Глава 12. Тайна
Выйдя на балкон, остановилась. Так ждала этого дня, мечтала о нём, а теперь внутри разрасталась паника. Начала ходить по балкону, хватаясь за голову. Видимо, шок отходил. Или наоборот — нарастал. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, дыхание сбилось. Боялась возвращаться в комнату. Боялась увидеть её снова. Боялась, что это сон, который вот-вот развеется.
Тюль отодвинулась, и передо мной появилась мама. Как приведение — хотя мы обнимались буквально пару минут назад. Она стояла в дверях и смотрела с той же тревогой, что и я.
Просто стояла и всматривалась в неё. Она мало изменилась, но эти изменения были существенны. Глаза стали не такими яркими — не карие, как корица или огонёк камина, а немного болотного цвета, с тусклым отливом. В уголках добавились морщинки, нос стал немного острее, а возле губ появились трещинки. На самых идеальных губах мира. Видно было, что эти два года изрядно потрепали её. Она выглядела уставшей, похудевшей, но живой.
Она, видимо, поняла заминку, села на край кровати и похлопала рядом, приглашая. Неуверенным шагом подошла ближе, но не решалась сесть. Мама взяла мою ладонь и приложила к своим губам. От этого прикосновения по телу пробежал табун мурашек, коленки задрожали. Села тихо рядом, чувствуя, как её пальцы всё ещё сжимают мои.
— Мама, почему ты так поступила со мной? — голос дрожал, срываясь на шёпот.
— Милая, я знаю, что тебе пришлось сложно, но...
— Сложно? — перебила, чувствуя, как внутри закипает. — Поверить не могу в это. Сложно? — даже для себя неожиданно перешла на крик. — Ты хоть представляешь, каково мне пришлось? Ты хоть представляешь, как я сидела до утра, не сомкнув глаз, и смотрела на дверь, в ожидании, что каким-то чудом ты в неё войдёшь? Я не могла спать, не могла есть. Папа всеми путями вытаскивал меня из этого состояния. — голос дрогнул, слёзы снова потекли по щекам. — Папа... Он тоже знал?
Спросила это намного тише. Наверное, не хотела услышать положительный ответ. Что меня обманывали два самых дорогих человека.
— Еношка...
— Не называй меня так, — отшатнулась, чувствуя, как боль превращается в злость. — Так могли говорить только родители, которые не делали из меня наивную дурочку. Вы пустили меня на самотёк, абсолютно не волнуясь о моём состоянии. Как так можно поступать с собственным ребёнком?
Подорвалась с места, начала ходить по комнате. Маленькая, грязная комната с оборванными обоями казалась клеткой.
— Диана, дай мне тебе всё объяснить, — мама тоже встала, шагнула ближе, но я выставила руки перед собой, останавливая её.
— А что ты можешь мне сказать? Что ты...
— Диана Харт, закрой свой рот и послушай меня! — мама крикнула и схватила за плечи.
Она прежде никогда не кричала. Даже когда я уронила её дорогую вазу с китайской росписью. От этого крика внутри всё оборвалось, и я замолчала, глядя в её мокрые глаза.
— У нас с папой не было другого выхода, — её голос дрожал, но звучал твёрдо. — Только так мы могли спасти тебя.
Она резко замолчала, зажала губы, будто сказала то, чего не должна была. Обошла её и села на кровать. Мама опустилась на пол, села в позу лотоса и обняла мои колени, прижимаясь щекой.
— До твоего рождения... — начала она. — Когда я училась в институте, за мной ухаживал молодой человек. Он приехал по обмену из Северной Кореи. Его звали Юонг Пак. Высокий, темноволосый, жизнерадостный парень.
Пак. Знакомая фамилия. Где-то слышала, но не могла вспомнить.
— Мы стали жить вместе, и после окончания университета Юонгу предложили хорошую работу. Переехали в Корею. Прошёл год, он сделал предложение. Так получилось, что я забеременела. В Северной Корее не принимались дети, рождённые вне брака, — она замолчала на мгновение, собираясь с силами. — Пока меня не разнесло, мы надумали сыграть свадьбу. Тогда Юонг занял место отца в крупной компании. У его отца был старый друг-американец с талантливым сыном, на пять лет старше нас. Парня пришлось взять в компанию, так как она была на грани банкротства. Когда я впервые увидела его, сердце замерло. Брюнет с голубыми глазами. — она вопросительно посмотрела на меня. — Ты знаешь, какая редкость — голубые глаза с тёмными волосами?
