The object of adoration/ Объект обожания

— Сука.

   Смотрела на него сверху вниз, и внутри меня не было ничего, кроме холодной, выверенной пустоты. Кореец лежал передо мной в чёрном смокинге, белой рубашке и чёрных брюках — идеальный манекен, который я только что превратила в реальность. Из его правой ноги сочилась кровь, растекаясь по белому мраморному полу тёмно-алой лужей.

   Джун Пак смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах плескалась такая смесь удивления и ярости, что я чуть не рассмеялась. Он был похож на раздавленного таракана — всё ещё шевелится, но уже бесполезен.

— Теперь ты видишь, как я рада быть твоей невестой? — наклонилась, притворно улыбнулась и провела пальцем по дулу пистолета. — Теперь достаточно эмоций на моём лице?

— Тебя в психушку нужно сдать, — выплюнул Джун, и его слова потонули в шипении боли. Он попытался приподняться, но я наступила на его здоровую ногу каблуком свадебной туфли, и он замер, зарычав.

— Милый, ты запачкал мне платье, — посмотрела на низ своего белоснежного подола, где алыми брызгами расцвели капли его крови. — Как же теперь мы выйдем к людям?

   Джун стиснул зубы. Его лицо исказилось от боли, но он молчал. Видела, как он пытается сохранить остатки достоинства, но оно стекало из него вместе с кровью, оставляя только жалкое, голое существо.

— Чего ты хочешь от меня? — скривился он. Голос его дрожал, и я почувствовала удовлетворение.

— Вернуть свою подругу, — сказала спокойно, глядя ему прямо в глаза. — А ты — единственный выход на её спасение. Папа ведь любит своего сына?

   Присела рядом с ним на корточки, и он инстинктивно отшатнулся, но я не дала ему уйти. Без капли сочувствия надавила пистолетом на его свежую огнестрельную рану, и он закричал. Громко, мерзко, по-детски.

   Мне стало противно. От него. От себя. От того, что я делаю. Но внутри меня был только холод. Потому что я уже научилась выживать.

— Хватит! — закричал Джун, и его голос сорвался на визг. — Тебе это не поможет. Была бы его воля, он давно бы сам от меня избавился. — он смотрел на меня с ненавистью, но видела за ней страх. Настоящий, животный страх. — Я могу помочь тебе, если пообещаешь, что предоставишь мне возможность посмотреть на бездыханное тело отца.

   Убрала пистолет. Только сейчас заметила, как сильно он дрожит. Мне стало интересно.

— В чём твоя выгода? — спросила, прищурившись. Голос мой был ровным, но внутри что-то зашевелилось. Интерес. Опасный, любопытный интерес.

— Шутишь? — Джун усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что почти поверила ему. — Ты видела его банковские счета? А я — прямой и единственный наследник. — он поднял на меня взгляд, и в нём полыхнула злоба, такая чистая и острая. — Меня задрало его отношение ко мне. Никогда не смогу ему угодить. Да и его явно не волнует отцовская любовь и забота. Для него все люди — как вещь. Даже собственный сын.

   Он сказал это, и я почувствовала, как внутри меня что-то отозвалось. Не сочувствие — скорее понимание. Потому что я тоже была для кого-то вещью. Просто пешкой в чужой игре.

   Такого поворота событий я не ожидала, но его мысли явно совпадали с моими. Мы оба хотели одного: свободы. Только он хотел её через смерть, а я — через жизнь. Но разве не одно и то же? И та и другая дорога ведёт в никуда.

— Хорошо, — сказала, и слова упали в тишину, как камни в воду. — Помоги мне вернуть Сару, и я дам тебе то, что ты хочешь. Только не думай, что я тебе доверяю.

— Я и не надеялся, — усмехнулся Джун, и в этой улыбке увидела нечто большее, чем просто согласие. Я увидела отчаяние. Он действительно ненавидел отца так сильно, что готов был предать его даже такой ценой.

   Встала, отряхнула платье и посмотрела на него сверху вниз. Он больше не казался мне угрожающим. Только жалким. Отвратительным. Как червь, который ползёт по земле и думает, что он — дракон.

— Тогда помоги мне найти Юонга, — сказала, убирая пистолет за пояс. — И мы покончим с этим.

---

   Воспоминания Мэтью:

Телефонный звонок разбудил меня в начале одиннадцатого утра. Голова раскалывалась от вчерашнего выпитого алкоголя, руки и ноги совершенно не слушались, будто залил в себя яду, а не виски. Приоткрыл один глаз, посмотрел на экран и застонал. Раймон. Опять Раймон. Вечно он звонит в самое неподходящее время.

