часть 30
Северус стоял у входа в гостиную Гриффиндора, поёживаясь от взглядов проходивших мимо гриффиндорцев. Наконец одна из однокурсниц Лили сжалилась над ним. Она выслушала Северуса и пообещала передать его слова Лили.
Та появилась через мгновение.
— Лили, мне очень жаль, — жалобно сказал он, — я не то хотел сказать…
Её глаза горели.
— Ты направил палочку на моего сына! — зарычала она. — Как ты посмел?!
О чём это она? Северус не помнил, чтобы делал что-то подобное, только как его подвесили вверх тормашками.
— Прости, — память начала возвращаться. Мальчик смотрел на него, не в силах пошевелиться, и слёзы заливали его испуганное лицо. — Он напугал меня. Я не хотел ему навредить, просто так вот получилось…
Он шагнул к Лили. Теперь они оказались на кухне в Спиннерз-Энд, а не в Хогвартсе.
Лили скрестила руки на груди.
— Не делай так больше, — прошипела она.
— Нет, конечно, нет, — быстро согласился Северус. — Мне очень жаль.
— Не передо мной ты должен извиняться, — резко сказала она. — И не только ты.
— Что не только я? — не понял Северус.
— Не только тебе следует извиниться перед Гарри, — спокойно произнёс другой голос.
Северус повернулся и увидел Джеймса Поттера, стоявшего в дверях кухни. Северус застыл, скрестив руки на груди.
— Что ты здесь делаешь? — прошипел он.
Джеймс понурился, а Лили посмотрела на обоих тяжёлым взглядом, явно предупреждая, чтобы они вели себя прилично.
— Проходи и садись, — резко приказала она Джеймсу.
Северус открыл было рот, чтобы возразить, но Лили повернулась к нему, взглядом заставив его заткнуться.
Джеймс занял место за кухонным столом.
— Надеюсь, что все взрослые, с которыми Гарри пришлось столкнуться в жизни, извинятся перед ним.
Муж Лили оперся на стол, положил перед собой руки ладонями вниз и сжал пальцы в кулаки. Северус смотрел на них, постепенно осмысливая, что у младшего Поттера руки были совсем другими. У Джеймса были широкие и короткие пальцы, умелые и сильные. Пальцы же Гарри были длинными и тонкими, почти нежными. Словно руки художника или музыканта.
Или зельевара, вдруг понял Северус, посмотрев на собственные ладони. Как он мог этого не замечать?
Джеймс посмотрел Северусу в глаза.
— Прости.
Ошеломлённый, Северус переспросил самым безразличным тоном, какой смог изобразить:
— За что?
— За то, что нам так и не довелось поговорить об этом. Извини, что я так и не поблагодарил тебя, — Джеймс провёл рукой по волосам. — Я собирался, правда.
— Поблагодарить меня? — Северус в замешательстве покачал головой.
Он проснулся, задыхаясь от испуга. Все это начинало его нервировать. С тех пор, как началось это дело с опекой, ему часто снилась Лили, но видеть во сне Джеймса Поттера...
Северус сел в постели, ощущая онемение во всём теле. В комнате было так темно, что с открытыми глазами он видел то же, что и с закрытыми — ничего. Северус протянул руку к столику и включил лампу, поморщившись от яркого света.
Часы показывали половину четвёртого, так что он проспал около четырнадцати часов. Это при условии, что не шли уже следующие сутки. Организм Северуса настоятельно нуждался в посещении туалета, да и душ тоже бы не помешал.
Северус взглянул на карманные часы, лежавшие на тумбочке. У них была только одна стрелка с пометкой «ГДП», а место цифр занимали надписи. Сейчас стрелка указывала на слово «Сон», расположенное там, где у обычных часов бывает девятка. Это обнадёживало. Хотя если бы стрелка указала на «Проказы» или «Смертельная опасность», то раздался бы сигнал тревоги охранных чар.
Эти часы сделала для него Молли Уизли. Северус вынужден был признать, пусть и с неохотой, что миссис Уизли на самом деле оказалась довольно сильной ведьмой. Раньше он никогда не задумывался об этом, но в своей области она была, пожалуй, не слабее любого из деканов Хогвартса. Её коньком были защитные чары — Северус решил, что при наличии семерых детей вряд ли стоило ожидать чего-нибудь другого.
Её собственные семейные часы, по-видимому, работали прекрасно. Они затрезвонили, как только стрелка, подписанная «Джинни», указала на «Смертельная опасность». По словам Дамблдора, в тот момент, когда он отправил семье Уизли сообщение о происшествии, Молли (она настояла, чтобы Северус называл её просто по имени) уже некоторое время отчаянно пыталась связаться с ним или Минервой.
Когда Северус попросил её поставить сигнал тревоги на «Проказы», Молли долго смеялась. Северус не нашёл в себе сил обидеться: её смех больше походил на результат нервного истощения, чем на веселье.
— Если бы мои часы звенели каждый раз, когда один из моих детей решит пошалить, — сказала она, — я бы вообще никогда не спала.
Но сигнал всё же добавила.
Каждый раз, когда Северус просыпался, он первым делом проверял часы. Во второй половине дня они показывали «Магазин», затем «Дом». Удивительно, но стрелка ни разу даже не попыталась приблизиться к отметке «Проказы».
Медленно, то и дело останавливаясь, Северус добрался до ванной и обратно. На этот раз кровать не была перестелена, так что Северус предположил, что эльфу, которого, как он думал, прислал к ним Альбус, тоже нужно было когда-то спать.
Это было к лучшему. Северус всё равно собирался попросить Дамблдора забрать эльфа обратно, ведь директор прекрасно знал его мнение о них. Эльфы работали в Хогвартсе, и это было прекрасно, ведь любой школе необходим обслуживающий персонал. Когда Северус начал преподавать, к его комнатам тоже прикрепили домовика, который следил за порядком, но когда на каникулах эльф последовал за ним домой, Северус решительно воспротивился. Оказалось, что каждому преподавателю был выделен домовик для бытовых нужд и большинство профессоров «одалживали» эльфов на время отпуска.
У Северуса ушло несколько дней, прежде чем он поймал эльфа на своей кухне и отдал ему прямой приказ вернуться в замок. Однако бедняга совсем было захирел, пока Северус наконец не дал ему работу — приказал ухаживать за замком вместе с другими эльфами.
Судьба эльфов Северуса не особенно беспокоила, ему не нравилась сама идея рабства. Вероятно, виновата была примесь магловской крови в его жилах — все рассуждения о благе эльфов в точности повторяли тезисы о пользе рабства, бытовавшие у магглов около столетия назад. Конечно, Северус держал подобные мысли при себе, не афишируя их, ведь чистокровное сообщество не поняло бы его. Но чем старше он становился, тем меньше вокруг оставалось чистокровных магов.
