Глава 46
Драко не знал, сколько прошло времени. Всё тело ломило и крутило, его знобило, а поверхность, на которой он лежал, была мокрой от пота. Каждая попытка пошевелиться отзывалась во всём теле новой острой вспышкой боли, поэтому очень быстро Драко предпочёл не делать ничего. Последнее, что он помнил, — испуганное, заплаканное лицо Гермионы. Единственное, что его утешало, что девушка не попала под луч круциатуса, ведь, увы, на маглорождённых он оказывает ещё большее влияние, чем на чистокровных. Малфой даже представить не мог, какую бы пытку пришлось пережить Гермионе, учитывая, в какой бесконечной агонии прибывал он сам. Главное — она в безопасности.
***
Время шло. Лихорадка у Драко уже прекратилась, но он так и не пришёл в себя. Ребята постоянно были рядом с другом, тогда как Нарцисса не отходила от сына вот уже больше суток. Как заворожённая, она смотрела на его поблекшее лицо, держа за руку. За всё это время она не произнесла ни слова, не съела ни крошки, не обращала внимания ни на что. Ребята могли только догадываться, что творится с женщиной, тогда как Эмма лишь изредка появлялась в тенях и так же быстро в них исчезала.
В очередной раз Гарри зашёл в комнату к брату вместе с Блейзом и Пэнси. Никто из них не был удивлён, увидев в спальне и Гермиону. Она сидела на противоположной от Нарциссы стороне кровати и так же держала Драко за руку, стараясь что-то рассмотреть в его лице.
Блейз с Пэнси остались стоять в дверях, тогда как Гарри двинулся к матери. Паркинсон смотрела себе под ноги, не зная, куда себя деть, тогда как Забини... подозрительно прищурившись, он направил свою магию к Гермионе и Драко, а потом еле слышно хмыкнул. Он не был удивлён, когда обнаружил, что подруга окутала Малфоя коконом своей магии и старалась передать свои силы, что у неё, кстати, получалось. От созерцания и размышлений Блейза отвлёк тихий голос Гарри:
— Нарцисса, пожалуйста, — он подошёл к Нарциссе и накрыл её руку своей, — умоляю, поспи. Ты устала, вымоталась.
— Милый, я...
— Я присмотрю за ним, — не дал ей закончить Поттер. — Он уже в безопасности. Всё будет хорошо. Я клянусь тебе, что мы не оставим его одного ни на минуту.
— Нарцисса, — Гермиона вздрогнула от собственного голоса, а потом подняла заплаканные глаза на свою наставницу: — Я буду с ним. Идите.
Некоторое время они просто смотрели друг другу в глаза, сидя по обе стороны от Драко. Гарри не знал, что леди Малфой увидела во взгляде подруги, но потом на её лице появилась тусклая улыбка, и, встав со своего места, женщина поплелась к двери.
— Вы тоже идите, — устало махнула рукой друзьям Гермиона. — Я останусь.
— Ты уверена? — Блейз коснулся плеча подруги, не скрывая своего волнения. — Мы можем остаться.
— Всё хорошо, — она устало улыбнулась.
— Ты не можешь отдать ему всю свою силу, — предупредил Блейз.
— Я всё контролирую, - заверила его Гермиона и уже вслух добавила: — Серьёзно, идите.
***
Нарцисса вошла в свою комнату, легла на кровать в одежде, и, стоило её глазам закрыться, она провалилась в спасительное небытие. У неё не было сил даже на душевные терзания. Какой бы виноватой перед сыном она себя не чувствовала, как бы не хотела выплеснуть свою злость, отчаяние и страх, но ее сознание требовало отдыха.
Ей снились кошмары. В одних безумная Белатрисса пытает Гермиону, в других Драко мучается от Круцио под палочкой Тёмного Лорда, в третьих Блейз сражается против целой армии пожирателей и погибает от рук Фенрира Сивого, ещё в одном Пэнси падает замертво среди пламени... Страх перед будущим не оставлял Нарциссу ни на секунду. Она видела, как умирают её драконята, как умирают её родные и близкие, как умирает Люциус и Северус. Наконец, все видения смешались в единый поток крови мучительных криков и пламени. Крик. От него сердце замирало, а в лёгкие переставал поступать кислород.
Резко сев в кровати, задыхаясь, Нарцисса поняла, что это был её собственный крик. Горло болело, а на грудь капало что-то мокрое. Коснувшись лица, она поняла, что плакала... Отогнать образы было сложно. Они снова и снова представали перед глазами, утягивая в пучину ужаса, как вдруг всё замерло. За окном было темно, была глубокая ночь, но кровать рядом была нетронута. Люциуса в спальне не было. Страх с новой силой стиснул лёгкие, которые словно слиплись, не позволяя кислороду поступать в кровь.
Сорвавшись с места, спотыкаясь, Нарцисса выбежала из комнаты. Ноги сами несли её вперёд по коридорам погружённого во тьму Малфой-мэнора. Не остановила её даже дверь, отделявшая женщину от комнаты Северуса. Ворвавшись внутрь, она упала на колени рядом с креслом, в котором сидел зельевар, и, вцепившись в его руку, разрыдалась. Больше у Нарциссы не было сил сдерживать себя.
Северус невидяще смотрел на эту сильную и смелую женщину, которая сейчас казалась убитой и сломленной. Быстро совладав с неразберихой чувств, он опустился на пол рядом с ней, стараясь не вырвать руки из её пальцев, а потом обнял и начал качать в объятьях. В памяти невольно всплыла ночь Хэллоуина. Та самая ночь, когда погибла Лили, когда он забрал Гарри. Тогда Северус точно так же прижимал к себе женщину, которую любил, которая имела для него большое значение. Но Нарциссе я ещё могу помочь! Она не мертва!
— Цисси, — позвал Снейп, бережно гладя подругу по волосам. — Цисси, посмотри на меня, — попросил он и свободной рукой приманил к себе зелья сна без сновидений.
— Люциус... где?.. Его нет...
— Он в порядке, — заверил её Северус. — Завтра ты с ним поговоришь, а сейчас выпей вот это, — он поднёс к потрескавшимся губам Нарциссы флакон. — Ну же, выпей.
— Люциус...
— Я приведу его, только выпей, — настаивал мужчина.
Наконец он сам вылил в приоткрытые губы леди Малфой зелье. Ждать было недолго, прошло всего пара минут, и она провалилась в беспамятство, в блаженный сон без кошмаров, которые, Северус был уверен, мучили её. Подхватив обмякшую женщину на руки, Снейп положил её на собственную кровать, укрыл одеялом и, только после того как убедился, что она крепко спит, двинулся на поиски Люциуса, которого сейчас был готов придушить собственными руками. Как он мог оставить её одну в таком состоянии?! В такой момент?! В это мгновение зельевар замер, как вкопанный, смотря в пустоту перед собой. Он знал Люциуса уже много лет. Он бы никогда не оставил любимую жену в таком состоянии в одиночестве, был бы рядом, если знал. Но его не было. Знал ли он вообще, что происходит с Нарциссой в эту минуту? Он не был в этом уверен.
