Глава 9
Однако Гарри всё равно начинает больше общаться с Шер, и девочка отвечает дружелюбностью и говорит даже, что с мальчишками намного интереснее говорить, чем с девчонками. Он думает, что стоит попытаться, и это плохо – использовать её, но ему необходимо. И они вместе много прикалываются, а Ллойд смеётся, когда Гарри пытается пошутить, но не потому, что шутка смешная, а скорее потому, что Гарри выглядит мило и глупо в этот момент.
И в конце концов Гарри уже не замечает короткие взгляды шатена, когда говорит, что пересядет рядом с подругой, или когда они вместе выходят из класса, оставляя Луи одного, или когда они забывают о нём на время, развлекаясь вместе. И ещё Гарри упускает тот момент, когда всё снова начинает катиться вниз, откуда уже не выбраться на этот раз.
Он пытался помочь самому себе, но на этот раз он испортил всё, и этому нет оправданий. Он, кажется, сделал то, чего обещал никогда не делать.
И Луи снова уходит от него. И теперь Томлинсон понимает, что даже если и будет стараться вести себя нормально, ничего всё равно не выйдет. Он старался весь этот месяц, старался ради Гарри и их дружбы. И что-то выходило, но не теперь, когда у Гарри есть кто-то, кто может заменить ему Томлинсона. Наверное, теперь он может...
Он уже погряз в непролазной топи, и теперь поздно пытаться выбраться, остаётся только перестать сопротивляться и тонуть. И никто не поможет, потому что он один.
~~~
Он думает, что, наверное, это началось не неделю, и даже не месяц назад. Всё это было ненормальным. Но он точно знал, когда понял, что с ним что-то не так. И в тот вечер он пытался понять, что думает сейчас Луи. А когда Гарри просто смотрел на Шер, то понимал, что всё на самом деле плохо.
Он стал замечать, что Луи снова уходит в себя и становится необщительным даже с ним. И теперь Гарри осознавал, что он буквально бросил друга, и ему было стыдно, а чувство вины стояло комом в горле и сдавливало грудь. Но всё усложнилось, когда в последний четверг ноября (да, он запомнил), Гарри проснулся утром с воспоминанием о сне, который он видел. И это сбивало его с толку. Он помнит так, будто это было наяву, как мягкие тёплые губы касались его, и как было мокро и странно во рту, но так приятно. Он помнит шевеление в животе, наверное, это были бабочки, но он может назвать любое насекомое – смысл не поменяется. Чужой язык сплетался с его собственным, и это вовсе не было неприятно, как считают дети и подростки. А на утро он понял, что хотел бы испытать это на самом деле.
Но не с Луи.
Нет, чёрт возьми, не со своим лучшим другом!
Но он терялся в самом себе каждый раз с тех пор, когда смотрел на милого парня, немного задумчивого и не такого весёлого, и его взгляд опускался на тонкие розовые губы, а в животе опять это чувство. И он понимал в глубине души каждый день, когда они с Луи прощались и шли по домам, что он хотел бы.
Ненавидеть себя – нормально? Его мама часто говорила им с сестрой, что, прежде всего, нужно любить и уважать себя, но в меру. Она не имела в виду эгоизм, но чтобы дарить любовь окружающим, ты должен заботиться и о себе тоже. Пока не найдёшь человека, который позаботиться о тебе в будущем. Поэтому, наверное, нужно любить себя хоть немного, а он ненавидит, но думает, что так и должно быть. Потому что он не должен хотеть всего того, что хочет, это очень плохо. И ему так страшно рассказать об этом кому-нибудь, потому что не хочет, чтобы его ругали или обижали, потому что он в курсе, как многие относятся к людям, которые просто немножко... другие.
И он никогда не видел в глазах подруги того, что находил в Луи. Она не была для него особенной, её глаза не могли его успокоить, она смотрела на него по-другому, и не было этих морщинок возле глаз, которые были только у Луи такие необычные, особенные.
Гарри говорил Луи, что любит его, но раньше ещё он точно был уверен, что это просто порыв братской любви - говорить такое, и целовать Луи в щёки, и обнимать. Но когда сейчас он углублённо размышлял об этом, приходил к выводу, что детская привязанность переросла из чего-то безобидного и невинного в более значимое и серьёзное. И только теперь начинал думать о своей любви к парню не в дружеском смысле.
