Останься

Они не строили больших планов на каникулы. Сириус подумывал о том, чтобы поехать куда-нибудь отдыхать, но в итоге передумал. Конец октября — не самое подходящее время для отпуска в Британии, а поездка за границу могла оказаться проблематичной. Поскольку им пришлось бы избегать всех волшебников — Гарри ещё не рассказали, что он знаменит, — им пришлось бы ехать магловским способом, и Сириус не мог честно сказать, что ему это особенно нравилось.

Гарри не высказывал желания отправиться в большое путешествие, и, зная его, Сириус очень сомневался, что тот бы сильно расстроился, даже если бы втайне этого хотел. Может быть, они могли бы куда-нибудь поехать летом, снять дом у моря или что-то в этом роде. Однако на данный момент Гарри, скорее всего, и так терпел достаточно перемен, чтобы его опять тащили в очередной чужой город — не говоря уже о стране. Кроме того, не то чтобы у них вообще ничего не происходило. На каникулах должны были состояться и Хэллоуин, и двадцать девятый день рождения Сириуса.

Сириус подумывал о том, чтобы купить мётлы и провести каникулы, обучая Гарри летать — даже хотя Гарри ни разу не поднимал эту тему после того, как Сириус пообещал ему это несколько недель назад, — но холод и ледяной дождь заставили его передумать. Это были далеко не идеальные условия даже для опытных летунов, и Сириусу меньше всего хотелось, чтобы Гарри соскользнул с мокрой метлы.

Поэтому они провели первые пару дней каникул в основном бездельничая в гостиной и изредка выходя на улицу, где промокали до нитки и пачкались в грязи. Несмотря на такое довольно скучное времяпрепровождение, Гарри казался довольным.

Сириус переживал, что Гарри нечем будет заняться дома, но оказалось, что зря. Гарри был вполне доволен тем небольшим количеством игрушек, что у него было. Из-за этого у Сириуса возникло неприятное чувство, что Гарри больше всего наслаждался именно покоем и безопасностью. Тем не менее, если это было нужно Гарри, он это получит.

— Что думаешь? — спросил Сириус Лунатика в вечер перед Хэллоуином. — Сходим завтра? — Не было нужды уточнять. Сириус был абсолютно уверен, что в сознании Лунатика Хэллоуин навсегда будет связан со смертью двух его лучших друзей, как и в сознании Сириуса.

К его удивлению, Лунатик покачал головой.

— Почему?

— Там будет толпа, Бродяга. Я не заглядывал в «Пророк», но обычно в этот день Министерство проводит что-то вроде церемонии на кладбище, а даже если нет, всё равно будет полно народу. Если мы возьмём Гарри... — он вздохнул. — Ну, скажем так, я очень сомневаюсь, что ему это понравится.

Лицо Сириуса помрачнело. Он твёрдо намеревался навестить их. Он чувствовал себя обязанным сделать это, особенно учитывая, что он не мог заставить себя сходить туда с тех пор, как побывал в Годриковой впадине с Гарри в сентябре.

— Мне жаль, — сказал Лунатик, выглядя соответственно.

— Это не твоя вина, не так ли? — слова прозвучали резче, чем он намеревался.

Лунатик пожал плечами, не обращая внимания на тон друга.

— Мы можем пойти на следующий день. Я всегда так делаю.

Сириус услышал боль в его голосе, и его гнев испарился так же быстро, как и появился. Лунатик год за годом ходил один.

— Да, — пробормотал он. — Так мы и сделаем.

Лунатик лишь кивнул, в его глазах мелькнуло что-то, что Сириус не смог распознать. Это могло быть облегчение, благодарность или даже негодование. Впрочем, это не имело значения. После всего, что Лунатик сделал для него и для Гарри, самое меньшее, что он мог сделать — это хотя бы постараться тоже быть хорошим другом.

— А Гарри знает? — спросил Лунатик, возвращая их на более безопасную тему.

— Он не упоминал об этом, но он точно видел дату на надгробии — вряд ли это та вещь, которую он бы сейчас забыл, да?

