Останься

В течение следующих нескольких дней наконец-то началась та самая часть «станет легче», которую Сириус ждал с самого начала. Произошли два события. Во-первых, Сириус начал лучше чувствовать настроение Гарри, а во-вторых, он видел, что Гарри начинает доверять ему всё больше и больше. Гарри по-прежнему боялся совершать ошибки — помогало то, что Сириус теперь знал это, — но когда что-то шло не так, успокоить его панику становилось всё проще. Сириус считал это огромной победой, хотя и чувствовал, что впереди ещё очень долгий путь.

В остальном всё шло своим чередом. Пока Гарри был в школе, Сириус занимался строительными работами в доме. Это было немного скучно из-за монотонности, но в то же время приносило удовлетворение: можно было каждый день видеть, чего он достиг. Лунатик работал на фабрике, предпочитая ночные или ранние смены, чтобы проводить день с Гарри.

Явным недостатком того, что жизнь стала спокойней, было то, что это, похоже, вызвало у Сириуса возвращение кошмаров — впервые с тех пор, как Гарри переехал к ним. До этого и после его освобождения из Азкабана кошмары снились ему каждые пару ночей, но большинство были не настолько страшными, чтобы его разбудить.

В одном мракоборцы пришли к нему в дом, чтобы забрать его, и заявили, что произошла ошибка и его всё-таки признали виновным и приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. Он вырывался и кричал, что невиновен, но никто его не услышал. Ему снилось, что он в ловушке, ему снилось, как Питер превращается в крысу, а Сириус стоит неподвижно, не в силах пошевелиться, и стены сжимаются вокруг него.

Он ненавидел эти сны всей душой, единственным утешением было то, что они ему не снились, когда Гарри спал в его постели, а это случалось каждые несколько ночей.

— Ты выглядишь усталым, — заметил Лунатик в следующую субботу за завтраком.

Сириус решил продолжить традицию однодневных поездок, и после успешного посещения моря на прошлой неделе Гарри — после долгих уговоров и увещеваний — очень осторожно спросил, можно ли им сходить в кино. Сириус мгновенно согласился, даже ещё не узнав, что такое кино. Именно Лунатик указал, что полуторачасового фильма недостаточно, чтобы занять целый день, поэтому предложил превратить это в прогулку по магловскому Лондону и завершить её походом в кино. Гарри с готовностью кивнул.

— Я в порядке, — пробормотал Сириус в ответ, не имея особого желания рассказывать о путанном сне, который закончился тем, что Питер превратил его, Лунатика и Гарри в крыс, а затем взорвал их вместе с большинством детей из школы Гарри. Ему особенно не хотелось обсуждать это в присутствии Гарри.

Лунатик с сомнением окинул его взглядом, и Сириус знал, что тот потом спросит снова. Гарри как будто тоже заметил, что что-то не так, но он — в отличие от Лунатика — едва ли собирался поднимать эту тему.

Сириус заставил себя улыбнуться Гарри, и тот продержался всего несколько секунд, прежде чем уголки его губ тоже поползли вверх. Это, в свою очередь, вызвало на лице Сириуса искреннюю улыбку.

Их путешествие в мир маглов было невероятно увлекательным, особенно после того, как Лунатик предложил сходить в Музей науки, где демонстрировались всевозможные забавные вещи, придуманные маглами. Сириус привлекал к себе любопытные взгляды, потому что некоторые из вопросов, которые он задавал Лунатику, были, похоже, общеизвестными среди маглов, но, поскольку это забавляло Гарри, Сириус продолжал в том же духе — он был не против выставить себя дураком ради развлечения Гарри. Лунатик был полезен лишь отчасти, поэтому в итоге они прочитали пояснения рядом с экспонатами, которые, судя по всему, предназначались для детей, но тем не менее оказались очень познавательными — по крайней мере, для волшебника.