Когда Северус доплёлся обратно до спальни, он увидел, что кое-что изменилось. Эльф успел принести из кухни хлебницу и поставить её на столик у окна. Северуса заинтересовало, что скрывается внутри, и он осторожно открыл крышку.
В хлебнице нашлась тарелка с куском пастушьего пирога, несколько ломтиков хлеба, небольшой чайник и молочник. Еда оставалась тёплой благодаря чарам стазиса. Чайная чашка и сахарница стояли рядом с хлебницей.
Северус покачал головой, решив серьёзно поговорить с Дамблдором. Хитрый домовик проявлял больше инициативы, чем обычно допускалось для эльфов, найдя неплохой способ избегать прямого контакта со Снейпом. А значит, Северуса лишили шанса отослать домовика в школу — не зная имени этого эльфа, он не мог просто позвать его.
Сдерживая раздражение, Северус принялся за еду. Пастуший пирог был испечён немного не так, как обычно готовили в замке. Вкус был довольно приятным, но соли повар добавил меньше, а специй, наоборот, больше. Скорее всего, пирог испекли по специальному рецепту, в соответствии со вкусами директора.
Поужинав, Северус собственноручно отнёс посуду на кухню. Он знал, что одним лишь мытьём посуды он не заставит эльфа убраться из дома, но это было делом принципа.
Ещё не устав настолько, чтобы сразу вернуться в постель, Северус поставил чайник и пошёл в гостиную — выбрать себе что-нибудь почитать. Он не отказался от мысли изучить побочные эффекты заклинания Tribuo, а в библиотеке имелись, по крайней мере, две книги на интересующую его тему.
К удивлению Северуса, на диване возле тлеющего камина мирно спал Поттер. Рядом горела одна из настольных электрических ламп, а поперёк груди мальчика лежала раскрытая книга. Северус узнал один из фолиантов своей библиотеки. Видимо, Поттер заснул во время чтения.
Северус сел на стул возле огня и, вспомнив о своём сне, принялся рассматривать руки Поттера.
Он вспомнил свой последний разговор с Лили, после ему не довелось увидеть её живой. Северус тогда первый и единственный раз видел ребёнка до смерти его матери.
В то время Северуса гораздо больше интересовала безопасность Лили, чем её ребёнок. Это случилось незадолго до того, как Поттеры укрылись под Фиделиусом, так что мальчику было, должно быть, около одиннадцати месяцев. Пока для Лили с сыном подыскивали безопасное убежище, они были вынуждены жить в Хогвартсе. Северус пришёл с докладом к директору, но тот вместе с Джеймсом как раз отправился доводить до ума охранные заклинания, опутывавшие дом Поттеров.
Северус встретил Лили в коридоре, когда та собиралась вынести ребёнка на солнышко, и навязался в провожатые. В Хогвартсе было безопасно, но Северус всё равно опасался отпускать Лили гулять в одиночку.
Они сидели на берегу озера и вели серьёзные разговоры о войне, когда ребёнок вырвал клок травы и подбросил его в воздух. Честно говоря, до этого момента Северус не обращал особого внимания на черноволосого малыша, зачатого Лили с таким трудом. Но пучок травы не упал на землю, а остался висеть в воздухе. Ребёнок удивлённо засмеялся и потянулся к траве, а Лили рассмеялась от радости. Это было первое проявление стихийной магии у Гарри — событие, которое в волшебных семьях отмечалось наравне с первыми шагами и первыми словами.
— Джеймс расстроится, что пропустил этот момент, — сказала она.
К большому удовольствию Лили и восторгу её сына, Северус с несвойственным ему легкомыслием призвал несколько ромашек и заставил их танцевать с травинками.
После он лишь только раз видел ребёнка до его поступления в Хогвартс, но о том случае он старался не вспоминать. Когда же мальчик прибыл в школу, Северус возненавидел его с первого взгляда. Существование ребёнка причиняло физическую боль, словно нож, воткнутый в живот. Мальчик был живым напоминанием о его вине. Каждый день он сожалел о том, что не отказал Лили.
Северус не мог отвязаться от мысли, что он был проклят трижды. Если бы он тогда не принял идею Лили, она не родила бы ребёнка и Тёмный лорд не сделал бы её своей целью. Было бы лучше, если бы она обратилась в магловский банк спермы. Возможно, зачатие заняло бы год или даже больше, а может быть, Поттеры и вовсе отказались бы от этой мысли и усыновили ребёнка, осиротевшего во время войны. Опять же, если бы Лили родила сквиба, их маленькая семья сейчас была бы в безопасности.
Конечно, если бы история пошла другим путём, Тёмный лорд, вероятно, по-прежнему был бы у власти. У него было много сторонников. При поддержке большинства чистокровных магов Тёмный лорд мог получить полный контроль над волшебной частью Великобритании.
Если бы амбиции Тёмного лорда реализовались, жизнь маглорожденной Лили не стоила бы и ломаного кната. Это была одна из причин, что побудили Северуса рассказать Тёмному лорду о разговоре, подслушанном в таверне. Он счёл, что будет полезно принести столь ценную информацию: его бывший хозяин ценил такие вещи как доказательство преданности.
Северус отчаянно пытался выслужиться перед Тёмным лордом, среди прочего надеясь использовать своё влияние, чтобы защитить Лили. Северус и подумать не мог, что тот настолько серьёзно отнесётся к бреду предполагаемой провидицы. И, конечно, он не представлял, что Лорд решит, что этот бред относился к семье Поттеров.
Поняв свою ошибку, Северус постарался убедить Тёмного лорда, что желает Лили как женщину — тот мог понять только такую мотивацию. Любовь, дружба, семейная или романтическая привязанность были выше его понимания. Северус искренне сомневался, что у этого человека — или он уже не был человеком? — когда-либо был возлюбленный, будь то мужчина или женщина. Тем не менее Тёмному лорду были понятны похоть, алчность и потребность во власти над другим человеком. Северусу легко удалось уверить своего господина, что Лили нужна ему не только для постельных утех, но и чтобы отомстить старому врагу.
Тёмный Лорд обещал пощадить женщину, но чтобы остаться в живых, она должна была отказаться от ребёнка.
Тогда Северус пошёл к Дамблдору. В глубине души он был уверен, что его подруга, его Лили, истинный целитель, никогда не отойдёт в сторону, позволив навредить другому человеку, тем более её драгоценному ребёнку.
За несколько дней до смерти Джеймс Поттер через Дамблдора прислал Северусу сообщение. Он просил его сделать всё возможное, чтобы защитить Лили и Гарри, если с ним что-то случится. Фактически, Поттер возложил на плечи Северуса обеспечение безопасности своей семьи.
Северус с треском провалился по всем пунктам.
На руку упала прозрачная капля. Северус в замешательстве смотрел на неё в течение нескольких секунд, прежде чем понял, что это его собственная слеза. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, беря себя в руки. Обычно он не был столь эмоционален.
