Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 34. Чужая кожа
— Алексана, привет! Сара не с тобой?
Потёрла сонные глаза, пытаясь сфокусироваться на голосе в трубке. Солнце уже пробивалось сквозь тонкие шторы, и комната тонула в золотистой пыли, танцующей в воздухе. Каждая пылинка казалась маленьким напоминанием о том, что время идёт, даже когда я застыла в нерешительности.
— Привет, Нил, — мой голос был хриплым, с утра всегда кажется, что горло выстелили наждачной бумагой. — Не со мной. Я сейчас за городом. А что случилось?
Села на кровати и поджала под себя ноги, прижимая телефон к уху плечом. Рядом заворочался Мэтью, и почувствовала, как его рука скользнула по моей талии, притягивая ближе.
— Диана, кто там? — прошептал он, пытаясь уложить меня обратно в кровать.
Состроила гримасу, ударила себя по лбу и приложила палец к губам. Он нахмурился, но замолчал, хотя его пальцы всё ещё сжимали мою руку, не желая отпускать. В его взгляде мелькнула тревога, но он сдержался.
— Это что, Суон с тобой? — голос Нила дрогнул от удивления. Он явно не ожидал услышать голос парня, которого никто не видел уже несколько месяцев. — Он назвал тебя Диана?
Вздохнула. Конечно, Нил услышал. Он всегда был слишком внимательным к деталям — эта черта одновременно раздражала и успокаивала.
— На оба вопроса — положительный ответ, Хоран.
На том конце провода повисла пауза. Слышала, как Нил тяжело дышит, словно бежал марафон, хотя на самом деле просто переваривал информацию. Тишина затягивалась, и я почти видела, как он открывает и закрывает рот, подбирая слова.
— Давно ты меня так не называла, — сказал он наконец, и в голосе проскользнула такая тёплая, почти детская радость, что у меня защипало в глазах. — Я очень рад, что ты снова вернулась. Алексана была тоже весьма хороша, но нам не хватало именно прежней подруги.
Прикусила губу. Алексана Мур. Чужое имя, чужая кожа, чужая жизнь. Три месяца я носила её, как маску, и даже начала верить, что я — это она. Но маска треснула, и под ней оказалась я. Диана Харт. И понятия не имела, радоваться этому или плакать.
— Спасибо, — выдавила, чувствуя, как горло сжимается спазмом. — Я тоже рада, что теперь снова с вами.
— Где вы вообще находитесь?
— Так что с Сарой? — перебила, не желая отвечать на вопрос. Слишком опасно. Слишком много людей хотят знать, где я.
Нил выдохнул, и я услышала, как он ходит по комнате — шаги отдавались эхом, металлические, нервные. Каждый шаг — как удар по моему сердцу.
— Она не подходит к телефону, и я волнуюсь за неё. Сара пошла с утра к врачу, на узи, и уже давно должна была освободиться или хотя бы отзвониться.
Сжала трубку. Сердце забилось быстрее, в груди поселился холодный ком. После всего, что случилось за последние дни, любое «не подходит к телефону» звучало как приговор. В ушах зашумело, и я на мгновение закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.
— Нил, не наводи панику, — старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Может, она телефон потеряла. Или её задержали в больнице и отправили на другие анализы. Ты же знаешь, как это бывает.
Врала ему. И себе. Потому что верить в лучшее было единственным, что оставалось.
— Попробуй успокоиться. Если что-то узнаешь — сразу звони мне, — сглотнула и добавила, пытаясь разрядить обстановку: — Я тоже попробую ей набрать. Может, ты, гадёныш, что-то сделал, и она просто не хочет с тобой разговаривать?
Нил фыркнул, но в этом звуке не было обиды. Только усталость и страх, которые он пытался спрятать за привычной колкостью.
— Я, конечно, не подарок, — сказал он с горькой усмешкой, — но не до такой степени, чтобы моя беременная девушка сбегала из дома, Ди.
Прикрыла глаза. Беременная. Это слово всё ещё казалось мне чужим. Сара носила под сердцем новую жизнь, а я носила под своим — только боль и вопросы. И эти вопросы душили меня каждую ночь.
