The object of adoration/ Объект обожания

   Прийдя домой, застала там слишком оживлённую картину. Мама и Сара стояли у плиты, смеясь и листая книгу с рецептами. Их голоса сливались в тёплый, домашний шум, от которого на душе становилось легче. Нил с папой пытались бороться на руках, и на одно мгновение мне показалось, что рука Нила хрустнет и вывернется в другую сторону.

— Всем привет, — бросила рюкзак в угол, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Привет, милая, — мама подошла ко мне и обняла. Её руки пахли выпечкой и корицей, которую я так не любила. — Где была?

— Я была с Мэтью, — сказала быстро, и, наверное, все заметили, как при этих словах моё лицо скривилось.

— Давайте, садимся ужинать, — произнесла Сара, посмотрев на меня с пониманием, и потянула за стол.

— Нил, научись принимать поражение, — воскликнул папа, подходя к столу. Его голос был весёлым, но я заметила, как он мельком взглянул на меня.

— Но это было нечестно, — запротестовал блондин, усаживаясь. — Я отвлёкся, когда зашла Диана. Вы этим воспользовались!

   Он быстро уселся и сразу дал маме свою тарелку, чтобы та положила ему ужин и побольше. Улыбнулась этой картине. Дома хорошо. Никаких проблем, все мы стали одной большой семьёй. Каждый человек на этой кухне заслонит спиной другого или подставит своё плечо в нужную минуту. Даже в голову не лезут плохие мысли. Но сегодня явно не тот случай. Нужно как-то рассказать семье  новости, и я даже не представляла, с чего начать.

— Послушайте, мне нужно с вами всеми поговорить, — начала, покусывая нижнюю губу. Пальцы дрожали, и я спрятала их под стол.

— Да, детка, — папа поднял на меня голову и тут же перекинул свой взгляд на Нила, у которого всё падало изо рта. — Господи, Нил, возьми ты уже салфетку.

— Шпасио, — с набитым ртом блондин кивнул и схватил кусок ткани у отца из рук.

— Так что ты хотела сказать? — переспросила мама, и её голос стал мягче, будто она уже что-то чувствовала.

— Я не знаю, с чего начать, — стала ковырять вилкой в овощном рагу. Кусок в горло не лез. Хотя час назад мне казалось, что слона съем. — Пару дней мне было плохо. Очень плохо, — все сразу подняли на меня глаза и даже перестали есть. Тишина повисла в комнате, и я чувствовала, как каждый взгляд прожигает меня. — Сегодня я поругалась с Мэтью, выпила около трёх литров воды, потом купила тесты,- Я схватилась за виски и закрыла глаза.- и... в общем, я беременна.

   Чувствовала, как меня прожигают четыре пары глаз, и в ту же секунду стала багроветь. Слова застревали в горле, и я с трудом выталкивала их наружу.

— Ещё и женщина эта в туалете со своими наставлениями о счастливой жизни и позитиве в душе повергла меня в ещё больший страх. Не знаю, что делать. В моей голове просто табун лошадей скачет в разные стороны. Знаете, вот так, — я подняла руки над головой и стала качать ею, прислоняясь то к одной ладони, то к другой, — с одной стороны в другую.

— Где ты вообще столько мочи-то взяла? — спросила Сара, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка.

— Адлер, мы же ужинаем. У меня из-за тебя аппетит пропадает, — демонстративно кинул перед собой вилку Нил, но я видела, как он сжал её сильнее обычного.

— Я вам говорю, что беременна, а вы цирк устраиваете, — наконец подняла голову, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Так ты не шутишь? — спросил Нил, и его голос стал серьёзным.

— Куда уж там.

   Сложила руки на груди и облокотилась на металлическую холодную спинку стула. Больше всего меня волновало молчание родителей. Они переглядывались и ничего не говорили. Каждый мельком кидал на меня взгляды. Я видела, как папа сжал челюсть, как мама побледнела.

— Милая, отец ведь Мэтью? — наконец спросила мама, и все снова посмотрели на меня.

— Ну, если это не святой дух или ветер из окна, то да, отец — Мэтью, — наверное, больше пыталась поднять себе настроение, чем кому-либо ещё.

— А он знает об этом? — уже вступил в разговор и папа. Его голос был ровным, но я знала его достаточно, чтобы услышать, как он сдерживает гнев.

— Нет, я ещё не говорила ему, — опустила взгляд в тарелку. — Мы немного поругались сегодня. И я не знаю, как...

— Поехали, я отвезу тебя, — перебил меня Нил. — Ди, такое нельзя откладывать на потом.

   Все кивнули, и я, закатив глаза, поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Как раз хорошо обдумав, как начну разговор, уже предвкушая ответы и реакцию Мэтью. «Как он отреагирует? Вышвырнет меня из дома? Обрадуется? Испугается?» — с этими мыслями я быстро приняла душ и поплелась одеваться. Выбрав чёрные кожаные штаны, чёрную длинную рубашку, кожаную куртку и белые кроссовки, спустилась вниз.