Спящий мальчик повернул голову, и теперь Северус видел его профиль в свете электрической лампы. Это был не профиль Джеймса Поттера, как ему всегда казалось. Ребёнок, оказывается, был больше похож на Эвансов. Тусклый свет обрисовывал нос, похожий на нос мистера Эванса, и рот, повторявший контур губ матери Лили. Непослушные вихры, не дававшие пригладить волосы, принадлежали Джеймсу, но цвет волос мальчик мог получить от любого из отцов.
Возможно, Лили всё-таки бросила в котёл не всю расчёску Джеймса.
Ребёнок заворочался и вдруг резко сел, глядя на Северуса широко раскрытыми глазами.
Северусу даже показалось, что мальчик на самом деле не спал.
— Поттер, — прохрипел он, — что вы здесь делаете?
Мальчик помотал головой.
— Профессор, это вы? — спросил он, с тревогой щурясь на Северуса.
— Да, Поттер, — ровно ответил Северус.
Мальчик облегчённо вздохнул и зашарил вокруг в поисках очков.
— Я не мог уснуть, — пробормотал он, найдя искомое и пристроив на нос. Сходство с Эвансами тут же исчезло. Из-за всклокоченных волос и очков, бывших характерными приметами Джеймса, мальчик снова стал больше походить на него.
— Однако здесь вам, похоже, заснуть удалось, — ответил Северус.
Мальчик пожал плечами.
— Я разжёг камин. Думал, что это поможет мне заснуть, — он подобрал одеяло с дивана, завернулся в него и попытался встать. — Не буду мешать вам, сэр.
— Ничего страшного, Поттер, — вздохнул Северус. — Я только хотел взять книгу. Но раз уж вы проснулись, как насчет чая? — Северус не знал, что побудило его предложить ребёнку чай. Было у него смутное чувство, что это может помочь ему сблизиться с мальчиком. Исходя из опыта общения с учениками своего факультета, Северус знал, что некоторые вещи получалось обсуждать только глухой ночью.
Замешательство, отразившееся на лице мальчика, выглядело почти смешно.
— Не вставайте, — сказал Северус, поднимаясь, чтобы принести чай.
Когда он вернулся, Поттер придвинулся поближе к камину и смотрел на огонь. Северус поставил поднос на низкий журнальный столик, налил две чашки и подал одну ребёнку.
Северус не знал, как начать разговор. Чаще всего его ученики в подобной ситуации изо всех сил пытались отвести душу. От него же требовалось только предоставить желающим пару внимающих ушей.
К сожалению, их с Поттером разделяла такая сложная история отношений, что едва ли всё могло случиться так просто. Это был не просто случай тоски по дому у первокурсника, проходивший сам по себе за день или два. И отправить Поттера к Поппи, как любого другого ученика, нуждавшегося в чём-то большем, чем чашка чая и внимательный слушатель, Северус тоже не мог. Нет, на данный момент Поттер был полностью его проблемой.
— Вы позвонили Грейнджер? — спросил Северус. Это показалось ему неплохим началом для беседы.
Поттер вздрогнул, словно совсем забыл о присутствии Северуса.
— Нет, кажется, я забыл, — тихо ответил он.
— Позвоните ей утром, иначе она решит, что я пустил вас на ингредиенты для зелий, — проскрипел Северус и тут же продолжил, поскольку нужно было подойти к вопросу с какой-нибудь стороны. — Мне показалось, что вы сердитесь на мисс Грейнджер. Почему?
Поттер с минуту просто смотрел на него, потом глаза его сузились, и он грубо заявил:
— И вовсе я не сержусь на неё.
— То есть тирады с большим количеством неподобающих эпитетов, — Северус откинулся на спинку стула, придерживая чашку, — являются нормой для ваших отношений?
— Каких эпитетов?! — возмутился мальчик.
— Во время того эпизода… на стоянке, — Снейп отхлебнул чая, — когда вы вышли из себя. Может быть, вы не помните?
— Я... — начал было Поттер, но умолк и пожал плечами.
— На самом деле, я заметил, что вы несколько отдалились от сокурсников. Вы стали довольно замкнутым, — Северус слишком устал, чтобы изобретать обходные пути, и просто пёр напролом.
Мальчик пожал плечами.
— Может быть, вас расстроил какой-то её поступок? — надавил Северус.
Поттер молча покачал головой. Пока Северус пытался придумать, что бы ещё сказать, мальчик вдруг пробормотал в чашку:
— Она не должна была лезть не в своё дело.
— Да, её любопытство иногда бывает чрезмерным, — Северус внимательно наблюдал за мальчиком. Поттер начал качать ногой, его губы сжались. Северус осторожно спросил: — И куда же Грейнджер не должна была лезть?
— Никуда, — губы мальчика искривились, словно он пытался скрыть какие-то эмоции. Какие — Северус пока не мог понять. А потом Поттер прорычал: — Она просто не должна обсуждать меня за моей спиной. Друзья так не поступают.
— О, — Северус отпил глоток, — так вы недовольны, что они с Уизли рассказали о своих подозрениях Люпину?
— Что? Перси пошёл с ней? — удивлённо спросил Поттер.
— Нет, это были близнецы. Видимо, у двоих негодников хватило ума обратиться к взрослому, когда они почувствовали, что происходит что-то ужасно неправильное.
Значит, близнецы Уизли ничего не сказали Поттеру. Северус счёл этот факт интересным.
— Они больше всех были уверены, что ваши опекуны ведут себя неадекватно. А мисс Грейнджер, кажется, сильно перенервничала, узнав, что я собираюсь присутствовать при разговоре.
— Джордж и Фред говорили с вами? — невыразительно спросил Поттер.
— Это вас удивляет? — Северус запоздало вспомнил, что обещал близнецам анонимность. Он тихо продолжил: — Они беспокоились о вас.
— Что они вам сказали? — голос Поттера был низким и злым. Мальчик крепко вцепился в чашку обеими руками.
— Они рассказали, как спасли вас от ваших родственников с помощью отцовского автомобиля. Тётя и дядя тогда заставляли вас голодать и держали под замком, — Северус посмотрел в злые глаза Поттера, — и я не понимаю, почему вы так нервничаете из-за этого. В любом случае всё вышло бы наружу — плохое обращение с вами крупными буквами расписано по всему вашему телу.
Поттер внезапно сгорбился.
— Я дурак. Я просто хочу... — он замолчал, глядя на свои колени. — Вы с Люпином были у Дурслей?
Северус не знал, откуда мальчик получил эту информацию, но не видел причин обманывать его.
— Да, были.
— Тётя Петуния показывала вам мой чулан? — хрипло спросил ребёнок.
— Вообще-то, нет, — спокойно ответил Северус. — Хотя вы всё время упоминаете о нём. Почему?
