часть 9
Гарри были настолько необходимы сохраняющие чары, которым научила его Гермиона, что он освоил их до малейших тонкостей. Благодаря тайнику с едой в сундуке Гарри удалось вообще не спускаться в Большой зал в субботу и воскресенье.
В воскресенье он схватил пару тыквенных пирогов, купленных в поезде, и сбежал на дальний берег озера раньше, чем кто-нибудь из его товарищей по спальне проснулся. Он не приближался к границам школы, помня, что Дамблдор предупреждал их о патрулях дементоров. Гарри не имел ни малейшего желания вновь встретиться с одним из этих ужасных существ.
После полудня книга, которую читал Гарри, ему наскучила. Читая, он прятался в небольшой ложбинке, но теперь покинул её, чтобы спуститься к озеру. Краем глаза он следил, не появятся ли поблизости его сокурсники, особенно Рон или Гермиона, не желая общаться ни с кем из них.
Гарри знал, что поступает глупо. Они хотели ему добра и ничего никому не сказали бы, если бы не были встревожены. Они беспокоились потому, что заботились о Гарри.
Но на самом деле никаких причин для волнения не было. Ему просто необходимо было объяснить им, что всё прекрасно. В конце концов, это всего лишь дядя Вернон. Он вёл себя намного хуже, когда Гарри был маленьким. А летом Вернон так разозлился только потому, что Гарри раздул тётю Мардж.
Когда Гарри думал о неизбежном разговоре с друзьями, он чувствовал себя так, будто его кожа сейчас сползет с костей от неловкости. Он бросал вызов василиску и Волдеморту, захватившему Квиррела, а они считали, что он не справится с дядей Верноном?
Несомненно, Гермиона догадалась, почему Гарри не разговаривал с ними все выходные. Она будет извиняться, но не перестанет причинять ему боль, потому что она хотела знать обо всём, что он думал, влезть во все его мысли и чувства. А Рон его просто бесил.
Гарри раздражённо поднял камень и бросил его в озеро. Завтра ему придётся идти в класс. Придётся говорить с ними, слушать их рассуждения и пытаться развеять их опасения.
Это было так невыносимо.
Внимание Гарри привлекло движение. Он обернулся, вздохнув, потому что ему показалось, что чёрный отблеск, мелькнувший на краю поля зрения, это школьная форма — что кто-то отыскал его даже здесь.
Вместо этого Гарри увидел огромного чёрного пса, сидящего в нескольких ярдах от него. Пёс с интересом глядел на Гарри.
Он сидел, наклонив голову и высунув язык. Лохматая собачья шерсть свалялась, а сам пёс был худым. Ошейника Гарри не разглядел.
— Откуда ты взялся? — мягко спросил Гарри. — Ты новый питомец Хагрида?
Собака сидела спокойно и казалась вполне ручной. Когда Гарри заговорил с ней, она насторожила уши, закрыла пасть и встала, нюхая воздух.
Она была такой тощей. Гарри вытащил один из своих пирогов из кармана:
— Ты голодный, мальчик? Или девочка? Да какая разница…
Собака осторожно шагнула к нему. Гарри бросил кусок, поскольку ему хватило ума не предлагать незнакомой собаке угощение из рук. Благодаря противным мелким бульдогам тёти Мардж он не по наслышке был знаком с собачьими зубами. А эта собака могла отхватить Гарри руку до локтя и даже не заметить.
Собака ловко поймала кусок и проглотила, облизнувшись. За первым последовал второй, потом ещё один. Собака виляла хвостом от удовольствия каждый раз, как ловила очередную подачку.
Гарри улыбнулся выходкам собаки. Он подбросил пирог вверх, чтобы посмотреть, как высоко животное сможет подпрыгнуть, чтобы поймать его. Не успел он и опомниться, как скормил собаке всё, что было в кармане. Да и ладно, в сундуке у него ещё оставалась еда.
Гарри протянул руку ладонью вверх, чтобы собака подошла и понюхала её. Пёс (наблюдая за прыжками, Гарри решил, что это всё-таки был кобель) действительно был огромен, его голова была вровень с талией Гарри. Он послушно сел, когда Гарри почесал его за ухом.