— Добби, — не своим голосом позвал он эльфа, который тут же появился перед ним с приглушённым хлопком, — где Люциус?
— Господин в комнате семейного древа.
Выругавшись себе под нос, Северус развернулся и поспешил прочь в заброшенное крыло Малфой-мэнора, в комнату, в которую не заходил ни разу за все эти годы. К комнате без единого окна, на стенах которой ветвилось древо Малфоев.
Без стука Снейп вошёл внутрь, но замер на пороге. Картина, представшая перед его глазами, повергла зельевара в шок. Люциус, зажмурившись и поджав колени к груди, сидел на полу, забившись в угол, и бормотал себе что-то под нос как умалишённый. Судя по дрожащим рукам и побелевшим костяшкам, сидел он так уже давно.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, что здесь происходит. Люциус мучился от вины и, как запуганный зверь, забился туда, где, как он думал, его никто не найдёт. Первое чувство, ворвавшееся в грудь Северуса, — презрение к слабости, но оно тут же сменилось сочувствием. А как бы он чувствовал себя, если бы перед его глазами под Круцио мучался Гарри? Если бы он сам отдал сына в руки мучителю? Он даже не хотел представлять эту боль и душевные терзания, что сейчас мучили его друга.
— Люциус, — тихо позвал Снейп, всё ещё не зная, что собирается сказать. Единственное, что пришло в голову, — переключить Малфоя с одного горя на другое: — Люциус, ты нужен Нарциссе.
— Нет, нет, я не...
— Встань, — голос Северуса зазвенел от напряжения. — Встань, чёрт тебя подери! — он дождался, пока Люциус неуклюже поднимется на ноги, а потом встряхнул его за плечи. — Ты Лорд Малфой! Не ты пытал Драко! Не ты виноват в этой боли! Когда он придёт в себя, он сам скажет тебе это в лицо! А сейчас ты нужен Нарциссе, идиот!
— Как я посмотрю ей в глаза? После всего?..
— Уверенно! — рявкнул он. — Смотри на меня! — приказал Снейп. — Смотри! — Люциус поднял на друга обречённый взгляд своих подпаленных глаз. — Ты НЕ монстр! Ты любящий отец. Ты верный муж. И Нарцисса нуждается в тебе сейчас.
— Что? — наконец, на лице Люциуса проскользнуло осознание. — Нарцисса? Что с ней?..
— Она спит в моей комнате. У неё случилась истерика, вероятно, из-за кошмара. Я дал ей зелье сна без сновидений, — Северус отпустил, наконец-то, плечи друга и одобрительно кивнул, видя, как сила и собранность вновь возвращается в его глаза. — Вот так-то лучше.
— Драко не должен был пострадать. Никто из них, — качнул головой Малфой.
— Это не твоя вина. Это война. Мы знали, что так будет.
— Не думал, что... — Люциус запнулся на полуслове, а потом тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. — Ты прав. Спасибо, что привёл меня в чувство.
— Для этого я и здесь, а теперь забери Нарциссу и присмотри за ней, а я займусь нашими драконами.
— Уже не драконята? — горько усмехнулся Малфой.
— Пора распахнуть крылья, — коротко ответил зельевар и повёл друга за собой.
***
Гермиона очень старалась не засыпать, вглядывалась в лицо Драко до боли в глазах, щипала себя за тыльную сторону ладони до слёз, так, что кожа покраснела, но усталость и стресс давали о себе знать. Её глаза слипались, позвоночник не хотел держать массу тела и клонился вперёд, так и норовя уронить свою хозяйку на кровать.
Без остановки она понемногу отдавала свои силы Малфою, стараясь не переборщить. Чувство вины давило невыносимым грузом, а от бессилия девушка была готова взвыть. Ей хотелось обнять Драко и отдать всё, лишь бы ему стало легче, но она не могла, могла лишь ещё крепче сжать его холодные пальцы в своих горячих ладонях.
В какой-то момент Гермиона закрыла глаза и... больше их не открыла, а её голова почти беззвучно упала на подушку рядом с лицом Драко, отчего несколько локонов опустились на его лицо.
***
Драко был в черноте. Его тело ломило, но где-то в районе груди был маленький тёплый огонёк. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он смог, наконец, уловить хоть какую-то мысль. Постепенно Малфой чувствовал, как начал оживать. Вместе с сознанием пришла и боль, но она была уже не такой сильной, притуплённой, хоть и чувствовалась в каждой клеточке его тела. Он старался не двигаться, чтобы не тратить драгоценные силы, и прислушивался к собственным ощущениям.
Он ни то сидел, ни то лежал, облокотившись на чём-то мягком, вероятно, гору подушек, утопая в тепле и удобстве. Значит, он дома. От этого определённо стало легче. Прошло ещё какое-то время, и Драко почувствовал на своей руке тепло. С опозданием до него дошло, что кто-то переплёл с ним пальцы. Странное светлое чувство разлилось по венам придавая сил.
Прошло ещё какое-то время, прежде чем Драко решился-таки пошевелиться. Первым делом он постарался чуть сжать кулак свободной руки. Пальцы дрожали и не слушались, мышцы словно отзывались на команду, однако через какое-то время Малфой почувствовал, как ногти впились в ладонь. Решив не останавливаться на достигнутом, он открыл глаза. Это сделать оказалось сложнее, но тело всё же поддалось, хоть и не с первого раза.
Сначала Драко подумал, что он умер. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, но через какое-то время глаза привыкли, и он смог рассмотреть знакомые очертания родной спальни Малфой-мэнора. От рассматривания родных стен юношу отвлекло лёгкое сопение. Очень медленно Драко повернул голову, и губы сами дрогнули в еле заметной улыбке. Рядом с ним спала Гермиона. Её густые волосы разметались по подушке и чуть лезли ему в лицо, ресницы подрагивали во сне, а губы были приоткрыты. Вот кто держал его за руку. Его Гермиона...
Медленно, очень медленно, стараясь не напрягаться лишний раз, Драко повернулся на бок. Мышцы отозвались тупой болью, но боль была им проигнорирована. Гермиона была цела. Он смог защитить её. Сдержал слово. Силы заканчивались, их было слишком мало, чтобы сделать что-то ещё, но Драко было достаточно и того, что он мог видеть её лицо, знать, что она в безопасности, рядом... Мысли снова запутались, а глаза закрылись. Сон стал его спасением.
***
Проснувшись от назойливого чувства, что на неё кто-то смотрит, Гермиона открыла глаза, но замерла на месте, встретившись с тёплым взглядом светлых серых глаз, цвета пасмурного осеннего неба. Драко пришёл в себя. На секунду счастье затмило логику, вскрикнув, она подорвалась с места и бросилась Малфою на грудь, но, не успела она придавить его своим весом, как осознала ошибку и отпрянула, боясь причинить боль.