И тогда он точно начинал понимать, что это действительно происходит с ним. Из-за Луи. Так что, да, он даже злился на друга, потому что ему нужно было обвинить кого-то другого, потому что если он обвинит себя, то станет ненавидеть ещё больше, а тогда он вряд ли сможет избежать слёз и истерик, от которых успел отвыкнуть. Злость была лучшим выходом. И он понимал, что вряд ли сможет что-то исправить.
~~~
Было первое декабря, морозно и холодно, но как бы все не мечтали, снег не выпал. Ночью моросил дождь, так что на утро было сыро и зябко, и Луи радовался, что это были выходные, так что он мог просто сидеть дома и пить горячий шоколад и, наверное, Бог пожалел его, потому что он отвлёкся от темы с Гарри и играл с близняшками в гостиной, собирая домик для кукол, а Физзи и Лотти смотрели какой-то сериал для девочек по телевизору, и он слышал приглушённые голоса мамы и отца из кухни, но не пытался разобрать слова или вообще вслушаться. Ему в принципе было всё равно, он тут окружён девочками и всем розовым цветом, что был у него дома, так что это намного интереснее, да.
Когда родители неуверенно зашли в комнату, никто даже не обратил внимания на их нервозность. Луи слушал указание девочек насчёт того, куда лучше пристроить ванную в маленькой комнате, а старшие продолжали глазеть в телевизор.
-Луи, девочки, - Джей обратила на себя внимание и присела рядом с Лотти и Физзи. Марк опустился в кресло, напряжённо сцепляя пальцы рук. Когда все отвлеклись от своих занятий, женщина продолжила: - Нам с вашим папой нужно кое о чём с вами поговорить.
Луи перенял их напряжённость, его брови медленно сошлись к переносице, а голова непонимающе наклонилась немного в сторону. Родители выглядели серьёзными, но что самое главное – очень взволнованными, это настораживало.
-Ладно, - ответил он за всех. Луи взял пульт и выключил телевизор, сосредоточившись на родителях. Лотти и Физзи переглянулись и уставились на отца и мать, а близнецы, кажется, были слишком увлечены играми, но с каким-то удивлением поглядывали на взрослых, потому что тишина была странной и для них.
Луи также заметил, что Джей чаще всего поглядывает на него с каким-то сожалением, это заставило его сердце биться чаще в предвкушении чего-то нерадостного. Он сглотнул, в горле как-то резко пересохло от собственного волнения, потому что такое поведение было им не свойственно. Они либо не задевали тем, детей не касающихся, либо говорили напрямую, но таких заминок с неуютной тишиной не возникало раньше.
И, в принципе, он понял их волнение после последующих слов. Но ни Марк, ни Джей даже и не думали, что Луи в своём возрасте мало того, что спокойно отнесётся к будущему, так ещё и будет рад.
Наверное, потому что он видел в этом спасение? Может быть потому, что хотел уйти от проблем. Или, возможно, он знал, что это поможет не разрушить всё потом намного худшим образом? Он просто защищался, вот и всё. Защищал свои чувства.
Но для этого лучше прекратить всё раз и навсегда. Как можно скорее.
~~~
-В чём дело, Гарри? – спросила Энн. Снег всё-таки выпал числа четвёртого или пятого, он не помнит, но теперь он не радуется, потому что раньше они с Луи играли в снежки и валяли друг друга в белом холодном пуху, но теперь он боится даже лишний раз посмотреть на Томлинсона. И он понимает, что они ускользают друг от друга, вопреки всем своим обещаниям.
Он часто думал о том, что хотел бы отмотать свою жизнь назад и увидеть, когда это пошло, откуда, что тому причина. И тогда бы он вырезал этот момент, как ненужный кадр из киноплёнки, или изменил что-то, и, возможно, они были бы близки до сих пор, как братья. Но не так. Ох, да они даже не близки сейчас, совсем. Его забавляли моменты в кино, когда кто-то мечтал попасть в прошлое и всё исправить, но теперь он понимает всё на собственном опыте.