Поттер нахмурился и метнул на Северуса злобный взгляд. Потом решительно закрыл рот и перевёл взгляд обратно на огонь.
— Вы часто спите на диване, а не в своей кровати? — спросил Северус через несколько мгновений.
Поттер немного смущённо кивнул.
— У меня всегда были проблемы со сном. Иногда я просто читаю в постели, но иногда я чувствую себя слишком... Я не знаю... запертым? Так что я спускаюсь в гостиную и читаю, пока не засну.
Северус кивнул, снова взглянув на книгу, которую выбрал Поттер, и вновь окунулся в прошлое. Это был один из немногих художественных романов, имевшихся на его полках. Одна из книг, что подарила ему Лили.
Северус заставил себя расслабиться. Это было неожиданно, но не означало ничего особенного. Очень немногие книги из его библиотеки могли заинтересовать тринадцатилетнего мальчика, и все их Северусу подарила Лили, когда они были подростками. Весь этот проклятый дом был заполнен воспоминаниями.
— Профессор? — робко обратился к нему Поттер. — Почему в вашем доме так много магловских вещей?
— Мой отец был магглом, — ответил Северус после паузы.
— Так вы выросли здесь? — с интересом спросил мальчик. — Но вы говорите совсем не так, как те, кто здесь живёт.
— Моя мать была ведьмой из довольно древнего рода, — тихо сказал Северус. — Я предпочитаю жить в магическом мире.
— Вы ладили с вашими родителями? — Поттер опасно приблизился к теме, на которую Северус не хотел бы говорить.
— Я был очень близок с матерью, — сухо сказал он. — Отец был... трудным человеком.
Поттер пристально посмотрел на Северуса. Если бы ребёнок был постарше, Северус заподозрил бы его в попытке применить легилименцию.
— К чему эти вопросы, Поттер?
Мальчик слегка покраснел и отвернулся.
— Всё это время вы были по-настоящему добры ко мне, — сказал он. — Я ценю это.
— Вы не первый ученик, которого мне пришлось временно взять под опеку, — заверил его Северус, умолчав о том факте, что Поттер, безусловно, был первым учеником, над которым опека стала постоянной.
Поттер внимательно посмотрел на него.
— Но...
Северус вздохнул.
— К сожалению, дети, подвергающиеся насилию, есть на каждом курсе. Преподаватели, особенно деканы, обычно вовремя замечают признаки неблагополучия. Были они и у Лонгботтома, и у вас, но, к сожалению, на этот раз их никто не увидел. Подозреваю, что мы все, — Северус склонил голову и неопределенно махнул рукой, как бы имея в виду всех взрослых в жизни Поттера, — просто не присматривались должным образом.
Выражение лица мальчика резко изменилось. Он напрягся и сдвинулся вперёд, на самый край дивана, готовый вскочить в любую минуту. Он поставил чашку и плотнее закутался в одеяло.
— У меня не было так, как у Невилла, — прошептал Поттер. Его лицо было очень бледным. Северус искренне надеялся, что у мальчика не начнётся очередной приступ паники. — Дядя Вернон... он бил меня только изредка. Большую часть времени он просто кричал. Со мной никогда не было... всё не было так плохо.
— То есть не давать ребёнку поесть — это приемлемое наказание? — Северус не смог сдержать усмешку в голосе, да и не особенно пытался это сделать.
— Я знаю многих, кого отправляли спать без ужина, — раздражённо сказал Поттер.
— Один раз, — процедил Северус. Ему хотелось оказаться в Хогвартсе, где можно было отправить Поттера побеседовать с Поппи или с кем-нибудь из профессоров. — Гарантирую, что ни один из этих детей никогда не пропускал более одного приёма пищи. И, скорее всего, их просто лишали пудинга.
Глаза Поттера сузились, он был на грани бегства, но пока ещё оставался на месте.
— Называть ребёнка вашего возраста «уродом» неприемлемо как для магов, так и для магглов. Петуния всегда была убогой и злобной дрянью, — мрачно сказал Северус. На мгновение он пожалел, что не проклял ходячие кошмары, называвшие себя Верноном и Петунией, когда у него была такая возможность. Он вспомнил лицо Лили, когда летом после первого курса она рассказывала Северусу, как обзывала её Петуния.
Поттер вздохнул.
— Тёте Петунии просто не нравится моя магия. Она не могла… — мальчик остановился, словно что-то вспомнив. — Вы сказали, что знали моих бабушку и дедушку? Правда?
— Да, я был знаком с ними. Не очень близко, но они были добрыми людьми, — осторожно ответил Северус.
— Вы знали мою маму, а потом… — Поттер поднял глаза на Северуса, глядя с надеждой, — вы встретились в Хогвартсе?
— Мы учились на одном курсе, — признался Северус. Голос в его голове, удивительно похожий на голос Лили, ругал его за то, что он отделывается полуправдой.
— Вы были друзьями? — спросил Поттер.
Северус сжал свободную руку в кулак.
Ребёнок опустил глаза и немного съёжился, словно ожидая наказания. Северус подумал, что Поттер прочитал что-то на его лице. Но мальчик вновь немного вызывающе поднял подбородок и стиснул зубы.
— Уже очень поздно, — прохрипел Северус сквозь внезапно возникший в горле комок. — Допивайте чай и в постель.
В подтверждение своих слов он подтолкнул к ребёнку тарелку с печеньем.
— Ешьте. Наверняка вы толком не поели за ужином и проснётесь голодным.
Удивление на лице мальчика выглядело настолько комично, что Северус вынужден был приложить усилие, чтобы сдержать улыбку.
На следующее утро Снейп так и не спустился к завтраку, Гарри же проснулся, когда небо на востоке едва начало розоветь. Натянув поверх пижамы свитер, он сунул ноги в тапочки, купленные по настоянию Снейпа. Те и правда оказались полезны: пробираясь на кухню, Гарри ощутил, что в доме довольно холодно.
Вчера Гарри взял на себя смелость заполнить кладовую своими любимыми продуктами. Снейп не выдал ему списка покупок, так что Гарри счёл, что того подобные мелочи не беспокоили, покуда он был сыт. А на качество еды, что готовил для него Гарри, Снейп пока не жаловался.
Сегодня на завтрак были сосиски, яйца и тосты с джемом. Гарри показалось, что еда получилась ничуть не хуже, чем в Хогвартсе.
Когда сосиски были готовы, Гарри заварил чай и отнёс завтрак в комнату Снейпа. Так было лучше, чем прятаться на кухне, ожидая, когда старая летучая мышь соизволит спуститься. Снейп даже не пошевелился, когда Гарри тихо пересёк комнату, чтобы поставить поднос в хлебницу.