   Когда спускалась по лестнице, Нил подорвался и стал обуваться. Сара прижалась ко мне, как будто на войну провожая. Её объятия были тёплыми, и я почувствовала, как она шепнула на ухо: «Всё будет хорошо. Что бы ни случилось, мы рядом». Родители подпирали стены, рассматривая меня. Наверное, понимаю их молчание — они просто повергнуты в шок. У меня нет других объяснений. Мне очень стыдно, что я не оправдала папиных надежд. Единственная дочь, за всё время он много вкладывал в меня, ожидая отдачи. Но, к сожалению, я его подвела.

   Кинув воздушный поцелуй всем присутствующим, мы вышли с Нилом и пошли к машине. Попросила блондина отвезти меня на моей, а он поедет обратно на такси. Не знала, чем закончится встреча с Мэтью, и решила перестраховаться. Всю дорогу Нил трепетно сжимал мои плечи и пытался меня развеселить. Но всё это было бесполезно — я слишком волновалась. Попрощавшись с парнем, повернулась к дому Мэтью, который горел как ёлка. Во всех окнах был включен свет и звучала достаточно громкая музыка. Быстро повернулась обратно к Нилу, подбежала и обняла друга. Блондин поцеловал меня в макушку и подтолкнул в сторону дома.

   Я постучалась, и мне не пришлось долго ждать. Дверь открыл еле вменяемый Мэтью в одних чёрных джинсах с бутылкой виски в руках. Его глаза были мутными, а дыхание тяжёлым.

— Мэтью, кто там ещё? — пропищал уже знакомый мне голос. Посмотрела через плечо парня и увидела ту самую брюнетку в голубом лифчике и белых джинсах. — Тыыы?

— Даже не пригласишь? — посмотрела с отвращением на лицо шатена. Его глаза были сужены, а на губах заиграла ухмылка.

   Он быстро пропустил меня, закрывая дверь.

— Чем обязан? — холодно проговорил он.

— Вот как. Мне нужно поговорить с тобой, — перевела взгляд на брюнетку. — Наедине.

— Милочка, у котика нет от меня секретов, — она подошла к нему и повисла на его шее.

«Котика?»

   От этой картины у меня голова закружилась, и меня чуть не вырвало. Подошла к раковине на кухне и, включив ледяную воду, засунула в неё руки. После стала легонько бить себя по щекам. «Фух. Вроде пронесло».

— Мелисса, тебе пора, — услышала резкий голос Мэтью.

— Но, Мэтью, нам ведь так было хорошо. Не лучше ли выпроводить её?

   Брюнетка указала на меня своим корявым пальцем, но вмиг последовала громкая пощёчина со стороны парня. Она прислонила ладонь к пылающей щеке и непонимающе посмотрела на шатена.

— Котик тебе явно дал понять, что ты сейчас здесь нежеланный гость, — фыркнула я и прошла мимо на второй этаж.

   Зайдя в комнату — ту самую, в которую попала, когда переступила этот порог, — увидела фиолетовые обои и огромные пионы на стене и улыбнулась. Провела пальцами по нарисованным цветам, как дверь в комнату распахнулась.

— И что ты здесь устроила? — Мэтью стоял, облокотившись на деревянную дверь.

— Я сейчас не хочу ничего выяснять, Мэтью. И пришла сюда поговорить, — отодвинула балдахин и села на край кровати. — Меня даже мало интересует эта пышногрудая в твоём доме без одежды.

— А тебя и не должно это волновать, — он ухмыльнулся и стал подходить ко мне. — Я не лезу в твою жизнь, ты в мою, помнишь?

— Я не имела в виду, что через пару часов ты можешь трахать всё, что движется.

— А кто мне запретит? Ты?

   Он наклонился, и теперь моё лицо было на уровне его. Он долго всматривался мне в глаза. Его зелёные глаза были слишком тёмными, зрачки расширены, от него ужасно пахло алкоголем и сигаретами. Я хотела встать и отойти, но он резко схватил меня за волосы и кинул на кровать.

— Что ты делаешь, придурок?

   Попыталась увернуться, но он одним движением закрутил мне руки за моей спиной, а сам навис надо мной так, что я не могла пошевелиться. Его бёдра врезались в мои. Он слишком больно давил коленями на мои ноги. Одной рукой держал мои руки у меня за спиной, а второй удерживал мой подбородок ровно напротив своего лица.

— Ты думала, что сможешь сбежать от меня, крошка Диана? — он поцеловал меня в шею. Это место сразу стало жечь, как после укуса. — Я же говорил тебе, что ты не сможешь этого сделать. Что никогда тебя не отпущу. Ты моя, Харт. Моя. Слышишь?

   Он ещё больше вжался в мой подбородок, чтобы я дала ему ответ.

— Что ты собираешься делать? — мой голос дрожал. Я уже видела такого Мэтью на мгновение, и боялась, что в этот раз не смогу его остановить. — Так проявляется твоя любовь, Мэтью? Так ты хочешь защитить меня? От кого? Мне кажется, от себя самого.