— Ладно, не обижайся, — сказала мягче. — На связи.
— Суону привет, — быстро бросил Нил и положил трубку.
Уставилась на тёмный экран, чувствуя, как в груди разрастается тревога. Рядом послышалось ровное посапывание — Мэтью снова заснул, безмятежный, как ребёнок. Осторожно высвободила руку из его пальцев и скользнула с кровати, стараясь не разбудить его.
Натянула его майку — слишком большую, пахнущую деревом и чем-то горьким, что я не могла определить, — и вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.
На кухне было прохладно. Босые ноги ступали по холодному полу, и это приятно отрезвляло. Открыла холодильник, достала сок, и уже собиралась налить его в стакан, как вдруг замерла. Пальцы сами набрали номер Сары.
Гудки. Гудки. Гудки.
С каждым новым звуком моё сердце падало всё ниже.
— Добрый день, это автоответчик Мисс Адлер. Вы можете оставить своё сообщение или перезвонить позже.
Знакомый до боли голос. Узнаю его среди тысячи.
— Где Сара, Юонг? — выдохнула, сжимая телефон так, что костяшки побелели. В голосе дрожала сталь, которую я не знала в себе.
В трубке повисла пауза. А потом раздался смех — низкий, маслянистый, от которого по позвоночнику пробежал холод.
— Диана, как рад слышать твой голос, — протянул кореец, и я почти физически ощутила его ухмылку. — А мы с Сарой решили прокатиться по городу, скушать по мороженому. Может, присоединишься к нам? Твоей подруге плохо через каждые десять минут. Мне самому уже дурно становится.
Вцепилась в край стола. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Воздух стал густым, как патока, и я с трудом вдохнула.
— Пак, если с ней или с ребёнком что-то случится...
— Тоооо чтоооо? — он издевательски растягивал слова. — Продолжай, Диана, мне очень интересно послушать, насколько далеко зайдёт твоя фантазия. Ты знаешь, я слышал, что беременность на третьем месяце очень важна. Ведь именно сейчас формируются органы ребёнка.
Меня замутило. Поставила сок на стол и оглянулась на лестницу — Мэтью не спускался. Хорошо. Он не должен был слышать этого разговора. Не должен был видеть меня такой.
— Что мне делать? — голос сорвался на шёпот.
— Приезжай по адресу, который я вышлю тебе в смс, — Юонг говорил спокойно, даже дружелюбно. — И желательно, чтобы ты была одна. Так давно не видел свою невестку, хотелось бы, чтобы нам никто не мешал.
— Дай мне услышать Сару.
— Я передам от тебя привет, — он хмыкнул. — И мы с нетерпением будем ждать встречи с тобой. И ещё. Спроси своего парня, какое отношение он имеет к твоей теперешней жизни.
— Он рассказал мне всё, — я сжала зубы, пытаясь казаться уверенной. Хотя бы на шаг впереди этого подонка.
— Даже про то, что твоё изнасилование было частью плана, чтобы ты потеряла ребёнка? — голос Юонга стал вкрадчивым, почти ласковым, отчего по коже побежали мурашки. — Ты пойми и меня, Диана. Мне в семье чужие внуки не нужны.
Трубка пискнула — он бросил вызов.
Смотрела на чёрный экран, и внутри меня что-то оборвалось. А потом я размахнулась и швырнула кувшин с соком в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков, жидкость потекла по белой краске, как кровь.
Дышала тяжело, часто, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но она была беспомощной. Бессильной. И это сводило с ума.
Изнасилование. Ребёнок. План. Что ещё я должна узнать? Сколько ещё? Сколько можно?
Все кусочки пазла вставали на свои места, и картина была чудовищной. Мой мир рушился с каждым новым открытием, и я не знала, где правда, а где ложь.
Судорожно начала открывать ящики. Ножи. Ещё ножи. Вилки. Ложки. Чёрт возьми, зачем Мэтью столько столовых приборов? Он собирается роту солдат кормить в этом доме?
