часть 11
— Гарри? — чья-то рука настойчиво трясла его. — Гарри, проснись!
— Уйди, Гермиона, — жалобно пробормотал Гарри, — я устал.
Лежать было тепло и удобно. Ему ничего больше не было нужно, так зачем она его беспокоила?
— Профессор Люпин попросил меня проверить, как ты себя чувствуешь. Он сказал, что ты заболел, — ответила она. — Ещё он сказал, что ты должен поесть. Кто-то принёс тебе суп.
Гарри открыл глаза. Он увидел расплывчатые очертания гостиной и Гермиону, стоящую рядом с диваном, на котором он лежал. Его одежда валялась на спинке дивана, как будто у него хватило сил только бросить её туда, прежде чем заснуть.
Кто-то прислал еду? Это было хорошо. При мысли о еде он ощутил слабый голод. Он с трудом припомнил, что произошло утром. Что-то со Снейпом и...
Воспоминания вдруг вспыхнули в сонном мозге Гарри.
— О, чёрт возьми, проклятье! — Гарри подскочил на диване. Он схватил свои очки со столика и вскочил, дико озираясь. Вроде бы, в гостиной были только они с Гермионой.
— Гарри? — спросила подруга. — Что случилось?
Она испуганно отступила.
Когда Джинни привела его в башню, Гарри чувствовал себя настолько истощённым, что просто плюхнулся на ближайшее подходящее место. Он спал так крепко, что в первые несколько мгновений не мог понять, что сон, а что явь. Теперь же, когда он полностью проснулся, ему захотелось, чтобы это утро тоже оказалось плохим сном.
Он повернулся к Гермионе.
— Что ты сказала Люпину? — резко спросил он. Это она во всем виновата. Если бы она не открыла рот, не сунула нос туда, куда не просили, ему бы удалось приукрасить результаты проверки, в этом Гарри был убеждён.
Гермиона посмотрела на него.
— Ну, я рассказала о синяках на твоей руке, — тихо сказала она, — и что они плохо кормили тебя.
Гарри уставился на неё.
— Ты не имела права, — сказал он негромко.
— Я беспокоилась о тебе, — она обняла себя за плечи. — Почему ты злишься? Что случилось?
— Ты не имела права ничего говорить, — повторил он надтреснутым голосом.
— Гарри? — осторожно позвала Гермиона. Она опустила руки и шагнула вперёд, словно собираясь положить руку ему на плечо.
Гарри почувствовал, как возвращается дрожь. Он уклонился от её руки и, часто дыша, начал отступать назад, пока не упёрся в диван.
Каждый раз. Каждый раз, когда это случалось. Каждый раз, когда кто-нибудь выражал недовольство методами воспитания Дурслей, всё становилось ещё хуже.
Гарри опустился на диван, закрыв лицо руками.
— Ты в порядке? — голос Гермионы звучал словно издалека, пробиваясь через шум в ушах Гарри. Он резко покачал головой. Бывало и хуже, чем сейчас, но не часто.
— Теперь Снейп мой долбаный опекун, — проговорил Гарри сквозь пальцы. Он не мог видеть лицо Гермионы, но её молчание свидетельствовало, что она не ожидала этого услышать.
Полное понимание ситуации накрыло его, когда он произнёс это вслух.
Снейп будет его опекуном вместо Дурслей. Что это значило? Означало ли это, что на следующей отработке Снейп может задать ему трёпку? Учитель не мог высечь ученика, это было против школьных правил, но опекун имел право избрать любое наказание по своему желанию, как часто напоминал Гарри Вернон.
Надежду внушало только то, что, по словам Снейпа, это было временное решение. Может быть, когда Дамблдор вернётся, он всё исправит.
Да, но Гарри подозревал, что именно Дамблдор распорядился оставить его у Дурслей.
И, конечно, именно Дамблдор отправил его обратно этим летом. Так ему сказал министр.
А Гарри едва не наблевал Снейпу на ботинки.
С другой стороны, стало бы от этого лучше или хуже, чем было до этого? Так он хотя бы ответил бы на ехидные насмешки Снейпа с минимальными последствиями для себя. Однажды Гарри вырвало перед тётей Петунией. А она просто вручила ему щётку и с отвращением приказала вымыть пол. Это был последний раз, когда он не добежал до туалета (или ведра, если был заперт).
— Уверен, у вас есть вопросы, — сказал Снейп.
У Гарри был миллион вопросов, но, как только он открыл рот, чтобы задать их, голос тети Петунии в его голове рявкнул: «Не задавай вопросов!»
Вопросы никогда не приводили ни к чему хорошему. За вопросы били и запирали в чулане. Вопросы были опасны. Следовало просто принимать то, что тебе дают. Первое и последнее правило гласило: «Не задавать вопросов».