   Он резко перевёл свой взгляд с моей груди в мои глаза. Это кидало в озноб и дикий ужас. Его глаза были чёрными, чёрными как смоль, губы посинели, лицо покраснело, брови были нахмурены. Он сжимал мои запястья с такой силой, что мне казалось, будто вот-вот сломает их.

— Ты и понятия не имеешь, во что ввязалась, — он сказал это очень спокойно, улыбаясь. — Малышка Ди сама пришла в логово монстра. Так ты меня называла?

   Я сглотнула, когда его рука резко схватила моё бедро. От боли зажмурилась и закричала, но он заглушил мой вопль жёстким поцелуем, сжимая мои губы своими, как в тисках, и больно кусая. Чувствовала вкус крови на своём языке. Из глаз покатились слёзы, но он не слышал меня. Этого Мэтью я не знала. Вот о чём говорил Нил.

   Он потянулся к моей рубашке, быстро скинув куртку. Его горячие пальцы стали скользить по пуговицам. Не справившись с ними, он стал их вырывать с корнем. Я ещё громче стала всхлипывать.

— Мэтью, не нужно. Посмотри на меня, — я попыталась поймать его взгляд. — Мэтью, — он на одно мгновение перевёл свой затуманенный взгляд на меня, и я попыталась успокоиться. — Это же я. Диана. Пожалуйста. Ты делаешь мне больно.

— Сука!

   С этим словом он резко схватил мои руки, развернул на живот и, переводя их над моей головой, грубо раздвинул мои ноги коленом, несмотря на мои жалкие сопротивления. Чувствовала, что он сейчас войдёт в меня, и начала дрожать от надвигающегося страха. От ярой боли вжалась зубами в одеяло, на котором лежала. Низ живота затянуло. Крокодильи слёзы просто лились из глаз. Громко всхлипывала, осознавая, что любила такое животное. Он резко и быстро двигался во мне, покусывая кожу на спине и шее. Он сильнее скручивал мои руки с каждым входом. В глазах потемнело, и казалось, что я вот-вот отключусь. Когда сквозь собственные всхлипы услышала громкий стон парня, попыталась вырвать свои руки, что мне удалось сделать.

   Он встал с меня и отошёл.

   Очень медленно потянулась к белью и штанам. Подтянув одежду, перевернулась на спину. Мне не хотелось ничего сейчас. Мне хотелось провалиться сквозь землю, хотелось умереть. Почему мне стыдно? За что? За то, что меня изнасиловал человек, чьего ребёнка я ношу под сердцем? Или за то, что мои первые чувства закончились крахом? Я встала с кровати и увидела в углу комнаты Мэтью, который сидел на полу, облокотившись спиной к стене, и держал в руках свою голову, опущенную вниз.

   Хочу ли я оповещать его о беременности? Определённо нет. Я его вообще больше знать не хочу. Меня выворачивает от одного его вида.

— Диана, господи, прости, прости меня, — он подполз на коленях и обвил руками мои ноги. — Я не знаю, что это было. Я был зол. Мне хотелось выпустить пар. Умоляю тебя.

— Вот значит как ты это делаешь обычно? — опустила на него свой взгляд, вытирая мокрые глаза. Голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Знаешь, слёзы уже не помогут. От них совершенно не легче. Льются только, а толку нет. В душе как будто рана — так болит. Сама во всём виновата, сама дала нож. Голова раскалывается, мыслями переполнена. И они будто выходят из меня с помощью слёз. Я потеряна. Для всего потеряна. Доверилась человеку впервые, думая, что всё получится, что буду счастлива. Но сейчас меня накрывает только ненависть. Стыд и унижение. Человек, который должен делить со мной любовь, растоптал меня в один миг. Я устала, Мэтью. Устала прощать, устала выгребать всё это дерьмо одна. Я больше не хочу. Мы совершенно разные. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся. Я действительно этого желаю. Больше всего на свете.

   Перешагнув через плачущего парня, просто вышла из этого проклятого дома. Посмотрев на него напоследок, села в машину. Заведя мотор, тронулась с места. Мне хотелось разодрать себя изнутри, сорвать с себя кожу, вырвать сердце и выцарапать себе глаза. Горело всё тело. Внизу живота раздавалась тянущая боль словно волнами. Мне было так больно, ненавидела саму себя. Со всей силы закричав на весь салон машины, зажмурилась и сжала руль.

   Белый свет. Громкий звук столкновения.

   Приоткрыла веки и почувствовала, как меня вытаскивают. Мэтью. Я видела его взволнованное лицо. Он плакал и кричал. Он прижимал меня к груди и просил остаться.

— Господи, молю, забери меня. Я умру за неё. Пожалуйста.

   Он качался как псих в психиатрической больнице. Его пальцы прижимали мою голову к его груди всё сильнее. Я стала чувствовать вкус металла во рту, в глазах стало темнеть, в ушах слышался звон. Мои веки стали закрываться.

«Вот и всё, малыш. Теперь мама будет всегда с тобой».

   Подвинула свою руку к животу и лишь услышала его последние слова:

— Диана, я люблю тебя. Слышишь? Всегда буду любить. Не оставляй меня.

«Прощай, Мэтью!»