Останься

В четверг Гарри встал вместе с Лунатиком, чья смена начиналась в шесть — по крайней мере, так Гарри сказал Сириусу. Они дали Сириусу поспать, и после того, как Лунатик ушёл, Гарри сидел и читал. Сириус нашёл его в гостиной, закутанного в одеяло, с пустой кружкой от горячего шоколада рядом. Он просиял, когда Сириус вошёл в комнату.

— Ты мог меня разбудить. Тебе не нужно было сидеть одному.

Гарри только пожал плечами, и Сириус предположил, что сидеть на диване и пить какао час или два — ничто по сравнению с тем, чтобы всю ночь провести взаперти в чулане.

— Я хотел приготовить тебе завтрак, но Римус сказал, что не стоит, — сообщил Гарри, когда Сириус начал готовить себе еду.

— Это очень мило с твоей стороны, но Лунатик прав. Мне не нравится, когда ты готовишь один. Ты можешь порезаться или обжечься.

— Я сто лет готовлю завтраки. Я знаю, что делать, чтобы так не получилось.

Сириус вздохнул. Его передёрнуло при мысли об огне, ножах и кипящей воде, которые находились в опасной близости от рук ещё более маленького Гарри. С другой стороны — если Гарри говорит правду и действительно уже какое-то время этим занимается, было бы разумно предположить, что он знает, что делает. Запрет только покажется Гарри попыткой нянчиться с ним. В то же время, Сириус не хотел, чтобы у Гарри сложилось впечатление, будто от него ждут, что он будет готовить.

— Это очень мило с твоей стороны, что ты хочешь приготовить мне завтрак, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы ты готовил без меня или Лунатика в комнате — просто мне невыносима мысль о том, что с тобой может что-нибудь случиться. Ты всегда можешь мне помочь, если хочешь — мы можем готовить вместе. — Он надеялся, что это будет хорошим компромиссом.

Когда Гарри кивнул, на его лице промелькнуло лёгкое недовольство — вероятно, из-за гордости, с какой он сообщил Сириусу, что может сам приготовить завтрак. Однако он не стал спорить.

Несмотря на ранний подъём, Гарри, похоже, был в спокойном настроении, когда они шли в школу — определённо в лучшем, чем вчера. Дома он второй раз позавтракал с Сириусом и, казалось, был рад рассказать о том, что ждёт его сегодня в школе, когда тот спросил.

Как бы то ни было, Сириус был счастлив услышать его голос. В понедельник Гарри почти не разговаривал, а во вторник и в среду утром Сириус едва смог вытянуть из него хоть слово, и то не без подбадриваний. Это было резким контрастом с выходными, когда Гарри весьма охотно разговаривал и даже шутил. Сириус до сих пор не понимал, почему так происходит. Он изо всех сил старался не вести себя как-то иначе, и, насколько он мог судить, ему это удавалось. С другой стороны, может, он просто слишком сильно переживает. Гарри имел полное право потратить некоторое время на адаптацию.

Когда пришло время прощаться, Гарри снова притих. На этот раз Сириус довёл его до ворот, желая поскорее сделать это привычкой.

— Днём я буду ждать тебя здесь, хорошо?

Гарри кивнул. По пути в школу он несколько раз оглянулся на Сириуса, но, к счастью, на его лице не было ни следа слёз.

Сириус снова провёл утро и первую половину дня за работой над домом. Он продвигался вперёд и прикинул, что оставшиеся дела займут его максимум на ещё несколько недель. Лунатик вернулся как раз перед тем, как он собирался забрать Гарри, и сразу же решил составить ему компанию.

Гарри снова бросился в объятия Сириуса, когда выбежал из здания. Сириус посадил его к себе на плечи, и Лунатик всю дорогу домой расспрашивал Гарри по всем предметам. Сириусу было трудно поспевать за разговором — у Лунатика было явное преимущество, ведь он учился в магловской начальной школе, — но он изо всех сил старался запомнить всё, что им рассказывал Гарри.