Воспитана эта собака была получше, чем Клык, пёс Хагрида, и даже не пыталась подняться на задние лапы или напрыгнуть на него. Немного поев пёс, похоже, вознамерился вздремнуть на солнышке. Он встал, пару раз повернулся вокруг своей оси, вытаптывая местечко, а затем лёг в траве, глядя на Гарри взглядом, в котором читалось приглашение.
Гарри сел, скрестив ноги, рядом с собакой, которая стремглав подползла к нему на животе и уронила тяжёлую голову ему на колени. Гарри рассмеялся и почесал за ушами.
— Я тебя накормил, и теперь ты мой, что ли?
В ответ собака стукнула хвостом.
— И как мне тебя назвать? — задал он собаке риторический вопрос. — Блэки?
Пёс, казалось, посмотрел на него с укоризной. Он сопел в руки Гарри, требуя, чтобы его чесали.
— Подлиза? Сопун?
Собака чихнула.
— Ты точно Сопун, — Гарри вытер руку о собачью шерсть.
Собака лизнула его в лицо так сильно, что сбила очки.
— Эй, осторожнее, — запротестовал Гарри, возвращая очки на место.
Собака заскулила, казалось, раскаиваясь и извиняясь, и снова опустила голову ему на колени. Гарри подумал, что в компании собаки он чувствовал себя лучше, чем с кем-либо другим. Собака не будет задавать ему вопросы или смотреть на него с жалостью. Она просто утешала своим присутствием, совсем как Хедвиг. Что-то живое и тёплое, что Гарри мог обнять.
Хотел бы он взять Сопуна к Дурслям. Сопун мог загрызть Злыдня, собаку Мардж, одним укусом.
Тисканье собаки, казалось, распустило плотный и холодный узел в желудке Гарри. Он расслабился, выпрямил ноги и откинулся назад, опираясь на руки, подставив лицо солнцу. Пёс переместился так, что его чёрная голова теперь покоилась на бёдрах Гарри. Через несколько минут собака подняла голову, чтобы снова облизать его лицо. На этот раз она сделала это гораздо мягче, словно вытирая слёзы.
Гарри слегка качнул головой. Это было смешно, но на самом деле он не плакал.
— Плохая выдалась неделя, — хрипло признался Гарри собаке. — Я о Невилле, — он сглотнул, — это ужасно.
Гарри умолк. Сопун терпеливо ждал.
— И ещё я не знаю, что делать с Люпином и Снейпом, — Гарри показалось, что собака посмотрела на него вопросительно. — Рон и Гермиона сказали Люпину, что беспокоятся из-за синяков, которые дядя Вернон наставил мне этим летом. Гермиона всегда беспокоится о таких вещах, и я думаю, что это она подговорила Рона. А потом Снейп настоял на том, чтобы лично меня осмотреть. Они, кажется, по-настоящему расстроились из-за того, что дядя Вернон бил меня тростью. Люпин-то точно. А Снейп, вроде, вышел из себя. Но Снейп всегда злится на меня за что-нибудь.
Гарри замолчал, задумавшись. Сопуну, должно быть, понравился звук голоса Гарри, потому что он нетерпеливо толкнул его носом. Мальчик улыбнулся своим мыслям, но сказал:
— Снейп преподаёт зелья. Он ненавидит меня. Видимо, он ненавидел моего папу. Дамблдор сказал, что так и было. Но в этот раз он… Не знаю... повел себя нормально, что ли. Со всей этой проверкой. Не то чтобы я оправдывал его, но когда он сказал, что не будет поднимать шум из-за результатов... — Гарри задумался: — Нет, он сказал, что ничего никому не скажет. Как ты думаешь, это одно и то же?
Сопун смотрел на него мудрыми, печальными глазами.
— Во всяком случае, — продолжил Гарри, — Снейп сказал, что ничего не скажет, но Люпин упомянул что-то о разговоре с Дурслями.
Сопун выдал ещё один вопросительный взгляд.
— О, Люпин — это новый учитель Защиты от тёмных искусств. Я ничего не знаю о нём. Кроме... — Гарри умолк, вспоминая свою первую встречу с Люпиным. Именно тогда он в последний раз видел Невилла.
