в порядке, — тихо сказала Пэнси, и Малфой тут же замолк. — Нам нужно вернуться в Хогвартс и закончить год, а всё лето лучше провести на Гриммо, если Сириус, конечно, не будет против.

— Я буду только рад, если в этом огромном доме появится кто-то, кроме Кикимера.

— А вы, я погляжу, уже всё обсудили, — Люциус поочередно испытывающе посмотрел на Паркинсон и Поттера. — Гарри предстоит суд, а вам в Хогвартсе будут далеко не рады.

— Гарри защитит Дамблдор, об этом не стоит переживать, — взял слово Блейз. — Не знаю, что вы там обсудили, но я согласен, что нам нужно вернуться в школу. Будем отмалчиваться и прятаться, — он качнул головой, — будет только хуже.

— Гермиона? Драко? — Гарри неуверенно посмотрел на друзей.

— Ты у нас капитан, — Драко, как в детстве, протянул брату кулак. — Мы драконы и идём за тобой.

— Спасибо, — почти одними губами ответил Поттер и ударил по кулаку брата, от чего в воздухе засияли изумрудные искры.

— Значит решено, — пожала плечами Гермиона.

— Они всегда так игнорируют остальных? — поинтересовалась Дора.

— Они уже всё решили, — хмыкнула Нарцисса. — Вам стоит быть осторожнее в школе.

— У нас там одно незаконченное дело с профессором Грюммом, — Блейз пристально посмотрел на Снейпа. — Пора.

— Только попробуйте!.. — зашипел Северус.

— О чём речь? — Драко подозрительно прищурился.

— Северус, не расскажешь, почему я так опасался Грюмма после объятий Эммы? Почему врал друзьям?

— Ты просто неисправим... Ладно, всё равно это уже не имеет значения. Грюм на самом деле не Грюм.

— Что? — Нимфадора хотела было уже засыпать своего бывшего профессора кучей вопросов, но её одним взглядом остановила мать.

— Под его личиной скрывается...

***

      Большой зал был погружён в звенящую тишину, а все студенты пристально смотрели на вошедшую четвёрку. Единым фронтом они шли вперёд, игнорируя всеобщее внимание. Гермиона и Драко держались за руки, а магия всех четверых сплеталась воедино, готовая в любой момент отразить неожиданное нападение.

— Где ваш убийца?! — крикнул кто-то со стола Пуффендуя. — Пусть сгниет в Азкабане!

— Пэнс, не обращай внимания, — предостерегающе зашептал Забини.

— Не сегодня, — выдохнула девушка, и все четверо опустились за стол Слизерина.

      Змеи отнеслись к пришедшим с лёгкой опаской, но никто не прогнал их, а сёстры Гринграсс и Теодор Нотт приветствующе кивнули, давая безмолвную поддержку. Завтрак прошёл в угнетающей тишине, лишь изредка перемываемой шепотками за спиной. Это было ожидаемо, но всё равно мерзко.

      В коридорах по пути на занятия они слышали оскорбления и фырканья, в Пэнси даже прилетел скомканный пергамент, измазанный чернилами, оставивший след на мантии девушки. Но они терпели. Терпели ради Гарри и их плана отмщения тому, кто привёл их к этому моменту. Барти Крауч младший поплатится своей жизнью за то, что совершил, и драконы сделают всё для этого.

      Когда пришло время обеда, вся компания ненадолго задержалась в пустых коридорах, чтобы, спрятавшись в тёмной нише, Блейз обернулся вороном и уселся на плечо Драко. Когда они вошли в Большой зал, Забини беззвучной тенью взмыл вверх и устроился на одном из выступов под волшебным потолком, дожидаясь своего часа. Время тянулось неимоверно долго, и вот, наконец, Крауч достал флягу, чтобы отпить зелья. Когтевранец среагировал мгновенно. Спикировав вниз, он вцепился когтями в лицо Пожирателя Смерти, отчего он выронил флягу, пролив большую часть зелья. Оставив несколько длинных рваных ран на и без того уродливом лице, Забини подхватил флягу с остатками зелья и тут же рванул в сторону стола Слизерина под защиту друзей. Пэнси поймала флягу лживого профессора, подбросила в воздух и испепелила пламенем.

— Мерзавцы! — взревел Крауч и, выхватив палочку, ринулся на подростков.

