часть 6
Темноту в небольшой комнате разгонял только ночник, что стоял на тумбочке. Гарри прищурился, чтобы разглядеть человека, который сидел и читал при свете маленькой лампы. Он не знал, куда делись его очки, и было слишком темно, чтобы что-то нормально разглядеть.
Человек пошевелился, переворачивая страницу, и мягкий свет ночника обрисовал силуэт профессора Люпина.
Память о последних нескольких часах вернулась. О, Мерлин, что же он наговорил профессору Снейпу? Тот был последним, перед кем Гарри стал бы распинаться, а Люпина он почти не знал. С какой стати он сделал это? Чувствуя себя неловко, Гарри понял, что не до конца помнит, о чём рассказывал. А потом он и вовсе потерял сознание, совсем как в поезде.
Гарри переменил позу, заставляя себя успокоиться. Пошевелившись, он понял, что все болезненные следы, оставленные тростью дяди Вернона, исчезли. Снейп что-то сделал с ними? Подобное было не в его духе. Гарри предполагал, что Снейп одобрит наказание, полученное им за побег из дома. Возможно, профессор подумал, что в нынешней ситуации лучше не оставлять на Гарри следов.
— Гарри? — тихо позвал профессор Люпин. — Вы не спите?
Гарри хотел улизнуть отсюда прежде, чем Люпин понял бы, что он проснулся, но, по-видимому, этот план провалился. Он хотел было притвориться, что по-прежнему спит, но решил, что обманом сделает только хуже.
— Да, сэр, — так же тихо ответил он. Профессор Люпин показался ему достаточно приятным, но Гарри не имел ни малейшего представления, каким тот был на самом деле.
На столе рядом с ним загорелась вторая лампа. При свете стали видны лежавшие рядом с ней очки и палочка. Гарри надел очки и понял, что всё ещё находится в маленькой кабинке для осмотров и что одет он лишь во всё ту же больничную рубашку, хотя кто-то и укрыл его несколькими одеялами.
Получив возможность разглядеть профессора, Гарри с радостью заметил, что тот мягко улыбается.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Люпин.
— Я в порядке, — ответил Гарри, с удивлением отметив, что говорит чистую правду (по крайней мере, в физическом плане). — Который час?
— Отбоя ещё не было, — сказал Люпин. — Если вы хорошо себя чувствуете, то, полагаю, можете встать и одеться. Профессор Снейп сказал, что нет ничего удивительного в том, что вы заснули от его… — Гарри показалось, что он услышал в голосе профессора едва заметный намек на неуверенность, — диагностического зелья. Он попросил меня посидеть с вами, пока вы не проснётесь. Он вот-вот должен подойти.
Люпин встал.
— Я буду ждать вас снаружи.
Он оставил Гарри, чтобы тот спокойно оделся.
Мальчик выскользнул из постели, понимая, что все его травмы были исцелены, в том числе и ссадины, которые он получил, упав с метлы сегодня утром.
Одеваясь, он услышал, как открылась и закрылась дверь Больничного крыла. Он узнал приглушённый голос Снейпа, а затем чуть громче раздался голос Люпина, но Гарри не смог разобрать слов. Судя по тону разговора, они как будто спорили, не желая, чтобы их подслушали. Это очень сильно напомнило Гарри о дяде Верноне и тёте Петунье, когда те что-то «обсуждали».
Гарри искренне надеялся, что спор был не о нём. Когда взрослые препирались из-за него, ему всегда становилось только хуже независимо от того, кто выигрывал спор.
Гарри гадал, что же показал его осмотр. Он видел выражение лица Люпина, когда тот читал пергамент — он выглядел почти сердитым. А Снейп окинул Гарри тем самым взглядом, который он, как правило, приберегал для его самых ужасных провалов на Зельях.
Снейп приказал ему не лгать о своих травмах угрожающим тоном, которого Гарри обычно не смел ослушаться. Гарри было хотел всё ему рассказать, но потом вспомнил, что обычно случалось в подобных ситуациях. Нет, он не мог пойти на это по собственной воле.
Снейп дал ему что-то, что заставило его говорить. Гарри сосредоточился, пытаясь вспомнить, что именно он рассказал. Он посмотрел на свою руку. Он припомнил, как рассказывал Люпину и Снейпу о Дадли и Пирсе, зажавших его руку дверью. Это ещё было не страшно. Наверняка они решат, что его двоюродный брат просто был хулиганом. Никого это не заинтересует.