— Всё не так плохо, — тихо рассмеялся Драко, заметивший испуг в карих глазах.
— Уверен?
— Да, — кивнул он, тепло улыбаясь, и приподнял руку, словно приглашая.
Гермиона шумно выдохнула, зажмурилась и осторожно обняла его, стараясь не давить на ноющие мышцы. Парень расплылся в улыбке и, медленно подняв руки, обнял подругу в ответ, снова убеждаясь в том, что она рядом. В порядке. Не пострадала.
— Ты меня страшно испугал, — прошептала Грейнджер, уткнувшись ему в плечо. — Никогда так больше не делай.
— Не спасать тебя? — Драко хмыкнул, явно веселясь. — Я же обещал не отходить от тебя ни на шаг. Обещал, что рядом со мной ты будешь в безопасности.
— Тебе было больно, — возразила Гермиона, отстраняясь. — Это было не жалящее заклинание. — Драко, ты...
— Я сказал, что сделал так, как считал нужным, — перебил ее слизеринец, а его глаза потемнели. — Если бы я вернулся в прошлое, то не изменил бы его, не поменял решения, поняла? — от напряжения венка на его виске вздулась, но, видя на лице Гермионы лишь шок, он отвёл взгляд и выдохнул: — Прости, что напугал тебя.
— Пришёл-таки в себя, сволочь! — Гермиона и Драко резко обернулись на голос и увидели в дверях сияющего Блейза с подносом еды в руках, который, вероятно, принёс для подруги. — С возвращением, Спящая красавица.
— И тебе, Белоснежка, — фыркнул Малфой, но уголки его губ предательски приподнялись.
— Есть хочешь?
— Как зверь, — признал слизеринец, незаметно отпустив руку Гермионы, которую держал до этого момента.
Конечно, от цепкого взгляда Забини это движение не укрылось, однако он решил проявить тактичность и не стал акцентировать на этом внимание. В конце концов, это не его дело. Пока что.
Поставив поднос на колени друга, он позвал домового эльфа и попросил принести ещё четыре порции завтрака, а потом на несколько секунд словно замер. Как догадалась Гермиона, нашёл магию Пэнси и Гарри и позвал сюда.
Уже через пять минут все драконы были в сборе и, нахально устроившись на кровати Драко, приступили к завтраку, весело переговариваясь и обсуждая предстоящий учебный год. Никто не хотел вспоминать события ТОЙ ночи. Друзьям хотелось просто побыть свободными ещё хотя бы одно утро, хотелось отвлечься от гнетущих мыслей, хотелось не вспоминать о тьме, зажавшей их в угол хотя бы сейчас.
***
Нарцисса спала очень долго, однако Люциус ни на минуту не сомкнул глаз. Как он мог забыть о ней? Как мог не подумать о том ужасе, что испытала любимая?! Утонул в собственной вине и горе, но не подумал о самом дорогом человеке, о женщине, подарившей ему Драко...
Больше всего он боялся, что открыв глаза, Нарцисса начнет проклинать его за содеянное, возненавидит, оттолкнет, но, каково было его удивление, когда проснувшись она бросилась ему на шею и обняла так крепко, словно боялась, что он сейчас уйдет. Из Люциуса словно выбили весь воздух. Он не знал, что сказать или сделать, но быстро стряхнул оцепенение и обнял жену в ответ. Вот в чём он нуждался всё это время. В безмолвной поддержке Нарциссы, в её тени на своем лице, в её запахе на своей коже, в её дыхании.
Отпустив друг друга, они не сказали ни слова, поняли друг друга и без них, просто пошли в комнату сына, не обращая внимания на помятую одежду и небрежный внешний вид. Сейчас это было последним, что их интересовало. Открыв дверь, они оба чуть не потеряли равновесие. Все пятеро подростков были здесь и весело переговаривались, словно ничего и не было, завтракая прямо на кровати.
— Драко? — голос Нарциссы дрожал и был еле слышен, однако друзья тут же замолкли.
— Привет, мам, — он улыбнулся. Тепло, как когда был совсем маленьким.
— Мы, наверное, пойдём, — кашлянула Пэнси и, встав, потянула за собой Гарри и Блейза. Гермиона, Паркинсон была уверена, выйдет сама, оставляя Малфоев наедине.
— Милый, мне...
— Прости, — выпалил Люциус, неотрывно глядя на сына. — Это моя вина.
— Вовсе нет, — отмахнулся Драко. — Сам дурак, не заметил, — он осёкся: — Я должен был идти первым, а не Гермиона.
— Это моя вина, — упрямо качнул головой Люциус. — Что бы ты ни говорил, этого не изменить. Если бы не я...
— Мы бы вообще не знали, что это произойдёт, и пострадали бы ещё больше, — заметил слизеринец, а потом устало вздохнул: — Знаю, я испугал всех вас, но всё уже в порядке. Просто ещё один из нас узнал, что такое круциатус.
***
В поезде каждый был занят своим делом, говорить не хотелось, но ещё меньше им хотелось думать о предстоящем учебном семестре. Очевидно, что просто им не придётся. Не сейчас, когда от возрождения Тёмного Лорда отделял лишь один шаг. С одной стороны, было глупо думать, что в Хогвартсе безопасно, с другой, там был Северус. Они с Люциусом темнили, не говорили ничего конкретного о планах Тёмного Лорда, как он планирует вернуться. Лишь расплывчато рассказывали о каком-то ритуале...
Переодевшись в форму, они не расстались даже пока добирались до Хогвартса, разошлись лишь за разные столы, определённо чувствуя дискомфорт от того, что вновь не могут прикрывать спины друг друга. Прям как в ТУ ночь. Радовало лишь, что никто не остался в одиночестве. Распределение прошло как в тумане, однако новость, которую выдал Дамблдор, заставила всех пятерых сфокусировать взгляд и устремить всё внимание на директора.
Турнир трёх волшебников. Гарри показалось, что его со спины обняла Эмма, такой холод пробежал по его позвоночнику. Он не верил в случайности. С ним они не случались. Поймав встревоженные взгляды брата и Пэнси, он отрицательно покачал головой. Нет. Сейчас им надо слушать. Обсудят они всё потом, позже, когда не будет лишних свидетелей, в Выручай-комнате. А сейчас... Мысли беспорядочно метались в голове. Он не хотел и не должен был принимать участие в этом состязании, не должен был показывать, что может намного больше, чем положено волшебникам его возраста, что владеет беспалочковой магией, что...
Взгляд Гарри метнулся к Северусу. Почувствовав это, зельевар повернул голову в сторону сына и отрицательно, предостерегающе качнул головой. Они с Люциусом знали, что должно произойти в этом году, но, к великому сожалению и раздражению Снейпа, не могли вмешиваться, не поставив себя под удар. Так или иначе, они оба нужны были своей семье живыми. Нарушь они слово, данное Тёмному Лорду, поставь они хоть одно своё слово, хоть одно своё действие под сомнение, и Реддл казнит их в ту же секунду. Северус даже не сможет предупредить сына о Лжегрюмме, надеялся лишь на его осмотрительность, недоверчивость и скрытность. Он ведь не такой дурак, чтобы доверять незнакомцу и другу Дамблдора, хоть и мракоборцу.
