Родственников выбирают...

Гарри не раз и не два порадовался, что стал Вороном, когда началась первая учебная неделя и все ученики, даже старшекурсники, провожали его глазами и шептались вслед : «Поттер, тот самый Поттер, смотрите, у него шрам, смотрите, это Поттер». Все, кроме родного факультета, на котором общее собрание в первый же день постановило, что своих доставать нехорошо, а все домыслы о дошкольной подготовке великого бойца – только сплетни. Гарри рассказал, что до школы жил с маггловскими родственниками, о магии знает только то, что успел прочитать в книгах, воевать с Темными Лордами не собирается, а собирается пойти в колдомедицину. На недоуменный вопрос однокурсника, Майкла Корнера, мол, он же Поттер, он же ... должен? - Гарри просто челюсть уронил.

- Прости, конечно, но кому именно и что именно я задолжал? Где-то написано, что Гарри Поттер обязуется уничтожать Темных Магов всю свою жизнь, начиная с полутора лет? Вот когда ты эту запись найдешь, тогда и поговорим. И потом, насколько я понимаю, той же колдомедицине нужно учиться еще несколько лет после школы. И если уж магический мир решил, что Поттер должен уничтожать Темных Лордов, то могли действительно обучать меня с детства, а не сплавлять меня магглам, которые в магию не верят. Так что – или одно, или другое. Да и что там действительно произошло – никто не знает. Может, Тому-кого-нельзя-называть моя погремушка под ноги попала, вот он и промахнулся. Как вы вообще себе представляете годовалого ребенка, победившего Темного Мага, с которым даже авроры не сладили? Чушь это все, вот что я скажу.

Декан факультета, до этого сидевший в углу на высоком стуле, вскочил на стул и радостно захлопал в ладоши:

- Браво, мистер Поттер! Блестящие логические выкладки! Приятно видеть, что острый ум и острый язык вашей матери передались вам по наследству. А вам господа, - обвел декан гостиную взглядом, - напоминаю, что ни один настоящий рэйвенкловец не станет верить в неподтвержденные экспериментами теории. Базарные сплетни – это не для нас. Поэтому предупреждаю сразу, распространители таких сплетен будут наказаны снятием баллов и отработками у мистера Филча.

С того самого собрания на своем факультете Гарри чувствовал себя спокойно и тепло, почти, как дома. Вороны быстро разобрались, что ничего сверхъестественного Поттер из себя не представляет: обычный мальчишка, как и все остальные. Читать на факультете любили, обсуждать прочитанное было принято, а особенно приятны были обсуждения, в которых участвовали все – от мала до велика. Гарри постепенно узнавал о мире магии вещи, в книгах не описанные, но для жизни в нем – необходимые. Вроде Кодекса Чистокровных Семей, который разбирался не только с точки зрения чистокровных, но и с точки зрения магглорожденных студентов, для «наилучшей ассимиляции», как сказала одна магглорожденная девочка с третьего курса.

- В чужой монастырь, - сказала она, - со своими уставами не лезут. Раз это принято в магическом мире, стоит об этом знать, если и не выполнять, если не хочешь быть белой вороной, как эта... лохматая, с Гриффиндора.

Лохматая гриффиндорка надолго заняла первую строчку в анекдотах факультета, как «безумная маггла». Воронята помладше натащили в гостиную комиксов о Безумном маггле и долго взахлеб сравнивали героя комиксов с Гермионой Грейнджер, приговаривая, что вот теперь-то им ясно, с кого пишутся такие книжки. На совместных занятиях с гриффиндорцами они то и дело прыскали со смеху, находя все новые и новые подтверждения своей теории. Грейнджер обычно очень громко – и главное, бессмысленно, озвучивала все, что успела прочитать, и по предмету, и просто так. Чего стоила ее громкая реплика на Распределении о потолке Большого зала! Создавалось впечатление, что она просто транслятор школьной библиотеки. При этом она как-то не обращала внимания на то, что вся эта озвучка никому не интересна: гриффиндорцы ее называли чокнутой заучкой, а рэйвенкловцы и сами читать умели.

Совместные уроки у Рэвенкло были со всеми факультетами. С грифиндорцами они учили Трансфигурацию, с Хаффлпаффом – Гербологию, а Зелья шли у них со Слизерином. Просмотрев расписание первокурсников, староста Рэйвенкло, Пенелопа Кристалл только изумленно подняла брови:

- Странно, раньше расписание было другим – и не менялось несколько лет. Похоже в этом году его перекроили начисто. Интересно, зачем? У нас всегда Зелья были с Хаффлпаффом, а Гербология с гриффиндорцами.

На первом практическом занятии по трансфигурации у Поттера не получилось превратить спичку в иголку. Профессор использовала слишком сложные термины и математические формулы, не расшифровывая их. Поттер сидел в ступоре. Он не очень понимал, каким образом эти цифровые обозначения соотносятся с превращением спички в иголку.
У Грейнджер же это получилось. И она торжествующе смотрела на своих гриффиндорцев и Поттера, которые сидели с осоловевшим видом, не зная с какого боку приступать к заданию.

