часть 7
Примечание автора
Я долго боролась с этой главой, но, в конце концов, история всё же пошла своим чередом именно так, как она сложилась в моей голове. Если бы я изменила её, это была бы уже совсем другая история. Здесь мы вступаем на территорию северитуса, полностью игнорируя канон. Если ваши убеждения несовместимы с этим, не читайте дальше.
В субботу утром Гарри решил, что не встанет, пока все его соседи по спальне не уйдут на завтрак. Он не потрудился ответить на призывы Рона, пока рыжая голова не просунулась сквозь занавески полога.
— Эй, Гарри. Ты встаёшь? — Рон пытался говорить так, словно ничего не случилось. И это ему удавалось.
— Оставь меня в покое, Рон, — прошипел Гарри. Он лежал, с головой зарывшись в подушки и укрывшись одеялом. Это выглядело глупо и по-детски, но он не был готов столкнуться с Роном лицом к лицу. Он не знал, что Рон и Гермиона наговорили Люпину, и сомневался, что хотел бы узнать.
После паузы Рон обиженно сказал:
— Ну, ладно, хорошо, — и отошёл.
Прозвучали шаги, скрип открывающейся и закрывающейся двери. Гарри осторожно поднял голову. Он наконец-то остался один.
Всю ночь Гарри мучили тревожные сны. Его мысли упорно возвращались к Люпину, который говорил, что Дурслям не позволят обращаться с племянником так, как они это делали всегда. Вероятно, по мнению учителя, эти слова должны были обнадёжить его, но Гарри прекрасно знал, чем всё это кончится.
Люпин поговорит с Дурслями и выскажет им свои опасения. Петуния будет жаловаться, что мальчик совершенно не управляем, а Вернон скажет, что просто в этот раз немного перестарался. «Чисто от безысходности, вы же понимаете», — вздохнёт он. И, конечно, окажется, что Гарри часто провоцирует Дадли, а Дадли ведь очень чувствительный мальчик, который легко теряет самообладание. И, очевидно же, когда они дрались, Дадли просто не рассчитал силы. Ах да, и ещё Гарри действительно очень неуклюж.
Взрослые встретятся, поговорят и придут к соглашению, устраивающему обе стороны.
А в следующий раз, когда Гарри отправится домой, начнётся настоящее веселье.
Через всё это он уже проходил, когда учился в начальной школе. Медсестра вбила себе в голову, что Дурсли плохо обращаются с Гарри, и встретилась с ними. Она даже пришла к ним домой. Гарри отправили на улицу «поиграть» с Дадли, так что разговора он не слышал, но медсестра посмотрела на него с грустью и быстро ушла. Той ночью Гарри ознакомился с полным списком своих недостатков. Правда, количество оплеух от дяди Вернона на некоторое время уменьшилось, но зато в течение нескольких месяцев Гарри пришлось выслушивать, каким невероятным бременем он был для Вернона и Петунии.
Нечто подобное случалось и после, хотя и в меньшем масштабе, когда Гарри и Дадли отправлялись с Петунией в магазин. Петуния начинала нервничать и находила повод накричать на Гарри, а какой-нибудь добродушный прохожий упрекал её за подобный тон. Когда эти люди уходили, Петуния вновь затягивала свою любимую тираду о том, какой неблагодарной обузой для их семьи является Гарри.
Гарри предпочёл бы быть побитым, чем выслушивать это день за днём. Как и в случае с Мардж, обзывавшей его родителей, слова Петунии прочно укоренялись в его голове: «Урод. Ничтожество. Дурак. Лентяй».
Что ещё хуже, Снейп тоже, вероятно, захочет поговорить с ними. А уж он поверит всему, что напридумывают Дурсли, если их слова выставят Гарри в неприглядном свете.
Гарри давно смирился с тем, что ему не избавиться от Дурслей. Прошедшее лето стало кошмаром, но оно было уже позади. И ситуация Гарри была совсем не такой, как у Невилла.
В школе и раньше ходили нехорошие слухи о нескольких учениках, а несколько дней тому назад домыслы превратились в уверенность. В гостиной обсуждали, вернётся ли в школу застенчивая хаффлпаффка, которую увезли целители. Она училась на одном курсе с Джинни, и Гарри даже не мог сказать, как её зовут и видел ли он её когда-либо.
Были и другие, но до сих пор не перешёптывались ни о ком из гриффиндорцев. Гарри старался не прислушиваться к сплетням, но испытывал благодарность судьбе за то, что его имя не прозвучало ни разу.
Естественно, сегодня всё изменится. Люпин приватно переговорит с учителями, и они начнут обращаться с Гарри, как с хрустальной вазой. Он догадывался, что все, кто обладал хоть толикой ума, обратят на это внимание. И тогда его одноклассники, а затем и вся остальная школа узнают, кем на самом деле был Гарри.
Мальчик-который-выжил — никому не нужный сирота.
Любопытно, но каким-то образом тот факт, что обязанности директора исполнял профессор Снейп, немного успокаивал Гарри. Он не помнил такого, чтобы Снейп не сдержал обещания (или угрозы). Он часто возмутительно подсуживал своим слизеринцам и был хамом, тут и спорить не стоило, но при этом он был... надёжным? Предсказуемым.