— О, да! — Драко оскалился и, вскочив на ноги, заслонил собой подруг и Блейза в облике ворона. — Давай! Померяемся силами, тварь!

— Что они творят?! — студенты поблизости отшатнулись в стороны. — Это же профессор!

— Конечно, — криво усмехнулась Пэнси, которая оттягивала Гермиону назад, чтобы они ненароком не помешали Малфою.

— Я вас уничтожу! — Грюмм замахнулся и бросил заклятье в слизеринца, зная, что ещё чуть-чуть, и он будет раскрыт.

— Протего! — Драко отбил заклинание, самодовольно усмехаясь. — Нападаешь на детей? Как ни стыдно! Баубиллиус!

— Прекратите! — МакГонаггал и Дамблдор уже поднялись со своих мест и ринулись к дуэлянтам.

— Круцио!

— Давай еще, Крауч! — глаза Малфоя горели безумным огнём азарта, а его кровь бурлила от адреналина.

— Драко, хватит! — Гермиона дёрнулась вперёд, но её удержала Паркинсон.

— Авада Кедавра! — лицо Пожирателя начало покрываться буграми и меняться...

— Нет! — волна магии вырвалась из когтевранки и в последнюю секунду успела укрыть Малфоя.

      Драко вздрогнул всем телом, когда зелёная вспышка погасла перед его лицом. Он почувствовал, как холод ужаса проникает в каждую клеточку его тела, но оцепенение тут же спало, стоило парню вновь увидеть бурлящее лицо лже профессора.

— Да когда же оборотка закончится, — пробормотала Пэнси, оттягивая рвущуюся вперёд Гермиону.

— Депульсио! — заклятье Дамблдора ударило в Крауча и его отбросило в сторону.

— Как вы быстро, — зло бросил слизеринец, метнув в директора ненавидящий взгляд.

— Минус четыреста очков!.. — начала было МакГонагалл, но была прервана криками ужаса студентов.

— Вы не заметили Пожирателя Смерти у себя под боком, — криво усмехнулась Пэнси, отпуская, наконец, подругу, которая тут же бросилась к Драко. — Не благодарите, директор.

***

      Они вчетвером скрывались от всего Хогвартса в подземельях, где только самым младшим не хватало ума не лезть к ним, но и этих любопытных останавливали те, что постарше. Гермиона и Пэнси закрылись в отдельной «гостевой» комнате, тогда как Блейз и Драко развалились на любимых диванах в гостиной.

      Парням было о чём поговорить, но слов не находилось, поэтому они просто молчали, глядя в огонь, объединив свои свободные потоки сознаний. Мысли путались, то сходились, то расходились, пересекались, а потом разбегались в разные стороны. Но Блейзу и Драко было комфортно. Так они могли и быть рядом, и одновременно в одиночестве.

— Он убил человека, — Блейз смотрел в огонь, но в то же время в никуда. — Он не контролировал себя.

— Осторожнее, ты говоришь о моём брате, — предупредил Драко.

— Ты так слепо веришь ему?

— Думал, ты, как и я, доверяешь ему.

— До этого момента он никого не убивал у меня на глазах.

— Знаю, — Малфой отвёл глаза, словно стараясь спрятаться от чужого осуждения. — Но он всё ещё один из нас.

— Он всё тот же?

— Не знаю. Но я хочу в это верить. Что я точно знаю, — он никогда не причинит вреда никому из нас.

— Кажется, я в этом не уверен... Что если он потеряет контроль снова? Что если его злость будет направлена на кого-то из нас?

— Я верю ему и в него. Пришёл наш черёд поддерживать его. Если Гарри будет терять контроль, мы будем рядом, чтобы помочь ему.

      Пэнси и Гермиона, уже переодевшись в пижамы, сидели на кровати с чаем в руках и смотрели в пустоту перед собой.

— Пэнс, поговори со мной, — попросила когтевранка, обеспокоенно заглянув ей в глаза. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит.

— Только пообещай никому не рассказывать. Даже Драко.

— Делиться с парнем девчачьими секретами? — Гермиона фыркнула. — Обойдётся.

— Гарри сказал, что любит меня. И я ответила тем же, но... он почти отослал меня в Хогвартс.

— Что? Почему?