— ... а сейчас, пожалуйста, — голос Дамблдора вырвал Гарри из раздумий, — поприветствуйте очаровательных девушек из Шармбатонской академии волшебства и её директора мадам Максим.
Двери Большого зала распахнулись, и перед студентами предстала стайка девушек, облаченных в легкие голубые одежды, а головы украшали изящные шляпки. Невинно сцепив пальчики за спиной, они процокали каблучками вперёд, приковывая к себе взгляды. Обворожительно вздохнув, они плавно махнули рукой в одну сторону, потом в другую, пробежались чуть вперёд, а потом прямо из-под их лёгких голубых одежд выпорхнули волшебные щебечущие бабочки, после чего они разошлись в разные стороны от пьедестала учителей. За ними спешила пара девушек, одна совсем девочка — гимнастка. Обе были невероятно красивы, а их плавным движениям могли позавидовать мёд и патока. За своими же студентками чинно ступала мадам Максим. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что кто-то из её родителей или ближайших предков был великаном. Она не отличалась красотой, но, судя по всему, была весьма изыскана, в противовес своему внешнему виду. Зал зааплодировал, кто-то даже свистел, тогда как Дамблдор взял свою коллегу за руку и поцеловал кончики её пальцев.
— Мальчики, подберите челюсти, — фыркнула Пэнси, недовольно цокнув.
— Не переживай, — Гарри повернулся к подруге и заглянул ей в глаза. — Голубому я предпочитаю сочетание болотного и чёрного.
Несколько секунд он просто смотрел на неё, пока девушка переваривала и осмысливала услышанное. Болотного и чёрного? Но ведь у нас нет факультета с сочетанием чёрного и болотного цветов. Стоп. Это... Мой цвет глаз и волос?
Увидев осознание на лице Пэнси и её расцветающую улыбку, Поттер удовлетворённо кивнул, тогда как Малфой, наблюдавший за всем этим со стороны, прыснул, сдерживая смех и стараясь не привлекать внимание соседей по столу.
— А Драко смотрит только на сочетание каштанового и медового, — не остался в долгу Гарри. Брат тут же замолк и вперил в него разъярённый взгляд, который, конечно, не возымел на избранного никакого эффекта.
— А теперь наши друзья с севера! — загремел голос Дамблдора, заглушая голоса студентов. — Поприветствуйте гордых сыновей Дурмстранга и их наставника Игоря Каркарова!
Появление учеников Дурмстранга было эффектным. Одетые в тёплые мундиры, с посохами в руках, они производили впечатление настоящих воинов. Многих это восхитило, однако, Гарри напрягся, что-то ему в них не нравилось. Конечно, хор низких голосов, искры, взметнувшиеся вверх от ударов посохов о пол — это запоминающийся выход, однако появление Виктора Крама, шедшего плечом к плечу со своим наставником, вызвало у всех намного более бурную реакцию. Конечно, болгарина все узнали. Для себя же Поттер отметил, что на метле юноша смотрится увереннее и свободнее, чем на своих двух. Сейчас он чуть сутулился и старался не смотреть на кого-то конкретного, а фокусировал свой взгляд на детали подставки с совой. Директора обнялись, тепло приветствуя друг друга, и начали о чём-то тихо перешёптываться, тогда как Северус подозрительно прищурился, глядя на Каркарова, что не скрылось от внимательных глаз Гарри. Плюс один человек, которому нельзя доверять.
Когда начался пир, все почувствовали облегчение, однако даже слизеринцы только и говорили о гостях замка, будто темы интереснее у них и не было. Это не могло не раздражать, и все трое, не сговариваясь, объединили потоки магии и направили к столу Когтеврана.
— Умоляю, скажите, что хотя бы у вас за столом говорят о чём-то интересном, а не о наших многоуважаемых гостях, — простонала Пэнси, гонявшая по своей тарелке горошек.
— Спешу разочаровать, но даже наши только об этом и говорят, — с нескрываемым разочарованием ответил Блейз. — Гарри, скажи, что не сунешь свой нос в этот дурацкий турнир.
— Мерлин упаси, — фыркнул Поттер. — Я похож на идиота? Оно мне надо? Клянусь, что не полезу в это.
— Очень на это надеюсь, потому что иначе нам всем придётся это разгребать, — заметила Гермиона. — А я хочу хотя бы один, последний год до ВСЕГО, провести спокойно.
— Ты так уверена, что ОН вернётся? — полюбопытствовал Забини, скорее, из интереса, чем от страха.
— Учитывая всё, что происходит? — Гермиона удручённо покачала головой. — Почти не сомневаюсь. Иначе Люциус и Северус не волновались бы.
— Она права, — заговорил, наконец, Драко. — Отец бы не допустил нас до дел, если бы всё не было так серьезно. ОН вернётся.
— Ладно, мне уже кажется, что обсудить гостей не такая уж и плохая идея, — пробормотал Блейз.
Однако разговор они закончить не смогли, потому что директор вновь взял слово, обращая на себя внимание учеников. В этот же момент какие-то люди внесли странную золотую конструкцию, походившую на башню.
— Прошу внимания! — заговорил директор. — Хочу сказать несколько слов. Вечная слава — вот, что ожидает ученика, кто выиграет Турнир трех волшебников. Чтобы победить он должен выполнить три задания. Три! Чрезвычайно опасных, сложнейших задания!
— Только попробуй туда полезть, — прорычал на ухо брату Драко.
— Клянусь, что не сунусь, — в тон ему ответил Гарри.
— По этой причине Министерство решило ввести новое правило. Объяснить мы его попросим главу департамента международного магического сообщества мистера Бартемия Крауча!
Вдруг зачарованное небо содрогнулось от грохота, молния ослепила всех присутствующих, а потом полил дождь, бушевавший снаружи. Студенты заверещали, девушки старались прикрыть головы руками, но в то же мгновение алый луч вонзился в потолок. Резко крутанувшись, Гарри устремил взгляд на источник магии и замер. Коренастый мужчина в возрасте с жидкими волосами, в плаще стоял у самой стены. Поттер сразу узнал его. Грозный глаз Грюмм — мракоборец, охотник на чёрных магов, поймавший чуть ли не половину заключённых Азкабана.
Опираясь на посох, Грюмм прохромал к Директору, а потом крепко пожал старческую ладонь, ворча что-то по поводу потолка. Что привлекло внимание Гарри, так это фляга, из которой мракоборец отпил немаленький глоток... чего-то, что точно не было тыквенным соком.
— Тщательно всё взвесив, — громкий звенящий голос Бартемия Крауча резанул слух, — Министерство пришло к заключению, что в целях безопасности, ни один ученик, не достигший семнадцатилетнего возраста, не может принимать участие, — по залу тут же пошли волнения, послышались недовольные возгласы... — в Турнире трех волшебников. Это окончательное решение! — стараясь перекричать студентов, воскликнул Крауч.