Они успели на вечерний сеанс детского фильма. Сириус специально уточнил у подростка за стойкой, что фильм не страшный — ему не хотелось повторения истории с поездом-призраком — и тот заверил, что фильм даже близко не страшный. Так и оказалось. В фильме, название которого Сириус тут же забыл, были только движущиеся картинки нарисованных животных, которые говорили смешными голосами, так что напряжения было очень мало. Сириусу он показался довольно увлекательным, главным образом потому, что сам факт просмотра фильма на огромном экране вместо крошечного велливизора поддерживал его интерес.

— Хороший был день? — спросил Сириус, когда они тем вечером устроились на кровати Гарри, готовясь прочитать главу из книги, которую мальчик выбрал.

Гарри улыбнулся.

— Ага, — сказал он. Потом его лицо слегка омрачилось. — Знаешь... нам не обязательно продолжать это делать, если ты не хочешь. Даже Дадли... то есть, я не... Тебе не обязательно. — Он поёжился.

— Ты бы предпочёл делать что-то другое? — спросил Сириус. Он узнал выражение лица Гарри — один из тех случаев, когда тот не мог точно выразить словами то, что хотел сказать. Сириус обнаружил, что подталкивание рассказать больше подробностей обычно срабатывает.

Гарри помотал головой.

— Я просто... Ты... Тебе совсем не обязательно...

— Я знаю, что мне не обязательно, но почему бы мне не ходить с тобой куда-нибудь на выходных?

— Я... — Гарри с трудом подбирал слова. — Это... Ты... Это дорого, — наконец вырвалось у него. По его тону Сириус понял, что именно это его и беспокоило. Гарри продолжал, слова спотыкались друг о друга: — Ты уже купил мне одежду, и давал мне еду, и всё остальное. Тебе не обязательно...

Сириус решил вмешаться. Он понял, о чём речь.

— У меня достаточно денег, тебе не нужно об этом беспокоиться, — заверил он Гарри. — Кроме того, мне тоже очень весело. Я никогда раньше не ходил в кино.

— Правда?

— Да, правда. Я обещаю, хорошо?

На лице Гарри появилась осторожная улыбка. Сириус тоже широко улыбнулся, увидев её, ведь она означала, что Гарри ему поверил, и на этот раз очень быстро. Его всегда наполняло огромное чувство выполненного долга, когда он видел, что Гарри ему доверяет, даже если знал, что эта конкретная тревога ещё не решена до конца, и что они, скорее всего, скоро снова будут обсуждать эту тему. Это было лучше, чем полчаса уговоров и заверений, прежде чем Гарри наконец поверит, что он не лжёт.

Гарри прислонился к плечу крёстного, а Сириус нашёл закладку и начал читать.

— Как ты думаешь, они смогут спасти дядю Квентина? — спросил Гарри, когда Сириус закончил.

Сириус пожал плечами и подоткнул ему одеяло. Он думал, что вряд ли у книги будет плохой конец.

— Наверное.

Ответ, похоже, не удовлетворил Гарри.

— Ну, если тебе не терпится, можешь дочитать книгу сегодня вечером и рассказать мне утром, чем всё закончилось, — предложил Сириус. Оставалась всего одна глава. К тому же, это было возможностью не сидеть рядом с Гарри, пока тот не уснёт. Сириус знал, что рано или поздно им придётся отказаться от этой привычки. Гарри, конечно, заслуживал, чтобы его баловали, и Сириус никогда бы не отказал ему в таком проявлении ласки, но для восьми лет это уже слишком. Он отправится в Хогвартс всего через несколько лет, совсем один...

— Мне можно? — спросил Гарри, возвращая Сириуса к их разговору.

Тот рассмеялся и передал ему книгу.

— Давай. Я буду внизу, если понадоблюсь. — Он поцеловал Гарри в лоб. — Спи спокойно.

— Спи спокойно, — эхом повторил Гарри.

Лунатик сидел на диване в гостиной и, как обычно, читал.

— Ещё один хороший день? — предположил он, когда Сириус присоединился к нему.