— Сказал, что хочет дать и мне, и себе время. Он... он думает, что я могу отказаться от него.

— А ты хочешь?

— Я люблю его. Он изменил мою жизнь, спас меня от родителей и... но он убил Седрика. Герм, он убил его просто потому, что был в ярости.

— Пэнс, Седрик предал его. Он бросил его, зная, что Гарри там погибнет. То, что он выжил — чудо.

— Ты хочешь сказать, что это его оправдывает?

— Нет, — Гермиона качнула головой и поджала губы. — Но ведь это всё тот же Гарри, да?

— Я очень на это надеюсь. Ведь... если это не так, я его тогда даже не знаю, понимаешь?

— Судя по всему, Гарри принял самое верное решение — дал вам обоим время.

— Я боюсь, что он окажется прав, — еле слышно прошептала Пэнси. — Боюсь, что и правда пожалею о сказанном.

— Просто поживи с этим, — Гермиона коснулась руки подруги и легонько сжала. — Всё решится само собой, вот увидишь.

— Я очень на это надеюсь. Я ведь правда...

      Договорить она не смогла из-за крика, доносившегося из общей гостиной.

***

— Как думаешь, что будет на суде? — вслух спросил Драко.

— Дамблдор разберётся. Об этом я позабочусь.

— Не слишком расходись. Если пёс на привязи, это не значит, что он не может укусить, — хмуро пробормотал Малфой.

— Это точно. Чую, дадим ему поблажку, он на нас живого места не оставит. Нас могут вызвать как свидетелей.

— Надо будет говорить слаженно. А лучше не говорить ничего.

— Язвить мы умеем, — усмехнулся Блейз. — Да и со слаженностью у нас проблем быть не должно.

— Я сказала: «впусти»! — резкий звонкий девчачий голос разрезал спокойное бормотание гостиной. — В сторону!

— Что за?.. — парни обернулись и замерли на своём месте. — Джинни?

— А я как раз к вам, — девушка оскалилась, оттолкнула первогодку, благодаря которому вошла, и, игнорируя удивлённые взгляды, ринулась к друзьям. — Вы ничего не хотите мне рассказать? — поинтересовалась она, уперев руки в бока. — Особенно ты! — она ткнула пальцем в Забини.

— Ты что-то понимаешь? — когтевранец скосил глаза на Малфоя.

— Не-а.

— Мерлин, десять часов вечера, что за шум?! — злая, как горгона, Пэнси выскочила в гостиную, но тут же затихла, увидев Уизли. — Джинни?!

— Что вы тут устроили?! — вмешался староста Слизерина Реджинальд Сельвин. — Гриффиндорка? Как ты сюда прошла и что здесь забыла? — хмуро спросил он.

— Она с нами! — нашёлся Блейз, подскакивая на месте. — Сам знаешь, нам сейчас в Хогвартсе мало кто рад, а Джинни очень хотела с нами увидеться, — парень приобнял девушку за талию и потянул за собой. — Прости за шум, Реджи, больше не повторится, — он широко улыбнулся, а потом наклонился к самому уху подруги, которая уже открыла было рот, чтобы возмутиться. — А маленьким львицам сейчас надают по одному месту за непослушание и плохое поведение. Живо дуй за нами.

      Не дожидаясь согласия гриффиндорки, Забини потянул её за собой в сторону свободной комнаты, которая обычно служила пристанищем для них с Гермионой, когда они оставались на ночь. Остальных поторапливать не пришлось. Они снитчами полетели следом за Блейзом и тут же скрылись за дверью.

      Зайдя в комнату последним, Драко захлопнул дверь и, подперев её спиной, скрестил руки на груди, недовольно глядя на наглую рыжую девчонку, которая сейчас, обиженно насупившись, сидела на кровати. Пэнси и Гермиона подозрительно переглядывались, то и дело бросая взгляды на неожиданную гостью, тогда как Блейз... Он еле сдерживал подкатывающее раздражение. За последнее время на них навалилось слишком многое, чтобы спокойно реагировать даже на мелкие неожиданные ситуации.

— Ты что творишь? — как истинный змей зашипел Забини. — Гриффиндорка, без спроса пришедшая в гостиную Слизерина?! Ты чем думала?!

