Глава 42
Гермиона проснулась от ненавязчивого сладковатого запаха, щекотавшего нос. Пробормотав что-то нечленораздельное и сморщив нос, девушка перевернулась на другой бок и... что-то кольнуло её щеку. Резко распахнув глаза, когтевранка села в кровати, иступлено смотря на подушку рядом с собой. Вся свободная половина кровати была покрыта ковром полевых васильков, а все горизонтальные поверхности заставлены вазами с теми же цветами. Комната в песочных тонах, залитая светом, теперь была в ярких синих пятнах.
Неуверенно коснувшись нежных лепестков васильков, девушка заботливо взяла в руки цветы и полной грудью вдохнула любимый запах. Только в этот момент она увидела неприметную записку, запрятанную в стебельках. Развернув плотную бумагу, Гермиона пробежалась глазами по посланию и невольно улыбнулась:
«Мы очень виноваты и признаем это. Прости нас, Миона. Мы очень тебя любим и готовы каждый день заваливать тебя цветами, сколько это потребуется. Только скажи, и мы сделаем всё, что ты захочешь.»
— Ну и как их не простить? — спросила у потолка Грейнджер, удручённо качая головой, признавая, что её гордость начинает медленно сдавать. Такого для неё ещё никто не делал...
Девушка уже встала с кровати и начала собирать цветы с кровати, чтобы поставить их в воду к другим собратьям, как вдруг дверь комнаты распахнулась, и ворвалась Пэнси. Никогда ещё Гермиона не видела подругу такой. Волосы неприлично растрёпаны, на щеках румянец ни то стеснения, ни то злости, а вместо одежды — помятая пижама. Что удивило когтевранку ещё больше, так это сломанный белоснежный пион в её руке.
— Пэнс?..
— Черти! — взвизгнула Паркинсон. — Они пытаются... — только сейчас она окинула взглядом комнату подруги и побледнела, — пытаются нас купить, — выдохнула девушка, тряхнув цветком перед лицом подруги. — Не говори, что ты купилась.
— Купилась? — Гермиона удивлённо приподняла брови. — Пэнс, ты преувеличиваешь.
— Нет, не преувеличиваю... — упорствовала она.
— Пэнс, они же правда пытаются извиниться, — простонала Грейнджер. — Не в первый раз, кстати.
— Ты хочешь их простить, — констатировала она.
— Хочу, — уверенно заявила шатенка. — Слушай, это неизбежно. Зачем дуться, как дети? Ты представляешь, сколько у нас всего впереди? Мы зря тратим время на обидки. Я понимаю, если бы мальчишки не сожалели, но...
— Я чего-то не знаю? — перебила её Пэнси, подозрительно прищурив глаза.
— Ой, не начинай! — всплеснула руками Гермиона, стараясь поскорее сбежать от пристального взгляда подруги. — Ты всеведущая. Мне вообще моментами кажется, что ты на них злишься больше, чем я.
— Хотя бы не сдавайся на их взятки так быстро, — хмуро ответила Паркинсон, недовольно скрестив руки на груди.
— Это ты так тонко намекаешь, что хочешь подольше получать цветы каждое утро? — полюбопытствовала Гермиона, еле сдерживая смех.
— Зануда! — звонкий смех подруг разнёсся по коридорам Малфой-мэнора.
***
— Мне вот одно интересно, — протянул Блейз, широко зевнув, — откуда ты узнал, что Гермиона любит васильки. Никогда бы не подумал.
— А ещё говорят, что ты самый внимательный, — усмехнулся Драко. — Она постоянно от скуки плела из них венки перед летними каникулами.
— Мало ли из каких полевых цветов можно плести венки, — фыркнул Забини. — Те же одуванчики... У них стебли длинные, удобно.
— Собирала букетики и таскала к себе в спальню... — продолжил блондин.
— Давайте просто сойдёмся на том, что Драко внимателен и проницателен? — предложил Гарри, который чувствовал себя лучше всех. Всё-таки ему сон был практически не нужен, в отличие от друзей. Для них подъём в шесть утра стал целым испытанием. — Не думаю, что сработает с первого раза, но понаблюдаем за этими привередами на завтраке.
