часть 34
Это задание было самым дурацким из всех, что когда-либо придумывал Снейп. Гарри понятия не имел, что написать Дамблдору, и испытывал искреннее недоумение. Извиняться на бумаге было как-то неловко. Гарри даже не был уверен, за что именно, по мнению Снейпа, он должен был извиниться.
После дюжины неудачных попыток он решил, что следует не выдумывать целую сагу, а просто придерживаться главного. Главное уложилось в одно предложение, но на это предложение у Гарри ушёл целый час.
«Уважаемый профессор Дамблдор!
Я очень сожалею, что вчера вечером не совладал со своей магией и что накричал на вас.
Гарри»
И, конечно, письмо выглядело так, словно его писал пятилетний малыш.
Каждый раз, поднося перо к пергаменту, Гарри слышал, как миссис Уизли ругает Дамблдора за то, что тот отослал его к Дурслям. А той ночью, когда он надул тётю Мардж... По спине у Гарри пробегали мурашки, когда он вспоминал, как Министр добродушно говорил Вернону: «Это обычное дело, случается. Он не осознаёт своей силы. Мальчику просто нужна твёрдая рука, капелька дисциплины обычно помогает всё исправить».
Мардж, само собой, обвинила Вернона в том, что тот слишком мягок с Гарри. Она напомнила брату, что пороть своего или находящегося под твоей опекой ребёнка вовсе не противозаконно, что бы там ни говорили эти слюнявые либералы, выступавшие против телесных наказаний.
И хотя Снейп был гораздо страшнее дяди Вернона, он, кажется, оказался одним из тех самых слюнявых либералов. Эта мысль заставила Гарри фыркнуть.
Странно, но Снейп продолжал утверждать, что Гарри - жертва насилия. Гарри же хотелось, чтобы профессор вообще перестал говорить на эту тему. Ужасное слово «насилие» заставляло Гарри чувствовать себя каким-то грязным. Единственным поступком Дурслей, выходившим за рамки нормы, по мнению мальчика, был чулан, в котором его запирали. Но ведь они поступали так лишь потому, что не знали, как справиться со стихийной магией Гарри, когда тот был маленьким.
Тихий голос в его голове отметил, что он никогда не слышал, чтобы кого-то оставляли без еды на несколько дней.
В начальной школе с Гарри учились двое детей, которых забрали у родителей. Ходили слухи, что с ними плохо обращались. Когда Петуния услышала об этом, она велела Дадли не подходить к тем «маленьким хулиганам», потому что дети, «происходившие из таких вот семей», наверняка были опасны.
Тем вечером Петуния мрачно заметила Вернону, что уже встречала подобные семьи в тех местах, где выросла.
- Удивительно обнаружить их в таком хорошем районе, как наш, - сказала она.
Гарри никогда не считал тех ребят опасными. На самом деле он почти сдружился с одним из них, пока Дадли не пообещал избить того мальчика, если он не перестанет водиться с Гарри.
Судя по тому, что говорила миссис Кук, Снейп происходил из одной из этих семей.
Покачав головой, Гарри засунул кусочек пергамента в конверт. Он не стал его запечатывать, догадываясь, что Снейп захочет прочесть письмо.
Звук, раздавшийся снизу, заставил его подпрыгнуть. Гарри настолько глубоко ушёл в свои мысли, что ему потребовалось целая секунда, чтобы понять, что это всего лишь звонит телефон.
Он подкрался к лестнице и уселся на вторую ступеньку. Одна из нижних скрипела, и он не был уверен которая. Хотя всё было прекрасно слышно и отсюда.
- Да, у нас всё в порядке, - в голосе Снейпа слышалось раздражение, которое он, казалось, пытался обуздать. - Нет, спасибо.
Пауза.
- Это очень любезно с вашей стороны.
Пауза.
- Да, я... Конечно.
Ещё одна пауза.
- Да, он здесь, - сказал Снейп, а потом крикнул: - Поттер!
Гарри снова подпрыгнул: он и не думал, что Снейп знает, что он сидит на лестнице. Он вскочил на ноги:
- Да, сэр?
Он попытался изобразить невинность, будто не подслушивал второй раз за утро.