— Чем думала? — Джинни расхохоталась. — А вы чем думали, когда пошли против Пожирателя Смерти под личиной профессора?! Ах да, — она подскочила на ноги и встала прямо перед Блейзом, со злостью глядя ему в глаза, — точно, чуть не забыла спросить. Когда ты успел стать анимагом?!

— Что?!

— Что? — девушка усмехнулась, скрестив руки на груди. — Я запомнила того огромного наглого ворона, который порвал мою резинку, а потом и сожрал добрую половину сендвича. А потом этот же ворон нападает на Грюма и прячется за спинами Драко, Гермионы и Пэнси. При этом тебя в зале не было. Ни в жизни не поверю, что в такой ответственный момент ты их бросил.

— А она умнее, чем кажется, — хмыкнул Малфой. — Я даже удивлён.

— Это комплимент? — Джинни весело улыбнулась, после чего подмигнула слизеринцу. — Ты тоже ничего.

— Может, память ей сотрём? — хмуро глядя на гриффиндорку, спросила Паркинсон. — Нехорошо, что она всё поняла.

— Сам знаю, — рыкнул Блейз, даже не глянув на подругу.

— Эй, эй, вы чего? — Джинни попятилась назад, опасливо приподняв руки. — Вы что, хотите стереть мне память?!

— А надо было думать, прежде чем говорить, — устало вздохнула Гермиона. — Так... никому память мы стирать не будем.

— Она может проболтаться кому угодно! — возмутился Малфой.

— А я сказала нет! — возразила ему девушка. — Она совсем ребёнок.

— Она младше нас на год, — напомнила Пэнси. — Даже меньше.

— Она раскрыла меня, значит, и решать мне, — прервал перепалку друзей Блейз. — Дайте нам двоим поговорить, — попросил он.

— Нет, не оставляйте меня с ним! — Джинни смотрела на драконов, как загнанный кролик. — Пожалуйста!

— Думаешь, лучше остаться с Драко или Пэнси? — поинтересовалась Гермиона. — Так, давайте на выход.

— Вот же раскомандовалась, — проворчал Малфой, но всё же двинулся в сторону двери, потянув за собой и Паркинсон.

      Стоило им троим выйти, как Блейз тут же шумно выдохнул и опустился на кровать, устало потирая свои глаза. Он устал. Чертовски устал от всего происходящего и, чего уж ему точно не хотелось, так это разбираться с малышкой Уизли, которая оказалась куда умнее, чем планировалось, и активнее, чем нужно. Парню не хотелось причинять вреда этой маленькой солнечной девочке, которая так долго держала его в реальности. Она ведь ни в чём не виновата. Просто оказалась сообразительной и напористой.

— У нас есть два варианта развития событий...

— Ты не посмеешь стереть мне память, — перебила его гриффиндорка.

— Джин, ты мне нравишься, — честно сказал Блейз, — и я не хочу причинять тебе вреда, но ты должна понимать, что мы с ребятами необычные студенты. Наши секреты... Опасны для лишних ушей. У тебя могут быть проблемы, если ты кому-то расскажешь. И тогда нам придётся принять меры.

— Меры?

— Я же уже сказал. Мы не просто студенты.

— Седрик не первый, кого убил кто-то из вас?

— Не настолько, — он приглушённо рассмеялся, поднимая глаза к потолку. — Джин, что будем делать?

— Я... я не сдам тебя. Это не мой секрет.

— И я должен тебе поверить на слово? — Забини удручённо покачал головой. — Прости, никак. Но есть одна мысль.

— Стереть мне память?

— Нет, — он поднялся на ноги и заглянул в испуганные карие глаза. — Ты будешь под моим присмотром. Летом я буду тебя навещать и в следующем году буду приглядывать за тобой. Если я замечу что-то неладное... — он замолк ненадолго. — Будут последствия. Я ещё не знаю какие, но будут.

— Хорошо, — Уизли покорно кивнула. — У вас же будет суд? Над Гарри? — парень кивнул. — Это может затянуться. Если надо, если... — она запнулась, но, вспомнив слова самого когтевранца, уверенно вскинула подбородок. — Если я должна доказать, чего стоит моё слово, летом я могу приехать к вам.

— Это решать уже не мне. Посмотрим. В любом случае я буду с тобой всегда на связи.