***
Завтрак прошёл лучше, чем обычно. Привычное уже напряжение начинало сходить, они даже разговаривали на отстранённые темы, однако не между собой, предпочитая выбирать буферами кого-то из старших. Конечно, от Малфоев и Снейпа такая перемена в общении детей не ускользнула, но они не вмешивались, давая им шанс самим во всём разобраться.
Сразу после завтрака Нарцисса вместе с девочками направилась в тот самый зал, где должен проходить приём, а так же, где училась танцевать Гермиона. Женщина знала, что каждое занятие для девушки — это целое испытание, поэтому старалась быть мягкой, но при этом не менее строгой.
Переодевшись из удобной юбки выше колена в плотную юбку в пол, Грейнджер встала в нужную позу, всеми силами стараясь вспомнить, чему её научил Драко. Первые шаги дались достаточно просто, но стоило девушке чуть расслабиться, как ноги запутались в складках, и она полетела на блестящий паркет.
— Не обращай внимания на ткань, — мягко заговорила Нарцисса. — Она не стесняет твоих движений, наоборот, ляжет, подчиняясь им.
— Но я путаюсь в этой юбке! — простонала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Правда, не представляю, как вы это делаете, — совсем тихо пробормотала она.
— Тебе сложно танцевать, — помедлив, начала женщина. — Одной, так уж тем более, я понимаю, но...
— Не понимаете! — огрызнулась девушка, но тут же прикусила язык. — Простите, я не хотела... Это всё нервы, — обречённо пробормотала она, виновато рассматривая свои ладони.
— Может снова попробуешь станцевать со мной? — опасливо поглядывая на Нарциссу, предложила Пэнси. — Так будет хоть капельку проще.
Гермионе ничего не оставалось, кроме как согласиться. Обречённо опустив голову и собрав всё своё терпение, девушка начала ждать нужного момента, однако когда он наступил... Отдать подруге ведущую роль оказалось намного сложнее, чем думала когтевранка. То и дело хотелось вести самостоятельно, от чего шаги замедлялись, словно ноги застряли в тягучей патоке. И тут дурацкая длинная юбка вновь попала под ступню. Гермиона почувствовала, как ткань натягивается, послышался треск и, потеряв равновесие, когтевранка упала прямо на подругу.
Пэнси вскрикнула и рухнула на пол, больно ударившись затылком и головой. Нарцисса тут же подбежала к ним, помогла встать, спрашивала, всё ли в порядке, но Грейнджер не слышала её. Чувство вины и безысходности накрыли её с головой. Гермиона и так понимала, что не является частью магического мира, не в полной мере, однако то, что ей не удавалось овладеть, казалось бы, простейшими навыками чистокровных, вводили её в отчаяние. Что такого сложного в том, чтобы переступать с ноги на ногу?! Ничего. Но она не могла этого сделать.
— Простите... — пробормотала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Не стоит тратить на меня время.
— Герм...
— Нет, — девушка резко подняла руку, гордо расправив плечи, — нет, спасибо, я лучше пойду.
— Но!..
— Оставь, — шепнула Нарцисса, коснувшись плеча слизеринки. — Ей нужно успокоиться и дать время.
— Но...
— Оставь её, — с нажимом повторила Малфой.
Гермиона выбежала в коридор, из последних сил сдерживая слёзы. Ей не хотелось никого видеть или слышать, хотелось побыть наедине с собой. Она могла выучить тысячу и одно правило, но в душе она оставалась той самой маленькой девочкой, вошедшей в Большой зал с широко распахнутыми глазами. Вновь перед глазами всплыл образ Теодора Нотта, с надменной ухмылочкой заявившего, что она «грязнокровка», и то послание обращено и к ней. Слёзы сами покатились по щекам. Головой она понимала, что всё не так плохо, что она лишь накручивает себя, но чувства не хотели подчиняться, как вдруг она в кого-то врезалась.
Вскинув голову, Гермиона замерла, а её сердце провалилось куда-то вниз от ужаса. Перед ней стоял Люциус Малфой. Удивлённо приподняв брови, он недоумевающе смотрел на заплаканную девушку перед собой. Видя чопорного и холёного Лорда перед собой, Гермиона почувствовала себя ещё более неряшливой и неуклюжей, чем обычно.