- Поттер, спускайтесь сюда!
Гарри побежал вниз по лестнице. Судя по голосу, Снейп был просто в бешенстве.
Профессор стоял с телефонной трубкой в руке, которую протянул Гарри:
- Поговорите с Грейнджер и заверьте её, что я не закопал вас на заднем дворе, - прорычал Снейп.
Гарри вспомнил, что обещал позвонить Грейнджерам.
- О, э-э, хорошо...
Он приложил трубку к уху, а Снейп вылетел из комнаты, выглядя зловеще даже в халате.
- Алло? - сказал Гарри в трубку.
- Гарри? - выдохнула Гермиона, её голос был на октаву выше, чем обычно. - Ты в порядке? У меня нет совы, а я так волновалась! И тогда мама сказала мне, что у неё есть номер телефона профессора Снейпа. Она сказала, что лучше позвонить. У тебя не будет неприятностей из-за меня?
- Нет, всё хорошо, - Гарри накручивал на руку телефонный провод, прислушиваясь к шагам поднимавшегося по лестнице профессора. - Что ты хотела? - спросил он, поморщившись от того, как холодно это прозвучало. - Я имею в виду...
Гарри замолчал. У Дурслей он редко когда разговаривал по телефону, только отвечал на звонки.
- Я хотела узнать, как ты, - прошептала Гермиона со слезами в голосе.
Гарри прочистил горло, пытаясь говорить нормально.
- Думаю, я в порядке, - тихо сказал он, вспомнив, что в последний раз Гермиона видела его валяющимся на земле жалкой кучкой. Она наверняка подумала, что у него не всё нормально с головой.
- От Рона слышно что-нибудь? - спросил он, чтобы сказать хоть что-то.
- Да. Он прислал мне сову, - ответила Гермиона, немного приободрившись. - Пишет, что Джинни стало лучше и что в выходные её можно будет перевозить.
- Это... Это хорошо, - нерешительно сказал Гарри. Ему не хотелось говорить о Джинни.
К сожалению, Гермиона продолжила:
- Он сказал, что Джинни дышит самостоятельно, но говорить пока не может. Мы до сих пор не знаем, что случилось. Все говорят, что это был несчастный случай, но помнишь, что она сказала перед тем, как упасть? Она сомневалась, что правильно сварила зелье. Рон считает это доказательством того, что всё было случайностью, но Джинни же не хотела, чтобы кто-нибудь позвал мадам Помфри...
Гермиона перевела дыхание. Гарри подумал, что ей уже давно хотелось обсудить это с кем-нибудь.
- Я не знаю... Мама говорит, что подростки нередко совершают глупости после того, как кто-то рядом умирает. Я не говорила ей о случае с дневником Джинни в прошлом году. И уж точно не об окаменении, - Гермиона понизила голос, как будто боялась, что её услышат. - Я соврала, что в прошлом году лежала в лазарете с тяжёлым гриппом. Боялась, что мама не позволит мне вернуться в школу.
- Угу, - сказал Гарри, когда она сделала паузу, чтобы убедиться, что он все ещё слушает. Его пронзило чувство вины. Он был настолько поглощён своими бедами, что за всё это время ни разу не вспомнил о Джинни. Гарри подтащил к себе один из кухонных стульев и сел.
- Она считает, что мне нужно с кем-то поговорить, и при этом знает, что я не могу общаться с магглами. В результате я сижу взаперти, - Гермиона почти что смеялась. - Она написала профессору Дамблдору, чтобы он помог найти кого-нибудь.
- Кого-нибудь? - не понял Гарри.
- Да, психотерапевта из волшебников или что-то вроде этого, - сказала Гермиона слишком уж легкомысленно, на вкус Гарри.
- Почему... Почему она хочет, чтобы ты встретилась с кем-то вроде психотерапевта? - осторожно спросил Гарри. Может, Гермиона тоже начала сходить с ума? Может, из-за того зелья, которым тошнило Джинни, Гермиона стала немного безумной? Гарри никогда не знал никого, кому нужна была помощь психотерапевта. Только слышал, как Петуния иногда шёпотом обсуждала по телефону соседку, которой был нужен психотерапевт, потому что она «спятила».