Пока профессор Снейп говорил, Гарри внутренним взором ясно видел Петунию. Она нарядилась в аляповатое голубое платье, собираясь пойти куда-то с Верноном и Дадли. Возмущённая его повторяющимися вопросами, она сильно ударила его. Достаточно сильно, чтобы он пошатнулся и у него закружилась голова.
— Не задавай вопросов! — резко сказала она. — Я говорила тебе: уроды не должны задавать вопросов.
Потом она ударила его ещё раз, сбив с ног. Воспоминание оборвалось, словно его выключили, а перед ним сидел Снейп, ожидая ответа.
Волна тошноты настигла его.
— Нет, сэр. У меня нет вопросов, — ответил он, как ответил бы Вернону. Он был не настолько глуп, чтобы попасться в эту ловушку.
— Можно я теперь пойду? — Гарри понятия не имел, как бы отреагировал Снейп, если бы он просто выбежал из комнаты. Ему хватило сил только чтобы добежать до туалета, не простившись с завтраком прямо в коридоре. Это было бы совершенно унизительно.
Он давно уже так ни на что не реагировал, наверное, ещё с тех пор, когда он не знал о Хогвартсе. Тётя Петуния всегда ясно давала понять, что у неё нет времени возиться с больными уродами. Если же она думала, что он притворяется, становилось ещё хуже.
Несколько раз это случалось с ним в школе, в основном перед экзаменом или когда он узнавал, что банда Дадли приготовила для него что-то особенно неприятное. Гарри был достаточно осторожен, чтобы учителя не узнали о его проблеме, потому что не хотел, чтобы его отправили домой. Как правило, тошнота проходила после того, как в желудке ничего не оставалось, и, хотя потом он весь день чувствовал усталость и слабость, он мог скрыть своё состояние.
Но Снейп повёл себя очень странно.
Когда он вошёл, Гарри решил, что это кто-то из однокурсников. А когда Гарри услышал голос Снейпа, его желудок сделал кульбит, и его начало выворачивать так, словно он пытался выблевать свои кишки.
Вместо того, чтобы начать кричать, Снейп всего лишь раздражённо хмыкнул. Он вытер лицо Гарри и укрыл его одеялом. Казалось, он немного расстроился, но не рассердился. И он освободил Гарри от занятий. Хотя, наверное, последнее случилось потому, что другим учителям едва ли понравилось, если бы Гарри напачкал и в их классах.
Но почему он вообще пришёл? Гарри даже казалось, что он смутно припоминает, как мужская рука поддерживала его голову, когда ему было совсем плохо. Что это такое было, а? Гарри ожидал, что Снейп в лучшем случае сунет ему зелье и прикажет почиститься. Но, Мерлина ради, не разотрёт спину и не отправит в постель! Так люди поступали с нормальными детьми.
Голова болела, а сердце билось так, словно он пробежал милю, и он не понимал почему. Гарри опустил голову на колени, пытаясь выровнять дыхание. Если ему не удастся сделать это, ему снова станет плохо, а этого Гарри хотелось меньше всего.
— Гарри, — теперь в голосе Гермионы послышалось беспокойство, — скажи мне, что случилось.
— Снейп, — ответил Гарри, не поднимая головы. — Он как-то умудрился лишить Дурслей опеки.
Прошла минута, прежде чем она ответила. Её голос звучал неуверенно.
— Ну... Это же хорошо, не так ли? — медленно спросила она. — Я знаю, что ты их ненавидишь.
— Ты не слышишь, что я говорю?! — Гарри рассмеялся высоким, истеричным смехом. — Снейп будет моим опекуном. Скажи, что в этом хорошего? Он ненавидит меня! — он со всхлипом втянул в себя воздух. — Мои тётя и дядя, по крайней мере, не делали ничего особенного, их любимым словом было «убирайся», потому что я только всё порчу. И когда я что-нибудь испорчу у Снейпа, он просто убьёт меня.
Придётся ли ему жить со Снейпом летом, если они не смогут найти кого-то, кому он был нужен?
Потому что это так ведь оно и было? Он никому не нужен. О, конечно, Снейп предполагал, что многие люди захотят взять Мальчика-который-выжил. Но, по опыту Гарри, в волшебном мире он был скорее символом, чем человеком. Нет, конечно же, многие начнут разглагольствовать, что готовы взять его, но...
О, Снейп придет в ярость, когда поймёт, что не сможет избавиться от Гарри.
Что он будет делать? Если немного повезёт, Снейп не пустит его на ингредиенты для зелий, но, несомненно, он сделает жизнь Гарри как можно более несчастной. По крайней мере, последние два года Гарри удавалось избегать Дурслей хотя бы во время учёбы. Снейп же будет следовать за каждым его шагом.
Гарри выругался в ладони, пытаясь успокоиться и подумать рационально. Его мозг застопорился на одной мысли и не желал сбавлять ход. Теперь его волновало уже не то, что его может стошнить, он больше боялся, что его сердце взорвётся.
