часть 8
«Этот Литтл Уингинг довольно симпатичное местечко, — презрительно подумал Северус. — Если, конечно, предположить, что кому-то могут понравиться халтурно построенные дома».
Он вышел на солнце из затхлых застенков дома Арабеллы, который находился не дальше, чем в квартале от дома Дурслей. Чем меньше времени они проведут здесь, тем лучше.
Люпин шёл рядом с Северусом, не говоря ни слова. Северуса так и подмывало наложить на него Obliviate, как только они покончат с делами здесь. Но нет, оставалась ещё маленькая проблема — необходимость свидетеля на случай, если Министерство вознамерится проверить документы.
Скорее всего, этого не случится, но вероятность имелась. Не стоило и сомневаться, что изменение статуса Мальчика-который-выжил имело больший шанс вызвать тревогу, чем в случае с любым другим учеником.
Теоретически опекунство над ребёнком считалось частным делом. Тем не менее, согласно законам о наследовании, передача ребёнка из-под опеки кровных родственников лицу постороннему должна была быть одобрена Визенгамотом. Даже если кровный родственник дал согласие на смену опекуна.
Северус стиснул зубы. Эти законы были написаны в шестнадцатом веке.
Переход под опеку другого родственника не должен вызвать каких-либо вопросов. Если быть точнее, то запись в документах измениться сама по себе без всякого вмешательства извне. Для этого Северусу нужно было только получить подпись Петунии.
Он надеялся, что весной Альбус сможет использовать своё влияние на Визенгамот для беспрепятственной смены опекуна. На мадам Боунс всегда можно было положиться в деликатных вопросах. Мальчик был не первым ребёнком, зачатым с помощью этого зелья. Только Мерлин знал, сколько раз за последние двенадцать лет Северус варил это самое "Сокрытие родства". Сам он не считал. Намеренно.
Мало кто знал, насколько широко была распространена эта проблема, ведь для её решения женщины не ходили к респектабельным целителям.
Многие якобы чистокровные маги на самом деле являлись полукровками или всё же чистокровными, но зачатыми в результате адюльтера. Если правда когда-либо всплывала, всегда находился способ тактично замять неудобный вопрос. Чувствительное эго чистокровных магов никогда не могло признать, что генетический дефект отнял у многих из них возможность производить детей. Северус подозревал, что чистокровные мужчины, способные к зачатию, одно или два поколения назад имели магловских предков.
Северус был гораздо больше озабочен тем, чтобы дело о жестоком обращении с Поттером не стало достоянием гласности. Он вздрагивал при мысли о том, что случится, если всё выйдет наружу. Страшен был даже не общественный резонанс, которым он пугал Люпина, а на Министерство ему вообще было наплевать — они могли пойти и повеситься с горя в полном составе. Реальная проблема состояла в том, что в конечном итоге мальчик, скорее всего, достанется какому-нибудь влиятельному семейству, связанному с Пожирателями смерти.
Кроме того, Северус не мог допустить, чтобы Петуния и дальше получала за мальчика Мерлин-знает-сколько фунтов. Северус знал, что Лили оформила на сына трастовый фонд в магловском банке, не говоря уже об отчислениях со счета Поттеров в Гринготсе. Добавьте к этому то, что Петуния взыскала с государства в виде семейного пособия. Вне всякого сомнения, у Дурслей были свои причины не отказываться от опеки над Гарри.
Посовещавшись, Северус и Люпин решили, что придут к Дурслям в одежде волшебников, а не будут пытаться замаскироваться под магглов. После повторного прочтения диагностического пергамента у Северуса не возникло ни малейшего желания оберегать покой этих людей.
Так что Северус отправился на прогулку по Тисовой в своей чёрной мантии, а Люпин — в серой.
Сосед, косивший газон, с любопытством уставился на них. Оба волшебника упорно игнорировали его. Северус поднял руку и громко постучал.
После минутной тишины они услышали:
— Петуния? Откроешь?
— Иду, — отозвался женский голос.
Дверь открылась. Перед ними стояла худая женщина с лошадиным лицом. Она с секунду смотрела на волшебников, прежде чем попыталась захлопнуть дверь перед их носами.
Люпин был быстрее и схватился за дверь, легко удержав её открытой.
— Привет, Туни, — сказал Северус, неприятно оскалившись.
Вся кровь, казалось, отлила от лица Петунии, губы её побледнели.
— Ты, — прошипела она. — Убирайся. Таким, как вы, тут не рады.
— Я ужасно сожалею, — вежливо сказал Люпин, — но мы должны поговорить о вашем племяннике.