- О, ну, знаешь, - Гарри услышал, как подруга вздохнула, - мама говорит, что это полезно, когда переживаешь что-то травматичное.
Гермиона рассказывала об этом так, словно её мама считала, что ходить к психотерапевту - это нормально.
- О...
С другой стороны, единственными магглами, которых он хорошо знал, были Дурсли. Может быть, их мнение о психотерапевтах и людях, которые к ним ходят, было столь же авторитетно, как и их мнение о волшебниках?
- Так у тебя всё в порядке? - спросила Гермиона.
- Да. Всё прекрасно, - солгал Гарри, не зная, что ещё сказать.
- Гарри? - голос Гермионы звучал нерешительно, словно она сомневалась, как Гарри воспримет ее следующие слова. - Рон сказал мне... Он сказал, что Сопун... Он умер... Когда спасал всех в башне от Сириуса Блэка.
Гарри совершенно не хотелось говорить о Сопуне.
- Слушай, - поспешно произнес он, - вряд ли Снейпу понравится, что я так долго говорю по телефону. У меня есть Хедвиг, и я могу просто послать тебе письмо, хорошо?
Его голос стал хриплым. Было бы легче общаться с Гермионой посредством писем: тогда она не услышала бы, насколько он жалок.
- Ох... Ладно, - по тону её голоса Гарри понял, что Гермиона кусала губы.
Он услышал в отдалении женский голос.
- Мама говорит, что профессор Снейп возьмёт тебя с собой, когда приедет к ней на работу, - с деланным оживлением сказала Гермиона.
- О, м-м, тогда ладно, - Гарри колебался. - Слушай, я должен идти. Я пришлю Хедвиг, хорошо?
Он повесил трубку, не дожидаясь, когда Гермиона попрощается.
У него перехватило дыхание. Гарри закрыл глаза, упершись кулаками в бёдра, и сосредоточился на ощущении, с которым его ногти впивались в ладони. Было больно, но боль давала ему ощущение реальности, в отличие от остального окружающего мира. Гарри казалось, будто его ничто не удерживает в собственном теле и если бы он попытался, то мог бы выскочить наружу прямо из собственной макушки.
Гарри вспомнил безжизненное лицо Джинни при их последней встрече - единственным, что казалось в нём живым, были её глаза. Миссис Уизли тогда расчёсывала дочери волосы.
Его захлестнула волна гнева. Вспоминая слова Джинни, Гарри не мог отделаться от мысли, что она хотела убить себя. Как она могла?! У неё же было всё, чего она только могла пожелать. Всё, о чём когда-либо мечтал Гарри.
Возможно, общение с Риддлом нанесло Джинни больший ущерб, чем им казалось. Или на неё до сих пор действовало какое-то его тёмное заклятие?
Может быть, люди, прикоснувшиеся к такой тьме, больше не могли полностью избавиться от неё. Гарри бессознательно поднёс руку ко лбу.
- Поттер? - ровный голос Снейпа, в котором, однако, чувствовалось беспокойство, напугал Гарри, выдернув его из размышлений.
- Что? - глаза Гарри распахнулись.
Профессор стоял в дверях кухни, опираясь на трость, и смотрел на Гарри.
- Вы в порядке?
Снейп уже переоделся в магловские брюки и свитер. Вид у него по-прежнему был немного потрёпанный, хотя он успел побриться, а влажные пряди волос скручивались в завитки вокруг лица.
- Угу. То есть... Да, сэр, - Гарри кивнул, пытаясь придать голосу уверенности.
Снейп посмотрел на него, прищурившись.
- Хм. Вы принесли письмо?
- Ох... э-э... я оставил его наверху.
- Несите. Мне тоже нужно отправить несколько писем, - сказал Снейп.
Гарри прогромыхал вверх по лестнице и спустился обратно с письмом.
Снейп медленно направился к кухонному окну, за которым ожидала посланий одна из коричневых школьных сов. Профессор привязал к её лапе три или четыре письма. Гарри протянул своё. Снейп взял его и, не читая, рассеянно запечатал конверт.
- Я планировал пообедать бутербродами, - сказал Снейп, отпустив сову. - Или вы предпочитаете что-то другое? - казалось, он прилагал все силы, чтобы оставаться вежливым.