— Лорд Малфой, я... — она опустила глаза в пол, не зная, как оправдать себя.
— Гермиона, мы вроде обсуждали, что ты можешь называть меня по имени? Что сейчас имеет значение — кто посмел довести тебя до слёз? — как можно мягче спросил он.
— Никто, я просто...
— Скажи правду, — настаивал он.
— Я сама довела себя, — вздохнула Гермиона, роняя всё новые солёные капли. — Я неуклюжая, не могу выучить самые простые движения танцев и... я просто опозорю всех.
Какое-то время Люциус иступлено смотрел на девушку, просто не зная, что ей сказать. Ему никогда не приходилось иметь дело с женскими слезами. Даже Нарцисса ни разу не показывала ему своей слабости, что уж говорить о молодой девушке, которая боялась опозорить и быть опозоренной.
— Гермиона, — мужчина положил руку ей на плечо и постарался вложить в этот жест всю мягкость, что была в нём, — не беспокойся об этом. Уверен, ты со всем справишься, а сейчас тебе стоит успокоиться.
— Сэр, я...
— Выпить чаю, отдохнуть, — продолжил Люциус. — Знаю, ты в восторге от нашей библиотеки. Если хочешь, запрись там, отдохни от всех...
Ком подступил к горлу Гермионы. Ну конечно. Всё, что может её интересовать — книги. Вот где ей место. Среди пыли...
— Да, — выдавила она из себя. — Наверное, вы правы.
— Мелкие неудачи не стоят твоих слёз, — постарался приободрить её Малфой.
Коротко кивнув, девушка развернулась и поспешила прочь, не желая показывать отцу друга, что его слова расстроили и разбили её ещё больше. Она сделает, как он сказал. Закроется в библиотеке, какое-то время будет сидеть там, будет тонуть в собственных чувствах и переживаниях, а потом встанет и пойдёт дальше, сделает вид, что всего этого не было. Ведь она сильная, да?
***
Нарцисса наслаждалась тишиной и покоем в компании книги в малой гостиной, когда камин полыхнул изумрудным пламенем. Недоумённо приподняв брови, женщина посмотрела на нежданного гостя поверх книги, и её губы сами собой скривились.
Выйдя из камина, мужчина начал отряхивать свой бархатный пиджак от сажи мельтешащими движениями, ворча себе что-то под нос. Сейчас он как никогда походил на пса, ловящего блох в своей шкуре, однако ничто, кроме татуировок на шее, не выдавало в госте бывшего заключённого Азкабана.
Громко захлопнув книгу, Нарцисса резко поднялась со своего места и вперила взгляд в кузена, который, подпрыгнув от резкого звука на месте, теперь несколько испуганно смотрел на неё.
— Какой сюрприз, — процедила женщина, складывая руки за спиной и гордо задирая подбородок. — Не помню, чтобы Гарри говорил, что ты заглянешь.
— На самом деле, я... — Сириус замялся, потирая шею. — На самом деле я пришёл к тебе.
— Вот как? — Нарцисса не сдержала насмешливой ухмылки. — И о чём ты хочешь поговорить?
— Мы ведь когда-то ладили.
— Когда-то. Да, когда-то я искренне любила тебя.
— Неужели чистота крови так много значит для тебя? — невидяще пробормотал он.
— Мерлин и Моргана, — всплеснула руками миссис Малфой, — Сириус, я с младенчества воспитывая Гарри, как родного сына, а теперь ещё стала наставницей для маглорождённой Гермионы Грейнджер! Неужели ты считаешь, что кровь имеет для меня значение?!
— Тогда почему?..
— Потому что! — оборвала его Нарцисса. — Потому что вместо того, чтобы остаться с Гарри, со своим крестником, ты помчался за предателем и подставился! Потому что ты снова и снова доверялся Дамблдору, хотя мы не раз предупреждали тебя, говорили, что он лжец и манипулятор. Я пыталась остановить тебя и Поттеров. И что сделали вы?! — она подошла вплотную к кузену. — Ну?! Что ты сделал, Сириус?!
— Цисси...
— Что. Ты. Сделал?
