5 Глава
О том, что летом должно прийти письмо из волшебной школы, Гарри знал. Они с Тобиасом подробно поговорили и о том, что Гарри наверняка волшебник – «ненормальностей», как Дурсли называли его спонтанную магию, в детстве Гарри хватало с лихвой – и о том, что ни в коем случае не стоит отказываться от обучения магии. Еще когда Тобиас пытался запретить сыну ехать в эту колдунскую школу, Эйлин внятно и с довольно страшными подробностями объяснила ему, почему не стоит дергаться и возмущаться. И даже не столько потому, что придут взрослые колдуны и заставят строптивца забыть о возражениях, сколько описав, что именно может натворить необученный колдун от испуга. Тобиас тогда даже впечатлился, когда просох после очередной пьянки.
Вспомнил он и о факультетах, на которых учились его сын и Лили Эванс. В «Истории магии» не описывалась та вражда, чуть ли не война, которую вели между собой Слизерин и Гриффиндор, но Старый Тоби напряг память – и выдал внуку получасовой спич о желто-красных и серо-зеленых галстуках, из-за которых в конце концов и разругались Лили и Сев. Может, дело-то и не в факультетах было, конечно, характер у Сева был материн: надменный и язвительный, да и сам Тобиас особым благодушием никогда не отличался. Это к старости он размяк, вот, птенцов подкармливать начал... Но помнил до сих пор, как шипел Северус о проклятых тупых гриффах, больше напоминающих стадо баранов во главе с козлом-переростком. И как гневно возражала Севу Лили, что его змеи кусают всех, до кого только могут дотянуться – и друзей и врагов, и сказка о змее, пригретой на груди – это и не сказка вовсе, а описание реальных слизеринцев. Тогда они еще не разругались в пух и прах, было им лет по тринадцать, наверное. Внук историю выслушал внимательно, а потом задумчиво так заявил, что собирается стать врачом, вот тот факультет, который на врачей готовит, ему и подойдет. Тобиас расхохотался:
- В десять лет ты уже знаешь, кем быть собираешься? Силен, мужик! А вдруг не выйдет?
- У меня выйдет, - упрямо набычился внук. – Я знаю.
Это потом уже Тобиас поговорит с аптекарем и тот расскажет ему, как тщательно маленький Гарри выспрашивал его о том, где и как люди учатся на медиков и что для этого нужно. И Старый Тоби поймет, почему внук захотел стать врачом. И расплачется. Впервые, с раннего детства – не пьяными слезами.
А пока предстояло плакать Гарри – да не просто плакать, а завывать от ужаса, забыв и о волшебстве, и о предстоящих переменах в жизни. А всего-то, дед решил отпраздновать с ним конец учебного года, побаловать внучка застольем, не хуже, чем у Дурслей. Заодно праздновали неожиданно свалившуюся кучу денег за перестройку гаража Кривого Стью, который неожиданно щедро расплатился с Тобиасом. Старик собирался прикупить одежки для внука к школе, не все же пробавляться ему благотворительностью соседей да секонхэндами.
- Что-то ты у меня супы, да кашки ешь, - ляпнул он, совершенно забыв о своей диете, которой придерживался строго, не желая пугать мальца приступами колик, - а ты мужик, растешь, тебе мясо нужно.
Дед приготовил настоящие свиные отбивные – с острым соусом, с жареной картошечкой, «хех, как в лучших домах, скажу я тебе!» Ничего вкуснее Гарри в жизни не ел. Он жевал острое мясо, истекающее соком, и размышлял, как же здорово он тогда, осенью, сбежал от Дадли и компании! Не попал бы к деду, был бы совершенно один... Видно, судьбе непременно надо было щелкнуть по носу зарвавшегося Поттера, потому что его дед внезапно посерел лицом, отодвинул тарелку и схватился за живот.
- Ах-х, ты черт, - прошипел он, - внук, ты только не бойся, это пройдет...