Воспоминания о страшном холоде и ужасном плаще дементора непроизвольно всплыли в сознании Гарри. Вся школа гудела о том, что дементоры наверняка внесли свой вклад в смерть Невилла. Гарри не мог не думать о том, что, учитывая как плох был Невилл, это существо просто высосало из него жизнь.
Нет, не жизнь. Все говорили, что дементоры высасывают из человека надежду и счастье. Фред и Джордж сказали, что они оставляли человеку только худшие воспоминания. В жизни Невилла было очень мало счастья, и, если дементор высосал из него всё, может быть, он просто не захотел больше жить? Можно ли от этого было умереть? Просто сдавшись?
Собака заскулила и снова облизала лицо Гарри. Мальчик вспомнил, о чём говорил, чувствуя, что собака стала самым понимающим слушателем, что у него когда-либо был.
— Если Люпин действительно что-то скажет Дурслям, то не знаю, что мне тогда делать.
Гарри вздрогнул, подумав об этом.
— После моего побега этим летом всё стало гораздо хуже, чем раньше. Обратно домой меня привёз министр. Я ему говорил, что дядя Вернон, точно задаст мне трёпку, но он, видимо, думал, что я в ней нуждаюсь. Он сказал, что, будь я его ребёнком, то тоже бы получил по первое число. То же самое сказала и Мардж.
Он бездумно запустил руки в шерсть на шее собаки.
— Вернон просто расскажет Люпину, сколько от меня неприятностей. Думаю, Снейп подтвердит. Повезёт, если Люпин не завалит меня отработками. И даже думать не хочу, что меня ждёт следующим летом.
В горле собаки зародилось что-то, похожее на рычание. Гарри отпустил его шерсть.
— Прости, — он погладил взъерошенную шерсть, и собака расслабилась. — Я так мечтаю, чтобы мне не нужно было туда возвращаться, — сказал Гарри, ощущая слёзы в своём голосе. Ещё одна причина, которая делала собаку таким хорошим слушателем. Ему не нужно было сдерживаться, чтобы не волновать Сопуна. Не нужно было делать вид, что всё в порядке, чтобы не обеспокоить его. — Они действительно ненавидят меня. И я не могу винить их, меня им просто навязали. Я испортил им жизнь. Они будут очень рады, если я не вернусь, но куда я денусь?
Гарри вздохнул.
Собака тоже вздохнула, словно загрустила. Вероятно, в ответ на унылый тон Гарри.
Гарри подумал, что большая бродячая собака, возможно, была чьим-нибудь заблудившимся фамилиаром. Она казалась умнее обычной среднестатистической собаки, но то же можно было сказать о большинстве фамилиаров. Ну, за исключением, может быть, Клыка.
С другой стороны, весь его опыт общения с собаками сводился к псам Мардж. Когда ему было пять лет, она позволила своему любимому Злыдню загнать его на дерево. До встречи с Клыком собаки ему никогда не нравились, а теперь он по-настоящему любил только таких вот огромных.
Хотя Сопун вряд ли принадлежал кому-то из студентов — он был слишком большим, чтобы держать его в спальне. Возможно, его привёз Люпин? Нет, вид у собаки был слишком неопрятный и оголодавший, так что потерялась она уже давно. Наверняка это Хагрид её подобрал, чтобы присмотреть за ней, пока не найдётся владелец. Должно быть, это случилось недавно, и он ещё не успел её откормить.
— Пошли, — сказал Гарри, помолчав. — Думаю, мне стоит вернуть тебя Хагриду.
Он попытался встать и обнаружил, что обе ноги затекли под тяжестью собачьей головы.
— Пошли, давай.
Он столкнул голову Сопуна.
Собака вскочила, и Гарри поднялся на ноги, которые тут же закололо тысячей мелких иголочек. Гарри начал топать ногами, чтобы разогнать кровь.
— Пошли уже, — позвал Гарри, но собака поскакала в другом направлении, в сторону леса. Может быть, пёс и не жил у Хагрида. Гарри ещё не доводилось видеть животное, которое, зная Хагрида, не было бы счастливо пойти к нему в гости.
Гарри наблюдал, как чёрный пёс убегает прочь. Надо будет не забыть стащить ещё еды и принести сюда для бедного доходяги. Может быть, он ещё вернётся. Гарри надеялся на это. Он решил, что хотел бы повидаться с Сопуном снова.