***

      Гарри не выходил из своей комнаты, даже чтобы поесть. Еду ему приносил Кикимер, а Северус, Люциус, Нарцисса и Сириус не лезли к нему после того, как из-за всплеска магии всё, что стояло на столе, полетело на пол.

      Гарри просто хотел, чтобы его оставили в покое. Ему не нужно было говорить с кем-либо или обсуждать произошедшее. Он хотел побыть наедине с собой, обдумать всё, что с ним произошло. Пусть воспоминания и были болезненными. Снова и снова он вспоминал испуганное лицо Седрика, ужасающий крик Амоса, лица друзей и самое страшное — чувство удовлетворения от совершённого убийства. Да. Он был доволен. Был доволен тем, что Диггори получил по заслугам.

      Войдя в ванную, парень посмотрел на собственное отражение. Огромный шрам на груди, по диагонали тянувшийся от плеча вниз через весь торс, тени под глазами — он снова перестал спать, — и отросшие растрёпанные волосы. Подстричься стоило бы ещё месяца полтора назад, но руки всё не доходили...

      Гарри смотрел на собственное отражение и ненавидел всё больше. Ненавидел то существо внутри себя, ту тьму, что разрушала всё доброе и светлое в его жизни. Да, когда Пэнси говорила ему все те слова, он видел в её глазах искренность, но ещё он чувствовал смятение в её мыслях, чувствовал, как она еле заметно дрожит. Она верила в то, что говорила, но вот что она скажет через время? Когда эмоции улягутся? Гарри уже не мог представить своей жизни без неё. Без её тепла и любви.

      От гнева его трясло и, замахнувшись, он со всей силы ударил по собственному отражению. Зеркало лопнуло под его напором, и осколки звенящим дождём посыпались в раковину. Но Гарри не почувствовал боли. Только еле заметную пульсацию в костяшках. Он не получил наказания. И не получит. Он это знал. Знал, что Дамблдор, скованный обетом, сделает всё, чтобы Поттера оправдали. А Гарри нуждался в наказании за убийство. Он просто не мог уйти свободным, таким же, как прежде.

      Взяв один из осколков в руки, парень задумчиво посмотрел на тот кусочек собственного лица, что мог видеть. Человек по ту сторону зеркала был ему не знаком. И Гарри знал, что этот убийца должен быть наказан. И тогда он решил наказать себя самостоятельно.

      Поднеся осколок к голой коже предплечья, он надавил, а потом почувствовал, как по руке бежит кровь. Казалось, вместе с ней из его тела вытекали и гнев, и вина, и все те чувства, что терзали его. Гарри надавил ещё сильнее, провёл лезвием по коже, чувствуя, наконец, боль. То, чего он так хотел. Оторвав осколок от своей плоти, парень шумно втянул носом воздух. Рука пульсировала и ныла. Но ему этого было недостаточно. И тогда он нанёс ещё один порез. И ещё. И ещё... Он прекратил, только когда понял, что кровь уже просто невозможно остановить, что она вытекает из его тела вместе с силами и жизнью. Схватив полотенце, Гарри кое-как перебинтовал предплечье, а потом ринулся в комнату, где в тумбочке у него лежали остатки зелий и мазей.

      Залив порезы зельем, от чего плоть, казалось, вспыхнула огнём, Поттер откинулся на подушки. Его левая рука горела, но на душе впервые за все эти дни стало спокойнее. Он получил часть своего наказания.

      Когда раны затянулись, оставив после себя лишь белые тонкие полосы, Гарри вернулся в ванную, чтобы смыть кровь и вернуть зеркало в прежнее состояние, но замер. Раковина и пол были залиты кровью, полотенца повалены на пол, повсюду осколки зеркала. Но больше всего внимание парня привлёк тот самый осколок, которым он резал свою руку. Нет, его наказание ещё не закончено. Он только начал.

      Гарри без труда восстановил зеркало без необходимого фрагмента. Это было несложно. Слишком легко. С кровью пришлось повозиться, но пока она не засохла, с плитки стиралась достаточно легко, лишь изредка приходилось повторно смывать алые разводы. А полотенца... Гарри просто сжёг их, чтобы не оставлять следов.

      Повертев в руках окровавленный осколок зеркала, Поттер задумался, но лишь на мгновение. Если его не накажет суд, он сделает это сам. Он выжжет в себе то зло, что рушит его же жизнь.