Глава 10
Он стоял на холоде уже минут двадцать, его обувь промокла от снега, а лицо, кажется, онемело от холода. Руки были в перчатках, но он всё равно держал их в карманах тёплой куртки, а они оставались ледяными. Холодный ветер задувал за воротник пуховика, но зато его спасал ворот свитера. Несколько прядей чёлки высовывались из-под шапки, и Гарри уже просто хотел домой. Господи, почему именно здесь, почему именно сейчас? Почему ни в каком-нибудь кафе, например? Луи точно идиот.
И всё же Гарри не переставал волноваться о теме разговора, который состоится у них. Луи выглядел слишком серьёзным, и он даже не сказал ему больше ни слова в тот день. Только короткое «До встречи», когда они расходились после уроков.
Он не мог предугадать, что Луи скажет ему, но если судить об их ситуации на данный период, всё может кончиться не так уж и радужно, как он надеялся. Он не хочет очередную ссору или чего-то похуже, но, может быть, это будет прояснение отношений для дальнейших решений проблем. Однако каким бы честным с Луи он не был всю свою жизнь, теперь он скрытный чуть больше, и ни за что не скажет другу о том, что тревожит его больше всего. Да он даже стал сомневаться в том, что они всё ещё друзья.
Он так боялся реакции Луи, что не мог довериться ему. О какой дружбе может идти речь, если он бесчисленное множество раз уже думал об их поцелуе?
Он утешал себя тем, что это возраст виноват, половое созревание, гормоны и прочая чушь. Но проблемы это не устраняло, так что и спокойствия не прибавлялось. Он лишь надеется, что это пройдёт.
Луи, наконец, появился в поле его зрения, и Гарри даже запутался, не зная, радоваться ему или паниковать. Шатен подошёл к нему и заглянул в глаза так, будто собирался с мыслям и готовился к речи. А потом его глаза вдруг стали излучать холод, и Гарри показалось, что он стал замерзать ещё сильнее, но он будто в землю врос, переставая даже дрожать. Переставая дышать, боясь пошевелиться и желая, чтобы Луи не смотрел на него так безразлично.
Нет.
-Не нужно, Гарри, не смотри так. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём будет разговор, - парень говорит медленно и спокойно, тихо и слишком легко, что Гарри не верит, и внутри что-то сжимается, и его голос не такой ровный, как у Томлинсона.
-И ты так легко делаешь это?
-Мы уезжаем, Гарри, - Луи отводит взгляд в сторону, закусывая внутреннюю сторону щеки. И нет, это вовсе нелегко, но идея сбежать от всего кажется ему хорошей.
-Уезжаете? – Гарри судорожно выдыхает, чувствуя предательскую слабость во всём теле. – И это причина? Мне просто интересно, ты только из-за этого хочешь прекратить всё? – он не верит своим ушам, но думает, что это может быть хорошо для того, чтобы срубить на корню. Но он не представляет себя без общения с Луи.
-Это одна из причин.
-И ты даже не собираешься писать или звонить? – он хочет кричать и ругаться на Луи, но его голос предательски дрожит, к горлу подступает ком, а в глазах скапливаются слёзы, и голос только утихает, переходя на шёпот.
-Не собираюсь, - Луи отрицательно качает головой, говоря так же спокойно и боясь взглянуть в глаза Гарри снова и увидеть там ту боль, что слышна в голосе. – Прощай, Хаз, - но он всё-таки смотрит, а потом разворачивается и уходит.
-Ты можешь хотя бы назвать остальные чёртовы причины?! – кричит Гарри вслед, вытаскивая руки из карманов и размахивая ими.
Но Луи старается игнорировать его, удаляясь, а Гарри догоняет и разворачивает к себе за руку, резко и грубо.
-Ты, блядь, не можешь так поступать! Не объяснив ничего, не будь сволочью, ты же не такой, - его голос срывается на последних словах.
-Ты не ругаешься так много, Гарри, хватит, - снова спокойный тон, который просто сносит Гарри крышу.