— Я...
— Говори!
— Я плюнул тебе в ноги...
— А потом? — продолжила пытку Нарцисса.
— А потом сказал, что ты лживая гадюка, пресмыкающаяся перед своим муженьком и Тёмным Лордом... — выдавил из себя, наконец, Сириус, пристыжено смотря в пол.
— Интересно, — Леди Малфой отступила назад, — почему же я не хочу с тобой разговаривать, м? Может потому, что ты втоптал мою гордость и честь в грязь?!
— Что мне сделать, чтобы искупить свою вину? Цисси, ты — всё, что у меня осталось от семьи.
Несколько минут бывшая Блэк отстранённо смотрела на кузена, как если бы его и вовсе здесь не было. Она пыталась решить для себя, готова ли она переступить через прошлое, готова ли простить. В памяти ещё сохранились воспоминания о тех днях, когда она плакала у Люциуса на плече, умоляя придумать хоть что-то, но тогда ещё совсем молодой Лорд Малфой лишь разводил руками.
— Я прощу тебя, — сказала наконец Нарцисса, выныривая из воспоминаний, — но лишь при одном условии.
— Каком? — Сириус заметно взбодрился, встрепенулся.
— Андромеда, — на вопросительный взгляд последнего из Блэков, женщина грустно улыбнулась. — Наша милая сестрица Андромеда отказывается разговаривать со мной, как бы я ни старалась, не познакомила даже с племянницей Нимфодорой...
— Звучное имя, — заметил крёстный Гарри. — Блэковское.
— Только вот она сама предпочитает Тонкс и только матери позволяет называть себя Дорой...
— Следила за ней?
— Просто хотела узнать поближе, но это неважно, — Нарцисса встрепенулась. — Я хочу увидеться и помириться с сестрой. Сделаешь это — вернёшься в мою жизнь и... — она на секунду задумалась, а потом хитро улыбнулась, — и на семейное древо.
— Что? — мужчина заметно побледнел, а его глаза расширились от удивления. — Меня выжгли с древа, это...
— Невозможно? — Малфой рассмеялась. — Ты меня знаешь, Сириус. Если я хочу чего-то, я это получаю. Так что, выполнишь мою просьбу?
— Выполню.
***
Прошло пять дней и до праздника дня летнего солнцестояния оставалось всего ничего. Все эти дни, каждое утро спальни принцесс с Когтевран и Слизерина были усыпаны цветами, а на тумбочках их ждали маленькие подарки, тогда как Драко каждый вечер упёрто сидел в том самом зале, ожидая Гермиону. Сама Грейнджер уже сто раз простила мальчишек, тогда как Пэнси по неведомой всем причине оставалась непреклонной.
Решив, что больше так продолжаться просто не может, Нарцисса решила всё же вмешаться. Конечно, она заметила виноватые и тоскливые взгляды когтевранки, направленные на мальчишек, а значит последней баррикадой была именно Паркинсон, дувшаяся на них, как гоблин на золото.
Поймав почти приёмную дочь после завтрака, Леди Малфой заговорщически улыбнулась и потянула девушку за собой в розарий, где их не услышала бы ни одна живая душа.
— Скажи мне, — женщина грациозно опустилась на кованую скамейку, — почему вы с Гермионой всё ещё не простили мальчиков?
— А должны? — Пэнси гордо вздёрнула подбородок. — То, что они тогда устроили... Нарцисса, этого не передать словами!
— Думаешь, они ещё не поняли своей ошибки? Не осознали?
— Осознали, но...
— Но? — Нарцисса улыбнулась, прекрасно понимая, что происходит со слизеринкой.
— Но...
— Но тебе понравилось каждое утро просыпаться в цветах, да? Нравится внимание и обожание? — щёки девушки залились предательской краской. — В этом нет ничего плохого, но желаемое можно получить и иным способом, не вредя дружбе.
— Я не хотела вредить, просто... — Пэнси осеклась и задумалась на мгновение. — Мерлин, — она прикрыла рот ладошкой, поражённая осознанием, — из-за меня ребята всё ещё... и Гермиона... Нарцисса, я!..
