часть 15
Просмотр воспоминаний всегда выбивал Северуса из колеи, дезориентируя в пространстве и времени. Это было немного похоже на маггловское кино, только вот главную роль в фильме играл он сам. Он мог ускорить, замедлить или запустить действие в обратном направлении, но смотреть на себя со стороны всегда было странно.
Северус подумал, что надо бы обсудить с Филеасом принцип работы думосбора, чтобы иметь об этом хоть какое-то представление.
Дамблдор попросил Северуса предоставить ему копию этих воспоминаний. Северус согласился при условии, что сначала он просмотрит их сам и внесёт некоторые изменения. Директор не возражал. Он понял желание Северуса убрать наиболее личные моменты, только попросил постараться создать максимально полную версию.
Воспоминания разворачивались неторопливо, как старая пьеса. В уши Северуса полилась песня, которой он не слышал в течение многих лет.
Нежное сопрано струилось из динамиков, заполняя комнату. Старая стереосистема была не самой большой, но уж точно самой дорогой вещью из всех, что Тобиас когда-либо покупал для Эйлин. Единственная вещь, принадлежавшая Тобиасу, которую Северус не трансфигурировал, не продал или не выбросил. Он даже немного усовершенствовал её с помощью чар, обнаружив, что волшебство делает звук чище и объёмнее.
Коллекция пластинок Северуса не была обширной, и он хорошо помнил, как купил именно эту — услышал музыку, играющую в музыкальном магазине и не смог пройти мимо. Голос неизвестной женщины, доносящийся из открытых настежь дверей, задел его чувства столь сильно, как не удавалось ничему другому в последние годы. Суровое, напряжённое звучание внезапно захватило Северуса полностью — женский стон поднимался из глубин древности, как будто голос певицы истекал гневом или слезами. Узнав название песни и имя исполнителя, Северус поддался импульсу, что с ним случалось крайне редко, и купил пластинку. Чем больше он слушал её, тем сильнее затягивала его песня.
Молодая копия Северуса сидела в гостиной дома своего отца в Тупике Прядильщиков. В тот день Северус выходил в маггловский Лондон, поэтому вместо одежды волшебника он был одет в чёрные джинсы и маггловскую футболку. На спинке стула небрежно висела кожаная куртка, а в углу валялись ботинки на толстой подошве.
Дом сильно изменился по сравнению с тем, в котором Северус рос. Трансфигурировав обломки досок в полки, Северус заполнил их огромным количеством книг. Изрядный шаг вперёд после кусков шлакоблоков и занозистых дощатых стеллажей, которые стояли в его комнате, когда он был школьником. Отец не позволял ему использовать магию для изготовления мебели, пока ублюдок был жив.
Северус наблюдал, как черноволосый мужчина из воспоминания наливает себе стакан белого вина, и его лицо оставалось спокойным. Он не нуждался в думосборе, чтобы вспомнить, что чувствовал в ту ночь. Музыка тогда сливалась с его меланхоличным настроением, заглушая дикие порывы ветра, рвущего ставни снаружи.
Тобиас умер шесть недель назад, и Северус никогда в жизни не чувствовал себя настолько свободным. У старика не было родственников и друзей, кроме опустившихся пьяниц из убогого паба. Северус не утруждал себя похоронами — это встало бы в слишком большие деньги, не по средствам для начинающего зельевара, пусть даже начинал он под крылом Лорда и Дамблдора. Он ограничился тем, что отдал отцу минимально необходимый долг. Тобиас Снейп обошёлся без могилы и надгробного камня — только быстрая кремация и тайное развеивание пепла над водами реки, где когда-то он учил крошечного Северуса ловить рыбу.
Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть обоих: его нынешнюю сущность и младшего из воспоминания, причём второй от неожиданности чуть не выронил свой стакан.
В ту ночь он никого не ждал. Северус выхватил палочку и подкрался к двери. Незваный гость мог быть только волшебником или ведьмой, потому что неделей ранее Северус наложил на дом магглоотталкивающие чары.