-Просто скажи мне, почему?! Это так сложно? Сколько слов ты сказал мне за последний месяц, а?! А теперь ты просто, видите ли, уезжаешь! Просто объясни, потому что ты постоянно избегал разговоров, что со мной не так?! Почему ты поступаешь так отвратительно?
-Да потому что я тебя ненавижу! – кричит он в ответ, и Гарри замолкает, широко раскрыв глаза.
Я тебя люблю, Лу.
Мне нужен только ты, Бу, как ты можешь сомневаться?
Я тебя тоже иногда ревную, но только потому, что люблю. Я тебя не променяю.
Луи сам никогда не говорил прямо, что тоже любит его, он давал почувствовать свою заботу и дружбу, но никаких слов. И теперь Гарри понимает, какой был глупый, и чувствует, как что-то внутри ломается, образуя пустое место, которое, подобно чёрной дыре, засасывает в себя всё хорошее, что ещё оставалось в нём. Он любит, а его ненавидят, какая ирония.
-Я ненавижу тебя, слышишь?! Ты надоел мне. Ты раздражаешь меня так давно, чёрт побери, и я просто мечтал, чтобы ты отстал! – на самом деле, это враньё, но Луи думает, что так будет лучше и эффективнее, что ли. – И, знаешь, когда родители сказали нам о переезде, я был счастлив, что смогу, наконец, от тебя отдохнуть, - выплюнул он.
Толика правды в этом была: он устал, злился и ненавидел. Он не винил Гарри в этом, но подумал, что подобные слова заставят бывшего друга отвернуться. Это не было легко, и его грудь раздирало изнутри неведомое чудовище своими когтями, но лучше пусть он обижается, чем презирает. А ненавидел он скорее себя и то чувство, что испытывает.
-Так почему ты не говорил? – сломлено спрашивает Гарри. – Это только твоя вина, Луи. Ты так долго мучил и себя, и меня, когда мог сказать это давно.
И Гарри уже не хочет плакать, внутри так пусто, что тошнит. Голова кружится, и он толком и соображать не может, чувствуя боль из-за предательства. Луи только что разрушил всё, сломал его, отнял у него возможность доверять людям себя, свою душу.
-Ну, я говорю это сейчас, Гарри, - снова этим ровным тоном ответил Луи.
-Я рад, на самом деле, - вдруг говорит Стайлс, - за тебя. Я рад, что ты не нуждаешься во мне так, как я в тебе. Тебе легко бросить всё и уйти, и даже не больно, - мальчик улыбается, и в улыбке столько печали, что Луи еле держится, чтобы не обнять Гарри и не извиниться.
Так будет лучше.
-Ну, если тебе интересно, то я справлюсь.
-Я... - начинает Луи, но Гарри прерывает:
-Проваливай. Просто уезжай. Ты попрощался по-своему, ты всегда был особенным во всех своих действиях. Так не тяни эту отвратительную минуту, уйди уже.
-Знаешь, Гарри... - Луи опускает на мгновение глаза, а потом поднимает на лицо Стайлса вновь. – Ты всегда был моим лучшим другом, и мне действительно было хорошо с тобой. То, что было раньше, не было ложью.
-Мне намного лучше, друг, - язвит парень сквозь зубы.
-Всё когда-то заканчивается...
Луи смотрит на него ещё минуту, а потом разворачивается и уходит.
-Все уходят, - повторяет Гарри себе под нос, и он уже не уверен, что они не уйдут. Луи ушёл, всё закончилось вот так, на их месте. Гарри опускается на холодный снег, и из его горла вырывается жалкий всхлип, но он не плачет.
А потом приходит злость. Он вскакивает и отчаянно пинает всё, что попадается на пути, подбирает с земли ветки и камни, швыряя в разные стороны, просто отпуская всё. А потом взгляд натыкается на дупло, и он, подлетев к нему, начинает жестоко выбрасывать всё из него. Он бросает предметы на землю и втаптывает в грязь и снег, а потом останавливается, наклоняясь и бережно поднимая вещь, которую бы он не хотел видеть среди всего этого.