— Думаю, да, — ответил Сириус. — Хотя боюсь, что если я скажу, что начинаю осваиваться, то всё пойдёт наперекосяк.

Лунатик усмехнулся и сменил тему:

— Итак, почему ты не спал прошлой ночью?

Сириус нахмурился:

— Я спал.

Лунатик вздохнул и поднял руки в знак поражения.

— Я не заставляю тебя говорить об этом. Я просто предлагаю выслушать, если ты захочешь поговорить.

Сириус промолчал, и Лунатик вернулся к своей книге. Сириус схватил «Ежедневный пророк» и попытался начать разгадывать кроссворд, но обнаружил, что не может сосредоточиться.

— Кошмары, — наконец признался он, в отчаянии швырнув газету на журнальный столик. — Но ты и так это знал. — Догадаться было не сложно. — И ты также знаешь, о чём. — Каждый волшебник и каждая ведьма в Британии, читавшие «Ежедневный пророк» в течение последнего месяца, знали, о чём ему снятся кошмары.

Лунатик опустил книгу и задумчиво кивнул. Он был не чужд кошмарам, ему снилось немало неприятных снов, когда они только пошли в школу. Лунатику всегда снилось полнолуние, как его укусили, или что он теряет контроль и кусает кого-то другого.

— Как давно?

— Несколько дней, — ответил Сириус, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. — Один во вторник, один в четверг и один вчера вечером.

— А раньше не было?

— По-настоящему плохих — нет, с тех пор, как Гарри сюда переехал. Наверное, меня это отвлекло.

Лунатик нахмурился.

— «Сон без сновидений»? — неуверенно предположил он, но Сириус видел, что тот уже знает ответ. Зелье вызывало сильное привыкание, поэтому его использовали только в самых отчаянных ситуациях.

— Я в порядке. Я пока могу спать, просто... Это отстой.

Лунатик вздохнул.

— Разбуди меня, — сказал он ему. — Я посижу с тобой, я не против.

— Спасибо. — Сириус знал, что не станет будить Лунатика. Его работа предполагала регулярные ночные смены, и ему нужна была каждая минута сна, которая ему выпадала. Тем не менее, Сириус был искренне благодарен за предложение. Было приятно знать, что кто-то готов о нём позаботится.

***

Гарри широко улыбался ему, сидя на коленях у Лили и гоняясь пухлыми ручками за пузырями, которые выпускала палочка Сириуса. Лили улыбнулась и поцеловала маленькую головку, покрытую пушком непослушных чёрных волос.

— Ему они нравятся, — сказала она. — Где ты этому научился?

— Фрэнк мне показал, — ответил Сириус. — Он говорит, что это ранняя тренировка, развивает зрительно-моторную координацию. Это важно для квиддича. Он говорит, что Невилл будет охотником-чемпионом.

Лили нахмурилась, но всё равно рассмеялась.

— Тогда нам придётся постараться, чтобы Гарри был лучше него, — вмешался Сохатый, плюхаясь на диван рядом с Лили. — У Гарри определённо есть преимущество. Алиса не разрешает Невиллу летать на метле.

— Очень разумно с её стороны, — сказала Лили. — Они ведь ещё даже ходить не умеют!

Сохатый рассмеялся и пощекотал Гарри животик. Малыш радостно завизжал и буквально выпрыгнул из рук Лили на колени к отцу.

— Па-па!

Джеймс поймал его с привычной лёгкостью.

— Кто будет охотником-чемпионом? — спросил он и подул Гарри в животик. Гарри снова расхохотался.

— Кто будет охотником-чемпионом? — опять спросил Джеймс и повторил игру — один раз, другой, третий. Сириус наблюдал за ними, забавляясь, Лили — с нежным раздражением.

Джеймс рассмеялся и передал Гарри Сириусу.

— Позаботься о нём, ладно? — спросил он.

Сириус взглянул в эти большие зелёные глаза на милом личике. Гарри снова восторженно взвизгнул.

— Бадя!