И снова они стали объектом множества любопытных взглядов, которые Сириус игнорировал. Он был готов признать, что они могли показаться довольно странной компанией — потому что они действительно были странной компанией. Он не знал, что именно или как много Гарри рассказал остальным детям. Он предполагал, что Гарри будет довольно сложно объяснить их нынешнее положение — Сириус и сам с трудом бы его объяснил.

— Ещё мебель для гостиной, — объявил он, когда они вернулись домой. Это был проект на вторую половину дня. У них уже был диван, пара кресел и журнальный столик, но не хватало нескольких полок и ковра — и, возможно, парочки каких-то декоративных элементов, хотя Сириус должен был признать, что это не было его сильной стороной.

Они трансгрессировали в магловский мебельный магазин, в котором Сириус и Лунатик уже часто бывали раньше. Они довольно быстро выбрали то, что им было нужно. Лили потратила бы часы, сравнивая разные виды книжных полок, но у Сириуса просто не хватило бы терпения, а ни Лунатик, ни Гарри не собирались утруждать себя. Если полка физически вписывалась в комнату, она выполняла своё предназначение. К тому же, позже, если понадобится, они могут изменить цвет и размер с помощью магии.

Они нашли укромное местечко на парковке, чтобы уменьшить коробки и убрать их в карманы Сириуса. Вернувшись домой, они принялись за работу, разложив на полу в гостиной доски и шурупы самых разных размеров. Сириус к тому времени был уже хорошо знаком с мебелью, которую продавали в разобранном виде. Досадно, но собрать её с помощью магии было невозможно, по крайней мере целиком — слишком много мелких деталей. Однако шурупы можно было вкрутить с помощью волшебных палочек, или использовать вместо них чары Вечного Приклеивания.

— Как давно ты здесь живёшь? — спросил Гарри, которому было поручено сортировать шурупы и колышки по размеру. В этот день он снова молчал, если только у него что-то не спрашивали.

Сириус был очень рад услышать его голос.

— Меньше трёх недель, — быстро ответил он.

— Где ты жил раньше?

— Нигде, я... ну, я раньше был в тюрьме, я же говорил.

Гарри поднял на него взгляд.

— Когда ты вышел из тюрьмы?

— За день до нашей встречи. В пятницу днём.

Гарри уставился на него, ответ явно его удивил.

— Ты пришёл ко мне на следующий день после того, как вышел из тюрьмы?

Сириус виновато пожал плечами:

— Ну, я хотел увидеться с тобой сразу, как только меня выпустят, но я не знал, где ты, поэтому мне пришлось сначала поговорить с Дамблдором. К тому времени, как мы закончили, было уже поздно, и мне пришлось ждать до следующего дня. — Он снял номер в магловской гостинице, намеренно избегая всех, кто мог его узнать. Он предпочёл бы провести ночь на улице в своей анимагической форме — что и сделал в следующий раз — просто чтобы подышать свежим воздухом и почувствовать свободу и возможность сделать больше трёх шагов в любом направлении. Тем не менее, он решил, что ночёвка под открытым небом не поможет ему произвести хорошее первое впечатление на Гарри — доступ к воде и мылу был ключевым моментом.

Гарри молча размышлял над этим, и Сириус заметил, как он украдкой поглядывает на Лунатика, который молча слушал их разговор.

— Я увиделся с Лунатиком только несколько дней спустя, — ответил Сириус на незаданный вопрос.

Гарри на мгновение виновато опустил голову и не заметил ободряющей улыбки Лунатика.

— Но... но Римус — твой лучший друг, — сказал он.

Сириус усмехнулся, услышав удивление в его голосе.

— Но ты же мой крестник, Гарри.

У Гарри не было абсолютно никаких причин ревновать. Мальчик кивнул, не отрывая взгляда от пола, и промолчал.

— Ты всегда будешь для меня на первом месте, Гарри, хорошо? — Звучало очень слащаво, но, он полагал, именно это Гарри и нужно было услышать — и это была правда.