— Ти-и-и-и-их-о-о-о-о! — голос Дамблдора заставил замолкнуть каждого.
Не желая как-либо комментировать возмущение своих подопечных, директор коснулся палочки пика золотой башенки, и она словно начала плавиться, открывая вид на огромную каменную чашу, казалось, сделанную тысячелетия назад. Не прошло и секунды, как над ней вспыхнуло синее пламя, приковавшее к себе все взгляды.
— Это Кубок огня! — провозгласил директор. — Каждый желающий участвовать в турнире, должен лишь написать свое имя на куске пергамента и бросить его в пламя не позднее четверга. Отнеситесь к этому серьезно. Для избранных нет обратного пути.
— Словно для тебя сказал, — недовольно заметила Пэнси.
— Слава Мерлину, мне нет семнадцати, — парировал Гарри, неотрывно глядя на синее пламя над чашей.
— С этого момента Турнир трех волшебников начался!
***
Студенты понемногу начали подтягиваться в кабинет ЗОТИ, который каждый год выглядит по-разному подстать учителю. В этот раз кабинет был уставлен какими-то Линами, клетками и склянками с мерзкой живностью, а посередине перед партами небольшая меловая доска. К сожалению, парты были одноместными, поэтому друзья расселись кучкой. Гермиона и Драко, за ними Гарри и Блейз, а Пэнси уже за их спинами, так как призналась, что новый учитель её попросту пугает.
Несмотря на всё своё желание учиться, оказавшись прямо перед новым преподавателем, Гермиона стушевалась. Всё-таки его внешний вид пугал, а от шрамов, рассекавших всё лицо, становилось дурно, что уж говорить о магической грязи. Словно почувствовав беспокойство подруги, Драко укутал её в свою магию, как в кокон, и ободряюще коснулся сознания:
— Все хорошо. Он наш учитель. Я рядом.
Эта поддержка была Гермионе и не нужна, она бы привыкла за пару минут, однако в груди разлилось приятное тёплое чувство.
Из-за скрежещущего голоса Грюмма невозможно было отвлечься на собственные мысли и приходилось слушать его урывистые и даже грубые слова, которые он, казалось, выплёвывал. Рассуждая о практическом подходе к магии, объясняя свою методику преподавания, он быстро вселил ужас в добрую половину своих учеников.
— Но сначала, кто из вас скажет мне, сколько существует непростительных заклятий?
Гарри закатил глаза, прекрасно осознавая, что его обязательно припомнят, когда речь зайдёт об аваде. Ну что за невезение?
— Три, сэр, — Гермиона тоже была заметно напряжена, хоть и старалась пока что не смотреть учителю прямо в лицо.
— Почему их так называют? — он ринулся к доске и схватил мел, которым принялся выводить корявые буквы.
— Потому что они непростительны, — Гермиона сжала кулаки, стараясь отвлечься на боль от врезавшихся в ладони ногтей. Воспоминания о ТОЙ ночи были ещё слишком свежи. — Использовать любое из них...
— Это всё равно, что купить себе билет в один конец до Азкабана! — рявкнул Грюмм и повернулся обратно к студентам. — Верно! В Министерстве считают, что вам ещё рано изучать эти заклятья. Я считаю иначе! Вы должны знать, чему противостоите! — от этой фразы по спинам всех пятерых пробежал холодок. — Вы должны быть готовы! Итак... — глаза мракоборца хищно заблестели, — с какого заклятья мы начнём? Малфой!
— Я могу назвать все три, — холодно ответил Драко, ничуть не испугавшись грозного резкого голоса Грюмма. — Пожалуй, самое безызвестное и неприятное для Министерства — империус.
— О да, — протянул он. — Это заклятье принесло Министерству множество проблем. Почему, вы узнаете сейчас.
Дохромав до одной из склянок, Грюмм достал оттуда паучиху, увеличил ее в размере, а потом наложил заклятье. Затаив дыхание, с ужасом, застывшим в глазах, весь класс наблюдал за восьмисотой подопытной на ладони профессора. Взмахнув палочкой, он направил паучиху на парту Гермионы. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Сейчас она проклинала свой мозг, который тут же подсказал ей, что это за насекомое. Ядовитое... Резко дёрнув палочкой, Грюмм вынудил паучиху взмыть в воздух, а потом, гогоча, начал опускать на учеников. Девчонки визжали, храбрившиеся парни впадали в панику, отчего весь класс начал хохотать.
— О чём бы ещё её попросить? Может, выпрыгнуть из окна? — мракоборец вновь дёрнул палочкой, и насекомое врезалось в стекло. — Или, может, утопиться? — паучиха заверещала, дёргая лапками, пуская по воде круги. — Многие колдуны и волшебники, — Грюмм вернул несчастное создание к себе на ладонь, — клянутся, что выполняли Вы-Сами-Знаете-Чьи приказы именно под заклятием империус, но вот проблема... Как определить наверняка, кто из них лжёт? — повисла гробовая тишина, которая тут же разбилась о грубый голос мракоборца. — Следующее, следующее. Да-да, ты, — он обошёл ряды и встал прямо перед Паркинсон, которая даже не подняла руки.
— Ещё одно заклятье, — Пэнси горько усмехнулась, — круциатус.
— Верно, верно! — Грюм оживлённо замахал палочкой. — Иди сюда! — он подвёл слизеринку к столу со всякими стеклянными ёмкостями, наполненными мелкими существами, от вида которых она не смогла сдержать омерзение. — Мучительное заклятье... Круцио!
Насекомое заверещало, съёжилось, начало биться в конвульсиях. Гермиона тут же отвернулась, не в силах смотреть на это, перед глазами снова и снова всплывало лицо Драко, перекошенное от боли, тогда как Пэнси... она не могла оторвать глаз. Её лицо исказилось от ужаса, и без того светлая кожа побледнела, а губы задрожали. Даже спустя столько времени, она не могла забыть тех постоянных пыток, той боли и мучениях, что она терпела от родителей.
— Хватит! — Гарри подорвался с места и в мгновение ока оказался рядом с подругой, закрывая ей ужасающую картину. — Думаю, достаточно, — прорычал он, повернув голову в сторону преподавателя, однако это не возымело никакого эффекта. Словно заворожённый, Грюмм смотрел на дёргающуюся паучиху.
— Он сказал хватит! — не своим голосом рявкнул Драко, но сил встать не нашёл. Ноги будто отнялись.
Только после этого мракоборец очнулся и отдёрнул палочку, прекращая действие заклятья, и поднял взгляд на пару слизеринцев перед собой. Гарри всё так же закрывал собой Пэнси и явно старался заглянуть ей в глаза, однако взгляд девушки был прикован к его груди, а точнее к той точке, где до этого было насекомое.