Ударила кулаком по ящику — он подпрыгнул, и вдруг за поддонами увидела пустое пространство. Сдвинула их в сторону.
Пистолет.
Немецко-швейцарский SIG P250. Рама из стального каркаса и полимерной оболочки. Идеально для скрытого ношения. Провела пальцами по холодному металлу, и в груди что-то щёлкнуло.
Когда училась в школе, папа купил себе пневматику и учил меня стрелять по банкам и тарелкам. А потом, увидев огонь в моих глазах, отдал меня в спортивную школу — прикладная стрельба, стрельба из лука. Я оказалась хорошей ученицей. Потому что мой характер всегда был заточен на грубые действия. На то, чтобы бить, когда слова бессильны.
Услышала шум у входной двери. Скрип половиц. Кто-то шёл.
Сняла пистолет с предохранителя, сжала рукоятку левой рукой и подняла на уровень глаз. Правая автоматически ушла под левую, стабилизируя захват. Уроки даром не прошли.
Мэтью появился в проёме, и я направила дуло прямо в его грудь.
— Ты что, с ума сошла? — он подпрыгнул, распахнул глаза и замер.
Я не опустила пистолет. Целилась в него — человека, которого любила. Или думала, что любила. Теперь уже не знала ничего. Как же это всё надоело.
Он смотрел на меня, и я видела, как в его зрачках отражается страх. Или удивление. Или раскаяние. Я больше не умела читать его лицо.
— Диана, опусти пистолет, — Мэтью шагнул вперёд, поднимая руки. — Это же я, Харт.
Он назвал меня той, кого больше нет. Дианой Харт. Мёртвой. Похороненной. Почувствовала, как внутри что-то перевернулось, и рука дрогнула.
— Стой где стоишь, — сказала холодно и стала обходить стол, держа его на прицеле. Схватила телефон и ключи от машины, лежащие на краю стола. — Не подходи.
— Диана, что происходит? — он медленно обходил стол, не сводя с меня глаз. — И куда ты собралась? Кто тебе звонил?
Его голос стал жёстче. Брови нахмурились. Видела, как он просчитывает варианты, как внутри него закипает паника. Он боялся за меня, но его страх только разжигал мою злость.
— Ты нервничаешь, Суон? — почти добралась до двери. — Тебе страшно? Почему?
— А тебя бы не пугал тот факт, что твоя девушка нацелила на тебя твой же пистолет? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как у человека, который пытается шутить в аду.
— А зачем обычному парню, который работает в рекламном агентстве и художественной галерее, вообще понадобился пистолет?
Открыла дверь и вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, обжёг босые ноги. Мои руки стали трястись от холода. Только сейчас я поняла, что стою в майке, трусах и босиком. Дикарка. Беглая. Голая перед миром.
— Времена неспокойные, — оправдывался Мэтью, выходя следом. — Это для самозащиты.
— Скажи, — повернулась к нему, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. — Когда ты узнал, что я потеряла ребёнка, тебе было плохо? Ты винил себя? Как ты спал по ночам? Хорошо или плохо?
Он побледнел. Видела, как дрогнули его пальцы. Он открыл рот, но ничего не сказал.
— Диана, кому ты звонила после Нила? — голос стал грубее, и в нём проскользнула угроза. Он подошёл ближе, и я сделала шаг назад.
— И что ты теперь сделаешь? — я сжала пистолет крепче. — Когда я узнала правду? Как теперь ты будешь оправдываться и смотреть мне в глаза? Какую теперь историю ты мне расскажешь?
— Остановись, — он выставил руки вперёд, как будто пытался успокоить дикое животное. — Давай поговорим.
Я оглянулась. Машина была прямо за мной. Открыла дверь, скользнула на сиденье и заблокировала замки. В очередной раз. Снова.
Сжала руки на руле, положила голову и закричала.