Гарри пожал плечами.
Из горла Снейпа вырвался звук раздражения.
- Тогда доставайте хлеб, Поттер.
Остаток дня прошёл тихо. После обеда Снейп расположился в гостиной в компании стопки книг. Лишённый возможности занять себя работой по дому, Гарри толком не знал, что ему делать после того, как он вымыл посуду. Он осторожно вошёл в гостиную, в любой момент ожидая, что Снейп выгонит его, но профессор никак не показал, что вообще заметил присутствие Гарри.
Гарри сел на пол перед камином, прислонившись спиной к дивану.
Через некоторое время Снейп вытащил палочку и несколькими движениями поставил пластинку на старомодный проигрыватель, стоявший в шкафу. Гарри даже и не догадывался, что он там был, поскольку побоялся открывать дверцу, чтобы не нарваться на что-нибудь неприятно-магическое.
Странно, каким неволшебным казался дом Снейпа.
Ещё более странными были музыкальные вкусы Снейпа. Он был уверен, что профессор будет слушать классическую музыку или что-то из волшебного мира, чего Гарри никогда раньше не слышал, и очень удивился, когда в первой записи не оказалось ничего подобного. Это была подборка мрачной рок-музыки.
Гарри понятия не имел, что это за музыка, потому что Дурсли не позволяли ему слушать даже радио. Но это не было похоже на то, что любил Дадли. Такую музыку любили слушать некоторые маггловские подростки, жившие ниже по улице. Подростки с фиолетовыми и розовыми волосами, мальчики с обведёнными чёрным глазами и девочки с кольцами в носу. Они приводили в неистовство тётю Петунию.
К вечеру Гарри дочитал книгу, за которую взялся в тот день, когда они приехали в дом Снейпа, и бездействие начало его раздражать. Ко всему прочему он никак не мог выкинуть из головы некоторые вещи. У него накопились вопросы, на которые он хотел получить ответы, даже если это разозлит Снейпа. До сих пор настроение Снейпа было не хуже, чем обычно, и это придало Гарри смелости.
Хотя, с другой стороны, может быть, он просто потихоньку сходил с ума.
- Сэр? - осторожно попробовал Гарри.
- Что, Поттер? - отозвался Снейп, не отрываясь от книги.
Гарри сделал глубокий вдох и выпалил вопрос, который не давал ему покоя последние полтора дня:
- Вы и мама?.. Вы были?..
Мужество покинуло его, когда Снейп резко вскинул голову.
- Что «мы были»? - спросил он, стискивая зубы. Его сжатые губы превратились в бледную линию.
- Мой отец увёл у вас мою маму? - Гарри так и не постиг науку о том, когда стоило держать язык за зубами.
Снейп нахмурился, а затем лицо его прояснилось.
- Нет, Поттер, я никогда не конкурировал с Джеймсом Поттером за руку вашей матери.
- Но миссис Кук сказала, что вы были неразлучны, - настаивал Гарри, убеждённый, что именно это было причиной ненависти Снейпа к его отцу, по наследству перешедшей к нему самому.
Снейп закрыл книгу.
- Вы, Уизли и Грейнджер тоже неразлучны. С кем из них вы находитесь в отношениях? - скривил губы Снейп.
- Я... Мы с Гермионой... Мы просто друзья... - пролепетал Гарри. Думать о Гермионе как о своей девушке было как-то неправильно.
Снейп серьёзно кивнул.
- Как были и мы с вашей матерью, - он вздохнул. - Она была очень хорошим другом.
Гарри откинул волосы с глаз.
- Я почти ничего о ней не знаю, - тихо признался он.
- Разве Петуния никогда не говорила о ней? - спросил Снейп.
Гарри покачал головой.
- Однажды она сказала тёте Мардж, что, по её мнению, мои родители вынуждены были пожениться. Что они торопились со свадьбой, потому что моя мама была... ну, вы понимаете.
Снейп ухмыльнулся.
- Гарантирую вам, Поттер, Джеймс Поттер женился на вашей матери не потому, что она была беременна, - веселье в его глазах промелькнуло и исчезло, лицо профессора прорезали мрачные морщины. - Свадьба была поспешной, потому что шла война. В таких обстоятельствах люди, как правило, торопятся жить.
