часть 5
Примечание автора:
Описание жестокого обращения с детьми.
Северус шёл так быстро, таща Гарри за собой, что тот несколько раз споткнулся. Люпин обеспокоенно поглядывал на них. Северус свирепо зыркнул на него над головой Поттера, предостерегая от отважной попытки выразить протест против рукоприкладства по отношению к Мальчику-который-выжил.
Люпин благоразумно воздержался от комментариев по пути в Больничное крыло. Хотя и посмотрел многозначительно на Поттера, а затем на Северуса, когда Гарри споткнулся во второй раз. Северус сделал над собой усилие, чтобы замедлить шаг и ослабить хватку, приняв во внимание пепельный цвет лица Поттера.
Поттер же ничего не говорил. Не спорил. Не было слышно даже характерного для него ворчания по поводу несправедливости отработки. Северус ведь не догадывался, что Гарри прикусил язык, чтобы удержаться и не ляпнуть что-нибудь, что могло грозить ему ещё худшими неприятностям.
Такое поведение обеспокоило Северуса сильнее прочего. Можно было подумать, что Поттер шел на собственную казнь. Крепко держа мальчика за предплечье, Северус чувствовал, как тот дрожит. Так на него мог отреагировать Лонгботтом (Северус вздрогнул при этой мысли, но это было правдой), но никак не Поттер.
Когда утром Поттер не явился в назначенное время, Северус сразу проверил квиддичное поле. Естественно, он был там. Северус наблюдал издали, как Поттер практически сбежал от своих товарищей по команде, судя по всему, не желая ни с кем столкнуться.
Северус вернулся в замок с возросшими опасениями по поводу Поттера и планом действий, сформировавшимся в сознании.
Поттер не вернулся в замок на обед, и Северус знал, что мальчик не доел завтрак. В четыре часа дня он пошёл на кухню, чтобы спросить эльфов, не кормили ли они Поттера. Те — все, как один, — отрицали это. На самом деле они даже и не думали, что ребенку было известно, где находится вход на кухню.
Северус наблюдал за тем, как Поттер ел свой ужин прошлым вечером. Если он и прятал тайком пищу в карманы, планируя продлить голодовку (а для подростка это означало даже пару часов без еды), то его способности на этом поприще были куда лучше, чем представлял себе Северус. Не то чтобы он сильно присматривался, но все же он проработал учителем достаточно долго, чтобы понять, когда со стола таскали еду.
Как бы то ни было, но оба варианта событий вызывали тревогу. Либо мальчик привык обходиться без пищи, либо он был довольно опытным вором. Учитывая, что одной из его лучших друзей была ревнительница правил Грейнджер, Северус скорее склонялся к первому, чем ко второму.
Северус видел, как Поттер зашел в Большой зал, стараясь не поднимать головы и остаться незамеченным. Дождавшись, когда мальчик почти закончит с тем, что было в его тарелке (он не хотел обследовать ребенка, который мог в процессе потерять сознание из-за низкого уровня сахара в крови), он подал знак Люпину, чтобы тот пошёл с ним. Пытаясь избежать распространения на всю школу сплетен о пропущенном осмотре, Северус намерено спровоцировал Гарри, чтобы получить реакцию, характерную для их обычного общения. Никого не удивило, что Северус назначил Поттеру отработку.
Северуса обеспокоила реакция Поттера. Он действительно схватил его за шиворот, но не сильно. Он просто поднял Поттера на ноги, но тот отреагировал так, словно думал, что его ударят.
Дамблдор запретил наказывать учеников розгами или палками, когда стал директором, то есть более сорока лет назад. Несмотря на регулярный соблазн придушить Поттера, Северус, как и другие учителя, никогда не тронул бы ученика даже пальцем.
Обычная нервная реакция того, кому не нравится, что школьный учитель хватает его за шкирку, ничего не доказывала, но она была ещё одной линией, идеально ложащейся в узор.
К тому времени, как они вошли в Больничное крыло, вид у Поттера стал совсем больным.
— В проверке нет ничего, о чём стоило бы волноваться, — любезно сказал Люпин.
Поттер посмотрел на него так, словно у того выросла вторая голова. Он пропищал что-то похожее на «Да, профессор».