Кричала так, что сорвала голос. Так, что слёзы текли по лицу, смешиваясь с остатками сна, с остатками надежды. Кричала, потому что больше не могла молчать. Потому что внутри меня жила Алексана Мур — чужая, спокойная, ничего не помнящая девочка, — и я убивала её своим криком. Но она не хотела умирать. Она цеплялась за меня, и мы обе задыхались.
— Господи, когда это всё закончится? — прошептала я, глядя в потолок. — За что ты так со мной?
Стекло дрожало от ударов. Мэтью колотил кулаками по окну, его лицо было искажено отчаянием. Он кричал что-то, но я не слышала его слов. Только стук и глухой гул в ушах.
— Диана, пожалуйста, дай мне всё объяснить, — кричал он сквозь стекло. — Я смогу! Пожалуйста! Дай мне хотя бы шанс!
Повернула ключ зажигания.
— Я его давала, — тихо сказала я, глядя прямо перед собой на дорогу. — И не раз.
Машина рванула с места. В зеркале заднего вида я видела, как Мэтью бежит за мной, сколько хватает сил. Его фигура становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла за поворотом.
---
Влетела в свою квартиру, как ураган. Переоделась за минуту — спортивный костюм, кеды, куртка на молнии. Всё чёрное. Цвет траура. Цвет моей души.
В смс от Юонга был адрес. Заброшенное здание, два этажа, на окраине города. Знала это место. Все знали это место. Там собирались бродяги и наркоманы, когда хотели, чтобы их никто не нашёл.
Нилу решила не звонить. Он бы только влез, и мы бы потеряли Сару. Мне нужно было действовать самой. Откуда во мне столько смелости?
Припарковалась у серой бетонной коробки, вышла из машины и огляделась. Вокруг — ни души. Тишина стояла такая, что слышно было, как ветер гоняет по асфальту мусор.
Поднялась на второй этаж. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковатым. Спрятала пистолет за резинку на внутренней стороне голени — спасибо, что у меня тонкие ноги и широкие штанины, охранники не догадаются искать там. Достала нож — более привычное, предсказуемое оружие.
Вошла в комнату. Окон не было, поэтому в помещении стояла кромешная тьма. Только в углу горели две свечи, отбрасывая дрожащие тени на стены.
— Серьёзно? — прошептала, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Здесь что, секту пытались открыть?
Рядом послышалось мычание. Схватила свечу, направила свет в угол и увидела Сару. Связанную, с заклеенным ртом, заплаканную. Её глаза были красными, и я видела, как она дрожит.
Опустилась на колени, сорвала с её губ скотч, и она заговорила — быстро, неразборчиво, захлёбываясь слезами.
— Алексана, это ловушка, беги. Беги отсюда!
— Тише, тише, — поднесла нож к верёвкам, чтобы освободить её руки...
И в тот же миг почувствовала, как к моему затылку прижался холодный металл.
— Мне кажется, подругу нужно слушать, когда она тебя предупреждает об опасности, — раздался голос за моей спиной.
Медленно повернула голову. Юонг стоял один, но пистолет в его руке был направлен точно мне в затылок. Он улыбался той улыбкой, от которой хотелось вымыть руки с мылом.
— Когда кажется, креститься нужно, — сказала спокойно, хотя внутри всё дрожало. Кивнула на свечи. — Как раз и атмосфера подходящая для очищения.
Медленно подняла руки, положила нож на пол и оттолкнула его от себя. Вторая рука последовала за первой. Вся я — покорная. Но внутри — ни капли страха.
— Умница, девочка, — Юонг одобрительно кивнул. — За свой стальной характер ты мне и нравилась всегда.
— Как же сладко звучит лесть, — усмехнулась, чувствуя, как пальцы чешутся добраться до пистолета на голени. — Я здесь, отпусти её.
— Если будешь хорошо себя вести, — Юонг наклонился ближе, и я почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с запахом пороха, — вы выйдете обе здоровы и невредимы.
Посмотрела на Сару. Она дрожала, слёзы катились по её щекам. И внутри меня что-то щёлкнуло.
Не знала, выйду ли отсюда живой. Но знала, что если я умру, то умру не как Алексана Мур.
А как Диана Харт.
Комментарии