Крошечный голос разума в голове Гарри напомнил ему, что Снейп не раз помогал ему. Что он сдержал своё слово и забрал Гарри из-под опеки Дурслей без ведома министерства. Он даже весьма прилично обращался с Гарри с тех пор, как началась вся эта неразбериха.
В некоторых отношениях это было даже страшнее — Гарри не знал, чего от него ожидать.
Гермиона сидела рядом с ним на диване, и её рука лежала на его плече. В гостиной было тихо, даже огонь не трещал в камине. Он слышал только собственное дыхание, тяжёлое и учащённое.
— Успокойся, — мягко сказала Гермиона через несколько минут. — Всё будет нормально.
— В каком месте это нормально? — яростно заорал Гарри, скинув её руку. Он вскочил на ноги и закричал, нависая над сидящей Гермионой. — Что тут нормального? Почему, чёрт возьми, вы тайком пошли к преподавателям?!
Когда он закончил, его лицо было в трёх дюймах от её носа.
Гермиона побелела и отшатнулась к спинке дивана.
— Потому что я не хочу, чтобы ты закончил, как Невилл, — негромко ответила она ломким голосом.
Гарри остановился, сдувшись, вдруг осознав, что сделал. Это был любимый трюк Вернона — кричать, нависая над кем-то.
Он шмякнулся на диван, глядя, как её испуганные глаза наполняются слезами. Он не мог придумать, что сказать:
— Гермиона... — прошептал он, — я...
Гермиона издала звук, похожий на сухое рыдание, и встала. Он услышал, как она заплакала по-настоящему, проскользнув мимо него и выбежав за портрет.
— Чёрт, — сказал Гарри в пустоту. Адреналин покинул его, оставив холод и опустошённость.
Его взгляд упал на миску супа и тарелку бутербродов, которые лежали на столе. Он смотрел на них, обдумывая, что теперь делать. Если он сейчас погонится за Гермионой, в конечном итоге они ещё больше рассорятся. Возможно, она даже проклянёт его.
И он был голоден.
Гарри вздохнул и подошёл к столу, выдвигая стул.
Суп был ароматным. Чары сохранили его тёплым, и от миски призывно поднимался пар. После нескольких ложек желудок Гарри оценил горячую еду, и остальная часть супа пошла быстрее, хотя из твёрдой пищи он управился только с половиной бутерброда. Остальные он решил отнести в спальню, чтобы спрятать в зачарованную коробку в своём сундуке. Скорее всего, он не сможет сегодня вечером пойти на ужин.
Гарри не хотел снова столкнуться с Гермионой. Ему было очень стыдно вспоминать её заплаканное лицо. И чем дольше он думал об этом, тем сильнее становился стыд.
Он по-прежнему был обижен из-за того, что она рассказала о нём, и всё же он должен был это предвидеть. В её голове всегда было полно наихудших сценариев. Она всегда видела миллион причин, почему дело должно было обернуться плохо. И ей всегда казалось, что позвать на помощь преподавателей — это хорошая идея.
Гарри очень надеялся, что Гермиона ещё не рассказала никому об их разговоре и о том, что он сказал ей. Хотя кому она могла рассказать, разве только Рону.
Засунув оставшиеся бутерброды в сундук, он посмотрел на часы. Скоро должен был начаться следующий урок. Гарри решил пойти на него, хотя у него и было разрешение откосить. Пребывание в башне в полном одиночестве вдруг стало невыносимым. Если он останется здесь, Гермиона, скорее всего, пришлёт Рона, и ему придётся разговаривать с ним, а ему вовсе не хотелось обсуждать с ним эту тему. Как это ни парадоксально, в классе возможность затеять разговор была меньше.
Также он боялся, что Снейп лично придет его проверить. Он, казалось, припоминал, что тот говорил ему об этом.
Спеша вниз по лестнице в гостиную, Гарри чуть не сшиб с ног Джинни, которая вышла из девичьих комнат.
— Ой! Прости, Джинни, — Гарри поймал её за руку, удерживая от падения.
— Спасибо, Гарри, — сказала она, слабо улыбаясь.
— У тебя всё хорошо? — спросил Гарри, удивляясь, почему она до сих пор в спальне. Он надеялся, что она оставалась там всё это время и не слышала его спора с Гермионой (по крайней мере, того, как он орал на Гермиону).
— Нормально, — она пожала плечами. Если она что-то и слышала, то явно не собиралась допрашивать его. Джинни была разумной девушкой. — Просто понадобилось кое-что в спальне. Увидимся, — она направилась обратно вверх по лестнице.
Проходя через гостиную, Гарри прихватил мантию и сумку с книгами, удостоверившись, что сосиски для Сопуна на месте. Он собирался поискать собаку после занятий.