— Да, — прорычал в трубку, не скрывая раздражения.

— Ты опоздал, — услышал его голос, и в нём проскользнула насмешка. — Может, откроешь мне?

   Не ответил. Просто встал с кровати, подошёл к входной двери. Парень стал тараторить, слушал, как он говорит о каком-то заказе, о деньгах, о том, что мне нужно сделать. Я кивал — это всё, на что я был способен в данный момент. И думал только о том, как бы побыстрее закончить этот разговор и вернуться в постель.

   Но когда он сказал: «Пятьдесят штук за то, чтобы просто свести двух людей», я насторожился. Слишком легко. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Что за люди? — спросил, открывая папку, которую он мне передал.

   И первое, что увидел, — это её лицо.

   Диана Харт.

   Та самая. С железным коленом. Та, что чуть не сделала меня бесплодным в ту ночь в клубе. Она смотрела на меня с фотографии, и я чувствовал, как кровь приливает к лицу. В груди закипала злоба.

   Перевернул страницу.

   Джун Пак. Блондин с карими глазами. Учится в том же колледже, что и она.

   Смотрел на его фотографию, и внутри меня что-то оборвалось. Ревность. Острая, как нож, как лезвие, которое вонзилось мне в грудную клетку. Этот кореец смотрел с фотографии, и я ненавидел его. Ненавидел его просто за то, что он существовал. За то, что он был её парой. За то, что её должны были свести с ним.

— Что это за хрень? — спросил, и голос мой прозвучал резче, чем планировал.

— Юонг Пак, — ответил Раймон. — Помнишь такого?

   Помнил. Я ненавидел его. И теперь должен был работать на него, чтобы свести его сына с девушкой, которая заставила меня хотеть её больше, чем хотел кого-либо за всю свою жалкую жизнь.

   Захлопнул папку и налил ещё один чёрный кофе. Но пить его не мог. Смотрел на её фотографию, и в голове проносились картинки: как она смотрела на меня в клубе, как она ударила меня коленом, как она смеялась надо мной. И я хотел её. Хотел её так, что у меня пересыхало во рту. Хотел схватить её за волосы, прижать к стене, заставить её замолчать поцелуем, а потом — убить. Или привязать к себе навсегда.

   Не знал, чего хочу больше. Но знал, что не позволю никому другому прикоснуться к ней.

   На следующий день приехал в колледж. Договорился с деканом, чтобы попасть в аудиторию как натурщик. Сидел на подиуме, смотрел на студентов и искал её. Искал её взглядом, и мои пальцы сжимались в кулаки от нетерпения.

   Она была там. Видел её силуэт за холстом, и у меня перехватило дыхание. Она была прекрасна. Она была невыносима. Она была моей. Пусть она ещё не знала об этом. Но обязательно узнает.

   Пытался рассмотреть девушку, но она пряталась. А потом и вовсе встала, взяла портфель и выбежала. Вскочил и побежал за ней, как безумный.

— Не так быстро! — схватил её за локоть и развернул.

   И снова увидел это лицо. Наглое. Красивое. Невыносимое.

— Соун! — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько сладости, что мне захотелось разбить её губы поцелуем. — Как давно не виделись. Целых... — она взглянула на часы, — четырнадцать часов. Я соскучилась. А ты?

   Сжал её локоть крепче. Она пихнула меня в плечо, но увидев мой взгляд, сразу сникла. И я улыбнулся. Широко, нагло, как умел только я.

— Я Суон! Су-он! — прорычал. — Ягодка. Не ожидал тебя увидеть. Хотя погоди... ожидал. Ведь знал, что именно ты будешь здесь!

   Она смотрела на меня не отрываясь, и в её глазах была смесь страха и злости.

— Ты следишь за мной? — спросила она.

— Харт, ты действительно думала, что я просто так это оставлю? — схватил её за запястье.

— Ну я очень надеялась на это, — попыталась она вырваться.

— Пойдёшь со мной, — сжал её руку и потянул за собой. Хотел увести её. Хотел, чтобы она была только моей.

— Отпусти! — она крикнула, и на нас обернулись. — Вы чего пялитесь? Не видите, что меня насильно тащит какой-то извращенец? Что за люди пошли!

   И тут услышал голос. Тот самый, который ненавидел.

— Отойди от неё!

   Пак стоял за её спиной и смотрел на меня. И внутри меня что-то взорвалось. Красная пелена застила глаза. Хотел убить его. Хотел размазать его по стене просто за то, что он смотрел на неё.