Северус-старший тихо подошёл к себе, стоящему возле приоткрытой двери и посмотрел на фигуру на пороге, закутанную в плащ с капюшоном.
Это была женщина. Она нервно оглядывалась, как будто опасаясь преследования.
— Что вам нужно? — потребовал молодой Северус.
Женщина откинула капюшон, и оба Северуса подавили вздох. Младший — от удивления, старший — от неожиданно пронзившей сердце боли.
Свет из двери упал на рыжие волосы женщины. Её зелёные глаза припухли и покраснели, щёки покрылись неровными красными пятнами. Серый плащ скрывал зелёную мантию целителя, как будто она прибежала прямо с работы, второпях накинув что придётся. Обеими руками она вцепилась в свою палочку, нервно крутя её в пальцах.
— Северус? — её голос был хриплым и ломким, — Прости, но я… Я не знаю, куда ещё пойти.
— Лили, — выдохнул молодой Северус.
Реальный Северус скрестил руки на груди, словно пытаясь защититься. По его щекам медленно поползли слёзы. Он глубоко вдохнул, беря себя в руки, и порадовался, что решил просмотреть воспоминания в одиночестве, прежде чем показать их Дамблдору. Он отступил и прислонился к стене своей старой гостиной, заставляя себя оставаться бесстрастным наблюдателем.
— Лили, — тупо повторил младший Северус, — Что ты здесь делаешь?
Женщина пыталась ответить, но её голос прервался. Она закрыла рот рукой, словно сдерживая рыдания.
— Знаешь, тебе лучше войти. Здесь опасный район, — старший Северус поморщился от заметного акцента рабочих окраин, свойственного младшей копии. «Т» и «р» сливались в один гортанный звук, а мягкий знак и «о» вообще потерялись где-то, так что он говорил «сма-ари» и «здесяпа-асный р’н».
Это напомнило Северусу, почему позже у него вошёл в привычку чёткий, формальный язык. Точность в словах помогла ему преодолеть растянутое быдляцкое произношение.
Молодой Северус протянул руку, осторожно обхватывая женские плечи:
— Давай, Лили, — сказал он, заботливо переводя её через порог.
Она вытерла слёзы его рукавом. Северус сотворил платок, который она приняла с благодарностью, входя в комнату.
— Прости, — снова сказала Лили, делая глубокий вдох, пока Северус выглядывал на улицу, чтобы бросить быстрое Revelio. Волшебников в радиусе действия заклинания не обнаружилось, так что он просто закрыл дверь.
Лили стояла посреди гостиной, рассеянно оглядывая книжные полки и единственное приличное кресло, которое Северус трансфигурировал из мусора, чтобы читать с комфортом. Она казалась маленькой, потерянной и очень несчастной.
— Что случилось? — наконец сообразил спросить Северус, насмотревшись на расстроенную гостью. Реальный Северус снова поморщился от простонародного «чё».
— Это Джеймс... Он... Он… — она прижала руку ко рту, снова не в силах продолжать из-за рыданий.
Северус и не подозревал, насколько страшным и опасным выглядит он в гневе, если смотреть со стороны. Он наблюдал, как его собственное лицо темнеет и заостряется, неумолимо напоминая Тобиаса Снейпа в ярости, когда он прорычал:
— Что он сделал?!
Пальцы молодого волшебника до белизны сжались на палочке, когда он подошёл к Лили и положил руки ей на плечи. Лили обхватила его плечи и прижалась к нему, качая головой:
— Нет-нет, Сев. Он ничего не сделал, — её лицо было залито слезами, — не надо…
— Он причинил тебе боль? Я убью его! Что он сделал, Лили? Он ударил тебя?! — Северус быстро осматривал её, ища синяки или ссадины на нежной коже.
— Он ничего не сделал, Сев, — твёрдо сказала она, хотя в голосе её звучали слёзы. — Он совсем ничего не сделал!
— Ты уверена? — Северус заглянул в глаза Лили, ища подтверждения.