Потом он упомянул тётю Петунию и сковороду, это было хуже. Хотя едва ли тётя Петуния била его сильнее того же бладжера. Да и то это случалось только тогда, когда он слишком медленно уворачивался, она-то вряд ли так уж хотела по нему попасть.
В некотором смысле теперь он даже был рад, что осмотр проводил Снейп. По крайней мере, он не станет раздувать из мухи слона.
Набравшись духу для тяжёлого испытания, Гарри вышел из кабинки. Люпин и Снейп замолчали, повернувшись к нему.
Лицо Снейпа совершенно ничего не выражало.
— Поттер, — сказал он, — кажется, вы задолжали мне отработку этим вечером.
Гарри показалось, что Люпин собирался возразить, но тот лишь вздохнул и отодвинулся.
Снейп призвал стул и стол, наколдовал перо и пергамент.
— Строки, Поттер.
Гарри вздохнул и сел, берясь за перо.
— Да, сэр. Что я должен писать?
Возможно, это было хорошим знаком. Видно, проверка не выявила ничего существенного, раз уж Снейп по-прежнему горел желанием задать ему строчки.
— «Я не урод». Сто раз, — хладнокровно сказал профессор.
— Профессор? — озадаченно переспросил Гарри, не уверенный, что правильно расслышал.
Профессор Снейп зарычал на Гарри:
— У вас вопросы по отработке, Поттер?!
— Нет, сэр, — поспешно сказал Гарри, опуская перо, чтобы начать строчку. Что, чёрт возьми, удумал профессор? Вдруг Гарри вздрогнул — он смутно вспомнил, что рассказал учителям о любимом эпитете тёти Петунии. Снейп намеревался в очередной раз посмеяться над ним?
«Я не урод».
Гарри написал первую строку, пока профессор стоял рядом.
— Вы это хотели, чтобы я написал, сэр? — он показал написанное. Если он понял неправильно, то не собирался писать эти слова сто раз (хотя для отработок у Снейпа это количество строк было небольшим).
Снейп кивнул:
— Да, Поттер. Сто раз.
Профессор Люпин следил за перепалкой с ошеломлённым выражением.
— Мы будем в кабинете мадам Помфри. Когда закончите, принесёте пергамент мне, а затем отправляйтесь в постель, — спокойно сказал Снейп.
— Да, сэр, — Гарри поднял перо. — Сэр? — спросил он осторожно, осмелившись на это только потому, что не думал, что Снейп сильно разорётся в присутствии Люпина. — Эм… проверка... Что... ну... что она показала?
Снейп остановился, поворачиваясь к нему.
— Она показала, что нам многое нужно обсудить, — его голос звучал тяжело, а чёрные глаза, казалось, стали глубже обычного. Гарри не мог определить их выражение.
— Это не... то есть... О чём тут говорить? — спросил Гарри, слыша отчаяние в собственном голосе.
— Гарри, — осторожно сказал Люпин, — вы, конечно же, понимаете, что мы не можем позволить вашим родственникам и дальше продолжать обращаться с вами подобным образом.
— Я говорил министру, что дядя Вернон накажет меня, — очень тихо сказал Гарри. — Не думаю, что это было важно для него. Он сказал, что, может быть, я нуждаюсь в твёрдой руке. Я думал... Я думал... — Гарри на самом деле думал, что всё, произошедшее в последние две недели лета, было оправдано.
Конечно, когда в первую ночь дядя Вернон ударил его наотмашь, это было слишком, но тогда дядя был вне себя. Гарри раздул тётю Мардж, а маги из Отряда Ликвидации Последствий Стихийной Магии только что спустили её на землю и стерли ей память. К тому времени, когда министр вернул Гарри домой, она не помнила ничего, кроме того, что Гарри был дерзок с ней, а затем сбежал. Она была в ярости из-за того, что «полиция» привезла Гарри обратно. У неё было очень много предложений на тему, как удерживать «этого малолетнего хулигана» в рамках. Та ночь была худшей.
Остальное было не так уж страшно.
— Я просто не понимаю, в чём проблема, — Гарри охватила такая же паника, как и тогда, когда Снейп заявил, что собирается лично его осмотреть. Хотя причина ему была не ясна. — Раньше никто не делал из Дурслей проблемы. Почему это стало так важно теперь?