Гарри поднял голову и несколько секунд смотрел на него, а затем снова опустил взгляд на свою работу. Сириус и Лунатик переглянулись и молча наблюдали, как он протянул дрожащую руку, чтобы взять ещё несколько шурупов. Раздался сдавленный всхлип.

Сириус быстро отложил доску, которая лежала у него на коленях, пододвинулся к Гарри и, не теряя времени, обнял его. Гарри позволил ему, дрожа всем телом. Как и в воскресенье, он спрятал лицо в рубашке Сириуса.

— Слишком много с чем приходится справляться сейчас, да? — пробормотал Сириус ему в волосы.

Гарри лишь снова прерывисто вздохнул. Он совсем не плакал с утра понедельника. Учитывая, в каком напряжении он находился, Сириус подумал, что удивительно, как он вообще продержался так долго.

— Я понимаю, что это трудно, но со временем станет легче, я знаю. И если я или Лунатик можем что-то сделать, чтобы тебе стало проще, просто скажи, хорошо? Мы хотим, чтобы ты был счастлив.

— Так и есть, — подтвердил Лунатик. Он оставался на месте, но по боли в его глазах Сириус видел, что он расстроен своей неспособностью помочь. Сириус предположил, что просто наблюдать ещё хуже, чем обнимать Гарри — по крайней мере, Сириус мог сказать себе, что делает что-то.

— П-п-простите, — всхлипывал Гарри. Кроме прерывистого дыхания и слёз ничто не выдавало его расстройства: ни плача, ни рыданий, ни стонов.

Сириус вспомнил, как в детстве Гарри кричал так громко, что мог переполошить всю деревню. Теперь же он вёл себя как можно тише. Может, дело в возрасте? Нет, он помнил, как Регулус орал так громко, что Кикимеру приходилось затыкать уши, когда его брату было столько же, сколько Гарри — может быть, чуть меньше. Сириус мог лишь предположить, что Гарри усвоил, что никто не придёт, даже если он будет громко выражать своё горе. Чёртовы маглы... Но он не мог злиться, не когда Гарри было страшно.

— Не за что извиняться, совсем не за что. Я всегда тебя утешу, а когда тебе будет грустно, я бы хотел, чтобы ты пришёл ко мне, хорошо? Не извиняйся. — Он раздумывал, стоит ли ему продолжать говорить, давать Гарри больше обещаний, чтобы успокоить его, но они могли только ещё больше его подавить. Он решил промолчать и просто нежно покачивал его взад-вперёд.

Лунатик вскочил на ноги и вышел из комнаты, вернувшись через несколько минут с чаем, большой кружкой горячего, восхитительно пахнущего какао и тарелкой печенья. Он снова уселся на пол и поставил поднос между ними.

Гарри слегка приподнял голову, чтобы посмотреть, что происходит.

— Шоколад помогает от грусти, — объяснил Лунатик. — Особенно горячий шоколад.

Сириус усмехнулся. Лунатик и его шоколад...

Гарри шмыгнул носом, вытирая лицо рукавом.

— Я... я... я не... не грущу... сказал он, и его всхлипы стали менее бурными.

— На самом деле, он помогает при любом потрясении, — с улыбкой заверил его Лунатик и протянул ему кружку. — Осторожно, ещё горячий.

Гарри принял какао, руки у него так дрожали, что Сириус потянулся, чтобы помочь ему держать кружку. Гарри удивлённо посмотрел на него, и его взгляд упал на мокрое пятно слёз и соплей на рубашке Сириуса. Он вздрогнул, и кружка с шоколадом наверняка полетела бы на пол, если бы Сириус не поддерживал её.

— Прости, — прошептал он.

Сириус покачал головой и улыбнулся, поставив кружку на пол.

— Всё в порядке. Я могу постирать.

Гарри это, похоже, не убедило.