Луи оставил здесь всё, выкинул все воспоминания о них, о дружбе, о Гарри. И последний напрочь забыл сейчас о чувствах, что росли в нём к Луи, его предал друг, и это было намного важнее, потому что этот человек обещал ему, клялся на крови, и что теперь? Если так поступил Луи, что могут сделать другие? Он не знал, кому можно доверять, а кому нет, и, глядя на дурацкий браслет, он выпустил наружу слёзы, сжимая предмет и срываясь с места.
Он не знал, куда бежал, да и не было значения, просто хотелось выжать из себя все силы, чтобы потом можно было просто упасть где-нибудь и тихонько умереть, потому что у него больше нет никого. И эта влюблённость делала только хуже. Луи виноват в том, что с ним творится, Луи влюбил его в себя, а теперь просто бросил, потому что ненавидит, оставив его одного справляться со всем этим.
А потом он остановился у какого-то забора и сел под ним, поднимая колени к груди и утыкаясь в них лицом, тихо плача. Он жадно хватает ртом воздух, надеясь, что кислород заполнит пустоту в груди. Ему совершенно всё равно, что штаны промокли от снега, что он заболеет к завтрашнему дню, что он неизвестно где. А потом слышит шаги рядом и прикосновение мягкой руки к плечу и поднимает голову, натыкаясь на женское лицо. Слишком знакомое, но в то же время совершенно чужое и нагоняющее страх. Он переводит взгляд за спину, глядя на дом. На тот самый дом.
-В чём дело, парень? – мягко спрашивает та самая женщина. Гарри разглядывает её лицо, и она, кажется, выглядит лучше. То есть, нет, она определённо выглядит лучше. Намного. Только эта боль утраты в глазах всё ещё видна отчётливо.
-Извините, - выдавливает он.
-Всё в порядке, - спокойно отвечает она.
-Вы не поняли, я имею в виду...
-Я поняла, - женщина легко улыбается уголками губ. – А ты извини, что я напугала вас тогда.
-Сами виноваты.
-Ты заболеешь, если будешь сидеть тут.
-Мне всё равно, - безжизненно отвечает он, шмыгнув носом.
-Что случилось? Почему ты один?
-А я теперь всегда буду один. И знаете, - может, это и плохая идея, но выговориться постороннему легче, чем человеку, которого знаешь, а ему так трудно молчать и держать всё в себе. – Меня только что бросил лучший друг, в которого я, кажется, влюбился, – он снова начинает рыдать, и после минутной заминки, незнакомка обнимает его.
-А ты просто попробуй жить дальше, чтобы показать всем, что ты сильный. Это тяжело, но... я тоже пытаюсь.
-Он сделал из меня гея, - он всхлипывает в руках женщины, а та поднимает его на ноги, заставляя посмотреть себе в глаза.
-Ни он, ни ты. Никто не делал. Ты должен поговорить об этом с родными, увидишь, тебе станет легче. Они смогут объяснить тебе всё лучше, а я просто не в силах. Я не тот, кто нужен тебе, - в её голосе слышалась забота, наверное, ей просто не хватало близких. И что вообще мешает человеку помогать другим и давать им советы?
Гарри снова смотрит на дом, который начали отстраивать заново, а потом на его хозяйку, которая смотрит прямо в его глаза, будто впечатывая так свои слова ему в голову.
-Иногда мы должны справляться сами, потому что другие оставляют нас одних. Но мы никогда не будем одни, если хорошенько приглядеться.
Когда Гарри возвращается домой, он уже не плачет. Его мать ещё на работе, так что он просто идёт и занимается домашним заданием, а в наушниках весь оставшийся вечер играют грустные песни, но он не говорит об этом. Ещё не время, и он не готов.
А через два дня Луи уехал, оставляя здесь всё, но совершенно не думая, что прошлое за ним последует куда угодно.