- О, - сказал Гарри, - но если вы были друзьями...
Снейп сидел, холодно глядя на него, и мужество совсем оставило Гарри.
- Ладно, неважно, - сказал он поспешно.
- Нет, Поттер, теперь уж продолжайте, - сказал Снейп. Его тон был мягким, не обнадеживающим, но и не препятствующим расспросам.
- Забудьте, - Гарри скрестил руки на груди.
Снейп цыкнул, но настаивать не стал.
Остаток дня прошел в том же духе. Гарри написал короткие письма Рону и Гермионе, толком ни о чем не рассказав.
Хедвиг очень быстро вернулась с ответами.
Рон написал, что Джинни становилось всё лучше. Тон его письма был удивительно гневным. Он утверждал, что передозировка зелья была несчастным случаем, по-видимому, Джинни неправильно сварила Глоток мира. Тем не менее Рон всё равно злился на неё за то, что она так глупо рисковала.
Кто бы говорил.
Гермиона, напротив, была убеждена, что Джинни сделала это нарочно. Гарри подумал, что в письменной форме она высказывалась откровеннее, чем во время разговора. Гермиона прислала ему такое длинное письмо, словно начала его ещё до их разговора, рассказывая в нём о событиях всего семестра.
Среди прочего Гермиона поведала, что пошла к Люпину в первую очередь потому, что Джинни сказала ей и близнецам: «Пусть лучше они что-то сделают с Гарри, пока он не закончил так же, как Невилл».
По-видимому, Джинни была твёрдо убеждена, что Гарри вёл себя так же, как Невилл. Она также намекнула на очень нехорошие вещи, которые происходили с людьми, чьи друзья о них не заботились.
Так что именно Джинни была повинна в том, что он оказался в нынешнем затруднительном положении. Это несколько улучшило отношение Гарри к Рону и Гермионе. Если Джинни накрутила Гермиону и братьев, чувствуя себя виноватой в смерти Невилла, то не удивительно, что они пошли жаловаться Люпину.
Прошло два дня. Снейпу, похоже, становилось лучше, он больше времени проводил на ногах. И хотя профессор по-прежнему мог внезапно уснуть где-нибудь, Гарри больше не повторял свою ошибку, пытаясь его разбудить.
Гарри избегал разговоров со Снейпом, по возможности ограничиваясь короткими «Да, сэр» и «Нет, сэр». По какой-то причине он продолжал размышлять о том, что Снейп знал о его матери гораздо больше, чем он сам. Это было несправедливо. Ещё один человек, который знал о жизни Гарри больше, чем сам Гарри.
Снейп продолжал готовить сам. Гарри был удивлён тем, что профессор оказался неплохим поваром, а также, по-видимому, любил магловскую пищу. На следующий вечер он послал Гарри в индийский ресторан. Когда же Гарри признался, что никогда не пробовал индийскую кухню, Снейп, вместо того чтобы посмеяться на ним, просто велел заказать неострую курицу карри.
Гарри никогда в жизни столько не бездельничал.
Снейпа, кажется, даже не заботило, во сколько он встаёт. Это было хорошо, потому что у Гарри не получалось проспать больше двух часов подряд, не проснувшись в холодном поту.
На этот раз кошмар заставил его броситься к туалету.
Должно быть, Гарри вёл себя слишком громко, потому что Снейп тут же вышел из своей спальни.
- В чём дело, Поттер? - вздохнул он.
- Ни в чём. Я в порядке, - пробормотал Гарри, поднимаясь на дрожащие ноги. Умываясь и полоща рот, он чувствовал себя ужасно сконфуженным.
- Карри не пошло впрок? - голос Снейпа звучал почти заботливо.
Гарри кивнул, ухватившись за простое объяснение.
- Всё хорошо, - мягко сказал он, - ничего страшного.
Снейп колебался.
- Знаете, Поттер, иногда полезно бывает поговорить о... некоторых вещах.