Северус отпустил руку Поттера только после того, как закрыл дверь в Больничное крыло и запер её невербальным заклинанием. Он не собирался гоняться по всей школе за тринадцатилетним пацаном, который сбежал, испугавшись или рассердившись.
В длинной комнате были обустроены кабинки, чтобы обеспечить конфиденциальность для целителей, их помощников и пациентов. Северус указал на первую:
— Я проведу осмотр, Поттер, а профессор Люпин поможет мне.
— Считаете, что вам понадобится кто-то, чтобы держать меня?
Наконец-то Поттер начал вести себя как обычно. Он вызывающе посмотрел на преподавателей, своим выпяченным подбородком в очередной раз напомнив Северусу о Джеймсе Поттере. И, как и всегда, Северусу захотелось сорвать и швырнуть проклятые очки только для того, чтобы услышать, как они разобьются.
— Осмотр безболезнен, Гарри, — мягко сказал Люпин. — Порядок его действий предписан Министерством и должен быть засвидетельствован двумя специалистами.
— Ой, — эта информация, казалось, застала Поттера врасплох. Он затих, кусая губу.
Северус вытащил одну из рубашек для осмотра из шкафа, где они хранились.
— Снимите вашу одежду вплоть до брюк, пожалуйста. Оденьте эту рубашку, разрез должен быть на спине.
Гарри покраснел, беря то, что, очевидно, казалось ему неподходящей одеждой. Люпин чуть улыбнулся, отвернувшись к окну, чтобы Поттер этого не увидел.
Северус снова указал на кабинку.
— Переоденьтесь там. Откройте занавеску, когда закончите. Осмотр не займёт много времени. Я не заинтересован затягивать его.
Поттер кивнул, его лицо вновь покрыла пепельная бледность.
— А тебе обязательно быть настолько резким? — очень тихо спросил Люпин, пока Гарри делал то, что ему велели.
— Да, — ответил Северус, сверкнув глазами.
Поттер открыл занавеску.
— Залезай на стол, — сказал Люпин с улыбкой. Гарри подчинился, смущённо положив руки на худые бёдра. Больничная рубашка была великовата для третьекурсника, доходя почти до колен.
Первым, на что обратил внимание Северус, была худоба Поттера. Под мантией она была незаметна.
Мальчик был загорелым, даже обгоревшим, но загар заканчивался там, где начинались рукава футболки. Ноги Поттера были белыми, видимо, он всё лето носил джинсы.
Северус отметил почти исчезнувшие прямые линии, пересекавшие голени и одну из лодыжек.
Руки Поттера, обычно скрытые длинными рукавами, пестрели россыпью зелёных и жёлтых синяков.
Свежие синяки и ссадины покрывали заднюю сторону правой руки. Колени были ободраны, а на подбородке осталось пятно грязи после утренней тренировки.
Северус взмахнул палочкой над пергаментом, фиксирующим результаты осмотра.
— Пациент: Гарри Джеймс Поттер, третий курс. Исполнитель: Северус Снейп, колдомедик. Свидетель: Ремус Люпин, исполняющий обязанности декана факультета Гриффиндор. — Северус добавил заклинание, записывающее результаты диагностических чар. — Итак, Поттер, результаты осмотра будут записываться, — сказал он Гарри.
Поттер кивнул, всё ещё кусая губу.
Северус начал с простых чар, которые считывали рост, вес, пульс, текущий коэффициент использования магии, артериальное давление и дыхание. Он посмотрел на цифры, сосредоточенно нахмурившись. Магия Поттера была очень активна, как если бы он ещё не оправился от серьёзных травм. Весил он маловато, и значение роста было в самом низу таблицы.
Северус положил пергамент на стол с инструментами.
— Снимите очки.
Поттер заколебался.
— Пожалуйста, — тон Северуса был не совсем мягким, но и не угрожающим. Его подозрения подтверждались с каждым предпринятым им шагом. — Я не буду ничего делать, предварительно не предупредив вас.
Гарри снял очки и прищурился, глядя на Северуса и снова кусая губу.
Эти глаза, без привычных очков и переполненные тревогой, на долю секунды ослабили Северуса. Так смотрела Лили, когда нервничала.
Хорошо, что процедура проверки была так хорошо вбита в голову Северуса, когда он был учеником Мастера Зелий. Он задвинул эмоции в дальний угол сознания, чтобы разобраться с ними позже.