Покачала головой.
— Вот и я таких не видела. Парня звали Джон, — мама перевела взгляд, пытаясь понять мою реакцию. Сидела, слушала, уже зная, что Джон не мой родной отец. — Он был невыносимым по характеру. Упёртый, вспыльчивый, высокомерный. Но всегда знал, чего хочет. Когда говорил, можно было слушать часами. Точно подобранные слова. А если злился — лучше не попадаться. Со мной он был нежным и робким. Мы часто гуляли в саду возле компании. Юонг и Адам не были друзьями — они сверлили друг друга взглядами, постоянно спорили. Юонг стал срываться, поднимать на меня руку, часто приходил домой пьяным. Адам стал ближе. У нас закрутился роман. Он предлагал уехать, говорил, что вырастим ребёнка вместе. Но я боялась жениха. Никто не знал, на что он способен в гневе.
Голос мамы дрогнул. Она замолчала, сглатывая слёзы.
— Однажды Юонг снова пришёл пьяным. Я сделала вид, что сплю. Ему было всё равно. Он меня избил. Тогда пришёл конец моему терпению. Я тешила себя надеждами, что всё может измениться, — слёзы потекли по её щекам. Я вытерла их, обняла за шею. Она погладила по спине, отстранилась и продолжила: — Я рассказала Джону. Он был вне себя. Забрав из компании акции, он уговорил меня сбежать. Оставив записку, мы уехали в Техас.
Мама перевела дух, схватилась за голову, заплакала.
— Мама, может, воды? — прикоснулась к её плечам.
— Нет, милая. Я хочу закончить, — она улыбнулась сквозь слёзы. — По дороге в Техас я потеряла ребёнка. Отец открыл фирму по продаже недвижимости. Мы поженились. Я снова забеременела. Родилась ты, еношка.
— Подожди, — нахмурилась. — Мой родной отец — Джон?
— С чего такие вопросы? — мама удивилась.
— Просто когда ты умерла... — зажала рот рукой. — Прости.
— Ничего, милая.
— Когда это случилось, я была в кабинете отца и случайно увидела папку. Обычную, непримечательную. Открыв её, нашла бумаги, фотографии — мои фотографии. На одной бумаге было написано: мать — Джуана Харт, отец начинался на букву «Ю». Остальное вырвано. Была информация, из-за которой я переехала в Лондон.
— Я знаю. Отец рассказал мне.
— Вы связывались? — округлила глаза. — С ним связывались, а со мной — нет?
— Дослушай, — мама сжала мою руку. — Когда тебе исполнилось четырнадцать, нам позвонили в дверь. Я открыла — на пороге стоял Юонг. Он кричал на нас с Джоном. Потом вышла ты...
— Я помню, — кивнула. — Вы разбудили меня, но быстро отправили обратно.
— Когда он увидел тебя, у него пропал дар речи. Он понял, что ты не его дочь. Пригрозил убить тебя в качестве мести. Тогда я ляпнула, что Диана Харт — родная дочь Юона Пака, — она положила ладонь на моё лицо. — Я боялась за тебя. Юонг упал на колени, молил вернуться с тобой. Говорил, что до сих пор любит.
— А четырнадцать лет его это не трогало? — скривилась.
— Когда я отказала, он пообещал расплатиться с твоим отцом. И причинить мне боль, какую испытал он. Тогда мы с папой инсценировали мою смерть, подделали свидетельство о твоём рождении. После, узнав о моей кончине, Юонг вернулся в Корею.
— И когда ты собиралась вернуться?
— В скором времени, — улыбнулась она. — Я всегда была рядом, только на расстоянии. Но было слишком тяжело. Решила подготовить тебя. Но ты — характером в отца. От тебя ничего не скрыть, — мама улыбнулась.
— Я так рада, что ты рядом, — прижала её к себе. — Прости, что накричала. Грёбаные эмоции!
— Юная леди, что за слова?
— Мама, я уже большая девочка, — улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — И знаю пару плохих словечек.
— Ты стала такой взрослой, — мама взяла моё лицо в ладони и поцеловала в макушку.
Вот чего не хватало всё это время. Её рук, её голоса, этого запаха мяты, который теперь навсегда связан с домом. Стояла в её объятиях, чувствуя, как слёзы текут по щекам, и не могла остановить их. И не хотела. Впервые за два года я чувствовала себя целой.