— А ты, значит, самым смелым будешь? — спросил с ухмылкой, хотя внутри всё кипело.

— Допустим, — ответил он. — Девушка явно сказала, что не пойдёт с тобой.

   Он подошёл ближе и схватил меня за руку. Его пальцы были холодными, липкими, как у мёртвой рыбы. Мне стало противно. Хотел отряхнуться, выжечь это прикосновение из своей кожи.

— А то что? — с презрением посмотрел на него.

   Он схватил меня за футболку и прижал к стене. Я дёрнулся, и Харт, чья рука всё ещё была в моей, тоже дёрнулась. Чувствовал её запах. Вдыхал его, и он сводил меня с ума. Она пахла цветами и опасностью.

— Мальчики, — сказала она вдруг, перевёл взгляд на неё. — Да у нас сегодня белая вечеринка.

   Я опешил, а она улыбалась. Смотрела на нас с такой лёгкостью, будто мы просто играли.

— Чего? — спросили мы с Паком в один голос и переглянулись.

— Не хочу прерывать вашу идиллию, — продолжила она, — но недалеко от нашей весёлой троицы идёт декан. И тебе, Суон, пора валить. Иначе твой тощий зад просто выкинут за забор.

   Пак отпустил меня, поправил мою футболку и похлопал по груди. Я сжал зубы. Было огромное желание врезать ему. Хотел сломать его пальцы за то, что он посмел прикоснуться ко мне.

— Мы ещё встретимся, обещаю, — процедил ей на ухо. Мой голос был низким и хриплым. Хотел, чтобы она поняла: я не шучу.

— Ой, я и не сомневаюсь, — ответила она мне на ухо, и почувствовал, как её дыхание обжигает кожу. — Буду в следующий раз шокер с собой брать. Ведь так принято встречать долгожданных друзей?

   Меня пробрало дрожью. Она была невыносимой. И я хотел прикоснуться к её коже ещё сильнее. Хотел схватить её за талию, прижать к себе и заставить замолчать. Желал почувствовать, как её тело прижимается к моему.

— Я Суон! — сказал громко, чтобы все слышали. — Запомни эту фамилию. Она будет тебе сниться в самых ужасных кошмарах!

   Развернулся и, засунув руки в карманы джинсов, вышел из колледжа.

   Но я не уехал. Сел в машину и ждал. Наблюдал. Ждал, когда они выйдут. Хотел видеть, куда она пойдёт. Хотел знать, будет ли он прикасаться к ней.

   Видел, как они зашли в Старбакс. Как они сидели у окна. Видел его улыбку. И я ненавидел эту улыбку. Хотел разбить её об асфальт.

   А потом она выбежала из кафе со слезами. Я нахмурился. «Что этот мудак сделал?»

   Проследил за ней. Она села на лавку и смотрела на детей. А потом пошла дальше. Нашёл её на земле. Диана плакала. Была такая беззащитная, такая красивая, что у меня перехватило дыхание.

— Что случилось? — спросил, и голос мой звучал мягче, чем я хотел.

— Она умерла, — всхлипнула она. — Моя мама. Её больше нет.

   Я замер. В груди кольнуло. Мои родители тоже умерли. И я знал, что это за боль. Чувствовал её так остро, будто это случилось вчера.

— Я Мэтью, — сказал, и она прижалась ко мне. Обнял её, вдыхая запах её волос, и впервые за долгое время почувствовал, что хочу просто защитить её. От всего. От себя самого. Хотел зарыться носом в её волосы и никогда не отпускать. Чтобы она была моей. Моей. Только моей.

— Я соболезную тебе, — прошептал.

   Она откинулась будто опомнилась, посмотрела на меня и сказала:

— Мне от тебя ничего не нужно. Просто исчезни из моей жизни. Ты противен мне.

   Девушка убежала, а я остался стоять. Смотрел на её спину и понимал, что влюбился. Что та, которая была моим обычным животным желанием, теперь стала моим наваждением. Моей одержимостью. Моим безумием.

   Ударил кулаком в дерево и выругался сквозь зубы. Боль разорвала меня. Я хотел её. Я хотел быть тем, кто утешит её. Я хотел быть единственным, кто будет с ней. Я был готов уничтожить весь мир ради неё.

---

   Закрыла глаза, когда Мэтью закончил свой рассказ. Я не знала, верить ему или нет. Но одно поняла точно: он был таким же запутанным, как и я.

   И это было страшно.