В первую очередь он проверил зрение мальчика, отметив, что у того была довольно сильная миопия, хотя в остальном с глазами все было нормально. Северус отдал очки обратно Поттеру, вздохнув от облегчения, что больше не нужно было беспрепятственно смотреть в глаза Лили.
— Теперь я наложу несколько заклинаний для обнаружения как недавних, так и старых ран, — сказал Северус, вживаясь в роль колдомедика. — Ложитесь на стол.
Поттер лёг. Люпин смотрел на пергамент, пока Северус проводил тесты. Это заняло куда больше времени, чем должно было.
К тому времени, как он закончил, список травм вырос до двух футов. Северус заметил неверие и шок, отразившиеся на лице Люпина.
— Сядьте, — рассеянно сказал Северус Гарри, отходя, чтобы посмотреть на пергамент вместе с Люпином. Список травм впечатлял. — Поттер? — Северус старался, чтобы его голос оставался бесстрастным. — У вас было несколько сотрясений мозга. По крайней мере, три. Вы знаете, как это случилось?
Поттер открыл и закрыл рот два или три раза, прежде чем сказал:
— Я упал. Я неуклюжий, — слова прозвучали ровно, как выученный наизусть урок.
— Неуклюжий? — с сарказмом повторил Северус. — Самый молодой ловец столетия и неуклюжий? Что-то я сомневаюсь. — И ядовито добавил: — Не надо. Мне. Лгать. Не сейчас. И не об этом.
Люпин читал пергамент, приобретая всё более расстроенный вид.
— Гарри, мы просто должны знать, как вы получили все эти повреждения.
Поттер посмотрел на обоих взрослых магов. Казалось, он раскрылся на секунду, собираясь выполнить просьбу. Потом что-то в его глазах захлопнулось обратно.
— Ерунда. Я много играю в квиддич, — он пожал плечами с показной смелостью.
— Пожалуйста, встаньте и повернитесь ко мне спиной, — категорично попросил Северус.
Гарри медленно встал. Он колебался. Люпин ободряюще улыбнулся ему. Поттер глубоко вздохнул, словно собрав волю в кулак, и развернулся.
— Мне нужно увидеть вашу спину, чтобы наложить ещё несколько чар, — сказал Северус, разводя в стороны полы рубашки.
Неяркие прямые красные полосы украшали спину Поттера от шеи до колен. Некоторые из них, более свежие, появились пять дней назад, как показали чары.
Северус глубоко вздохнул. Он выдвинул ящик стола, доставая флакон с зельем.
— Пожалуйста, сядьте.
Поттер взобрался на смотровой стол.
— Это диагностическое зелье, его нужно выпить, — спокойно сказал Северус.
Гарри медленно протянул руку, взял флакон и осушил его. Северус не пропустил того факта, что рука мальчика дрожала.
Северус поднял пергамент, перечитывая перечень травм. Он заставил себя выждать целых шестьдесят секунд, прежде чем продолжить допрос.
— Скажите мне, Поттер, как вам удалось сломать вторую, третью и четвёртую пястные кости на правой руке? — медленно спросил Северус. — Это, кажется, было около четырёх лет назад.
— Пястные? — переспросил Гарри немного сонно. Его глаза остекленели под действием зелья, которое Северус дал ему.
Северус взял его руку, повернул ладонью вниз и указал на кости между запястьем и костяшкам указательного, среднего и безымянного пальцев.
— Они были сломаны. Возможно, раздавлены.
Удерживая руку мальчика, он заметил, что синяки на предплечьях располагались так, будто бы были результатом обороны. Такие травмы можно было получить, пытаясь защититься от удара.
— А, это сделал Дадли. Он зажал их входной дверью, — Поттер был слегка удивлён, словно не ожидал услышать свой собственный голос.
— Это был несчастный случай? — с надеждой спросил Люпин.
Гарри горько рассмеялся:
— Нет, он просто хотел посмотреть, что произойдёт. Они с Пирсом поймали меня. Пирс держал руку, а Дадли захлопнул дверь.
— Что сделала ваша тётя? — полюбопытствовал Северус.
— Она увела Дадли и Пирса, чтобы они меня не слышали. Тётя Петуния заперла меня в чулане, потому что я не переставал плакать, — Гарри с сожалением вздохнул. — Я не хотел. Тётя Петуния выпустила меня, когда мне стало лучше.