Доев свой собственный завтрак и прибравшись на кухне, Гарри уселся за стол, размышляя, чем бы себя занять. Бездействие казалось невыносимым. К сожалению, Снейп не оставил списка заданий, как всегда делала Петуния, если уходила из дома на целый день. Гарри прочёл все свои учебники на несколько глав вперёд, а достать метлу он, конечно, не мог.
Обычно Гарри не тяготился одиночеством. В школе он всегда был окружён людьми, а у Дурслей одиночество означало возможность побыть в тишине и покое. Честно говоря, ему редко удавалось остаться наедине с собой, и в большинстве случаев он был только рад желанной передышке от вечной толкотни вокруг.
Ему захотелось снова увидеть Сопуна.
При мысли о собаке в груди у Гарри что-то сжалось. Дамблдор сказал, что та ушла навсегда.
И тут Гарри будто окатили ледяной водой, всё внутри него похолодело, даже несмотря на только что съеденный горячий завтрак. До него вдруг дошло, что имел в виду директор.
С губ Гарри сорвалось рыдание, остановить которое он был не в силах. Грудь сдавило так, что он резко втянул в себя воздух. Закрыв глаза, Гарри положил голову на столешницу, отчаянно пытаясь подавить всхлипы, всё сильнее рвавшиеся наружу. Последнее, чего он хотел сейчас, так это чтобы Снейп застал его плачущим.
Гарри прижал руку ко рту, чтобы заглушить рыдания, как всегда делал, живя у Дурслей. Хотя так он не плакал уже несколько лет.
Всё это неважно, повторял он про себя, совершенно неважно. У него были гораздо более серьёзные поводы для расстройства. Невилл умер, Джинни пыталась последовать за ним, семья Уизли не смогла взять Гарри к себе, и его всучили Снейпу. И то, что этот проклятый пёс тоже покинул его, вовсе не имело значения. У Гарри по-прежнему оставалась Хедвиг, и он давно привык заботиться сам о себе.
Трясущимися руками Гарри попытался утереть слёзы. Чашка, стоявшая на столе, задрожала и спустя мгновение разлетелась на мелкие кусочки керамической шрапнели, усеявшей стол и пол вперемешку с пролитым чаем.
Гарри уставился на осколки чашки. Вскочив, он схватил блюдце и запустил им в стену. От звона бьющейся посуды давление в голове ослабло, и он почувствовал себя настолько лучше, что бросил тарелку вслед за блюдцем. От нового всплеска магии с хлопком лопнул заварник, а когда Гарри замахнулся сахарницей, на плите громко засвистел чайник. Видимо, магия вскипятила воду безо всякого пламени.
Резкий свист привёл Гарри в чувство.
Сердце его ушло в пятки от нахлынувшего страха, которым внезапно обратилась дикая ярость. Снейп наверняка услышал, как Гарри громит его кухню. К тому же после последнего выброса стихийной магии к нему явился сам министр, а прошлым летом, когда Добби колдовал в Суррее, в этом обвинили Гарри, и над ним нависла угроза исключения из школы.
Гарри замер и прислушался, пытаясь расслышать хоть что-то сквозь громкий стук собственного сердца.
Со второго этажа не донеслось ни звука. Возможно, Снейп поставил Заглушающие чары. А может быть, он был ещё настолько истощён, что происходящее на кухне не в силах было его разбудить.
Поскольку метлу Гарри так и не нашёл, он осторожно собрал осколки руками, стараясь не порезаться. Использовать палочку он не осмелился, и без того ожидая, что в любую секунду прилетит сова из Министерства. Что Снейп сделает с Гарри, если того исключат из школы?
Часы исправно тикали, но сова из Министерства так и не захлопала крыльями за окном. Возможно, она прилетела прямо к Снейпу?
Гарри вдруг понял, что очень замёрз. Так или иначе он ничего не мог поделать с этой совой. Адреналин иссяк, и вчерашнее усталое отупение вновь охватило его.
Гарри выбросил осколки в мусорное ведро, радуясь, что использовал для завтрака старую посуду, что нашёл на кухне, а не красивый китайский сервиз из маленькой столовой. На хорошие тарелки Гарри положил еду для Снейпа.
В кухонное окно заглянуло солнце, но теплее в доме не стало. Гарри припомнил, что видел в коридоре что-то похожее на электрический термостат.
Дрожа от озноба, он поднялся, чтобы осмотреть короткий тёмный коридор, внезапно осознав, что вчера он даже толком не разглядел дом.
Кухня выходила в небольшой холл, располагаясь прямо напротив входной двери. Деревянный пол скрывала красная истёртая ковровая дорожка. Слева от кухни находилась дверь в гостиную, а перед ней — лестница наверх. Проходная столовая соединяла кухню и гостиную. Планировка была немного похожа на переднюю в доме Дурслей, только в зеркальном отражении. Под лестницей даже был небольшой чулан, который Гарри прежде не замечал.
Снейп был прав в одном: Гарри почему-то зациклился на своём чулане. Он даже ни разу не ночевал там с тех пор, как его приняли в Хогвартс, так почему же воспоминания о чулане упорно лезли ему в голову? Раньше это никогда не казалось ему важным.
Гарри обнаружил на стене маленькую коробочку и повернул регулятор на двадцать градусов, надеясь, что Снейп не станет ругаться, что в доме слишком жарко. По крайней мере, теперь ему не нужно будет растапливать камины во всех комнатах, чтобы согреть дом.
Запущенный дом Снейпа постепенно начинал казаться обитаемым, и Гарри испытывал странную радость от того, что профессор не вмешивался в его дела. Метлу обнаружить так и не удалось, зато под раковиной Гарри нашёл щётку для пола. Вчера в магазине он купил немного моющего средства для полов, которое предпочитала Петуния. Оттирание пола совершенно точно займет его на какое-то время. Прежде чем заняться уборкой, он поднялся наверх, переоделся во вчерашние джинсы и отыскал перчатки из драконьей кожи — как он помнил, средство было довольно-таки едким.
Атакуя щёткой пятна на кухонном полу, Гарри мрачно улыбнулся сам себе. Пасть настолько низко, чтобы добровольно мыть пол… Но это было лучше, чем просто сидеть без дела. Проблема была только в том, что мытье полов не могло отвлечь его от лишних мыслей.
Он плохо спал, а полуночный разговор со Снейпом вообще был весьма странным. Гарри и представить не мог, что профессор когда-нибудь предложит ему чай и печенье. И уж точно не посреди ночи. Предпочтя не думать ни о чем другом, Гарри сосредоточился на вопросах, возникших у него прошлой ночью.
Снейп знал его маму. Судя по тому, что Гарри услышал, даже дружил с ней. И был знаком с тётей Петунией. А если Снейп знал Петунию, а также бабушку и дедушку Гарри, значит, он приходил домой к его маме. По его словам было не похоже, что они повстречались случайно, на вокзале.
Снейп никогда раньше ничего не говорил о маме Гарри.