— Может быть, вы назовёте последнее заклятье, мистер Поттер? Вы должны его знать.
— Сначала я помогу подруге, а потом уже подумаю о том, как грубее ответить на Ваш вопрос, — приглушённо ответил Гарри, однако его слова слышал весь класс. — Пэнс? Пэнс, ты меня слышишь? — решив, что уже плевать, кто что подумает, он коснулся подбородка подруги и приподнял её лицо, вынуждая посмотреть на себя. — Дыши и смотри на меня. Я рядом. Ты в безопасности.
— Гарри...
— Всё хорошо, идём, — он приобнял её за талию и повёл к парте, совершенно игнорируя взгляды как других студентов, так и преподавателя. Кивнув Блейзу, чтобы тот присмотрел за подругой, Поттер, наконец, повернулся к Грюмму. — Вы хотели услышать последнее заклятье? — он с вызовом посмотрел в глаза мракоборцу. — Убивающее заклятье. Только один человек выжил после него. И это я. Я не умер. Я видел зелёную вспышку, видел смерть, — Гарри криво усмехнулся. — Но я всё ещё жив. Стою перед вами. Заклятье Авада Кедавра. Вы удовлетворены моим ответом, профессор? — из его голоса так и сочился яд.
— Весьма, — взмахнув палочкой Грюмм бросил заклятье в паучиху, однако Поттер, в отличие от всего класса, и глазом не моргнул. Он был слишком зол для этого. Ему еле удавалось сдерживать клокочущую ярость в груди.
— Тогда Вы будете ещё больше удовлетворены, когда я с друзьями покину этот кабинет, потому что Пэнси плохо, и, — он преодолел разделявшее их расстояние всего за секунду, — только попробуйте снять баллы со Слизерина или Когтеврана. Тогда в Министерстве быстро узнают, что вы показывали на занятии непростительные заклятья. Интересно, они зададутся вопросом, откуда у лучшего мракоборца такие навыки в использовании этих самых заклятий?
Не сказав больше ни слова, Гарри развернулся и, подойдя к Паркинсон, на удивление бережно поднял её и повёл из класса. Смерив преподавателя ненавидящим взглядом, за парой последовали и Блейз, Гермиона и Драко.
— У нас будут проблемы, — заметил Блейз, когда они уже спускались вниз по лестнице.
— Плевать, — отрезал Драко. — Он не имел права так делать.
Гарри даже не ответил, всё его внимание сейчас было сосредоточено на Пэнси, которая еле дышала. Вместе они спустились в подземелья, а потом скользнули в гостиную Слизерина, туда, где были в полной безопасности.
Все уже вошли, тогда как Гермиона замерла на пороге. Она ещё помнила угрозу Нотт на втором курсе и понимала, что, несмотря на протекцию друзей, на Слизерине ей вряд ли будут рады. Всё-таки большинство из них были чистокровными волшебниками из древних родов, тогда как она обычная маглорождённая девчонка, каким-то образом затесавшаяся в компанию Драко, Гарри, Блейза и Пэнси.
— Гермиона? — Малфой заметил, как она мешкает и подошёл ближе. — Тебя здесь никто не тронет, — заверил её он. — Большинство слухов о Слизерине чушь, — видя недоверие на лице когтевранки, парень снисходительно улыбнулся. — Ты будешь со мной, идём, — он осторожно взял её за руку, переплетая пальцы, и потянул за собой.
Сердце Гермионы сделало маленький кульбит, но у неё не было времени разбираться с теми эмоциями, что всколыхнулись в её душе, ведь они уже вошли в гостиную Слизерина. Сейчас здесь почти не было студентов, только старшекурсники, большинство предпочитали коротать свободное время на улице или в коридорах. Скользнув заинтересованным взглядом по вошедшим, старшекурсники сначала пристально посмотрели на Забини, а потом на Грейнджер. Конечно, они заметили сцепленные пальцы девушки и слизеринского принца, однако резкого нападения, которого ждала Гермиона, не последовало.
Один из студентов встал и двинулся навстречу друзьям. На его груди красовался серебряный значок старосты — Реджинальд Сельвин, седьмой курс, наследник одной из двадцати семи древнейших семей магов. Гермиона сглотнула вставший в горле ком, но глаз не отвела, лишь чуть крепче сжала руку Драко.
— Что это вы тут делаете? — Реджинальд недовольно нахмурился. — И что здесь делают когтевранцы?
— Во-первых, это наша семья, — твёрдо ответил Малфой, а в его голосе проскользнули стальные нотки. — И Гермиона, и Блейз теперь будут часто появляться в нашей гостиной. Насколько я помню, правилами это не запрещено, а что мы здесь делаем...
— Я придушу треклятого Грюма, — прошипел Гарри, помогая Пэнси сесть на диван у камина. — Он показывал непростительные прямо на уроке, Реджи.
— Прости, что? — от накатившей злости Сельвин побледнел. — Скажи, что ты шутишь.
— Нет, не шутит, — Блейз скинул сумку на пол рядом с одним из кресел. — Пэнси стало плохо, и мы просто ушли. Он специально довел её.
— Что б его... Я позову Снейпа и...
— Я сам поговорю с ним, — качнул головой Гарри, не отрывая обеспокоенного взгляда от Паркинсон.
— Хорошо. Гермиона, Блейз, — Реджи поочередно посмотрел на когтевранцев, — чувствуйте себя как дома. Если вы друзья Гарри, Драко и Пэнси, значит, и наши друзья. Здесь никто вас не тронет.
— Ты шутишь? — не сдержала удивлённого вздоха Гермиона.
— Нет, — слизеринец подошёл к ней и криво усмехнулся. — Да, у многих здесь есть предрассудки о чистоте крови, как, признаюсь, и у меня, но я привык сначала судить о человеке по его словам и поступкам, а потом уже по крови. Поверь, все будут внимательно наблюдать за тобой, как и я, но если сможешь заслужить доверие Слизерина, — Реджи посмотрел на Драко, который, казалось, был готов в любой момент закрыть подругу собой, — никто даже косо на тебя не посмотрит.
— Пусть попробуют, — предостерегающе заметил Драко.
— Ты лучше меня знаешь, что она сама должна доказать, кем является, — упрекнул Сельвин. — Удачи, Гермиона, а я пока сообщу Снейпу.
Гарри их не слушал. Он сидел на корточках перед Пэнси и, взяв её руки в свои, массировал большими пальцами тыльные стороны её ладоней, стараясь привести в чувство. Он видел, что мысли подруги сейчас где-то очень далеко, в прошлом, и он не хотел насильно выдергивать ее оттуда, просто был рядом, чтобы помочь в любой момент, чтобы подхватить ее, если боль и страх снова начнут утягивать ее в свою пучину.
— Я... не хочу...
— И никто тебя не заставит, — Гарри чуть сильнее сжал ее похолодевшие пальцы. — Пэнс, посмотри на меня, как тогда, хорошо? — она подняла на него свои покрасневшие от невыплаканных слез глаза. — Я рядом. Ты в гостиной Слизерина. Здесь никто не причинит тебе вреда.