— В чулан? — спросил Люпин и посмотрел на Северуса, сдвинув брови и нахмурившись.
— Да, в котором они держали меня. Где бы вы ещё поселили такого урода, как я? — как ни в чём не бывало зевнул Поттер. Он потёр глаза под очками, как будто вдруг очень устал.
Этого стоило ожидать. Сочетание зелий, которое Северус дал Гарри, обладало снотворным эффектом для пациентов, страдавших от травм. Скоро Поттер должен был уснуть.
Однако им должно было хватить времени, чтобы во всем разобраться.
— Где вы получили сотрясения мозга? — спросил Северус.
— Какие сотрясения? — устало переспросил Поттер.
— Вы ударились головой, после чего некоторое время у вас часто случались головокружение и тошнота, — мягко ответил Люпин.
— Наверное, это из-за тёти Петунии. Она любит бить меня сковородой, если ей не нравится то, что я приготовил. Или если еда подгорела... Хотя этого уже давно не случалось.
— А следы на спине? — обеспокоено спросил Люпин. Северус уже знал, каким будет ответ.
— О, тётя Мардж сказала дяде Вернону, что он должен наказывать меня тростью, — Гарри умолк, словно над чем-то задумавшись. — Она показала ему, как это правильно делать, перед тем, как уехать.
— Вы поэтому убежали из дома? — резко спросил Северус.
Поттер покачал головой.
— Нет, это началось только после того, как Министерство вернуло меня обратно, — он вздохнул, и его глаза медленно закрылись. Он упал на бок, как подрубленное дерево.
Северус наблюдал за ним и подхватил прежде, чем Поттер упал со стола и нанёс себе дополнительные повреждения. Он уложил мальчика и трансфигурировал смотровой стол в больничную койку.
— Пошли, — прошипел он бледному Люпину, выходя из кабинки.
— Ты дал ему зелье истины, — с укоризной проворчал Люпин, набросив вокруг них заглушающие чары.
— Конечно, — ответил Северус, призывая стул для себя. Внимательно посмотрев на Люпина, он призвал второй стул, столик и большую бутылку огневиски. Они с Поппи и Помоной до тонкостей отработали этот ритуал за неделю, проведённую во владениях Поппи.
Северус налил себе и Люпину, сунул стакан тому в руки и продолжил:
— Всё санкционировано Министерством, уверяю тебя. Я не обманул Поттера, когда сказал, что это диагностическое зелье. Как иначе мы должны диагностировать издевательства над ребёнком, если жертвы не говорят правды о своих травмах? Это мягкий вариант. Я смешал его с успокоительным зельем. Поттер не должен был уснуть, но, видимо, он очень устал.
Люпин медленно опустился в кресло.
— Мы должны сообщить об этом в Министерство, — сказал он, потягивая напиток.
Северус подавился глотком огневиски.
— Мы не будем делать ничего подобного, — резко сказал он.
— Но, Северус, — удивлённо ответил Люпин, — разве не для этого всё это было затеяно?
— Ты можешь себе представить, какая последует реакция? После Лонгботтома? — прошипел Северус. — Это вызовет полный крах доверия к Министерству. И потом мы не знаем, куда в конечном итоге поместят мальчика.
— Надеюсь, ты не собираешься оставить его с родственниками после того, что мы только что видели и слышали? — потребовал Люпин.
— Обо мне можно сказать многое, Люпин, — угрожающе сказал Северус, — но я не оправдываю насилие в отношении детей. Даже детей, которые раздражают меня так, как Поттер.
Северус откинулся на спинку стула.
— Я верю, что есть способ, с помощью которого мы сможем позаботиться об этом в частном порядке, — он налил себе ещё выпить. — Это потребует немного времени и меньше расстроит Поттера.
Северус пил второй стакан достаточно медленно, чтобы распробовать огневиски, в то время как его мозг просчитывал следующий шаг. Не было никаких сомнений, что количество посвящённых должно было быть сведено к минимуму. Но Северус не хотел проворачивать это в одиночку. Он оценивающе посмотрел на коллегу.
— Послушай, Люпин, а у тебя нет ощущения, что, как исполняющий обязанности декана факультета, на котором учится Поттер, ты просто обязан посетить место проживания данного ученика?