Если ему удастся подружиться с миссис Кук, она может оказаться неплохим источником информации — вчера она была очень добра к нему и показала все ближайшие магазины. Он мог бы найти их и сам, но миссис Кук, казалось, было интересно разговаривать с Гарри. Пожилые женщины часто относились к нему с симпатией, видимо, потому, что Гарри был вежлив с ними.
Миссис Кук также рассказала Гарри, где находится прачечная, и ему не терпелось постирать некоторые из своих вещей. Это был приемлемый повод для того, чтобы улизнуть из дома. Тем не менее, отправься он в прачечную с утра, у кого-нибудь могли бы возникнуть неудобные вопросы, ведь дети его возраста в это время должны были находиться в школе. Так что, вероятно, будет лучше немного подождать и выйти попозже.
На то, чтобы пол стал хоть немного чище, ушла большая часть утра, зато в кухне стало заметно светлее. К тому же Гарри смог отыскать те осколки посуды, что пропустил раньше. Плитка была ещё сероватой, но основной слой грязи удалось отмыть. Резкий запах очистителя почти успокаивал.
Около полудня Гарри услышал, что Снейп плещется в душе, и быстро проглотил приготовленные бутерброды. Постельное бельё снова было разбросано вокруг кровати. Судя по всему, спал профессор плохо. Отыскав свежее бельё в бельевом шкафу, стоявшем в коридоре, Гарри быстро перестелил постель, размышляя, всегда ли Снейп спал так беспокойно или же это было следствием заклинания.
Снейп в халате, с влажными после душа волосами, вышел из ванной прежде, чем Гарри успел вернуться вниз. Казалось, к профессору практически вернулась привычная лёгкость движений.
Снейп снова посмотрел на Гарри так, словно тот был ингредиентом для зелья, но достаточно вежливо осведомился:
— Всё в порядке, Поттер?
Гарри кивнул, радуясь, что Снейп не застал его рыдающим и, судя по всему, не слышал звуков бьющейся посуды.
— Да, сэр, — пробормотал он, засовывая руки в карманы.
Снейп, прищурившись, продолжал смотреть на Гарри.
— Что вы натворили? — с укоризной спросил он через минуту.
Гарри пожал плечами.
— Ничего.
Брови Снейпа поднялись.
— Сэр, — быстро добавил Гарри.
Снейп хмыкнул.
— Я только что получил сову.
Гарри почувствовал, что бледнеет. Он уставился на Снейпа, ожидая расправы. Тот наверняка заметил реакцию Гарри, так как прежде чем продолжить, наградил его долгим взглядом.
— Сегодня к нам заглянет директор, — сказал он с фирменной усмешкой. До этого момента Гарри и не подозревал, как ему не хватало на лице Снейпа этой привычной гримасы. — Он желает посмотреть, как нам удаётся сосуществовать.
По-видимому, визит директора почему-то беспокоил Снейпа.
— Директор появится в восемь часов вечера. Постарайтесь быть на месте и, — Снейп оглядел Гарри с ног до головы и усмехнулся, — выглядеть презентабельно.
Гарри покраснел. Его джинсы были запачканы на коленях после того, как он драил пол. К тому же вчера он надевал эти же джинсы и футболку, и они были довольно пыльными. Гарри не привык ходить одежде, по которой было видно, что она испачкана (по крайней мере, не в маггловской).
Он кивнул и смущённо пробормотал:
— Я понял.
— Я могу быть уверен, что вы найдёте, чем себя занять до вечера? — спросил Снейп.
Гарри кивнул, хотя, кажется, впервые в жизни не знал, что бы ещё сделать. Оказалось, что домашняя работа делается гораздо быстрее, если под ногами не мешается Дадли.
Он решил, что можно было разобрать поваренные книги, около двух десятков которых нашлось на нижней полке кухонного шкафа. На их пожелтевших страницах были напечатаны самые обычные рецепты.
На форзаце одной из книг была надпись: «Собственность Эйлин». Гарри было интересно, кто такая была эта Эйлин, но спрашивать об этом Снейпа он не собирался. Ни в коем случае.
Гарри подумал, что не случится ничего страшного, если он наведёт порядок на заднем дворе. Единственным человеком, который мог бы увидеть его там, была миссис Кук, и даже ей пришлось бы специально присматриваться. Пейзаж за каменными стенами скрывала высокая живая изгородь, дом напротив пустовал, и только узкий проход тянулся вдоль деревянного забора, обозначавшего границу сада.
Как и дом, сад выглядел заброшенным. Поросшая сорняками каменная дорожка, наполовину ушедшая в землю, привела Гарри к пыльному сараю, полному паутины и ржавых инструментов. Порывшись вчера в небрежно сваленной куче, Гарри нашёл под слоем грязи и ржавчины кое-что достойное.
— Ладно, Поттер, — сказал Снейп и, поколебавшись, добавил, — до сих пор вы вели себя прилично.
Было странно слышать от Снейпа что-то похожее на похвалу, но тот ведь ещё не знал о выбросе стихийной магии.
«Возможно, Дамблдор придёт именно затем, чтобы рассказать об этом», — мрачно подумал Гарри.
Снейп уже снова выглядел усталым.
— Тогда я оставляю вас.
Повернувшись, чтобы войти в спальню, он вдруг задержался у двери, цокнув языком и раздражённо фыркнув. Тоном, который Гарри привык слышать в классе, Снейп произнёс:
— Если собираешься остаться здесь, думаю, директор будет признателен за поздний ужин. Тем не менее не стоит забывать, что не все из нас предпочитают питаться чрезмерно сладкой гадостью, столь любимой Дамблдором, — дверь хлопнула чуть ли не прежде, чем закончилась фраза.
В желудке Гарри снова вспыхнул горячий шар гнева. Давать указания в пространство, игнорируя Гарри, было излюбленным трюком Петуньи.
Гарри с трудом удержался, чтобы не скатиться по лестнице с громким топотом. Снейп оставался мерзавцем, но всё же это не отменяло проблемы: что подать Дамблдору такого, к чему ещё и не испытывает отвращения Снейп.
К тому времени, когда Гарри принял душ и переоделся в чистое, он решил, что меню не имеет такого уж большого значения. Он мог просто купить замороженных пирогов с мясом, как делала Петуния, когда у них собирался её книжный клуб, а на сладкое предложить полакомиться фруктовым пирогом. Петуния обыкновенно говорила: «Неважно, что вы подаёте на стол, лишь бы это было подано на хорошем фарфоре».
К четырём Гарри закончил полировать серебро, которое нашёл в одном из ящиков шкафа, стоявшего в столовой. Снейпу явно следовало бы приобрести пылесос, но деревянный пол в столовой был, по крайней мере, чистым. Гарри нашёл тряпку, чтобы вытереть пыль, а затем отыскал скатерть и постелил её на стол.