— Они всегда... я...
— Нет, больше никогда, — казалось, он понимал ее без слов, интуитивно. — Если бы это было не так, ты бы не смогла призвать патронус. Призови его сейчас. Ты сможешь. А я призову своего, договорились?
Девушка неуверенно кивнула, дрожащей рукой взяла палочку и одними губами прошептала заклинание, однако, единорог покорно предстал перед друзьями и склонил свою голову к хозяйке. Улыбка сама собой расцвела на ее губах, а пальцы потянулись к голубой дымке. Гарри достал свою палочку и взмахнул, призывая и своего патронуса. Гипогриф появился рядом с единорогом и ласково боднул его в шею, как кот, а потом, лег на пол и положил голову на колени к слизеринке в безмолвной поддержке.
Понемногу бледность исчезла с ее лица, а болотные глаза потеплели. Пэнси приходила в себя, после случившегося, однако, было очевидно, что на занятия они сегодня не вернуться.
С приглушенным хлопком рядом появился домовой эльф и оповестил, что Северус ждет их у себя в комнатах. Покорно кивнув, друзья дождались, пока Пэнси сможет найти в себе силы подняться, а потом неспешно пошли к профессору зельеварения.
***
Усадив Пэнси в собственное кресло, Снейп подождал, пока она выпьет успокаивающее зелье и зеленый чай, и лишь после этого решил начать разговор. В его голосе не было раздражения или недовольства. Он слишком хорошо знал всех пятерых, чтобы считать, что случившееся — их карпиз.
Рассказать всё решил Блейз. Из всех присутствующих он был самым спокойным и рассудительным, хоть и не до конца непредвзятым, однако парень старался не придавать истории какой-либо окрас, оставляя лишь сухие факты.
— Что ж... — Северус мысленно проклял Барти Крауча младшего, который не смог сдержать свои садистские наклонности. — Ни с одного из факультетов не снимут баллы, я об этом позабочусь, но придётся смириться с манерой преподавания Грюма. Его не переделаешь. Если что, просто будьте рядом друг с другом.
— И всё? — Гарри не верил своим ушам.
— А что ещё я могу сделать? Отчитать его, как первокурсника? — Снейп качнул головой, чувствуя омерзение к самому себе. — Сегодня вы освобождены от занятий.
— Нет, я смогу...
— Я сказал освобождены, — перебил Пэнси зельевар. — Вам всем стоит отдохнуть.
— Северус, а... — Блейз задумчиво смотрел в огонь камина, — у Дамблдора есть кто-то из родных, кого бы он очень хотел вернуть?
— К чему тебе эта информация?
— Есть идея, как использовать кольцо.
— Ты серьёзно? — Драко скептически посмотрел на друга, как на дурака. — Хочешь сказать, что ты умнее всех?
— Хочу сказать, что думал над этим дольше других, — возразил Забини. — Это будет грубо, но может сработать, если нажать на верные болевые точки. Предложим Дамблдору кольцо взамен на непреложный обет. Пусть поклянётся защищать нас, пока жив.
— Он не согласится, — возразила Гермиона. — Непреложный обет — это не шутки.
— А вот я бы возразила, — Эмма появилась, как и всегда, тихо и неожиданно. — Блейз прав. Это может сработать.
— Вы хоть представляете, как жутко слышать одобрение из Ваших уст? — поинтересовался когтевранец, сверля женщину взглядом.
— И не менее приятно, — Эмма обольстительно улыбнулась и подмигнула ему. — Почему бы вам не попробовать. Протекция Дамблдора у гиппогрифа под копытами не валяется.
— Тогда нам нужно всё хорошенько спланировать и продумать, — Гарри поправил очки. — У нас нет права на ошибку.
— И нужно изучить его биографию, — вставила Гермиона, записывая пометку на клочке пергамента. — Это сузит круг, как это назвал Блейз, болевых точек.
***
В свободное время многие с любопытством наблюдали за тем, как студенты один за другим кидают своё имя в кубок. Гермиона сидела на лавочке прямо перед Кубком огня и читала книгу, снисходительно смотря на восторженных учеников. Ей было этого не понять. Она, наверное, была единственной ученицей Хогвартса, не желавшей принимать во всём это участие. Пэнси и Блейз сидели неподалеку, помогая друг другу с домашкой, тогда как Драко и Гарри стояли в стороне, у окон, тихо о чем-то переговариваясь, как вдруг в Большой зал улюлюкая ворвались близнецы Уизли, держа в руках какие-то склянки.
— Ура! Зелье старения!
— Ничего у вас не получится, — усмехнулась Гермиона, закрыв книгу, и посмотрела на близнецов, как на детей.
— Это ещё почему...
— Грейнджер?
— Надо же, запомнили мою фамилию, — когтевранка поочерёдно посмотрела на братьев, вставших по обе стороны от неё, а потом поднялась на ноги. — Видите черту? Её провёл Дамблдор, чтобы такие хитрецы, как вы, не достигшие семнадцатилетняя, не кинули свои имена. Такое дурацкое зелье не сможет обмануть такую сильную магию.
— В этом-то и есть его прелесть, — улыбнулся Фрэд.
— Что оно такое дурацкое, — закончил за него Джордж.
— Спорим? — медовые глаза Гермионы азартно сверкнули в голубом свете пламени.
— Спорим! — хором ответили Уизли.
— Если выиграем мы...
— Ты весь семестр будешь делать за нас...
— Домашку.
— А если я? — Грейнджер снова поочерёдно посмотрела на идентичных близнецов. — Тогда каждый из вас будет мне должен по одному желанию. Идет?
— Идёт! — близнецы запрыгнули на скамейку, где только что сидела Гермиона, а потом, взболтав колбы, перекрестили руки. — Пей до дна!
Они залпом выпили зелье, прыгнули через возрастную черту с клочками пергамента в руках и бросили имена в огонь. Несколько секунд ничего не происходило, близнецы уже начали было радоваться, как вдруг их в грудь ударили два потока магии, выбрасывая за пределы круга. Больно ударившись спинами о камень, они закряхтели. Их волосы начали седеть и отрастать, кожа состарилась и сморщилась, а на лицах появились старческие бороды. Ощупывая и осматривая лица друг друга, Фред и Джордж не могли поверить своим глазам, а потом, сцепившись, обвиняя друг друга, покатились по каменному полу, окружённые хохотом других студентов.
— Что и требовалось доказать, — усмехнулась Гермиона, возвращаясь на прежнее место.
Однако долго веселье не продлилось. Все тут же замолкли, когда в Большой зал ворвались ученики Дурмтсранга во главе с Виктором Крамом. Не обращая ни на кого внимания, он прошествовал к Кубку, беспрепятственно пересёк черту и в гробовой тишине бросили листки в пламя. Не сдержавшись, Гермиона хмыкнула и закатила глаза. Всё-таки Пэнси её испортила, заразив своей язвительностью и высокомерием.