Лунатик кивнул, но промолчал. На несколько минут они оба погрузились в свои мысли.

— Мы должны что-нибудь сделать, — решил наконец Сириус. — Гарри ведь не спрашивал о них?

Лунатик покачал головой.

— Ну, тогда нам стоит рассказать ему ещё что-нибудь. Достать фотографии и рассказать истории. Это было бы неплохо, верно? Вспоминать их?

Лунатик согласился, кивнув и грустно улыбнувшись. После этого перспектива довольно тоскливого дня впереди заставила их провести остаток вечера в основном в молчании.

Удивительно, но на следующее утро светило солнце, в отличие от последних пары дней, когда дождь лил почти непрерывно. Воспользовавшись случаем, Лунатик предложил прогуляться и насладиться погодой. Гарри был молчалив, и, поскольку на это не было никаких причин, кроме очевидного, Сириус заключил, что да, Гарри определённо помнил значение этого дня.

Они вернулись как раз к обеду, а потом устроились в гостиной, обложившись фотографиями Лунатика. То, что Сириус не мог внести свой вклад, сильно испортило ему настроение — почти все его личные вещи пропали, и ему очень повезло, что его волшебную палочку не сломали. Обычно он не зацикливался на таких вещах — он никогда не был особенно привязан к своему имуществу — но теперь ему было жаль своих фотографий и писем, всего, что было связано с дорогими воспоминаниями.

Это был странный день, несмотря на то, что Гарри заметно расслабился, когда понял, что Сириус и Лунатик не забыли о годовщине смерти его родителей. Все трое постоянно балансировали между смехом и слезами, пока двое мужчин делились своими лучшими историями о Лили и Джеймсе. Помогало видеть, как загораются глаза Гарри при одном упоминании о них — это было доказательством того, что, несмотря на то, что их больше нет, их по-прежнему очень любят и помнят.

Их беседа была прервана около семи часов вечера стуком в дверь, заставившим их всех поднять головы и нахмуриться. Защита, установленная Дамблдором, не позволяла никому из волшебников приближаться к дому. Маглы могли пройти — в основном для того, чтобы бедный почтальон мог каждые пару дней бросать в их почтовый ящик рекламные объявления, адресованные предыдущему жильцу. Кроме Дамблдора, у них никогда не бывало посетителей, а Дамблдор прислал бы сову, чтобы предупредить, что собирается зайти.

Рука Сириуса сомкнулась на волшебной палочке, и краем глаза он заметил, что Лунатик повторил его движение. Он напомнил себе, что тот, кто смог бы сломать защиту Дамблдора, вряд ли стал бы утруждать себя стуком. Так что, вероятнее всего, их не собираются убивать. И всё же, осторожность не помешает, особенно сегодня...

— Оставайтесь здесь, — сказал Сириус Лунатику, который сначала, казалось, хотел запротестовать, но потом неохотно кивнул, когда Сириус указал взглядом на Гарри.

Сириус подошёл к входной двери, держа палочку наготове. Он слышал, как снаружи кто-то переговаривается.

— ...нет дома, Бенни. — Это был мужской голос.

— Но свет горит, — возразил ребёнок. — И Гарри сказал, что они никуда не идут.

Сириус открыл дверь левой рукой, правой всё ещё крепко сжимая палочку. Снаружи стоили двое. Через мгновение он узнал мужчину. Он знал его по школе Гарри, чей-то отец. Лицо мальчика было выкрашено белой краской, скрывающей большую часть черт, и на нём было что-то похожее на простыню.

— Сладость или гадость, — сказал он, лучезарно улыбаясь Сириусу.

— О, — выдохнул Сириус, быстро убирая палочку из виду. Он даже не предполагал, что кто-то может пройти мимо в поисках сладостей. — Римус? — позвал он через плечо. — У нас есть какие-нибудь сладости?

— Видишь, папа, я же говорил тебе, что они дома, — прошептал мальчик отцу, и тот шикнул на него.