Отправляясь по магазинам, он на всякий случай оставил на кухонном столе записку для Снейпа.
Гарри удалось быстро купить достаточное количество замороженных пирогов, чтобы ему не пришлось готовить ужин. Возвращаясь, он увидел мальчишек, играющих в футбол в парке, и вздохнул. Как бы ему хотелось сейчас играть в квиддич вместо того, чтобы торчать в доме Снейпа.
Когда Гарри свернул на Спиннерз-Энд, из автобуса вышла миссис Кук. Увидев Гарри, старушка широко улыбнулась, совсем как Молли Уизли.
— Привет, Гарри, — сказала она, пытаясь не растерять свои сумки.
Покупки Гарри умещались в одном пакете, так что он решил использовать шанс подружиться с миссис Кук, вежливо спросив:
— Разрешите помочь вам?
— Спасибо, дорогой, — улыбнулась старушка. — Как поживаешь? Снова ходил за покупками? И как себя чувствует профессор Снейп?
— У меня всё в порядке, спасибо, — ответил Гарри. — Кажется, профессору Снейпу уже лучше.
Вчера он сказал миссис Кук, что сам ходит по магазинам, потому что Снейп подхватил тяжёлый грипп.
— Запомни, если вам что-нибудь понадобится, просто приходи ко мне, — она покачала головой. — Жаль, что профессор так тяжело заболел именно тогда, когда ему следует присматривать за тобой. Надеюсь, ты не сидел весь день перед телевизором, поглощая чипсы.
Гарри поспешил успокоить её:
— Сегодня вечером нас навестит директор, чтобы убедиться, что всё в порядке. И у профессора Снейпа нет телевизора, зато очень много книг.
Последнее, что Гарри было нужно, так это расспросы о Снейпе и его доме.
Миссис Кук кивнула.
— Я не удивлена. Мальчиком он был точно таким же. Его мама, Эйлин, тоже была незаурядной женщиной.
Гарри подумал, что одной загадкой стало меньше, осталось разгадать всего лишь ещё около сотни.
— Конечно, его отец, Тоби, работал на фабрике, но мы все знали, что Северус слишком умён для этого, и вряд ли Эйлин была бы довольна, пойди он по стопам отца. Думаю, она происходила из довольно аристократической семьи, но я не уверена. Мы не знали, откуда она приехала, Эйлин ничего не рассказывала, но всё же она была милой девушкой, — миссис Кук остановилась, чтобы перевести дыхание. — Но мне кажется, что тебя всё это не слишком интересует, дорогой. Ты очень терпелив со старушкой.
Гарри улыбнулся ей:
— Нет, мне интересно. Профессор Снейп никогда не говорит о себе.
Когда они подошли к двери дома миссис Кук, она порылась в сумке и достала ключи.
— Может быть, я сделаю нам чаю? Или профессор сразу ждёт тебя домой?
Гарри покачал головой.
— Это было бы замечательно, — искренне сказал он. Теперь, когда появился кто-то, кто мог дать ему хоть какую-то информацию, Гарри не собирался упускать этот шанс.
Миссис Кук сняла пальто, повесила его в шкаф в прихожей и повернулась к Гарри, поманив его в сторону кухни.
Дом миссис Кук был построен по тому же плану, что и дом профессора Снейпа, но содержался в безупречном порядке. Старушка провела Гарри на кухню, которая была гораздо современней соседской. Она указала на стол:
— Просто сложи всё сюда.
Гарри положил пакеты на стол и сел.
Миссис Кук занялась чайником.
— Так твои родители живут за границей? Поэтому ты остался с профессором Снейпом?
У Гарри был соблазн просто согласиться, но такой ответ повлёк бы за собой ещё массу вопросов.
— Нет, — тихо сказал он. — Мои родители погибли в автокатастрофе много лет назад.
Миссис Кук отвернулась от раковины, окинув его сочувствующим взглядом.
— О, мне очень жаль, дорогой.
— Я жил с моими тётей и дядей, но им нужно было уехать, а взять меня с собой они не могли.
Гарри решил, что так ситуация звучала лучше, чем если бы он сказал, что его родня просто не хотела, чтобы он возвращался к ним. При этой мысли к горлу у него подкатил ком.
— Жил? — миссис Кук всё ещё смотрела на него.
Гарри почувствовал, как его щёки вспыхнули, когда он сообразил, что именно только что сморозил.
— Ну, тетя Петуния и дядя Вернон... Они... — Гарри запнулся, с ужасом осознавая, что его глаза наполняются слезами. Он не понимал, что с ним творилось.
Миссис Кук вновь повернулась к раковине, чтобы сполоснуть чашки. Гарри сделал несколько вдохов и похлопал себя по щекам.
Через некоторое время миссис Кук произнесла:
— Я когда-то знала одну Петунию, — она говорила медленно, словно задумавшись о чём-то. — Твою маму звали Лили?
— Да. Откуда вы знаете?.. — начал было Гарри.
— Мне показалось, что ты похож на Эванса, — в её голосе послышалось удовлетворение.
— Простите?
Она снова обернулась, глядя на него немного странно.
— На мистера Эванса, дорогой. Не могу себе представить, что найдутся ещё две сестры, которых бы звали Петуния и Лили. И я слышала, что Лили погибла в автомобильной аварии, — последнее было сказано очень мягко.
Тётя Петуния никогда не рассказывала Гарри о его дедушке.
Тем временем старушка продолжила:
— Они жили через две улицы отсюда. Мистер Эванс много лет работал мастером на фабрике. Мы с Ви были большими друзьями, а потом она подружилась и с Эйлин. Лили тогда поступила в ту же школу, что и Северус, то есть, я хотела сказать, профессор Снейп, — она улыбнулась Гарри. — Полагаю, это объясняет то, что ты приехал к профессору Снейпу.
— Объясняет? — в замешательстве переспросил Гарри.
— Ну да. Северус и Лили были неразлучны в течение многих лет. Я знаю, что Тоби — отец профессора Снейпа — вроде бы, даже надеялся, что эта дружба превратится в нечто большее, но… — она сделала короткую паузу, — но Северус никогда особенно не увлекался девушками. Полагаю, учёба занимала всё его время.
Мысли Гарри пришли в смятение. Неразлучны? Снейп и его мама?
А миссис Кук продолжала:
— Я давно не видела Петунию, она ведь вышла замуж. Она всегда оставалась одна, потому что вечно задирала нос, но до окончания школы всё же дружила с моей Энджи. Конечно, ей было тяжело, когда умерли их отец и мать. Лили была в школе, а на похоронах между ними вышла такая ужасная ссора! Лили той же ночью забрала свои вещи, и Петуния выставила дом на продажу. После того, как Петуния вышла замуж, они с Энджи редко общались. Честно говоря, я думаю, что она стыдилась места, где выросла. Как только мы узнали, что Лили умерла, Энджи сразу поехала к Петунии в Суррей.