— Я смешной? — от ломанного английского Крама девушка вздрогнула. Неужели он и правда заметил?!
— Да, — она уверенно встретила его пристальный взгляд. — Слишком самоуверенный и гордый.
— Я не такой, — уголки губ болгарина приподнялись и, чинно кивнув на прощание, он вместе с друзьями покинул Большой зал.
— Скажи, что мне сейчас показалось, — прошипел Драко, наблюдавший за всем этим со стороны.
— Не показалось, братец, но, — Гарри хитро улыбнулся, — уверен, впереди будет ещё много всего интересного.
— Пусть только попробует её обидеть.
— Ты хотел сказать, пусть только попробует её забрать, — поправил Гарри и не без труда увернулся от тычка локтем.
***
Наконец, наступил вечер четверга. Все собрались в Большом зале. От количества народа негде было и яблоку упасть, не то что найти место, поэтому драконы устроились в самом дальнем уголке, забравшись на столы.
Дамблдор, стоявший у Кубка огня, призвал всех к вниманию:
— Настал тот момент, которого все так ждали! Избрание чемпионов!
Студенты зашушукались. На Слизерине многие даже делали ставки. Взмахом руки, директор приглушил весь свет. Ох уж эта его любовь к театральности. Положив пальцы на самый край грубой чаши, Дамблдор начал ждать неизвестно чего, как вдруг цвет пламени изменился на рубиновый, а потом кубок выплюнул в воздух обгоревший клочок бумаги, который старик с удивительной лёгкостью поймал.
— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! — братья с севера взорвались аплодисментами, как и ученики Хогвартса, тогда как девушки Шармбатона лишь сдержанно поздравили болгарина улыбками.
— Какая неожиданность, — усмехнулась Пэнси, однако всё же похлопала вместе с остальными.
С гордо поднятой головой Виктор поднялся со скамьи, пожал руку Дамблдору и, забрав клочок бумаги со своим именем, пошёл к незаметной дверке, на которую указал директор.
Пламя вновь налилось кровью и выплюнуло следующее имя, написанное на круглой бумажке, походившей на пачку балерины. Определенно, на ней было написано имя чемпионки Шармбатонской академии.
— Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!
Сияя от радости, белокурая красавица под поздравления подруг поднялась со своего место и, повторив действия своего предшественника, так же скрылась с глаз.
— Остался Хогвартс. На кого ставите? — Блейз наклонился к головам друзей.
— Гриффиндор или Когтевран, — пожала плечами Пэнси.
— А чем тебе не угодили Слизерин и Пуффендуй? — поинтересовалась Гермиона.
— Тоже возможно, — протянула в ответ Паркинсон, однако ответ не заставил себя долго ждать:
— Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори!
— Неожиданно, — заметил Драко. — Прямо-таки сюрприз.
— Он один из лучших студентов на своём потоке, — покачал головой Гарри. — Достойный кандидат.
— Превосходно! — Дамблдор раскинул руки. — Теперь мы знаем имена трёх чемпионов! Но в конце концов только один из них войдёт в историю. Только один поднимет эту чашу чемпионов. Этот замечательный сосуд победы! — директор резко обернулся, и незаметная ткань слетела с огромного хрустального кубка. — Кубок трех волшебников!
Все захлопали, завороженно глядя на невероятной красоты артефакт, только вот внимание драконов привлёк Северус, до этого стоявший в тени. Его лицо было сосредоточённым и напряжённым, а взгляд устремлён на Кубок огня, над которым начали метаться странные ленты энергии синего цвета. Директор, как и студенты, обернулся, не понимая, что происходит, а потом двинулся навстречу Кубку, как вдруг из него вылетел ещё один клочок пергамента. Поймав его, Дамблдор какое-то время молчал, а потом очень тихо прошептал:
— Гарри Поттер, — по залу пошли шепотки. — Гарри Поттер!
— Гарри, что за чёрт? — возмутился Драко, сидевший ближе всех к брату.
— Не знаю, я не бросал своё имя, — качнул головой Поттер. — Это подстава.
— Ты не можешь участвовать! — шикнула Пэнси.
— Именно, — пробормотал Блейз и, стоило Гарри подняться на ноги, как он соскочил на пол рядом с ним: — Он не будет участвовать! Ему нет семнадцати, и он не бросал своего имени в Кубок! Всё это время мы разлучались, только когда шли спать, а, значит, это правда. Вы можете проверить это, дав ему сыворотку правды или прочитав воспоминания, — выпалил он, как лучший из адвокатов. — Аннулируйте результат! — Забини бросил взгляд на Снейпа и получил одобрительный кивок.
— Я не бросал своего имени в Кубок, не просил этого сделать кого-либо ещё, — подтвердил Гарри и, положив руку на плечо Блейза, отодвинул его в сторону, тогда как все студенты начали поддерживать его свистом и одобрительными возгласами. — Уверен, кто-то меня подставляет. Я не смогу бороться с другими чемпионами на одном уровне. Это нарушает и приказ Министерства и волю моего опекуна, несущего за меня ответственность.
— Очевидно, что этот мальчишка врёт! — вмешалась мадам Максим.
— Это невозможно, Кубок огня обладает исключительными магическими свойствами, только мощнейшее заклятье Конфундус могло его обмануть, — вмешался Грюм. — Это не под силу студенту четвёртого курса!
— Это не объяснение! — оборвал их Дамблдор, явно забывший, что всё ещё стоит в Большом зале перед всеми, а потом обернулся к Бартемию Краучу. — Решать тебе, Барти.
— Правила неприложны, — пробормотал он, невидящим взглядом смотря на Гарри. — Решение Кубка огня — это обязательный магический контракт...
— Но я не давал на это согласие! — возразил слизеринец и почувствовал, как к горлу подступает паника. Нет, только не опять!
— У Мистера Поттера нет выхода, — Крауч, наконец, поднял глаза на Гарри. — Так что он с сегодняшнего дня чемпион и участник турнира.
— Нет! — Гарри скомкал треклятую бумажку со своим именем и бросил на пол. — Я не согласен! Я не буду участвовать в этом!
— Вы не имеете права! — начали поддерживать его студенты Хогвартса. — Устройте новый выбор! Он не хочет! Так нечестно! Вы не можете его заставить!
— Вы не посмеете, — вмешался Северус. Он говорил очень тихо, однако все тут же замолкли. — Директор, нет.
— Мне жаль, Северус, но у нас нет выбора.
— Что б вас, — прорычал Гарри, а потом расхохотался, отчего студенты, сидевшие рядом, отпрянули. Подойдя вплотную к Дамблдору, Поттер оскалился: — Я буду вашим чемпионом, но чёрта с два я буду играть по правилам или дам себя покалечить.
Зал взревел, ученики повскакивали с мест, одобряя и поддерживая Поттера, который высказал то, что было на умах у всех. За другими чемпионами Гарри последовал уже как победитель.
Редактировать часть