— Сев, — предостерегающе сказала Лили, — Северус! Прекрати, — она опустила глаза и отступила назад, — уберись из моей головы.
Музыка волнами заполняла пространство между ними, а Лили сверлила его суровым взглядом. Она чуть приподняла палочку, держа её у бедра, потом переступила с ноги на ногу и закусила губу.
— Это было ошибкой, — сказала она очень тихо, делая шаг к двери.
Северус попятился.
— Прости, — тихо сказал он, протягивая руку, чтобы задержать Лили, — но я должен был точно знать, — его голос немного дрожал, — ты же знаешь, что... — он колебался, как будто подыскивая слова. — Люди обычно скрывают такие вещи…
Гнев Лили иссяк. Она снова беспомощно огляделась.
— Да. Я знаю, — она опустила плечи. — Я, конечно, знаю, — в её голосе была боль
Северус провел рукой по волосам и вздохнул.
— Садись. Я больше не буду, честно, — он трансфигурировал стул в небольшой диван, шмякнулся на него и приглашающе протянул руку. — Так ты собираешься сказать мне, почему пришла сюда? Столько лет прошло… — тихо спросил Северус.
Лили села рядом с ним, но не приняла его руку. Вместо этого она положила палочку на колени и сложила руки поверх неё. Несколько минут Лили молча смотрела на Северуса, словно пытаясь прочесть его мысли, хотя никогда не была хороша в легилименции. Северус, в свою очередь, смотрел на неё, не уклоняясь от зрительного контакта, и ждал, пока она соберётся с силами.
— Ты прислал подарок к свадьбе, — наконец заговорила Лили совсем о другом.
— Обычное дело, — натянуто ответил Северус.
— Ты был не обязан, — она опустила взгляд на свои руки. Реальный Северус поразился — в этой позе она была сверхъестественно похожа на своего сына. Странно, но он никогда раньше не замечал, что ребёнок двигался точно как Лили.
— Ты правда имел в виду то, что написал? В той записке? — осторожно спросила Лили, не глядя на собеседника.
— То, что мне до сих пор не хватает тебя, и я надеюсь, что ты будешь счастлива? — спросил он.
Лили кивнула, не поднимая глаз.
— Конечно, это правда, — Северус наклонился вперёд, беря её ледяные ладони в свои. — И всё-таки, ты собираешься сказать мне, почему ты здесь?
Лили вздохнула.
— Я была счастлива с Джеймсом, ты знаешь. Даже несмотря на войну и всё прочее. И мы очень хотели ребёнка, — она продолжала отводить глаза.
Северус склонился сильнее, зарываясь лицом в её волосы, и Лили прижалась к нему с лёгким вздохом.
— Мы пытались завести ребёнка с тех пор, как поженились, — прошептала Лили, — больше года, понимаешь.
Пластинка закончилась, и в комнате воцарилась давящая тишина. Игла была зачарована так, чтобы подниматься в конце записи, не царапая канавки.
— Я начала волноваться. Год — это очень долго для зачатия ребёнка, тем более, что я подбирала лучшие дни… Ну ты понимаешь, — она говорила очень тихо, словно боялась, что кто-то подслушает её исповедь. Северусу-старшему пришлось подойти ближе, чтобы услышать её. — Я хочу специализироваться в акушерстве, поэтому я знаю всё о зачатии. В прошлом месяце акушерка, у которой я учусь, наложила на меня диагностические чары и чары для зачатия, но ничего не получилось, — из глаз её снова закапали слёзы, но голос остался почти твёрдым. — А вчера она научила меня чарам для проверки здоровья Джеймса, и я обследовала его сегодня вечером, когда он спал. Он только что вернулся с дежурства, поэтому спал крепко и ничего не почувствовал.
Теперь Лили подняла голову, чтобы посмотреть на Северуса. Её глаза были пусты.
— Он не может... Не способен иметь детей. Но он чистокровный, и ему нужен…
Северус резко выдохнул, понимая. Именно по этой причине вымерли многие чистокровные семьи, прервав Род.