— Бродяга, — поправил Сириус.

— Бадя!

Сириус пожал плечами.

— Что ж, по крайней мере, это лучше, чем «Лулу», да? Как думаешь, Сохатый? — Он поднял взгляд и увидел, что диван напротив пуст. Гарри замолчал. — Сохатый? — позвал Сириус.

Ответа не было. Он встал и лихорадочно огляделся вокруг в поисках лучшего друга. Ему было холодно. В гостиной, только что залитой солнечным светом, потемнело, вокруг него заметались тени.

Внезапно позади него раздался голос:

— Это твоя вина.

Сириус резко обернулся. В дверях коридора стоял Сохатый. За ним у подножия лестницы лежало распростёртое тело, рыжие волосы рассыпались по полу вокруг головы.

— Сохатый? — неуверенно спросил Сириус.

— Это был ты, — сказал Сохатый, — Это ты убедил нас взять Питера. Я не хотел, но ты уговорил меня. Это твоя вина.

— Нет! — запротестовал Сириус. — Пожалуйста, Сохатый, я не хотел... Пожалуйста!

— Ты подвёл меня. Ты не позаботился о Гарри, как обещал. Ты отдал его, позволил забрать его. Ты знаешь, что они сделали с ним, Бродяга? Это всё твоя вина. Ты должен был быть рядом с ним, ты должен был заботиться о нём. Во всём, что они сделали с ним, виноват ты! Ты мог предотвратить это.

— Прости! Пожалуйста, я не хотел! Я хотел поймать Питера! Я хотел поймать его, а потом я бы вернулся за Гарри!

— Но ты этого не сделал, — безжалостно произнёс Сохатый. — Ты так и не вернулся. — Во время его слов его лицо преобразилось, стало моложе, глаза превратились в зелёные. Голос стал детским. — Ты должен был защитить меня!

— Я хотел! Гарри, прости меня! — Сириус опустился перед ним на колени, пытаясь обнять его, но Гарри оттолкнул его.

— Ты заставил меня доверять тебе, но это твоя вина, что мама и папа умерли. Ты никогда не сможешь это исправить! Ты никогда не сможешь быть таким же хорошим, как они!

— Гарри, пожалуйста!

— Я ненавижу тебя, Сириус!

— Это твоя вина! — снова раздался в темноте голос Сохатого, перекрывая всё остальное.

— Ты обещал, что защитишь его, — сказала Лили. — Я думала, ты его любишь.

— Это так! Лили, пожалуйста!

— Сириус!

— Это была твоя вина!

— Я тебя ненавижу!

— Ты мне не отец!

— Сохатый!

— Проснись!

— Пожалуйста!

— Ты мне не брат!

— Сириус!

— Ты всё-таки такой же, как твоя семья. А я ещё думал, что ты неплохой человек.

— Ты должен был рассказать мне!

— Нет, пожалуйста!

— Я доверял тебе!

— Сириус!

— Гарри, пожалуйста, пожалуйста, прости меня, прости меня!

— Сириус, пожалуйста, проснись, пожалуйста!

— Прости, я не хотел, я не хотел!

— Гарри?

— Он не просыпается.

— Бродяга? — произнёс другой голос. В нём не было гнева или обвинения, только тревога.

Сириус тяжело дышал, он был весь в поту. Пытаясь вспомнить, где он, он понял, что находится в Азкабане, перед его камерой стоит дементор. Дементоры постоянно заставляли его видеть их — его друзей, семью. Те всегда кричали на него, но это почти стоило того — чтобы только увидеть их лица.

— Я невиновен, — прошептал он в холод. — Я невиновен.

Джеймс, Лили, Гарри... Чего бы он ни отдал, чтобы увидеть их. Чего бы он ни отдал, чтобы поговорить с ними... Стоило ему об этом подумать, как перед ним возникло лицо Гарри, и он инстинктивно потянулся к нему. Он ожидал, что оно исчезнет от прикосновения, но оно осталось на месте. Это было что-то новое. Он никогда раньше не мог прикоснуться к своим иллюзиям. Может быть, он всё-таки сходит с ума? С другой стороны, если это безумие, ему следовало поддаться ему много лет назад.