-О чём ты? – спрашивает он у матери, но его голос совсем неживой, чтобы он выглядел так, будто в порядке, а глаза наверняка пустые.
-Милый, расскажи мне? – просит она, садясь на кровать рядом с Гарри, когда тот ушёл спать слишком рано. Они даже не посмотрели вечерний фильм по традиции, и это заставило женщину волноваться о самочувствии сына, физическом или же эмоциональном.
-Мам, нечего рассказывать, правда. Просто... мы с Луи опять друг друга не понимаем, как обычно.
-Как давно вы поссорились? Ты ходишь никакой уже почти неделю.
-Эта не ссора, с ним что-то не так, он закрыт и без настроения, а ты знаешь, как это обычно бывает.
-Хочешь спать? – она вздохнула, понимая, что Гарри не настроен на подробные разговоры.
-Не знаю, - он пожимает плечами, бездумно глядя в стену напротив. Ему постоянно снились плохие, неприятные сны, это не предвещало ничего хорошего. Так что он даже сон перестал любить, лишь бы не грузить себя новыми догадками и опасениями.
-Я сделаю тебе какао, ладно? – она целует его в щёку и встаёт, уходя на кухню.
-Спасибо...
~~~
-Нет, я действительно считаю это хорошей идеей, - уверенно отвечает Луи, он возбуждён и ему не терпится.
-Мы с Марком рады, что ты готов к этому, Лу, - Джоанна улыбается, обнимая сына, и тот обнимает её, будто нуждается в спасении, в её помощи, поддержке. - А Гарри?
-Он будет в порядке, мам. Я скажу ему уже совсем скоро, - неуверенно говорит он, и его голос срывается в конце фразы из-за кома в горле, который он старательно сглатывает.
-Хочешь поговорить? – и она знает, что да.
-Нет. Всё нормально, - мальчик отстраняется и улыбается, а женщина вздыхает, целуя его в лоб.
Значит, ещё не время.
~~~
Они готовились к мероприятию по поводу рождества, что пройдёт в последний день перед зимними каникулами. Мисс Вудс, учитель музыки, разучивала с ними песню, и поначалу Гарри был даже рад, потому что это было весело, и у него хорошо получалось.
Ну а теперь вот они с Луи снова двое из ларца. Они стали такими серыми, они не прикалываются вместе с Зейном, и тот, разозлившись как-то раз, назвал их занудами, которые друг друга достойны. Что ж, он был прав. Гарри теперь даже не старался наладить с Луи контакт, а тот будто и не замечал, что Стайлс мучается чем-то.
Это ранило ещё больше, потому что Гарри всегда пытался всё наладить, а Луи всё равно. И осознание того, что ты из-за этого человека страдаешь, а он к тебе просто теряет интерес и остывает, просто убивало зеленоглазого.
Но они оба не хотели подводить мисс Вудс и остальных, и пели так, как только умели, но почему-то весёлая рождественская песня опустошала их. И они оба грустили сами с собой, отдаляясь всё больше и больше. Стена между ними росла, но они всё ещё нуждались друг в друге, но теперь немного в другой форме, которая пугала их и отталкивала друг от друга.
Говорят, первая влюблённость всегда самая неудачная. Наверное, это так. Оба парня уже хотели, чтобы всё это оставило их в покое, наконец. И во всём происходящем с ними они видели только негатив, плохую сторону. Потому что пятнадцатилетним парням совершенно не нужно это дурацкое чувство, которое портит им жизнь, рушит их дружбу.
Ну, не то чтобы они совсем уж бросили друг друга, но общение было настолько сдержанным, будто каждое слово стоило одного дня жизни, которую они растрачивать не хотели даже ради другого.
-Встретимся сегодня у дерева, как обычно. В четыре сможешь?
Гарри хмурится, но кивает. Они перестали ходить туда вместе, перестали гулять и делать вместе уроки, они видятся только в школе и общаются по телефону пару минут, или переписываются. Но не больше. И Гарри предчувствовал кардинальные изменения, только ещё не знал, хорошие или плохие.
Или знал... Потому что нехорошие сны ему снятся только тогда, если чёрная полоса снова хочет сменить белую.