— Гарри, если бы я не хотел, чтобы ты плакал на моей рубашке, я бы не позволил тебе плакать на моей рубашке, понятно? И я никогда, никогда не буду сердиться на тебя за то, что ты плачешь.

Лили бы ему голову оторвала.

Гарри снова задрожал, и Сириус прижал его к груди. Он чувствовал себя бесполезным. Он никогда не умел утешать людей.

— Что мне делать? — спросил он Лунатика через голову Гарри. Он попытался поставить себя на место Гарри: тот был один, жил с двумя едва знакомыми ему мужчинами и не имел связи ни с одним человеком, которого бы знал. У него были все основания испытывать страх.

Лунатик грустно улыбнулся им.

— Ты хорошо справляешься, — сказал он ему.

Сириус сердито посмотрел на него. Как он мог «хорошо справляться», когда Гарри плакал, и он ничего не мог с этим поделать?

Лунатик покачал головой, очевидно, прочитав мысли Сириуса по его лицу:

— Он плачет, потому что может, Бродяга, потому что тебе не всё равно.

Сириус на мгновение уставился на него, пытаясь понять. Откуда он взял эту идею? Гарри плакал, когда ему было грустно, например, на кладбище, или когда он боялся, что его отправят обратно к маглам.

Но потом... На кладбище он заплакал только тогда, когда Сириус положил руку ему на плечо. Ему, конечно, было грустно, но...

Он не плакал, когда тётя кричала на него — только после того, как она ушла, когда Сириус обнимал его. Накануне, когда Сириус отводил его в школу, Гарри боялся, что Сириус не вернётся за ним, но он не плакал. Вместо этого он сделал то, что Сириус мог описать только как «выключился». Эта ситуация, должно быть, заставила его переживать больше, чем слова Сириуса о том, что он важен для него.

Похоже, Лунатик был прав, как это часто случалось.

— Я с тобой, — пробормотал он Гарри. — Я с тобой. У тебя всё будет хорошо, я позабочусь о тебе.

Гарри крепче сжал в кулачке ткань его рубашки.

Они оставались в таком положении, казалось, несколько часов. Сириус всё ещё не знал, что именно должен был делать, но пока остановился на том, что обнимал Гарри и тихонько бормотал что-то успокаивающее.

В конце концов Гарри успокоился настолько, что смог выпить свой горячий шоколад. Его всё ещё заметно трясло, но его дыхание нормализовалось. Весь день он держался рядом с Сириусом, постоянно соприкасаясь с ним, будь то сидя у него на коленях или прислонившись головой к его плечу. Однако он почти не произносил ни слова, и Сириус не настаивал. Казалось, он бы сейчас не выдержал давления.

— Всё, что угодно, Гарри, — пообещал Сириус в десятый раз за этот день, укладывая его спать. Лунатик уже лёг — завтра ему снова нужно было рано вставать. — Всё, что я могу для тебя сделать, хорошо? Тебе нужно только сказать мне.

Гарри молча кивнул. Он заснул на коленях у Сириуса в гостиной, но проснулся, когда Сириус отнёс его наверх. Гарри так удивился, что полностью проснулся, настолько, что Сириус велел ему переодеться в пижаму и почистить зубы. К этому времени его глаза снова начали слипаться, хотя он и сопротивлялся изо всех сил.

Сириус выключил свет взмахом палочки, но остался сидеть на матрасе Гарри. Он будет сидеть с ним, пока тот снова не уснёт.

Несколько минут прошло в тишине, и наконец Гарри заговорил.

— П... — он запнулся, и его голос снова перешёл в хныканье. Сириус молчал, давая Гарри возможность спокойно найти слова. — П... пожалуйста, можно... пожалуйста, можно мне спать с тобой сегодня? — наконец выдавил он.

— Конечно, — ответил Сириус, изо всех сил стараясь не ликовать, что Гарри наконец-то о чём-то попросил, а говорить спокойно и ободряюще. — Пойдём, — он стянул с Гарри одеяло и повёл его в свою комнату, поддерживая за спину. — Дай мне пять минут, чтобы подготовиться ко сну, ладно? — спросил он, убедившись, что Гарри надёжно укутан одеялом.