— Прости меня, — прошептал он. — Гарри, пожалуйста, прости меня.

— Всё в порядке, — ответил Гарри. Его голос дрожал. Он плакал. Он протянул руку, чтобы коснуться лица Сириуса. Его ладошка была тёплой, и Сириус закрыл глаза, по его щекам потекло ещё больше слёз.

— Это моя вина, — прошептал он.

— Сириус?

Сириус резко поднял голову, повернувшись на голос. Лунатик. Он попытался отползти назад, подняв руки:

— Лунатик, пожалуйста, я этого не делал! Пожалуйста, ты должен выслушать, это был не я, мы поменялись местами! Я невиновен! Питер...

— Я знаю, — перебил Лунатик, подходя ближе и опускаясь на кровать рядом с Гарри. — Это просто кошмар, Бродяга. Тебе всё приснилось.

Сириус покачал головой. Он не хотел, чтобы это было сном.

— Нет, я не хочу быть один. Я не хочу, чтобы вы уходили.

— Я не ухожу. — Это снова был Гарри.

— Сириус, мы настоящие. Ты не один. — Волосы Лунатика были взъерошены, словно он только что встал с постели. На нём была пижама.

— Гарри?

Очки Гарри съехали набок, волосы были ещё более растрёпаны, чем обычно. Он тоже был в пижаме — в синей, с металлическим человечком на груди, который, как Гарри сказал Сириусу, называется «роу-бот». Сириус купил ему эту пижаму. Купил ему... Воспоминания нахлынули потоком. Не сон... Они не были иллюзиями, они были настоящими. Он поднял дрожащую руку, чтобы убрать волосы, прилипшие ко лбу. Они сидели на его кровати, в его комнате, в доме, который он купил.

Гарри выглядел потрясённым, испуганным. Лунатик держал руку у него на плече, готовый в любой момент увести от опасности. Он с опаской наблюдал за Сириусом, явно не зная, что тот будет делать дальше. Вполне объяснимо, подумал Сириус.

— Мне приснился сон, — сказал он, давая Лунатику понять, что вернулся в реальность. — Кошмар. Теперь я проснулся. — Его слова прозвучали далеко не так ровно, как он надеялся. Голос надломился, и горло болело. Он кричал?

Лунатик кивнул и расслабился, отпустив Гарри, который тут же бросился вперёд и обнял Сириуса за шею. Сириус машинально обнял его.

— Извини, — прошептал он, стараясь, чтобы его голос не звучал так, как во сне. — Я тебя разбудил?

Гарри кивнул.

— Я не хотел тебя пугать.

Единственным ответом Гарри был сдавленный всхлип в плечо Сириуса. Сириус подавил ругательство. Почему он вечно всё портит?

— Сириус?

Он поднял глаза и увидел Лунатика, который всё ещё выглядел обеспокоенным.

— Прости. Это... это был плохой кошмар.

— В Азкабане было так же? — спросил Лунатик.

Сириус кивнул.

— Дементоры, они... — он вздрогнул, не в силах объяснить.

Однако Лунатик, похоже, всё понял. Он поднял палочку, и мгновение спустя в комнату влетела плитка шоколада. Он оторвал обёртку и протянул Сириусу большой кусок, и тот без колебаний запихнул его в рот целиком. Это немного помогло, но слова Сохатого всё ещё эхом звучали у него в голове.

То, что Гарри прижимался к нему, одновременно и успокаивало, и тревожило. Ему было ненавистно думать, что он так сильно расстроил Гарри, но было очень утешительно обнимать его. Он был тёплым, таким тёплым.

— Тебе лучше переодеться, — сказал Лунатик после нескольких минут молчания. — Прими душ и надень другую пижаму.

— Я в порядке.

— Тебя трясёт.