Гарри должен был признать, что Снейп был чертовски хорошим актёром. Он говорил с Гарри ровным, низким голосом, в котором явно проступало сочувствие, как будто Гарри был котёнком, которого Снейп пытался выманить из-под автомобиля. Проклятье, Гарри почти верил ему! Но это был его долг, не так ли? Снейп должен был убедиться, что Гарри в порядке?
Гарри чуть не расхохотался.
- Нет, всё хорошо, - он и сам был неплохим актёром. - Думаю, это из-за того, что я никогда раньше не ел карри.
Снейп прищурился, но кивнул.
- У вашей матери тоже был чувствительный желудок.
Гарри язвительно решил, что Снейп, конечно же, не мог этого не знать, ведь они с его мамой были неразлучны. И, естественно, Гарри неоткуда было узнать подобные вещи о собственной матери, не так ли?
Гарри снова кивнул. На самом деле он просто хотел возвратиться в свою комнату.
Снейп отвернулся.
- Если вам ничего не нужно, Поттер, спокойной ночи.
Гарри пробормотал:
- Спокойной ночи, сэр.
Он снова лёг в постель, но знал, что уснуть всё равно не сможет. В последнем кошмаре он видел Джинни, лежащую на полу в Тайной комнате, и Тома Риддла, склонившегося над ней совсем как Гермиона, когда та отчаянно пыталась заставить Джинни дышать.
Гарри стало интересно, что почувствовала Джинни, когда выпила то зелье. Он никогда не варил Глоток мира, но знал, что это было просто хорошее успокоительное. Джинни должна была выпить очень много, чтобы добиться передозировки. Так что, наверное, она просто сварила его неправильно. Если бы с этим зельем так легко можно было переборщить, его рецепт не напечатали бы в учебнике. Или этот учебник хранился бы в Запретной секции.
Он снова беспокойно заворочался, размышляя о том, что чувствует умирающий человек. Зелья великолепно подходили для самоубийства, но их было слишком легко испортить.
Гарри застыл в шоке, осознав направление, которое приняли его мысли. Несколько недель всё это крутилось у него в голове, но теперь его словно несла вперёд страшная чёрная волна. Если бы с Джинни что-то случилось, это было бы ужасно. У неё была огромная, любящая семья. От образа миссис Уизли, расчёсывающей волосы Джинни, у Гарри болезненно сжалось горло.
А Гарри...
Кому был нужен Гарри? Дамблдор отправил его жить к Дурслям и отправлял обратно снова и снова, каждое лето. Рон и Гермиона? За его спиной рассказали всё учителям, даже не предупредив его. Да им в любом случае будет хорошо и без него, у них есть семьи. Миссис Уизли расстроится, но ей важнее ухаживать за Джинни.
Снейп? Снейп лишь вздохнёт с облегчением, что Гарри больше не будет путаться у него под ногами.
На самом деле теперь, после смерти Сопуна, единственной, кому будет не хватать Гарри, станет Хедвиг. Гарри сел, чувствуя себя освобождённым. Он очень тихо подошёл к столу и взял перо и пергамент.
«Уважаемый профессор Снейп,
Пожалуйста, присмотрите за Хедвиг. Мне кажется, что вы ей нравитесь, и она по-настоящему довольна, что вы выпускаете её на охоту по ночам. Если это сложно для вас, пожалуйста, отправьте её Хагриду.
Г.П.»
Так, как бы теперь ничего не испортить?
Мысли Гарри вернулись к Астрономической башне. Однако та была далеко, и кто знает, когда они теперь вернутся в Хогвартс. Кроме того, он не хотел оставлять после себя беспорядок, который появился бы, если бы он, например, перерезал запястья.
Возможно ли самому себя заавадить? Вряд ли.
Гарри оглядел свою комнату. Его сундук со школьной одеждой так и стоял открытым. Взгляд Гарри упал на галстуки. Они, конечно, не подойдут, но, возможно, удастся найти что-нибудь подобное? Он рылся в сундуке, пока не вытащил один из своих длинных зимних шарфов.
В стенном шкафу имелась палка для вешалок, довольно крепкая на вид. Достаточно крепкая, чтобы выдержать одного тощего маленького урода.
Гарри посмотрел на шарф. Он слышал от кого-то, что повешение было довольно безболезненным способом умереть.