- Трансфигурация, Поттер?

- А? - очнулся Гарри. Оказывается уже время обеда и он сидит за факультетским столом в Большом зале.

- Обычно с такими лицами выходят от Макгонагалл, - Роджер положил вилку и отодвинул тарелку. – На самом деле, в этом нет ничего сложного. Отнесись к заданию как к обычной задаче по математике в маггловской школе. Нам нужно превратить спичку в иголку, то есть изменить ее физические свойства: длину, ширину, высоту, материал, форму. Примем их за а, b, h, d, f и различие в материале обозначим С.

Роджер взял лист бумаги и начал записывать на нем.

- В виде формулы можно представить, что одна сторона спички - это a+bs1+hs1+ds+fs+Cs,
вся спичка - s=a+bs1+bs2+hs1+hs2+ds+fs+Cs, причем ширина и высота у нас равны bs1=bs2, hs1=hs2.  Иголку сам зашифровать сможешь?

Гарри принцип уловил, но он еще не был совсем уверен.

- Хорошо, иголка в целом виде записывается как: i=a+bi1+bi2+hi1+hi2+di+fi+Ci, причем высота у нас отличается, то есть hi1 не равно hi2. На практике мы пошагово меняем эти свойства: длина остается прежней, сужаем спичку, заостряем один из концов, во втором проделываем ушко, делаем ее круглой по форме и заменяем материал. Это только звучит очень трудно. Потренируйся и ты будешь делать такие простые превращения, не задумываясь.

После этого объяснения Роджер придвинул свою тарелку обратно.

- Чуть не забыл. Всегда в голове держи образ, - покрутил он наколотой на вилку котлетой, - предмета в который превращаешь. И у тебя все получится

Гарри вначале научился превращать спичку в иголку, затем в перо, свечу, карандаш и так далее. Затем он уже без проблем делал из шкатулки книгу, а из пуговицы - пепельницу. Но все равно особого практического смысла в этом он не видел.
Грейнджер сидела в библиотеке и выписывала для каждого предмета свою формулу превращения. Вывести их самой ей не приходило в голову. Она всегда считала количество учебников, по которым готовились вороны. Когда стопка книг оказывалась меньше, чем у нее, она фыркала:

- Ваша слава, как любителей учиться, сильно преувеличена.

Почему-то Грейнджер была уверена в том, что только она одна прочитала учебники первого курса. Может быть, на Гриффиндоре все именно так и было. Просто вороны не хвастатались своими знаниями. Она всегда следила за соответствием лекции и текста в учебнике и дотошно выспрашивала учителей при обнаружении отличий, и всегда недовольно хмурилась, если кто-то слишком свободно обходился с условиями заданий. Со временем, когда при одном ее появлении у стола рэйвенкловцев в библиотеке, раздавался громкий шепот: «Внимание, безумная маггла!» а за ним следовало сдавленное хихиканье, попытки заговорить с воронами она прекратила, но все так же ревниво отслеживала чужие баллы и успехи в учебе.

Первые Зелья со Слизерином прошли довольно спокойно. Снейп поначалу попытался вывести Гарри из себя, назвав «нашей новой знаменитостью», а потом гоняя его вопросами по всему учебнику первого курса, но Поттер на «знаменитость» усмехнулся, переглянувшись с соседом по парте, а на вопросы ответил, скучающе глядя куда-то в потолок: смотреть на Снейпа ему было физически неприятно. Придраться же к зелью у профессора просто не получилось: зелье Поттера было сварено почти идеально. Баллов ему профессор не начислял, но и оценки за зелья и эссе не занижал, видно, профессионализм брал свое.

Деду о своем профессоре Зельеварения Гарри написал после первого же урока и с нетерпением ждал, как же отреагирует дед на живого и здорового сына, преподающего в Хогвартсе. Дед с ответом не задержался.

«...Надо же живой, не убили. А могли из-за его характера-то. Ты, внук, не слушай, что он тебе говорить будет. Натура у него такая, не умеет он с людьми разговаривать».

Не умеет, мысленно согласился с дедом Поттер. «Не слушать снейповых придирок» постепенно превращалось в довольно увлекательный процесс отшелушивания лекции от собственно придирок. К лекциям Гарри готовился старательно, но еще старательнее он готовился к снейповой язвительности и неожиданным вопросам. Странно, но похоже, даже слизеринцы в этом противостоянии ставили не на декана, а на Поттера. Вообще-то Снейп со своей манией уколоть Поттера побольнее, напоминал ему Дурслей. Тем тоже ни в коем случае нельзя было показывать слабости: узнав о них, они старались непременно надавить на больное место. Поэтому то, что Зелья, как предмет, очень нравились Гарри – да что там, именно Зелья-то его интересовали больше, чем Чары и Трансфигурация! – он научился тщательно скрывать.  И за все время уроков умудрился ни разу не посмотреть прямо в лицо профессора, чем, кажется, злил его просто до белого каления...