Сириус с удивлением обнаружил, что Римус прав. Мокрая ткань пижамы липла к коже, и было ужасно холодно.

— Гарри? — спросил Лунатик.

Гарри поднял голову.

— Мне нужно переодеться, — сказал Сириус, беря инициативу. Он знал, что Гарри не отпустит его, если ему скажет так сделать кто-то другой. — Лунатик с тобой побудет, хорошо?

Гарри настороженно посмотрел на него, но отпустил и отодвинулся назад, к Лунатику, который погладил его по спине. Гарри прижался к его руке, и Лунатик приобнял его. К тому времени, как Сириус достал из шкафа запасную пижаму, Гарри уже был заключён в крепкие объятия.

Когда Сириус вернулся через несколько минут, сухой и больше не липкий, Лунатик уже сменил простыни и застелил постель. Они с Гарри всё ещё сидели на кровати и подняли головы, когда он вошёл. Сириусу чувствовал себя гораздо лучше, хотя его до сих пор немного трясло. Он скользнул под одеяло, пытаясь согреться.

Гарри почти сразу же подполз к нему.

— Можно я останусь спать с тобой? — спросил он.

— Конечно, — Сириус откинул одеяло, чтобы Гарри мог лечь рядом.

Гарри прижался к нему, и был так измотан, что заснул через несколько минут. Лунатик всё ещё сидел на кровати.

— Что ты ему сказал? — тихо спросил Сириус.

Лунатик вздохнул.

— Думаю, он и сам уловил суть. Я сказал, что тюрьма, в которой ты сидел, заставляет думать об ужасных вещах, и ты до сих пор иногда о них думаешь, потому что пробыл там так долго. Он спросил, почему ты всё время извинялся. — Он бросил на Сириуса печальный взгляд. — И я сказал, что он должен спросить тебя. Я подумал, что ты лучше сам объяснишь.

Сириус кивнул.

— Да... — пробормотал он. — Верно. Хотя я не очень-то хочу это объяснять...

— Он любит тебя, Бродяга.

— Что делает всё только хуже, не так ли? Я должен был рассказать ему раньше... До того, как он начал.

Лунатик покачал головой.

— Ему восемь, Бродяга. Ему нужен отец больше, чем абсолютная честность. Кроме того, он не будет тебя винить. Как и Сохатый с Лили, если уж на то пошло. Ты всегда только старался защитить их, мы все это знаем.

— Я понимаю. Просто... иногда... они могли бы быть живы, если бы я поступил иначе.

Лунатик пожал плечами.

— Может быть. А может, мы все были бы мертвы, включая Гарри. Невозможно знать, как бы всё обернулось. Насколько нам известно, всё могло быть гораздо, гораздо хуже.

Сириус кивнул, не сводя глаз с Гарри.

— Это плохо — что я рад, что он у меня есть? — Он бы не задал этот вопрос, если бы не был так потрясён и измотан. Он едва ли признавался самому себе, что его это беспокоило.

— Конечно, нет. Ты не забирал его у них, Бродяга. Ты делаешь именно то, чего они хотели бы от тебя.

Гарри вздохнул во сне, и Сириус погладил его по волосам.

— Я не уверен, что они хотели именно этого.

— Они хотели бы, чтобы ты был здоров счастлив, — признал Лунатик. — Но не только ради Гарри, но и ради тебя.

Сириус кивнул.

— Бродяга, семь лет в Азкабане... Думаю, я сошёл бы с ума за неделю. Это оставило след, и никто не ожидает, что ты выйдешь оттуда таким же, каким вошёл. Так что, ради Мерлина, Бродяга, что бы ты ни делал, пожалуйста, позволь мне помочь, хорошо? Растить ребёнка в одиночку тяжело даже при самых благоприятных обстоятельствах — и тебе не нужно быть в этом одному. Я имел в виду то, что сказал. Я готов помочь чем угодно тебе и Гарри.