— Сладости? — Лунатик появился в дверях гостиной. Он бросил взгляд на гостей и всё понял. — Пойду посмотрю. — Он исчез на кухне. Найти угощения не составило бы труда, но Сириус сомневался, что раздавать шоколадных лягушек — такая уж хорошая идея.

— Гарри дома? — спросил мальчик. — Я хотел спросить, если он хочет пойти с нами просить сладости, но мы не смогли вам позвонить, потому что вашего номера нет в списке класса, и вас не было дома утром, и папа сказал... — Он замолчал, когда Гарри, появился из гостиной вслед за Лунатиком.

— Привет, Бенни, — беззвучно прошептал он и остался позади Сириуса.

Бенни — Сириус вспомнил, что это был тот самый мальчик, который сидел за одной партой с Гарри, — широко улыбнулся ему.

— Привет, Гарри! — выпалил он, заговорив с пугающей скоростью: — Ты слышал, что я сказал? Ты ещё можешь пойти, если хочешь — мы ещё толком не начали. Тебе нужен костюм, но у папы есть краска для лица, так что мы можем сделать из тебя зомби или кого-то в этом роде, с зелёным лицом. Правда круто? И мы можем получить кучу сладостей, потому что...

Гарри съёжился под натиском слов.

— Бен, — вмешался его отец, заметив это, — Помедленнее.

— Тебе хочется пойти? — спросил Сириус, поворачиваясь к Гарри. Он очень сомневался, что ответ будет «да», но хотел, чтобы решение оставалось за Гарри. — Мы можем организовать тебе костюм, без проблем.

Гарри едва заметно покачал головой, а затем сделал шаг в сторону, полностью скрывшись за спиной крёстного.

— Извините, — сказал Сириус, обращаясь в основном к отцу. Он завёл руку за спину, чтобы взъерошить Гарри волосы. — Сегодня... сегодня не самый удачный день. Мы просто надеялись на тихий вечер.

Взгляд мужчины остановился на его лице, и Сириус с лёгким уколом стыда вспомнил, что плакал, и это, вероятно, было заметно. Однако, прежде чем он успел что-то сказать, вернулся Лунатик с двумя плитками шоколада из «Сладкого королевства».

— Вот, держи, — сказал он, с улыбкой протягивая их Бену. — Теперь не нужно устраивать нам гадость.

— Я бы не стал устраивать вам гадость, — сказал Бен со знанием дела, бросая сладости в сумку. — Я бы вас преследовал.

— Да? — ответил Лунатик, клюнув на наживку. — Знаешь, я не думаю, что настоящие призраки носят простыни.

— Не говори так, — возразил Сириус, опередив Бена. — Я однажды встречал такого. Он был странным, даже для призрака, а ведь они не славятся спокойствием и уравновешенностью, не так ли?

Лунатик нахмурился, но не стал спорить.

— Когда это было?

— Наверное, мне было лет двенадцать. Мы с Регулусом пошли исследовать дом на дне рождения какого-то дальнего родственника. Наверное, это был мой двоюродный пра-пра-прадедушка или кто-то в этом роде.

— Как он умер, если в этом была замешана простыня? — спросил Лунатик, ошеломлённый теперь, когда понял, что Сириус рассказывает правдивую историю.

Сириус пожал плечами:

— Я пытался спросить, но он только и делал, что кричал «Бу!» и пытался пролететь сквозь меня. Не думаю, что он был так уж заинтересован в общении, и он действовал нам на нервы, так что мы убежали.

Лунатик рассмеялся и повернулся к гостям. Бен стоял с открытым ртом, явно не зная, как понимать эту историю, но его отец, похоже, был позабавлен.

Бен стряхнул с себя оцепенение и повернулся к Гарри.

— Пойдём, Гарри. Мы можем получить целую кучу сладостей. Будет весело! И твой папа сказал, что ты можешь пойти.

Сириус сглотнул, когда его назвали «папой» Гарри, но поправлять мальчика казалось неправильным. Он понятия не имел, как Гарри это воспримет. Он опустил взгляд и увидел, что Гарри по-прежнему выглядит испуганным, хотя один уголок его губ чуть-чуть приподнялся после рассказа Сириуса.