— Лили, — он крепко сжал её руки, — ты сказала ему?
— Я не могу. Он так сильно хочет ребёнка. И я тоже, — она опустила глаза. — Мне не к кому больше пойти.
— Я не понимаю. Я не знаю, что я могу сделать... — Северус замер, когда Лили подняла глаза, теперь сияющие решимостью.
— Ты можешь сварить зелье? — спросила она.
— Зелье? — Северус удивлённо и растерянно поднял брови, — я могу сварить для тебя любое зелье, но от этого нет лечения, ты же знаешь…
— Сокрытие Родства, — твёрдо сказала Лили, её сияющие глаза не отрывались от лица Северуса.
— Я... Я полагаю... Я имею в виду… — Северус сглотнул. — Это несложное зелье... Но...
Он остановился.
— Но что? — тихо потребовала Лили.
— Ну, кто будет... Ты знаешь?.. — щёки Северуса запылали.
— Донором? — спросила Лили, по-прежнему не отводя глаз, хотя её щёки тоже окрасились в ярко-розовый цвет.
Северус кивнул.
— Полагаю, ты попросишь одного из друзей Поттера? — резко спросил он. Вся его поза выражала осуждение.
Кожа Лили залилась багровым румянцем.
— Я-я… Я надеялась… — её голос надломился, она попыталась отнять руки и подняться с дивана. — Ничего. Как я и сказала, это было ошибкой.
— Лили, подожди, — Северус не отпустил её. — Мне очень жаль. Извини. Это был глупый вопрос. Это — не моё дело. Я, конечно, помогу тебе.
Лили посмотрела на Северуса, её лицо осветилось радостной улыбкой, несмотря на слёзы. Она бросилась в его объятия, снова зарыдав.
Северус застыл, неловко похлопывая обезумевшую женщину по спине. Другой рукой он гладил её по волосам.
— Ш-ш-ш-ш, Лили, — прошептал он, — всё будет хорошо.
Она выпрямилась.
— Спасибо, Сев.
— Когда ты собираешься сказать Поттеру? — спросил Северус, когда ему показалось, что Лили успокоилась достаточно, чтобы продолжить разговор.
Она отвела глаза.
— Я не скажу ему.
— Не скажешь? — удивлённо сказал Северус, — Ты не сможешь скрыть это. Кого бы ты ни попросила, рано или поздно он проговорится.
Северус провел рукой по волосам и вздохнул.
— Садись. Я больше не буду, честно, — он трансфигурировал стул в небольшой диван, шмякнулся на него и приглашающе протянул руку. — Так ты собираешься сказать мне, почему пришла сюда? Столько лет прошло… — тихо спросил Северус.
Лили села рядом с ним, но не приняла его руку. Вместо этого она положила палочку на колени и сложила руки поверх неё. Несколько минут Лили молча смотрела на Северуса, словно пытаясь прочесть его мысли, хотя никогда не была хороша в легилименции. Северус, в свою очередь, смотрел на неё, не уклоняясь от зрительного контакта, и ждал, пока она соберётся с силами.
— Ты прислал подарок к свадьбе, — наконец заговорила Лили совсем о другом.
— Обычное дело, — натянуто ответил Северус.
— Ты был не обязан, — она опустила взгляд на свои руки. Реальный Северус поразился — в этой позе она была сверхъестественно похожа на своего сына. Странно, но он никогда раньше не замечал, что ребёнок двигался точно как Лили.
— Ты правда имел в виду то, что написал? В той записке? — осторожно спросила Лили, не глядя на собеседника.
— То, что мне до сих пор не хватает тебя, и я надеюсь, что ты будешь счастлива? — спросил он.
Лили кивнула, не поднимая глаз.
— Конечно, это правда, — Северус наклонился вперёд, беря её ледяные ладони в свои. — И всё-таки, ты собираешься сказать мне, почему ты здесь?
Лили вздохнула.