Когда он вернулся, глаза Гарри были закрыты, но тут же открылись, когда Сириус осторожно опустился на кровать. Он сделал движение, словно хотел обнять Сириуса, но, похоже, передумал. Сириус понял намёк и притянул его к себе.

— Как думаешь, ты сможешь уснуть?

Гарри сначала напрягся, но быстро расслабился и прижался к Сириусу.

— Мгм, — пробормотал он. — Я очень устал.

— Я так и понял, — усмехнулся Сириус. В конце концов, он уже дважды засыпал.

— Мгм, — сонно повторил Гарри, расслабляясь ещё больше.

Сириус промолчал, позволяя Гарри снова погрузиться в сон. Было странно успокаивающе держать на руках спящего ребёнка, подумал Сириус, тоже закрывая глаза и погружаясь в умиротворяющую темноту.

***

На следующее утро Сириус проснулся за несколько минут до своего будильника в восемь часов, что было обусловлено тем, что он лёг очень рано — едва ли позже десяти. Гарри всё ещё спал, поэтому Сириус решил дать ему ещё несколько минут, а сам пока тихонько достал из шкафа чистую одежду и отправился в ванную, чтобы принять душ.

Ему хотелось разбудить Гарри с готовым завтраком, но он не знал, что Гарри захочет съесть. К тому же, Гарри нужно будет время, чтобы собраться. Вернувшись в спальню, он столкнулся с дилеммой, как его разбудить. Позвать по имени? Или это слишком официально? Один из способов — поцеловать в макушку, так делала Лили после дневного сна. Но это казалось слишком интимным. В конце концов он присел на корточки у кровати и нежно погладил Гарри по плечу.

— Гарри?

Гарри моргнул и после секундного замешательства резко сел.

— Извини, — пробормотал он.

Сириус нахмурился.

— Это ещё за что? — Гарри не ответил, и Сириус продолжил, — В любом случае, я просто хотел спросить, что ты хочешь на завтрак.

— Мне не важно, — тут же заверил его Гарри.

Сириус кивнул, решив не настаивать на ответе.

— Ладно, я собирался сделать себе тост. Будешь тоже?

Гарри кивнул.

— Я умею делать тосты.

— Не сомневаюсь, — ответил Сириус. — Может, ты умоешься и оденешься, а я пока приготовлю завтрак? Иначе мы не успеем вовремя в школу.

Не сказав ни слова, Гарри вскочил с кровати и бросился в свою спальню.

Сириус понял, что сегодня будет ещё один трудный день. Почему так? Он размышлял над этим вопросом, спускаясь по лестнице и готовя завтрак на кухне. В выходные с ним всё было хорошо, по крайней мере с Сириусом. Он не уклонялся от каждого вопроса, он разговаривал. Он не был шумным или буйным, но был доволен и счастлив. Он сожалел о своём решении остаться с Сириусом? Не могло же такого быть, верно? Что бы Сириус ни делал неправильно, это не могло быть хуже того, что сделали с ним Дурсли.

— Извини, что мы из-за меня опоздали, — сказал Гарри, прибежав на кухню несколько минут спустя.

— Мы не опоздали из-за тебя, — возразил Сириус, жестом приглашая его сесть и взять себе тост. — Во-первых, мы не опоздали, а во-вторых, если бы и опоздали, то это была бы моя вина, что я не разбудил тебя раньше. — Он говорил непринуждённым тоном. Меньше всего ему хотелось, чтобы Гарри подумал, будто он на него злится.

День физической работы оказался недостаточно сложным, чтобы отвлечь Сириуса от всех тех неразгаданных тайн, которые роились у него в голове. Он был беспокойным не мог сосредоточиться. Когда Лунатик наконец вернулся с работы около двух часов дня, Сириус расхаживал взад-вперёд по гостиной, всё чаще запуская руки в волосы.