Снейп обещал, что никому не расскажет о результатах осмотра, и поэтому он точно не сделает этого.
А вот Люпин, несмотря на сочувственные взгляды и добрые глаза, мог стать источником проблем. От благодетелей всегда были одни проблемы. Оставалось надеяться, что Снейп запретит Люпину рассказывать хоть о чем-то.
Гарри наконец-то вылез из постели почти к обеду. На первый взгляд, гостиная была пуста, но, садясь в своё любимое кресло у камина, Гарри заметил, что в кресле напротив, положив голову на подлокотник, клубочком свернулась Джинни.
Сначала он подумал, что та спит, но она пошевелилась и открыла покрасневшие глаза.
— Привет, Гарри, — пробормотала она.
— Привет, Джинни, — вздохнул он. — Не собираешься на обед?
Джинни покачала головой:
— Не хочу есть. А ты? — она спустила ноги с кресла и села ровно.
— Я тоже, — он пожал плечами.
— Вы с Роном поссорились? — бесцветно спросила она.
— Вроде того, — ответил Гарри. Джинни была последним человеком, с которым он хотел это обсуждать.
Она не стала давить на него, просто вздохнула и потёрла глаза.
— Пойду в библиотеку. Увидимся.
Она встала и направилась к двери.
Гарри решил последовать её примеру, пока ещё кто-нибудь не решил с ним поговорить.
* * *
Северус уже сожалел, что попросил волка пойти с ним. Но, с другой стороны, кто бы подошел на эту роль лучше? Ему обязательно нужен был свидетель, чтобы заверить документы. А Люпин был предан Джеймсу Поттеру как никто другой, поэтому у него будут свои собственные причины, чтобы сохранить эту тайну.
Северус снова посмотрел на пергамент с результатами проверки Гарри. Позже он должен будет отдать его Поппи, но ей можно было всецело доверять. К счастью, Министерство не требовало представлять результаты осмотра всех учеников поголовно, а только тех, кого Северус и целители сочтут проблемными. Поппи тоже была осторожна, она всё понимала.
Альбус вряд ли станет проблемой. Ему не понравится подобный поворот событий, но после случившегося с Лонгботтомом он начал подвергать сомнению многие из своих решений. Северус решил, что разберётся с Альбусом, когда тот вернётся.
Настоящей проблемой станет Поттер. Северус предполагал, что тот не примет смену опекуна без боя — мальчишка привык решать свои проблемы самостоятельно. Обладая этой новой для него информацией, Северус теперь гораздо лучше понимал происхождение некоторых наиболее возмутительных выходок Поттера.
Честно говоря, когда Северус получил результаты обследования ребёнка, он удивился, почему тот не обозлился на мир ещё сильней.
Тихий стук в дверь выдернул Северуса из задумчивости.
— Входи, Люпин, — отозвался Северус, взглянув на часы. Они отправлялись в Литл Уингинг уже через четверть часа, а Люпин всегда был пунктуален (одна из немногих хороших вещей, что Северус мог сказать о нём).
— Северус, ты собираешься рассказать мне, как намереваешься разобраться со сменой опекуна без ведома Министерства? — спросил Люпин на ходу, даже ещё не закрыв дверь.
Северус взмахом палочки исправил это.
— Никак, если ты намерен немедленно растрезвонить об этом на весь замок! — прорычал он, вскакивая из-за стола.
Люпин лишь закатил глаза, приведя Северуса в бешенство.
— В коридоре никого нет. Я проверил, — Люпин наклонился, слегка опершись рукой на спинку дивана.
Сделав глубокий вдох, Северус взял старый пергамент, лежавший на столе, и вцепился в него пальцами.
— Люпин, ты должен обещать, что никогда и никому не расскажешь о том, чем я собираюсь поделиться с тобой.
Оборотень безучастно посмотрел на него.
— Конечно, но...
— Если ты повторишь это кому-нибудь, я убью тебя. Это тебе понятно?
До Люпина, казалось, только сейчас дошло, что Снейп совершенно серьёзен.
— Даю тебе слово, Северус, — медленно ответил он.
Протянуть руку, чтобы передать пергамент Люпину, оказалось труднее, чем предполагал Северус. Он наблюдал, как глаза Люпина сначала расширились от изумления, а затем недоуменно сузились.
— Почему из всех людей на земле Лили?..
— Выбрала меня, чтобы позаботиться о мальчике? — закончил Северус мрачно.
— Ну да, — Люпин передал письмо обратно Северусу с оглушённым видом, — ты же был с Волдемортом.
— На самом деле в то время я уже шпионил в пользу Дамблдора, — тихо сказал Северус, принимая письмо. Он аккуратно засунул его в карман мантии, где тот составил компанию нескольким другими пергаментам, необходимым Северусу сегодня.
— Так почему же ты не забрал Гарри после того, как Сириус?.. — Люпин проглотил последнее слово.
— У меня были... личные причины, — проворчал Северус. — А ты?
Люпин привалился бедром к спинке дивана. Солнечный свет из заколдованного окна подсветил его лицо, подчёркивая следы усталости.