Он не предпринял никаких усилий, чтобы приглушить голос, и сосед перестал косить газон. Он стоял на дорожке, делая вид, что восхищается своими угодьями, и украдкой бросал взгляды на волшебников.
— Тогда входите, — яростно прошептала Петуния, — не стойте там, где все соседи могут вас увидеть.
— Что вам надо? — требовательно спросил крупный мужчина, как только они вошли. Он был выше Люпина, почти одного роста с Северусом, а в ширину, казалось, был столь же велик, как и в высоту. — Если мальчишка доставляет неприятности, смотрите за ним сами. Человек, которого вы прислали, сказал, что в этом году мы должны были взять мальчишку только до конца лета.
Северус предположил, что это существо было «дядей Верноном».
— Мы просто хотели обсудить некоторые вопросы, связанные с Гарри, — продолжал Люпин тем же тоном. — Может быть, было бы лучше поговорить в гостиной, а не здесь, где половина улицы может нас услышать?
Петуния задохнулась, обежала мужчин и со щелчком захлопнула дверь.
— Ладно, идите сюда, — она привела их в гостиную, но не села и не предложила присесть магам.
— Ну, я надеюсь, что вы не с какими-либо жалобами, — сказал Вернон. — Я взял его в ежовые рукавицы, как и просил... Как там его звали? — Вернон посмотрел на Петунию.
— Фадж, — ответила та, скрестив руки на груди и уставившись на магов.
— Фадж. Как он и просил, — резко сказал Вернон. — Мы не собирались и дальше терпеть его выкрутасы. Если вы не можете контролировать мальчишку, то это не моя проблема.
— То есть вы считаете, что держали его под контролем? — спросил Люпин. Его манеры ещё оставались лёгкими и приятными.
Северус с радостью позволил Люпину вести разговор, пока сам он оглядывал неестественно аккуратную комнату. Везде висели и стояли фотографии. Северус отметил, что ни на одной из них не было Поттера.
— Не благодаря кому-то из ваших, — прорычал Вернон. — Вы слышали, что он сделал с моей сестрой?
Северус кивнул.
— Вообще-то, да, — покладисто сказал Люпин. — Я так понимаю, это был случайный выброс магии?
— Фадж считал, что случайный, но я бы не был так в этом уверен, — Вернон поднял подбородок.
— Да, в подростковом возрасте выбросы могут доставлять хлопоты, — тон Люпина выражал абсолютное понимание. Северус подумал, что из него вышел бы отличный актёр. Он наклонился вперёд, скрестив руки на груди, взгляд и лицо его выражали печаль и понимание.
— Маленький урод делал и другие подобные вещи, — подтвердил толстяк, важно кивая.
— В самом деле? — теперь голос Люпина звучал так, как будто он поощрял собеседника излить ему душу. — Вам, должно быть, тяжело пришлось.
— Этот Фадж сказал нам, что у мальчишки слишком много энергии, — Вернон, казалось, начал лучше относиться к своему визави, найдя в нём то, что, как он думал, было пониманием.
— Ясно. Вы хотели быть уверены, что Гарри будет соблюдать дисциплину? — спросил Люпин, улыбаясь Дурслям. Северус знал, что в этот момент Люпин вспоминал следы побоев на спине ребёнка и всё остальное, обнаруженное диагностическими чарами.
Вернон, казалось, воспринял улыбку Люпина как обнадёживающую. Северус едва сдержал дрожь, так как сам он знал, как выглядит волчий оскал.
— Я уверен, что неблагодарный щенок понял, где его место.
— О? — Люпин расцепил руки. Он засунул их в карманы, в одном из которых держал палочку. Его поза была обманчиво небрежной. — Может быть, вы могли бы объяснить нам, что вы имеете в виду? Меня интересуют ваши методы.
Петуния негромко кашлянула. Она, казалось, поняла, что в голосе Люпина слышна скрытая угроза. В отличие от Вернона.
— Я покажу вам, — сказал Вернон решительно, поманив их рукой.
— Я останусь здесь и пообщаюсь с Туни, — сказал Северус, бросая на неё мрачный взгляд.
Он слышал голос Люпина, расспрашивавшего Вернона, и ответы того, но не мог разобрать слов. Дверь открылась и закрылась, послышались шаги на лестнице и скрежет отпираемых замков.
Несколько минут оба молчали. Петуния медленно перемещалась к двери, по-видимому, пытаясь услышать, о чём говорили друг с другом Вернон и Люпин. Северус подошёл к каминной полке, рассматривая аляповатые безделушки, очевидно, обожаемые Петунией.