Какое – пройдет! Приступ был такой сильный, что Тобиас и не припоминал, когда его так крутило в последний раз. Он крепился, как мог, но все-таки не сдержался и застонал, взвизгивая от боли, совсем позабыв об испуганном мальчишке рядом. А потом и вовсе потерял сознание, грохнувшись на пол. Очнулся он в больнице, под капельницей.
- Хороший у вас внук, мистер Снейп, - сказали ему. – Не растерялся, вызвал Скорую, все симптомы описал правильно. Если бы не он, послали бы обычную карету, а надо было реанимобиль, иначе бы не довезли вас...
Вот так и вышло, что долгожданное письмо из Хогвартса Гарри получил в растрепанных чувствах и не среагировал вовремя. Он всю ночь прокрутился в чулане, как на иголках, раздумывая, как бы побыстрее добраться до деда в больнице и кузен углядел в его руках злополучный конверт. То, что последовало за получением письма, походило на какой-то дурацкий водевиль. Дядя Вернон строил из себя полного идиота, заколачивая двери и окна, совы облепили все деревья на Тисовой, обгадив попутно все ближайшие автомобили. Тетка поглядывала на Гарри с тоскливой ненавистью – он уже и забыл такой взгляд, почти год его не видел. Волшебники эти кретинские, нет, чтоб прислать кого-нибудь вместе с письмом – сказано же было в «Истории Магии», что волшебники не должны показывать существование своего мира магглам – а налет сов с письмами, это, наверное, в порядке вещей, так, что ли, они думают? И главное, дед, как там дед? Гарри даже до телефона не мог добраться из-за этих дурацких писем!
Известие о том, что он знаменит, прошло мимо сознания Гарри, как очередная бессмыслица, которую он подсознательно ожидал от магического мира после явления его сопровождающего – бестолкового великана Хагрида – на маяк, где внезапно отупевший от ужаса Вернон Дурсль прятал свою семью. Вообще, Гарри сильно подозревал, что нашествие сов не обошлось одним только потоком писем, что-то они распылили в воздухе помимо помета. Какой-то вирус глупости. Ну как иначе объяснить, что скрываться Вернон решил на торчащем, словно средний палец, маяке? Вот они мы, чур, мы в домике, нас не видно! Если уж совы находили их буквально через час, на любом месте – кто сказал, что волшебники не смогут? Ружье это, против мага, вообще шутка. Вон, как Хагрид дуло узелком завернул...
Но и Хагрид в роли спасителя от злобных магглов выглядел не менее смешно. Гарри еще мельком подумал, что все выстраивалось в буффонаду для него только потому, что о магии-то он знал... Но потом эта мысль куда-то ускользнула и продумать ее, как следует, он не успел, события покатились снежным комом с горы.
Хагрид Гарри не понравился – абсолютно. Потому что, как ни странно, напомнил Гарри Дадли. Кузен никогда не зарывался с противниками «своего» веса и возраста – он и его компания всегда шпыняли мелких и слабых. А вот с равными Дадли вел себя вполне уважительно. И то, что Хагрид зонтик наставил не на дядю Вернона с ружьем, а на Дадли, показалось Гарри очень противным. Собственно, против волшебства и Вернон-то ничего не поделал бы, а уж Дадли... Нет, Гарри решительно Хагрида не одобрял. А еще он понимал, что дадлиным хвостом любые, даже самые слабые родственные чувства к нему были уничтожены в Дурслях раз и навсегда. Это пока его прикрывало могучее пивное пузо Хагрида, Дурсли к нему не цеплялись. Но ведь Хагрид вернется в Хогвартс – а куда прикажете возвращаться Гарри?