Он начал скручивать шарф в жгут, чтобы сделать из него тонкую верёвку, и завязал скользящий узел. Гарри толком не знал, как вязать узлы, но надеялся, что сойдёт и этот. В качестве последней меры предосторожности он закрыл окно, чтобы Хедвиг не смогла вернуться и устроить шум, который разбудит Снейпа.
Палка была установлена на высоте около пяти футов. В Гарри было четыре фута и восемь дюймов. Сможет ли он повеситься при оставшихся четырёх дюймах? Он подтащил к шкафу стул. Если завязать петлю достаточно крепко, он просто соскользнёт со стула.
Гарри привязал шарф к палке и залез на стул, чтобы засунуть голову в петлю.
Чувствуя себя словно на вершине Астрономической башни, он пинком отбросил стул подальше.
Петля натянулась и сдавила горло.
Гарри попытался вдохнуть, но стиснутая гортань испустила только слабый хрип. Голова кружилась и словно вот-вот собиралась взорваться. Гарри почувствовал, как глаза вылезают из орбит.
О, Мерлин, как же больно! Почему он решил, что это будет не больно?! Шарф врезался в горло. Почему так больно?! Гарри судорожно царапал шею пальцами, пытаясь ослабить ужасное натяжение. О чём он только думал? Он не мог открыть глаза или повернуть голову в более естественное положение. Он бился в петле, пытаясь найти опору на полу или на стене. Его тело невыносимо хотело дышать, а голова словно отрывалась от шеи.
В ушах словно били колокола пожарной сигнализации, и огромная ревущая чёрная волна накатывалась, погребая его под собой.
- Гарри! - раздалось откуда-то издалека.
Гарри почувствовал, как его тело чудесным образом стало лёгким, поднимаясь в чьих-то руках, принявших на себя его вес. Петля из шарфа исчезла.
Гарри судорожно вздохнул и слабо закашлялся.
- О, слава Богу, - прошептал тот же голос, и кто-то коснулся его горла.
Гарри приоткрыл глаза. Его очки исчезли, но он увидел узнаваемый абрис Снейпа.
- Гарри?! Ты меня слышишь?! - настойчиво спрашивал Снейп.
- Дасэр, - прохрипел Гарри.
- Давай поднимем тебя с пола, - голос профессора был очень мягким и немного дрожал. Снейп снова поднял Гарри и положил его на кровать, укрыв одеялом.
Гарри зажмурился. Он не планировал такого, совершенно. Он попытался перевернуться, чтобы зарыться в одеяло, но рука на плече остановила его.
- Полежи так минутку, Гарри, - сказал Снейп.
Он смутно сознавал, что Снейп водит над ним палочкой. Раз ему не разрешили отвернуться, то Гарри крепко-накрепко зажмурил глаза. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Вот теперь он действительно хотел умереть.
Снейп, должно быть, призвал какое-то зелье, потому что Гарри услышал, как откупорили флакон.
- Мне нужно, чтобы ты принял это, Гарри, - прошептал Снейп.
Гарри чуть покачал головой. Он не хотел принимать ничего от Снейпа.
Тот вздохнул:
- Это зелье для сна без сновидений. Мы обсудим всё это утром.
Единственное, от чего сейчас Гарри бы не отказался, так это от одного из ядов Снейпа. Он открыл глаза и уставился на профессора.
- Не хочу.
Профессор сидел на краю кровати Гарри, одетый в голубую ночную рубашку. Видимо, он крепко спал, когда услышал, как Гарри бьётся о стены. Выражение лица Снейпа было непонятным, но в то же время более открытым, чем Гарри когда-либо видел раньше.
- Это была не просьба, Гарри, - несмотря на мягкость, голос был решительным.
Гарри снова покачал головой.
Снейп вздохнул, устав пререкаться. Он направил палочку на зелье и пробормотал заклинание.
Ощутив в желудке мгновенную прохладу, Гарри понял, что Снейп отправил зелье прямо по назначению.
- Ублюдок! - выплюнул он.
- Что ж, теперь вы доживёте до утра, чтобы мы могли обсудить моё происхождение, - сказал Снейп, возвращаясь к привычному сарказму.
Глаза Гарри закрылись.