— Я была счастлива с Джеймсом, ты знаешь. Даже несмотря на войну и всё прочее. И мы очень хотели ребёнка, — она продолжала отводить глаза.
Северус склонился сильнее, зарываясь лицом в её волосы, и Лили прижалась к нему с лёгким вздохом.
— Мы пытались завести ребёнка с тех пор, как поженились, — прошептала Лили, — больше года, понимаешь.
Пластинка закончилась, и в комнате воцарилась давящая тишина. Игла была зачарована так, чтобы подниматься в конце записи, не царапая канавки.
— Я начала волноваться. Год — это очень долго для зачатия ребёнка, тем более, что я подбирала лучшие дни… Ну ты понимаешь, — она говорила очень тихо, словно боялась, что кто-то подслушает её исповедь. Северусу-старшему пришлось подойти ближе, чтобы услышать её. — Я хочу специализироваться в акушерстве, поэтому я знаю всё о зачатии. В прошлом месяце акушерка, у которой я учусь, наложила на меня диагностические чары и чары для зачатия, но ничего не получилось, — из глаз её снова закапали слёзы, но голос остался почти твёрдым. — А вчера она научила меня чарам для проверки здоровья Джеймса, и я обследовала его сегодня вечером, когда он спал. Он только что вернулся с дежурства, поэтому спал крепко и ничего не почувствовал.
Теперь Лили подняла голову, чтобы посмотреть на Северуса. Её глаза были пусты.
— Он не может... Не способен иметь детей. Но он чистокровный, и ему нужен…
Северус резко выдохнул, понимая. Именно по этой причине вымерли многие чистокровные семьи, прервав Род.
— Лили, — он крепко сжал её руки, — ты сказала ему?
— Я не могу. Он так сильно хочет ребёнка. И я тоже, — она опустила глаза. — Мне не к кому больше пойти.
— Я не понимаю. Я не знаю, что я могу сделать... — Северус замер, когда Лили подняла глаза, теперь сияющие решимостью.
— Ты можешь сварить зелье? — спросила она.
— Зелье? — Северус удивлённо и растерянно поднял брови, — я могу сварить для тебя любое зелье, но от этого нет лечения, ты же знаешь…
— Сокрытие Родства, — твёрдо сказала Лили, её сияющие глаза не отрывались от лица Северуса.
— Я... Я полагаю... Я имею в виду… — Северус сглотнул. — Это несложное зелье... Но...
Он остановился.
— Но что? — тихо потребовала Лили.
— Ну, кто будет... Ты знаешь?.. — щёки Северуса запылали.
— Донором? — спросила Лили, по-прежнему не отводя глаз, хотя её щёки тоже окрасились в ярко-розовый цвет.
Северус кивнул.
— Полагаю, ты попросишь одного из друзей Поттера? — резко спросил он. Вся его поза выражала осуждение.
Кожа Лили залилась багровым румянцем.
— Я-я… Я надеялась… — её голос надломился, она попыталась отнять руки и подняться с дивана. — Ничего. Как я и сказала, это было ошибкой.
— Лили, подожди, — Северус не отпустил её. — Мне очень жаль. Извини. Это был глупый вопрос. Это — не моё дело. Я, конечно, помогу тебе.
Лили посмотрела на Северуса, её лицо осветилось радостной улыбкой, несмотря на слёзы. Она бросилась в его объятия, снова зарыдав.
Северус застыл, неловко похлопывая обезумевшую женщину по спине. Другой рукой он гладил её по волосам.
— Ш-ш-ш-ш, Лили, — прошептал он, — всё будет хорошо.
Она выпрямилась.
— Спасибо, Сев.
— Когда ты собираешься сказать Поттеру? — спросил Северус, когда ему показалось, что Лили успокоилась достаточно, чтобы продолжить разговор.
Она отвела глаза.
— Я не скажу ему.
— Не скажешь? — удивлённо сказал Северус, — Ты не сможешь скрыть это. Кого бы ты ни попросила, рано или поздно он проговорится.