В Дырявом Котле Гарри ошалел от приветствий восторженных магов, и его настроение, и без того скверное, понизилось еще на пару градусов ниже. Хагрид по дороге сюда долго талдычил, какие замечательные ребята были Лили и Джеймс Поттеры, как их все любили, и вообще, Гарри, они были настоящие гриффиндорцы... Интересно, думал Гарри – это что, в правилах Гриффиндора – громко и напоказ кричать, как ты кого-то любишь, но и пальцем не пошевельнуть, чтобы убедиться, все ли хорошо у ребенка твоих «замечательных друзей и хороших людей»?
Сейф в Гринготтсе Гарри обрадовал до слез: деду можно было так не надрываться в поисках работы, им на двоих этого золота хватит и на еду, и на одежду, и на лекарства! Поэтому он вцепился в гоблина, который сопровождал их к сейфу и начал методично его выспрашивать – о том, можно ли поменять галеоны на фунты, как именно, по какому курсу, а еще – можно ли узнать, сколько всего у него денег и на сколько их хватит, если оплатить учебу и всяческие школьные принадлежности. Дело кончилось тем, что гоблин Крюкохват предложил Гарри специальный бумажник для особо важных клиентов: для маггловских и волшебных денег, которые в бумажнике оказывались по приказу владельца, прямо из сейфа. А еще в этот же бумажник приходили все банковские документы, совсем, как распечатки из банка Вернона, сообразил Гарри. И ключик от сейфа гоблин прицепил к колечку на бумажнике. Теперь он не потеряется. Сам бумажник тоже не потеряется, и украсть его не смогут, потому что Гарри капнул на него своей кровью - Крюкохват сказал, что это такая специальная гоблинская защитная магия.
Хагрид попытался было возмутиться, мол, ключ от сейфа нужно вернуть Альбусу, но Крюкохват оскалил острые акульи зубы и поинтересовался, чей сейф они сейчас посещали? Альбуса или все же Поттера? И если Поттера – то при чем здесь Альбус? Какое отношение имеет Альбус Дамблдор к Гарри Поттеру, кроме того, что он его директор школы? Хагрид замахал ручищами и умолк. А Гарри долго и искренне благодарил Крюкохвата на выходе из банка: он понял, что гоблин каким-то образом не только защитил его деньги, но и дал повод для размышлений о личности директора школы...
После гоблинских тележек шатающийся Хагрид отправился поправлять здоровье в Дырявый Котел, а Гарри снова сморщился: ну, знал он, знал прекрасно, что такое «пропустить стаканчик»! Дед – уж на что сам себя пьянчугой называл, а таких вольностей на работе себе не позволял. Кто бы ему работу-то дал, если бы он пил на ней? А Гарри явно был Хагридовой работой на сегодняшний день. Он покачал головой и отправился покупать себе школьную форму.
Белобрысый мальчишка в магазине Мадам Малкин, по терминологии местных пацанов из Тупика Прядильщика был из «чистеньких». Не то, что тамошняя шпана презирала богатых людей – нет, каждый из них хотел бы стать богатым. Просто в это «чистенький» вкладывалось полное и абсолютное незнание мира, присущее слепым кутятам, брошенным в воду. Нос, конечно задирать они умеют, а вот выжить в трущобах – никогда не смогут. Поэтому белобрысого Гарри всерьез не воспринял. Ну, болтает он там что-то, пусть болтает. Такие только языком треплют, лают, но не кусают.
Выходя из магазина Мадам Малкин с кучей пакетов, Гарри сообразил, что ему нужна какая-то сумка – впереди была покупка книг и котлов, в чем-то это надо нести. И не глядя на Хагрида, который принял «стаканчик» размером с ведро, отправился покупать себе рюкзак. Хагрид бубнил что-то про школьный сундук – посмотрел Гарри на эти сундуки, его аж перекосило. Здоровенные такие чудища, с гравировками и кованными уголками. Как его тащить потом – и на поезд, и с поезда? Даже если на них заклинание легкого веса, как продавец сказал – они же просто громоздкие, почти с Гарри размером! Нет уж. Рюкзаки в магазинчике были. С расширенным пространством внутри, с разными отделениями – в них легко можно было запихать содержимое самого большого сундука, и еще место бы осталось. И то же самое заклинание облегчения веса. Правда, стоили такие рюкзаки, как два сундука вместе, но у Гарри был бумажник, а в бумажнике перекатывались золотые галеоны. «Мы не настолько богаты, чтобы покупать себе дешевые вещи», - говорил дед. Теперь Гарри понял, о чем это он. А недовольный бубнеж Хагрида за спиной он проигнорировал.