— Послушай-ка меня, Сев, — злобно сказала Петуния, используя уменьшительное имя, которым называла его Лили. Понизив голос, она подошла ближе к Снейпу и продолжила: — Этого маленького урода подбросили на наш порог и даже не извинились. Изо дня в день я не знала, чего ожидать: то ли он соберётся взорвать дом, то ли…
— И всё же вы оставили его, — холодно ответил Северус. Он отвернулся от фотографий на каминной полке и снова посмотрел на Петунию. — Я знаю, что вы могли связаться с Дамблдором. Вы могли передать мальчика магловской службе опеки. Или, что было бы лучше всего, вы могли бы заботиться о нём должным образом. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Я никогда не любил тебя, но Лили думала, что между вами тёплые отношения, я знаю это. Как случилось, что ты не смогла найти ни капли тепла в своём сердце, чтобы позаботиться о мальчике хотя бы ради неё?
— Ради Лили! — воскликнула Петуния. Её лицо покраснело, а рот искривился в уродливой усмешке. — О, в самом деле, давайте удостоверимся, что я сделала всё для моей идеальной сестры! Всегда так было, всегда! А она вообще никогда не думала обо мне. Когда умерли наши родители, она даже не потрудилась обеспокоиться организацией похорон. И вскоре я узнаю, что там у вас произошло… Как вы смеете? Как ты смеешь поучать меня? Мне известно, кто ты такой, — злобно выплюнула она.
— И кто же? — холодно спросил он.
— Ты один из тех уродов, таких же, как она. Таких же, как этот мальчишка! — она, казалось, не понимала, как глупо дразнить взрослого мага.
Северус почувствовал, как его лицо побелело. Он сделал шаг к ней и угрожающе поднял кулак, словно собираясь ударить её наотмашь.
Она пискнула и вскинула руки, защищая лицо.
Они замерли примерно на десять секунд. Она, съёжившись почти у его ног, и он — с занесённой для удара рукой.
— Берегись, Петуния, — прорычал он, — полагаю, никто волшебном мире не обрадуется, если я расскажу им, какие травмы получил мальчик от ваших рук.
Он медленно опустил руку, удивляясь самому себе. Прошло уже много лет с тех пор, как он поднимал руку на человека, и никогда — на женщину.
— Не смеши меня. Мы бы не обращались так с нормальным ребёнком, — сказала она, защищаясь.
— Придержи язык, женщина, — с трудом осознавая всё, что он услышал, Северус через силу убеждал себя, что сегодня неподходящий день для мести.
В коридоре послышались шаги.
— Итак, вы, должно быть, будете рады услышать, что мы пришли, чтобы избавить вас от этого бремени, — Люпин возвращался из своего турне по дому, Вернон шёл за ним.
— Что вы имеете в виду? — спросила Петуния высоким голосом, в котором звучали недоверие и страх.
— Я имею в виду, что всё, что вы должны сделать, это расписаться в данном документе, и вы никогда не увидите мальчика снова, — категорически заявил Северус, доставая из кармана пергамент и убирая другой обратно.
Он протянул пергамент Петунии:
— У твоей сестры был запасной вариант. На случай, если твоё опекунство окажется… неудачным.
Женщина смотрела на пергамент, но не предпринимала никаких усилий, чтобы прочесть написанное.
— Хм, это заманчивая мысль... — медленно произнес Вернон. Петуния схватила его за рукав и попыталась что-то прошипеть в ухо. Он отодвинул её. — Но я бы сказал, что сначала нам нужно всё обдумать. Я имею в виду, что нам было очень трудно... Мы мучились с ним больше десяти лет, — Вернон остановился, его глаза неприятно сверкнули. — Как насчет компенсации? — расчётливо спросил он.
— Компенсации? — переспросил Люпин, всё ещё вежливо и всё ещё улыбаясь волчьей улыбкой. — Если вы получали пособие, то, очевидно, выплаты будут прекращены.
— Таким образом, мы не получим ничего за годы содержания мальчишки? Я так не думаю, — Вернон выпрямился в полный рост, став на голову выше Люпина, и посмотрел на учителя в потёртой мантии сверху вниз. — После всех неприятностей, что он нам доставил? Это…
Вернон осёкся, когда Люпин сгрёб его за грудки и отшвырнул к стене.
— Слушай. Меня. Подонок, — прорычал Люпин. Подчёркивая свои слова, он трижды ритмично ударил Вернона о стену.
Северус порадовался, что до полнолуния ещё далеко. Несмотря на это, глаза Люпина пожелтели, блестя, как у дикого зверя.