***

Когда Сириус проснулся, Гарри уже не было, а солнце, светившее в его комнату, подсказывало, что сейчас по крайней мере середина утра. Не понимая, почему он проспал будильник, Сириус спустился вниз, чтобы поискать Гарри. Впрочем, далеко он не ушёл. Когда Сириус шёл по коридору, Лунатик высунул голову из своей спальни.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — ответил Сириус. — Где Гарри?

Лунатик прислонился к дверному косяку.

— Я отвёл его в школу. Он пытался тебя разбудить, но ты спал как убитый, так что мы решили тебя не трогать.

Сириус кивнул. Сочувствующий взгляд Лунатика сказал ему, что события прошлой ночи, к сожалению, не были просто очередным кошмаром.

— С ним было всё в порядке?

— Он беспокоился о тебе, но, думаю, справлялся. Он разговаривал со мной и что-то ел, так что, если это о чём-то говорит...

Сириус с облегчением кивнул.

— Я сказал, что ты заберёшь его из школы, ничего?

— Я не инвалид! — рявкнул Сириус и тут же об этом пожалел. — Извини. — Он злился на себя, а не на Лунатика. — Послушай, я просто хочу быть в порядке. Всё и так достаточно сложно, а тут ещё я бужу Гарри посреди ночи.

Лунатик вздохнул.

— Слезами горю не поможешь.

Сириус нахмурился, ненавидя тот факт, что Лунатик прав. Он не мог изменить то, что произошло. Тем не менее, возможно, заглушающие чары завтра вечером станут хорошим началом...

— Пойду позавтракаю, — пробормотал он, чтобы прервать разговор.

Сириус отправился забрать Гарри пораньше. Он был один, так как Лунатику пришлось уйти на работу сразу после обеда. Гарри, как всегда, побежал ему навстречу, но на этот раз не бросился ему в объятия. У Сириуса упало сердце.

— Привет, — сказал Гарри. Он заметно нервничал, был даже встревожен. Сириус не мог точно понять, не боялся ли он к тому же.

Сириус опустился на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Ты в порядке? — спросил Гарри.

Сириус кивнул.

— Мне очень жаль, — пробормотал он. — Мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться. Я в порядке. Это был просто кошмар. — Их местоположение едва ли можно было назвать идеальным, и Сириус понимал, что его слова покажутся странными родителям, проходящим мимо них по тротуару. Тем не менее, у него были другие приоритеты.

Гарри обнял Сириуса за шею.

— Я не хотел тебя так пугать. Прости меня.

— Всё в порядке, — ответил Гарри. — Мне тоже иногда снятся кошмары.

— Я знаю, — он крепко обнял его. — Я знаю. Но мне всё равно жаль, что я тебя напугал.

— Я думаю, тебе было страшнее, чем мне.

Сириус отпустил Гарри и удивлённо уставился на него. Он не ожидал такого замечания.

— Мне было очень страшно, — признался он, и это действительно так и было. На самом деле, он был в ужасе. Прохожие глазели на них. — Давай, пошли. — Он перестал спрашивать, хочет ли Гарри остаться и поиграть с остальными детьми. До сих пор он всегда получал отрицательный ответ.

Гарри молча наблюдал за ним по дороге домой.

— Ты можешь спросить, — напомнил ему Сириус через некоторое время. — Ты всегда спросить меня о чём угодно, и я обещаю, что не буду тебе лгать.

Гарри прикусил губу. Казалось, он раздумывал, стоит говорить что-то или нет. Сириус не настаивал. Если Гарри не был готов спросить, значит, он не был готов услышать ответ, и Сириус возненавидел бы себя за то, что рассказал ему эту историю раньше времени. Кроме того, Сириус предположил, что Гарри мог посчитать любые свои вопросы слишком личными, учитывая, что прошлой ночью Сириус плакал. В конце концов, какой бы ни была причина, Гарри промолчал, а Сириус был более чем готов подождать, пока тот не передумает, чувствуя, что чем дольше это будет, тем лучше.