— Что мне делать? — спросил он, когда Лунатик вбежал в комнату. — Что мне делать? Я бесполезен, Лунатик — чёрт возьми, бесполезен!

— Что случилось?

— Знаешь, что он сказал мне первым делом сегодня утром, буквально через секунду после того, как проснулся? «Извини». Почему он это сказал? Почему он решил, что должен передо мной извиняться? Я всё делаю неправильно, я знаю, что делаю всё неправильно. Несколько дней назад с ним всё было в порядке, но я что-то испортил, и я не знаю, что именно, но я что-то с ним сделал. Ему больно и страшно, и я, чёрт возьми, ненавижу каждую секунду, когда мне приходится это видеть. Честное слово, Лунатик, что я делаю? Как я вообще мог подумать, что смогу с этим справиться? Я...

— Мерлин, Бродяга, успокойся, — вмешался Лунатик, схватив его за руку и заставив сесть на диван. — Дыши, ладно?

Сириус с трудом поборол желание встать и снова начать двигаться. Ему нужно было что-то сделать...

— Тебе легко говорить. Ты видел его вчера, он весь чёртов день был в слезах, и мне всё равно, что ты говоришь — это не хорошо! И как я могу ему помочь, если я понятия не имею, что с ним не так? — Он застонал и закрыл лицо руками. — Это должен был быть ты. Я с самого начала это знал. Я никудышный родитель, вот ты действительно его понимаешь. А я — просто блуждаю в потёмках. Я — родитель. Честное слово, Лунатик, если бы кто-то сказал такое десять лет назад, мы бы отправили его прямиком в отделение недугов от заклятий в больнице Святого Мунго. Я не знаю, о чём Сохатый дум...

— Чёрт побери, Сириус, — снова перебил его Лунатик. — Перестань паниковать.

— Как я могу перестать? Я не могу перестать. Я ничего не могу изменить. Я не могу отправить Гарри обратно — не то чтобы я когда-либо хотел, — но я не знаю, что с ним делать. У меня теперь есть ребёнок, Лунатик! Я даже никогда не хотел детей, но теперь я хочу, чтобы у меня был Гарри, но я также хочу, чтобы он был счастлив, а я никогда не смогу дать ему то, чего он заслуживает, потому что...

— Сириус, тебе нужно перестать говорить и сделать вдох, — сказал Лунатик таким спокойным голосом, что Сириусу захотелось его ударить. Как он мог не понимать, что чувствует Сириус? Как он мог не понимать, насколько это срочно? — Тебе нужно успокоиться, ладно?

...с другой стороны, он был прав. Паника ничего не решит, а до того, как он должен будет забирать Гарри, осталось меньше часа. Он не мог появиться в школе в таком состоянии.

Сделав глубокий вдох, Сириус попытался взять себя в руки. Это сработало, по крайней мере отчасти и по крайней мере пока.

— Наконец-то, — сказал Лунатик. — Ладно, а теперь слушай меня, хорошо?

Сириус закатил глаза, и Лунатик шлёпнул его в ответ по затылку.

— Ой! Да, я слушаю.

— Хорошо, — он откашлялся. — Во-первых, Гарри расстроился не из-за чего-то, что ты сделал. Сегодня ему не больнее, чем неделю назад, и ты это не ты причиняешь ему боль, а его тётя и дядя. Он не показывал тебе раньше... — он продолжил, предостерегающе повысив голос, когда Сириус открыл было рот, чтобы перебить: — ...потому что он недостаточно хорошо тебя знал. Честное слово, ты что, думаешь, он стал бы хвастаться этим перед кем попало? С кем ещё он был так откровенен, как ты думаешь?

Сириус захлопнул рот и ему пришлось на мгновение задуматься, чтобы сформулировать ответ.

— Но... что я такого сделал, что заставил его открыться? Я уже всё испортил, когда посадил его на этот чёртов поезд-призрак, и взял его обратно в Литтл-Уингинг, и...