— Ты и твоя жена подпишете этот документ. Когда вы закончите, мы уйдём и оставим вас в покое. В противном же случае я не буду возиться с магией, я порву тебя на куски голыми руками, — тихо сказал Люпин, его голос звучал, как предупреждающее рычание мастифа.
Он отпустил Вернона и расправил потёртую мантию.
— Теперь, надеюсь, мы можем прийти к соглашению? — сказал он, возвращаясь к прежней любезной манере.
Петуния выхватила пергамент из рук Северуса, схватила ручку со стола и расписалась в пустой строке.
Вернон, открыв рот, смотрел на Люпина, лицо его посерело. Он только сейчас осознал опасность, которой подвергался всё это время.
Петуния повернулась к нему. Она взяла его за руку и вложила в пальцы ручку.
— Подпиши это, Вернон, — умоляюще попросила она, — они уйдут, если мы подпишем, — она посмотрела на Северуса. — Нам больше не придется видеть мальчишку.
— Да... — сказал Вернон дрожащим голосом. Он явно пытался взять себя в руки. — Да, я подпишу.
Он был запуган и, казалось, пытался убедить себя в чём-то, поспешно царапая на пергаменте свои инициалы.
Петуния выхватила пергамент у мужа и сунула в руку Северуса.
— Уходи. Убирайтесь оба!
Северус подписал его и передал Люпину, тот сделал то же самое. Пергамент на мгновение осветился золотистым светом. Соответствующая запись в Министерстве изменилась.
Северус внимательно посмотрел на пергамент, убедившись, что всё в порядке.
Под бессвязными юридическими формулировками и подписями золотыми чернилами было написано слово, ради которого Северус затеял эту рискованную авантюру:
«Одобрено»
Благодаря кровной связи, в Визенгамот не будет отправлено никакого уведомления. Это осталось сугубо семейным делом. Оно не выйдет за пределы комнаты записей.
— Люпин, здесь есть что-то из вещей мальчика, что нам нужно забрать? — спросил Северус, пряча пергамент обратно в мантию.
Люпин покачал головой.
— Я забрал несколько вещей, которые могут пригодиться Гарри, но в целом, кажется, все его вещи находятся в его школьном сундуке, — Северус не упустил, как сжались челюсти Люпина при этих словах.
Бросив испепеляющий взгляд на Петунию, которая цеплялась за руку Вернона, Северус сказал:
— Выход найдём сами.
Ни один из магов не сказал ни слова, пока они не аппарировали к границе школы.
— То, что мальчики Уизли говорили о замках... Это правда, — наконец вполголоса сказал Люпин. — Это существо рассказало мне. И ему ни капли не стыдно. Они содержали ребёнка, как заключённого.
Северус не остановился, даже не повернул головы. Он никогда не думал, что Петуния была способна на подобное. С другой стороны, если она считала, что «уроды» просто не имеют человеческих чувств...
Он, конечно, не хотел обсуждать это с Люпином. Мальчик был в безопасности. Эта договорённость была временной и будет изменена, как только это станет возможным. Но теперь, когда дело было сделано, он мог спать, не опасаясь визитов Лили в свои сны.
— Как ты думаешь, почему он никогда не?.. — пробормотал Люпин и умолк, как будто разговаривая сам с собой.
— Никогда что?.. — резко спросил Северус. Он не любил бессвязного бормотания.
— Ну... Никогда никому не говорил?
Северус остановился, осознание было неожиданным, как удар под дых.
— Он пытался. Он сказал Кингсли, — Северус попытался вспомнить, что именно ему говорил аврор, — и министру.
Северус обнаружил, что мысленно повторяет все проклятия своего отца, одно за другим.
Люпин с ужасом повернулся к Северусу:
— Дядя Гарри сказал, что говорил с Фаджем. А министр отвёз Гарри обратно… Дамблдор сказал мне, что они боялись Блэка. Якобы тот мог отыскать мальчика вдали от дома его опекунов. Министр, должно быть, посоветовал им…
— Держать мальчика в «ежовых рукавицах», напомнив тому о дисциплине. И не дать ему сбежать вновь, — закончил Северус с горечью. — Не стоит и сомневаться: мальчик считает, что его наказание было одобрено самим Дамблдором.
— Неудивительно, что он так избегал осмотра, — сказал Люпин, проведя по лицу дрожащей рукой. — Чудо, что Лили и Джеймс не вернулись с того света, чтобы преследовать нас.
Северус вздохнул. На этой неделе Лили несколько раз являлась ему во снах. Она никогда ничего не говорила, просто смотрела на него печальными зелёными глазами.
Выспаться на этой неделе ему не удалось