Миссис Кук посмотрела на Гарри с внезапным пониманием.
— Ой, я вспомнила: Энджи говорила, что Петунии пришлось позаботиться о племяннике.
Гарри просто смотрел на старушку, не зная, что ответить, пока настойчивый стук в дверь не избавил его от этой необходимости.
— Ой, извини, дорогой, — сказала миссис Кук, направляясь в прихожую.
Дверь открылась, и Гарри услышал, как миссис Кук говорит:
— Здравствуй, Северус. Так приятно тебя видеть.
Гарри закрыл глаза, думая, сколько неприятностей обрушится на его голову. Он услышал, как Снейп сухо ответил:
— Прошу прощения, миссис Кук. Мой ученик у вас?
— Да, он здесь. Я просто пригласила его на чашку чая, почему бы и тебе не зайти?
— Спасибо, но, боюсь, именно сейчас у нас нет времени на это.
— Ах да, Гарри упомянул, что вы сегодня вечером ждёте гостей!
Миссис Кук сделала паузу и что-то вполголоса спросила у Снейпа, Гарри не удалось расслышать, что именно. Он встал и подкрался к двери, чтобы понять, о чём они говорят.
— Поговорим об этом позже, — так же тихо ответил Снейп и продолжил, повысив голос: — Мистер Поттер? Нам пора идти. Звонил директор, он прибудет раньше.
Перед словом «звонил» Снейп не сделал ни малейшей заминки.
— Да, сэр, — ответил Гарри, вздохнув. Хорошо, что он всё-таки решил купить замороженные пироги, раз директор действительно решил появиться раньше времени.
Снейп стоял на ступенях, всё ещё тяжело опираясь на трость, одет он был в свой чёрный джемпер и шерстяные брюки. Его волосы вновь были собраны сзади. Гарри решил, что Снейпу приходится делать хвост потому, что в маггловской одежде и с рассыпавшимися по плечам волосами он бы походил на стареющего хиппи.
Видимо, Гарри невольно усмехнулся при этой мысли, потому что профессор нахмурился и сказал:
— Вас что-то насмешило, Поттер?
Гарри покачал головой.
— Нет, сэр, — кротко ответил он.
Снейп издал неясный горловой звук и повернулся к миссис Кук.
— Надеюсь, он не доставил вам хлопот.
— Нет-нет, он помог мне донести покупки. К тому же так приятно увидеть одного из внуков Вайолет, — радостно ответила старушка.
Снейп пронзил её взглядом.
— Прошу прощения?
Миссис Кук улыбнулась ещё шире.
— Северус, разве ты не видишь, как мальчик похож на Эванса? С такими-то глазами? Ты не можешь этого не замечать.
Снейп секунду пристально смотрел на Гарри, а потом, к великому изумлению последнего, слегка улыбнулся старушке:
— Думаю, это невозможно не заметить.
— Ну, ладно, идите, раз вы спешите, — любезно сказала миссис Кук, — но почему бы вам обоим не прийти ко мне на чай в воскресенье? Я люблю гостей.
Снейп кашлянул.
— Если мы всё ещё будем здесь. Вполне возможно, что к тому времени мы уже вернёмся в школу.
— Конечно, — она кивнула со слегка разочарованным видом. — Ну, тогда просто известите меня.
Гарри подхватил с пола свои продукты.
Они не перекинулись и словом, пока шли домой, так что Гарри не мог оценить размера своих будущих неприятностей — холодное молчание было слишком характерно для Снейпа. Но в ту же минуту, как дверь за ними закрылась, Снейп повернулся к Гарри:
— О чём, чёрт возьми, вы думали?! — прошипел он. — У вас отсутствует чувство самосохранения? Вы хотите, чтобы вас убили?
Не ожидая ответа, он продолжил:
— Вашей крови жаждет сильный тёмный волшебник. О чём вы думали?!
Профессор развернулся и прошёл в гостиную, тяжело упав в кресло.
— Э… — начал Гарри, — она... Она пригласила меня. Она была очень милой. Я подумал, что грубо будет не пойти. Я ничего не говорил...
— Она могла с лёгкостью оказаться замаскированным Сириусом Блэком или находиться под его Империусом. Вы так изголодались по любви, что последуете за первым же человеком, который скажет вам доброе слово? — Снейп продолжал сердито смотреть на Гарри.
Гарри не мог придумать, что сказать в своё оправдание. Ему даже не приходило в голову, что старушка может быть опасна для него. Снейпу всегда удавалось заставить его почувствовать себя совершенно жалким.
— Я... Нет, сэр, — тихо ответил Гарри.
Снейп закрыл глаза. Гарри догадывался, что ему повезло, что Снейп всё ещё был так ослаблен. Казалось, ему даже не хватало сил, чтобы надлежащим образом прогнать Гарри прочь. Снейп открыл глаза, метнул на него сердитый взгляд и прорычал:
— Убирайтесь. И не попадайтесь мне на глаза, пока не придёт директор.
Гарри быстро кивнул. Он принёс на кухню свой пакет, торопливо включил духовку и затолкал туда замороженные пироги. Один пирог он положил в холодильник. Если Дамблдор не появится к тому времени, как всё будет готово, Гарри заберёт хлебницу из комнаты Снейпа, чтобы сохранить пироги тёплыми.
Гарри поставил на огонь чайник, подумав, что, возможно, профессору не помешает выпить чаю. Пусть с Верноном это не действовало, но на Петунии такой приём иногда срабатывал.
Было слышно, как Снейп ходит в столовой.
— Я думал, что вас учили считать? — громко сказал он. — Сегодня здесь ужинают три человека.
Гарри поставил на обеденный стол два прибора, предполагая, что Снейп не захочет, чтобы он ужинал со взрослыми. Он едва не спросил Снейпа об этом, но потом вспомнил, как Снейп говорил, что не хочет выпускать его из поля зрения. Гарри был не настолько глуп, чтобы открыто игнорировать приказы этого человека.
— Будь моя воля, этот вечер стал бы для тебя здесь последним. Я вручу тебя в руки директора, и будешь тогда работать на школьной кухне.
«Ну да, — раздражённо подумал Гарри, — и это называется «наш дом». Ненадолго же тебя хватило. Неблагодарный мерзавец».
Почему-то мысль о возвращении с директором в Хогвартс не обрадовала Гарри так, как, по идее, должна была бы. Он устал от людей, отправлявших его туда-сюда. А ещё он вспомнил, как Молли Уизли говорила тем утром, что Дамблдор сначала хотел отправить его к Дурслям.
В желудке Гарри снова вскипела горячая, кислая волна гнева. Он подождал, пока шаги Снейпа стихнут на лестнице, и только после этого прошёл в столовую, чтобы поставить на стол ещё один прибор