— Я хочу остаться здесь, — пробормотал Гарри.

Сказать, что Бен выглядел разочарованным, — значит ничего не сказать.

— Ох... Но почему?

Гарри посмотрел на Сириуса в поисках помощи.

— Мы собирались провести тихий вечер втроём, — сказал Лунатик. — Разговаривать и рассматривать старые фотографии.

— Но это можно сделать и завтра, — начал спорить Бен, — А Хэллоуин только сегодня, и...

— Бен, Гарри уже сказал «нет», — перебил его отец. — Я думаю, тебе стоит уваж...

— Но...

— Никаких «но», ты спросил, а он сказал «нет», и тебе придётся это принять. — Он снова повернулся к Сириусу: — Извините за беспокойство.

— Всё в порядке, — поспешил ответить Сириус. — Было очень мило с вашей стороны предложить.

Бен надулся, обиженно посмотрев на отца, но, похоже, понял, что проиграл. Он снова бросил на Гарри тоскливый взгляд.

— Ты правда не хочешь пойти?

Гарри покачал головой.

— Нет, спасибо, — прошептал он.

Бен вздохнул, его плечи поникли.

— Ладно.

— Скажи спасибо за шоколад, — подсказал отец.

— Спасибо.

— На здоровье, — ответил Лунатик.

— Что ж, думаю, мы тогда оставим вас в покое, — сказал мужчина. — Было приятно познакомиться.

— Взаимно.

— Пока!

Двое гостей развернулись и пошли по садовой дорожке, а Сириус закрыл дверь. Он слышал, как мальчик начал спорить, едва они отвернулись от дома.

— Ты в порядке? — спросил Сириус Гарри.

Гарри кивнул.

— Он был прав, знаешь. Мы могли сделать это завтра.

— Всё нормально, — пробормотал Гарри и пошёл обратно в гостиную. — Я не хотел идти.

— Ладно, — поспешил сказать Сириус и последовал за ним. — Выбор за тобой.

Гарри кивнул и снова опустился на диван, на котором сидел до этого.

— Можно мне кое-что спросить?

— Конечно, всё что угодно, — Сириус опустился рядом с ним, а Лунатик занял кресло.

— Ты просто шутил, когда говорил о призраках? Или они существуют на самом деле?

— О, — Сириус прочистил горло, поняв, почему Гарри спрашивает. — Они существуют, но лишь немногие ведьмы и волшебники решают стать призраками. Большинство... идут дальше.

Гарри кивнул, не сводя глаз с одной из многочисленных фотографий родителей, которые громоздились на журнальном столике.

— А... а мама и папа?

Сириус вздохнул и обнял Гарри за плечи.

— Они не стали призраками, Гарри.

— Ты уверен? Может... может, они просто прячутся, или ещё не нашли меня, или что-то в этом роде.

— Нет, Гарри, мне жаль, — сказал он как можно мягче. Если бы Лили и Джеймс стали призраками, они бы в клочья растерзали дом номер четыре по Тисовой улице, он был в этом уверен. Петуния и Вернон Дурсли не знали бы ни минуты покоя.

Гарри поник, но, казалось, не хотел расставаться с этим проблеском надежды. Сириус разделял его чувства. Ему бы тоже очень хотелось, чтобы они снова были рядом, пусть даже и в виде призраков.

— Но почему... почему они не остались, если могли?

— Только люди, которые боятся смерти, скорее предпочтут бродить по миру тенью своего живого «я», чем двигаться дальше, — объяснил Лунатик. — Лили и Джеймс были храбрыми. Смерть не испугала бы их.

Гарри молчал.

— Призраки... — начал Сириус. — Призраки никогда не бывают счастливы, Гарри. Они не живы и не мертвы. На самом деле им здесь больше не место. Поверь мне — ты бы не хотел такого для своих мамы и папы.

Гарри шмыгнул носом и прижался к Сириусу.

— Прости.

Сириус проигнорировал извинения.

— Хотя было бы здорово, правда? — сказал он вместо этого. — Иметь возможность поговорить с ними?