— Успокойся, — женщина ласково коснулась плеча Паркинсон. — Это не преступление хотеть внимания и любви, главное, чтобы это не вредило окружающим. Я рада, что ты осознала это.
***
Гермиона, не сдержавшись, крикнула, срывая голос, обессиленно опускаясь на паркет. Нарцисса утешала девушку, говоря, что танцы не так важны, что у когтевранки ещё всё получиться, но Гермиона прекрасно понимала, что всё обстоит иначе. Если она не будет танцевать, то станет белой вороной и чистокровные подростки, такие как Нотт, разорвут её в клочья, а добьют уже в Хогвартсе.
— Так вот ты где, — протянул знакомый и уже родной голос.
— Драко, — выдохнула Гермиона, даже не поворачиваясь к нему лицом. — Я же поставила чары на дверь. Вскрыл?
— Признаюсь, не без труда, — почти бесшумно он подошёл к подруге, а потом опустился перед ней на корточки. — Убиваешься из-за танцев?
— Да ты гений, — огрызнулась Грейнджер. — Осталось всего два дня и...
— Но у тебя же получилось тогда.
— Только с тобой, — еле слышно сказала Гермиона, поднимая на него испуганные карие глаза. — Ни с Пэнси, ни с Нарциссой у меня не получалось.
— Хм, — Драко задумался, а потом улыбнулся и подал ей руку, помогая встать. — Станцуешь со мной разок?
— Ты мазохист.
— И это мне говоришь ты? — блондин громко рассмеялся. — Ну-ну. Давай как в тот раз, помнишь?
— Да...
— Просто зеркаль и ничего не бойся. Не думай, — он взял её свободную руку в свою и осторожно притянул к себе за талию. Заиграла донельзя ненавистная Гермионе музыка, но она старалась не обращать внимание на своё раздражение и сосредоточиться на шагах. — Не смотри себе под ноги, смотри на меня, — Драко на мгновение отпустил её руку и приподнял лицо девушки за подбородок, чтобы она глядела на него. — Доверься мне, как в тот раз.
Первую минуту всё тело девушки было деревянным от напряжения, а сердце, словно в противовес, запертой птицей билось в груди. Гермионе стоило огромных усилий не отводить глаз от Малфоя, смотреть прямо на него, а не куда-то ещё. Но Драко был расслаблен и улыбчив. Только теперь девушка поняла, что его уверенность никогда не была напускной. Он ни на секунду и ни разу не усомнился в себе, поэтому и сейчас, ведя её в танце, он был спокоен, а движения казались даже ленивыми. Вскоре эти чувства передались и ей самой. Локти и колени расслабились, шаги стали мягче, а корпус гибче.
Видя, как с каждым шагом танец даётся Гермионе всё легче, Драко не сдержал довольной улыбки. Подруга доверяла ему настолько, что готова была не контролировать ни его, ни себя.
***
Люциус шёл по коридорам мэнора, направляясь к себе, когда услышал ласкающую слух мелодию. Заинтересовавшись, кто же в столь поздний час решил послушать музыку, он двинулся на звук, но так и застыл в дверях. Его сын кружил по залу с Гермионой Грейнджер. На их лицах были слабые улыбки, а взгляды прикованы друг к другу. И Люциус знал этот взгляд. Так он много лет назад смотрел на Нарциссу, когда она, наконец, согласилась с ним потанцевать на приёме у Лестрейнджей.
Конечно, Малфой помнил слова жены о том, что, возможно, мисс Грейнджер не сможет танцевать на празднике летнего солнцестояния, так как у неё это просто не выходит, однако сейчас Люциус видел иное. Легко и непринуждённо девушка скользила по паркету... И тут его осенило. Всё дело в Драко. Сейчас танцы давались Гермионе так легко, потому что она была именно в руках его сына, потому что именно он вёл её.
Решив не лезть туда, куда не просят, Люциус так же бесшумно скрылся, оставшись совершенно незамеченным. Когда же он поделился своими наблюдениями с Нарциссой, которая в ночной сорочке расчёсывала свои волосы, сидя у туалетного столика, Леди Малфой лишь загадочно улыбнулась. Она явно знала и понимала больше, чем он, но предпочитала хранить это в секрете.