— Я пытался. Но в ту войну большинство оборотней были на стороне Волдеморта, поэтому Министерство слышать не хотело обо мне, а Гарри уже отдали сестре Лили. Я подумал, что стоит оставить их в покое, — Люпин провёл рукой по волосам. — Но это не объясняет, как ты собираешься изменить условия опеки без участия Министерства. У них наверняка будут вопросы.
— Нет, если новый опекун также является кровным родственником, — тихо сказал Северус. — Министерство не получит оповещения. Особенно, если опекун ближе по крови, чем тётка.
— Какой новый опекун? — потребовал Люпин. — Объясни уже толком. У Гарри нет других родственников.
Однако на его лице медленно начало проявляться понимание, и он рассердился. Он сжимал свою палочку в руке, будто хотел проклясть Северуса.
— Что ты пытаешься сказать? Только не говори мне, что Альбус солгал и Петуния не является единственным оставшимся в живых членом семьи, — прорычал он.
— Об этом не знает даже Альбус, — Северус снова сел за стол, потирая лицо и молча прося прощения у Лили. — Говорил ли... Поттер-старший с тобой о том, с каким трудом они зачали сына?
— Нет, никогда. Я и не знал, что у них были проблемы, — озадаченно ответил Люпин. — Гарри родился, когда они были женаты два года. Я не думал, что они так долго пытались зачать ребёнка. Я просто считал, что они решили подождать, ведь Лили хотела доучиться на целителя, а Джеймс только-только получил диплом аврора.
Северус вздохнул.
— Они пытались уже целый год, когда Лили связалась со мной. Это было в Хэллоуин. За два года до её смерти. До того… — Северус сглотнул, — до того, как она стала целью для Тёмного Лорда.
Северус был весьма удивлён, обнаружив возле своей двери заплаканную и растрёпанную Лили.
— Прости, но я не знаю, к кому ещё обратиться, — прошептала она, проходя. А потом вдруг упала Северусу в ноги и вперемешку с рыданиями выплеснула свою историю.
— Лили несколько раз накладывала на себя диагностические чары и в конце концов заподозрила, что проблема в Джеймсе, — сказал Северус Люпину, возвращаясь в настоящее. — В тот день она воспользовалась заклинанием, проверив мужа без его ведома. Её опасения подтвердились — Джеймс не мог иметь детей.
— Нет. Этого не может быть... В то Рождество она сказала нам, что ждёт ребенка...
— Я согласился ей помочь, — тихо признался Северус.
— Помочь ей? — Люпин выглядел озадаченным, словно на него наложили Confoundus.
— Тебе нужно объяснять в деталях? — сухо спросил Северус.
— Нет, но... Гарри... Он выглядит в точности, как... — Люпин понял смысл слов Северуса, но, казалось, он не укладывался у него в голове.
— Ты никогда не слышал о зелье под названием "Сокрытие родства"? Оно очень популярно среди женщин, чьи мужья страдают от этого проклятья чистой крови. А также среди тех, кто имеет обыкновение часто принимать любовников.
Люпин уставился на Северуса.
— Она и ты? Как?
— Общепринятым способом, — жёстко ответил Северус.
— Сколько раз? — спросил Люпин шёпотом.
— Прошу прощения? — с удивлением переспросил Северус.
Люпин глубоко вздохнул.
— Вы сделали это только для зачатия ребёнка, или Лили?.. — казалось, он находился на грани истерики.
— Уверяю тебя, мы удостоверились, чтобы все получилось с первого раза, — ровно ответил Снейп.
— Так... Так это было... один раз? Почему же она не пришла к нам? Сириус бы это сделал. Даже глазом не моргнув. Я знаю, что Джеймс бы нормально отнёсся к этому… — лепетал Люпин. — Она должна была знать…
"Блэк бы, без сомнения, ухватился бы за этот шанс", — ехидно подумал Северус, но сказал только:
— Возможно, Лили лучше разбиралась в характерах.
Люпин замолчал, выглядя расстроенным.
— Но всё-таки, почему ты? — спросил он спустя мгновение.
Северус прямо посмотрел на него.
— Потому что она когда-то была моей лучшей подругой. Потому что она знала, что я сохраню её секрет. Потому что она знала, что я любил её и никогда бы не воспользовался ситуацией в своих интересах.
— Не воспользовался в своих интересах? Что это значит?
— Давай просто скажем, что, хотя я любил Лили, она была не совсем… — Северус сделал деликатную паузу, — в моём вкусе.
— О, — Люпин переваривал сказанное. — Это значит, что Гарри твой…
— Нет, Люпин. Настоящим отцом мальчика был Джеймс Поттер, — сказал Северус смертельно опасным тоном. — И ты ему ничего не расскажешь. Мы скажем ему, что я единственный возможный на данный момент вариант опекуна. Если понадобится, мы будем лгать ему. Вполне вероятно, что весной, когда политический климат стабилизируется, я смогу передать опекунство Дамблдору или Минерве. Но будь я проклят, если позволю Петунии сохранить опеку над сыном Лили ещё хотя бы на один день.