— Да, — тихо ответил Гарри. Он снова шмыгнул носом и взял одну из фотографий. — А эта? — спросил он. Его голос дрожал, но он явно был полон решимости сменить тему. — Кто это, рядом с мамой?

* * *

На следующее утро снова шёл дождь, поэтому они трансгрессировали в Годрикову впадину, кутаясь в плащи. От трансгрессии Гарри всё ещё немного мутило, но, будь у него выбор, он предпочёл бы её двухчасовой поездке на мотоцикле под дождём. Одним из преимуществ плохой погоды было то, что деревенская площадь была практически безлюдна, а те немногие прохожие, что были поблизости, слишком спешили укрыться от дождя, чтобы обратить на них больше внимания, чем просто бросить мимолётный взгляд. Никто их не побеспокоит.

В центре площади возвышался мемориал магловской войны, окружённый цветами. Лунатик сделал несколько шагов к нему, и Сириус открыл было рот, чтобы спросить, почему он делает крюк и отклоняется от прямой дороги, по которой они шли к калитке, обозначавшей вход на кладбище. И тут он увидел её.

Обелиск перестал быть обелиском. Он превратился в каменную статую — точнее, в три статуи. При виде них у Сириуса ёкнуло сердце. Он не ожидал увидеть их лица, увидеть, как они улыбаются ему. Он застыл, но Гарри уверенно двинулся вперёд, словно на него наложили Манящие чары.

Сириус наблюдал, как тот приближается, осторожно обходя цветы, и поднимается на низкий постамент, на котором стоял памятник. Он потянулся, чтобы коснуться рук своих родителей, лежащих на коленях у его юного изображения.

Сириус и Лунатик чуть медленнее последовали за ним.

— Как давно... Как... Когда они её здесь поставили? — спросил Сириус.

— К первой годовщине, — тихо проговорил Лунатик, не сводя глаз с Гарри, который смотрел вверх на вытесанные лица, стоя так неподвижно, что его можно было принять за одну из статуй. — Здесь устроили большое празднование, присутствовала Бэгнолд и все остальные. Кажется, я тогда ушёл минут через десять, но, по крайней мере, статую они сделали достойную.

Сириус нахмурился на то, что день смерти Лили и Джеймса праздновался, но вынужден был признать, что кто бы ни создал эту статую, он знал, делал. Его взгляд задержался на лице Джеймса, вытесанном из камня. Оно действительно обладало поразительном сходством с настоящим, как и лицо Лили. Изображение малыша-Гарри было мало похоже на свой оригинал, и Сириус понял, что скульптор, скорее всего, работал с фотографиями, возможно, свадебными снимками или теми, что были опубликованы в «Ежедневном пророке» после их выпуска — это объясняло, почему Джеймс и Лили выглядели немного моложе, чем их помнил Сириус, и почему волосы Лили были заколоты, что она делала только по особым случаям.

Он вздохнул.

— Мог бы и предупредить нас, что здесь есть статуя. — Он ужасно испугался, так что Мерлин знает, как мог отреагировать Гарри.

— Я думал, вы видели её, когда приходили в прошлый раз, — голос Лунатика звучал чуть более оборонительно, чем обычно. Вчера вечером, сразу после того, как Гарри лёг спать, он отправился на ночную смену. Вернулся он рано утром, поэтому спал совсем недолго, пока будильник не разбудил его на завтрак.

— Извини, — пробормотал Сириус. Иногда он срывал свой гнев на Лунатике, и обычно это было относительно нормально, потому что Лунатик знал, что не стоит принимать это на свой счёт — хотя Сириус всё равно потом чувствовал себя виноватым.

Они медленно подошли к Гарри, который всё ещё стоял неподвижно, глядя в лица родителей. Из-за капюшона Сириус не мог разглядеть его лицо.

— Гарри?

Поколебавшись несколько секунд, Гарри развернулся и резко прижался к нему, обхватив руками за талию. Сириус машинально погладил его по спине. Кажется, он не плакал, и это было уже кое-что. Несомненно, он был подавлен, но чего ещё можно было ожидать от этого визита. Сириусу не нужно было подбадривать его сейчас. Он полагал, что грусть была единственным уместным чувством для этого места.