— Во-вторых, — сказал Лунатик, — как бы сильно ты всё ни испортил, для Гарри ты всё равно будешь в тысячу раз лучше того, что он знал до сих пор. Мы не помешали ему пойти на этот аттракцион, и это было ошибкой, но ты правда думаешь, что он винит нас за это? Что он помнит — и я готов на это поставить, — так это то, что ты брал его с собой гулять на целый день, в место, которое он сам выбрал, и где он часами веселился с тобой. На самом деле, зная его, я думаю, он винит себя за такую реакцию.

— Но...

— Что-то идёт не так, и я ненавижу это так же сильно, как и ты, но самобичевание ничего не решит, не так ли? И тебе не кажется, что Сохатый и Лили тоже иногда ошибались бы?

— Сохатый бы не... — начал возражать Сириус.

— Да, ошибался бы, — настаивал Лунатик. — Он не был бы идеальным отцом — чертовски хорошим, да, но не идеальным. Идеальных отцов не бывает, Бродяга. И он никогда бы не ожидал от тебя чего-либо кроме того, что ты будешь делать всё, что в твоих силах.

— Но этого явно не достаточно, — парировал Сириус, не обращая внимания на то, как от этих слов у него сжалось сердце. — Лунатик, я... я не уверен, что смогу это сделать.

Лунатик покачал головой:

— Разумеется, ты не уверен. Но ты всё равно это делаешь, приятель. Не понимаю, как у тебя получается. Я бы на твоём месте боялся до смерти.

— Я боюсь!

— Но ты всё равно это делаешь, — настаивал Лунатик. — Когда он был в опасности, ты его защищал. Когда он был напуган, ты его успокаивал. Когда он плакал, ты его утешал. Боишься ты или нет, но ты чертовски хорошо справляешься.

Сириус на мгновение задумался над этим. Выражение лица Лунатика подсказывало ему, что он говорил искренне.

— Что... — начал он, но не знал, чем должен был закончить это предложение. — Я... Лунатик, а что, если я облажаюсь?

— Ты не облажаешься.

— Но я ничего не знаю о том, как быть родителем.

— Ты уже знаешь больше, чем ты думаешь, а остальное со временем поймёшь. К тому же, неужели ты думаешь, что сейчас имеет значение, если Гарри не ест свои овощи или ложится спать на полчаса позже?

Сириус покачал головой. Лунатик, конечно, был прав. Всё то, с чем, по мнению Сириуса, у обычных родителей были проблемы — правильное питание, пунктуальность, хорошие манеры, — сейчас не представляло для него никаких проблем. По его мнению, Гарри вёл себя идеально, и никаких дисциплинарных мер не требовалось.

— Что ему нужно? — подсказал Лунатик.

Сириус слегка фыркнул на то, что с ним разговаривают как с ребёнком, но всё же ответил:

— Ему нужно иметь возможность доверять нам. Ему нужно чувствовать себя в безопасности. Но... я не знаю, как... То есть я знаю, что на это нужно время, правда. Просто... я хочу ускорить это. Я не хочу, чтобы он меня боялся — никогда.

Лунатик вздохнул.

— Я понимаю, и хочу помочь. Но сейчас я не могу придумать, что ещё мы можем сделать. Думаю, Гарри придётся просто привыкнуть к тому, как здесь всё устроено. На это потребуется время, что бы ты ни делал.

Сириус закрыл лицо руками и протёр глаза.

— Бродяга? — спросил Лунатик ещё мягче. — Пожалуйста, не забывай следить, чтобы и ты тоже был в порядке, ладно? Ты говорил Гарри: «что бы ему ни понадобилось» — то же относится и к тебе. Всё, что бы тебе ни понадобилось, Бродяга, тебе нужно только попросить.

Сириус кивнул, и у него снова заныло в груди при воспоминании о том, как он подозревал Лунатика в шпионаже. Как он вообще мог такое подумать? И чем он заслужил такого друга?

— Знаю. Спасибо, Лунатик.