В книжном магазине Хагрид решил показать, кто здесь взрослый. Он позволил Гарри купить только те книги, которые были в списке, уверяя мальчика, что библиотека Хогвартса огромна и нечего тратить деньги на всякое разное и ненужное. Спорить с ним Гарри не стал – он уже понял, чем он займется на следующей неделе. Точно так же быстро были куплены котел, телескоп и наборы ингредиентов для зелий. Оставалась только волшебная палочка. На ее подбор ушел почти час. Гарри не столько удивился тому, что его выбрала палочка-сестра Волдемортовой, сколько странному почтению в голосе мастера Оливандера: «Ужасные, но все же великие дела».
О них и думал Гарри, возвращаясь домой, с рюкзаком за плечами и совиной клеткой в руках – Хагрид внезапно решил купить ему сову. Не то, что Гарри не был ему благодарен, сова была красивой, но очень приметной. Благоприобретенная в Тупике Прядильщика паранойя взвыла дурным голосом: «Зачем мне такая сова! Чтоб все видели, как я отличаюсь от других? И так шрам на лбу!»
Так вот, о великих и ужасных делах Волдеморта. Об ужасных Хагрид поведал в подробностях: и то, что была война, и что магов и магглов убивали злобные приспешники самого Темного Мага – учившегося, кстати, на Слизерине, куда так мечтал попасть белобрысый чистюля... А величие-то в чем? Надо бы разобраться, пока не попал впросак.
Добравшись домой, в Тупик Прядильщика, Гарри увидел свет в окне кухни и пулей ворвался в дом:
- Дед!
- Я уже беспокоиться за тебя начал, куда-то ты пропал. Дурсли не пускали?
Дед выглядел немного серым и помятым, но не как с похмелья, чему где-то в глубине души Гарри порадовался. Но тут же и устыдился: дед не на курортах отдыхал, а в больнице был, а Гарри к нему так и не добрался.
- Дурсли меня теперь, наверное, обратно не пустят, - сказал он, подумав. – Там такое было, дед!
И взахлеб, перебивая сам себя, начал рассказывать и про совиное нашествие, и про Хагрида, и про Косой переулок. Рассказ дед слушал внимательно, похмыкивая и пристукивая ладонью по столу в особо интересных моментах. А потом неожиданно выдал:
- А прав тот пацан-то. Дикарь этот ваш лесник, вот, как есть дикарь! Посадил тебя на электричку и утек? Небось, Дурслям на глаза побоялся показаться, да с рук на руки тебя сдать. Нагадил – и сбежал, гер-рой. Что он там тебе к школе-то купил? Давай, показывай.
И после внимательного осмотра всего приобретенного возмутился:
- Так я и знал. Как будто больше ничего не понадобится – ни обуви, ни белья, ни корма этой птице твоей. Она, конечно, и мышей ловить может... Нет, так не пойдет. Завтра еще раз туда сходим, чтоб уж точно ничего не забыть.
Гарри только кивнул счастливо, он и сам собирался вернуться в Косой, рассмотреть все, как следует. А дед добавил ворчливо:
- Я там твою комнату в порядок привел. Кровать подтянул, шкаф подремонтировал. Иди спать, ты уже с ног валишься.
- Мою комнату? – изумлению Гарри не было предела.
- Ну а чего ты думал – я тебя теперь к Дурслям отпущу, что ли? Прибьют ведь они тебя. Только ты там на кровати постарайся много не прыгать, она еще деда моего помнит – развалиться может.