Люпин поднял руку, собираясь положить её на плечо Гарри, но в последнюю секунду передумал.
— Как бы то ни было, — сказал Снейп в своей холодной манере, — нам нужно будет обсудить некоторые вещи. Но не сегодня. Сегодня вас ждёт отработка.
Снейп сделал небольшой шаг в сторону кабинета мадам Помфри, кивком подзывая Люпина.
Гарри снова заговорил. На этот раз он не заботился о том, что в его голосе слышался страх:
— Вы же не будете… никому рассказывать? Ну, о... — Гарри пожал плечами, не в силах закончить фразу или сформулировать, что он имел в виду. Он не думал, что сможет вынести унижение, если вся школа узнает об этом лете. Не после всех пересудов в прошлом году. Не после всех сплетен этого семестра.
Наверняка, как и о Невилле, через пару дней об этом бы написали в «Ежедневном Пророке». Гарри предпочёл бы броситься с Астрономической башни, чем жить с этим.
— Гарри, нет причин для беспокойства ... — начал Люпин.
— Нет, Поттер. Даю вам слово, что нет, — сказал Снейп и ушёл, не оборачиваясь.
Как ни странно, Гарри обнаружил, что это его успокоило.
Написание строчек, заданных Снейпом, не заняло у него много времени. Предложение было короче, чем те, которые, как правило, выбирал Снейп. И смысл того, что его попросили сделать, был необычным. Когда Гарри закончил, он почувствовал странную легкость. Так легко он не чувствовал себя с того самого момента, как тётя Мардж оскорбила его отца и мать.
Закончив, он постучал в дверь кабинета.
— Войдите, — отозвался голос Люпина.
— Я закончил, — тихо сказал Гарри, открывая дверь. Двое мужчин сидели за столом друг напротив друга. Они, казалось, целиком погрузились в бумаги. Гарри протянул пергамент Снейпу.
Тот посмотрел на пергамент и, что удивительно, сложил и засунул его в карман мантии. Обычно после отработок Снейп испепелял готовые строчки Incendio (по крайней мере, те, что писал Гарри). Когда Гарри в первый раз сказал Гермионе об этой привычке профессора, вид у нее был такой, будто она сейчас расплачется.
— Идите спать, — сказал Люпин Гарри. — Мы поговорим позже.
Снейп лишь кивнул в знак согласия, его лицо осталось совершенно невозмутимым.
Гарри не нужно было повторять дважды. Он побежал обратно к башне так быстро, как только мог.
— Ты опоздал, — проворчала Полная дама, открывая портрет.
— Отработка, — пробормотал Гарри, проходя.
Большинство учеников ушли спать, но Рон и Гермиона сидели у камина.
— Гарри! — воскликнула последняя. — У тебя всё в порядке?
Гарри беззаботно ответил:
— Да, Снейп просто задал мне писать строчки, — и сел на подлокотник кресла рядом с Роном.
— А что с твоим осмотром? — потребовала Гермиона.
— О, Снейп провёл его. Как ты и говорила, это было просто.
— Что он сказал о... — Гермиона запнулась, краснея.
— О чём? — в замешательстве спросил Гарри.
— Ну, я просто подумала, что он сказал о... ну, о синяках на твоих руках? — выпалила Гермиона.
Гарри заметил, что Рон тоже покраснел. Он вдруг вспомнил, как Люпин последние пару дней бросал на него заинтересованные взгляды. И о том, как Гермиона тоже посматривала украдкой. И как Рон и Гермиона настаивали, чтобы он прошёл проверку.
— Вы... Вы что-то говорили Люпину? — медленно спросил Гарри.
— Ну, мы волновались. Особенно после того, что случилось в прошлом году. Мы подумали, что будет лучше... — залепетала Гермиона.
Внезапная вспышка гнева загорелась в желудке Гарри.
Как они могли? Как они могли? Это никого не касалось, кроме него самого. Они не имели права.
У Гарри не находилось слов. Он встал, открыл рот, но побоялся, что заплачет, если начнёт говорить. Вместо этого он повернулся на пятках и убежал в спальню.
Он снял мантию и забрался в постель. Пологи над кроватями Симуса и Дина были закрыты, за что Гарри был весьма благодарен соседям. Свой он тоже задернул и лег, ещё долго пытаясь заснуть.
И всё же он так и не услышал, чтобы Рон пришёл в спальню.