— Пойдём, Гарри, давай их навестим. — Бросив последний взгляд на лица из камня, он развернулся и легонько потянул Гарри за собой. Лунатик последовал за ними.

Могила тоже была усыпана цветами. Прежде чем Сириус успел что-либо сделать, Лунатик вытащил палочку и, не говоря ни слова, наколдовал букет ромашек, одуванчиков и нарциссов и протянул Гарри.

— Ей никогда не нравились лилии, — объяснил он, заставив Гарри взглянуть на множество венков и букетов, громоздившихся на могиле. Большинство из них были лилиями, многие из которых — белого цвета. — Она считала, что дарить их ей — ужасно скучная идея.

Гарри кивнул и взял цветы, которые Лунатик всё ещё протягивал ему.

— Джеймс дарил ей целые охапки роз, — продолжил Сириус историю Лунатика. — А потом Лили сказала ему, что он не прикладывает усилий, потому что может просто наколдовать их взмахом волшебной палочки. Тогда он вышел из замка и собрал все до единого цветы, которые попадались ему на пути...

— ...и она всё равно отказывалась с ним встречаться, — добавил Лунатик, слегка усмехнувшись. — Но когда она в конце концов согласилась, он по-прежнему дарил ей только те цветы, которые собирал сам.

Гарри потрогал один из нарциссов, словно проверяя, настоящий ли он.

— Может быть, мы тоже нарвём для неё цветов? — предложил он.

— Сейчас ноябрь, Гарри, — мягко напомнил ему Сириус. Гарри поник. — Но как только мы сможем какие-нибудь найти, мы принесём их сюда, хорошо?

Гарри кивнул и опустился на колени, отодвинув несколько лилий, чтобы освободить место для новых цветов прямо под именами.

— Надеюсь, они тебе понравятся, мама, — прошептал он. — Сириус и Римус много рассказывали мне о вас с папой. Мы посмотрели все фотографии, которые Римус...

— Идём, — пробормотал Сириус и подтолкнул Лунатика, чтобы тот отошёл вместе с ним. Гарри не разговаривал с ними, когда они были здесь в прошлый раз. Может быть, потому, что всё его внимание было приковано к тогда ещё неизвестному фактору, которым был Сириус. Может быть, он не знал тогда, что им сказать — Гарри до сих пор почти не рассказывал о своей жизни до переезда к Сириусу. Наверное, он не хотел рассказывать им о ней.

Они разделились, и Сириус начал ходить взад-вперёд между рядами надгробий, читая имена, не запоминая их, всё время наблюдая за Гарри краем глаза, но не подходя достаточно близко, чтобы расслышать, что он говорит. Правда, он уловил отдельные слова. Похоже, Гарри рассказывал о поездках на выходных, которые они устраивали, о школе, обо всём, что происходило... Несколько раз прозвучало имя Сириуса, как и имя Лунатика.

В конце концов он снова поднялся, и Сириус воспринял это как знак, что ему можно подойти. Он погладил Гарри по голове — или, по крайней мере, по капюшону. Гарри прижался к его руке. Они молча постояли несколько минут.

Через некоторое время Гарри начал дрожать.

— Холодно? — обеспокоенно спросил Сириус.

Гарри пожал плечами — что означало, что он совершенно точно умирает от холода. Если он был готов признать свой дискомфорт, то он должен был быть весьма сильным.

— Тогда давай отвезём тебя домой, — сказал Лунатик, стоявший по другую сторону от Гарри. Он поймал взгляд Сириуса. — Тебе нужна ещё минутка, Бродяга?

Сириус посмотрел на Гарри.

— Ты не против? — спросил он. — Лунатик и ты можете идти, а я скоро подойду, ладно?

После секундного колебания — которое, вероятно, было вызвано скорее нерешительностью оставлять Сириуса одного, чем нежеланием идти с Лунатиком — он кивнул.

— Пока, папа, пока, мама, — прошептал он, проведя пальцем по надгробию, и затем взял Лунатика за руку.