часть 17
Есть вещи, о которых лучше не знать совсем.
Джеймс Поттер умер, так и не узнав, что его сын на самом деле был сыном Северуса Снейпа. Лили умерла, так и не узнав, что именно Северус, сам того не желая, вывел Волдеморта на путь, приведший к гибели её семьи.
Северус многое бы отдал, чтобы никогда не узнать о том, что Гарри Поттер хоть и смутно, но помнит ту ночь, когда были убиты его родители.
Северус закрыл глаза от боли. Своей собственной и мальчика. Через некоторое время, справившись с эмоциями, он вновь опустил взор на потрясённого ребёнка.
— Идёмте, — с усилием выдавил он. Он должен что-то сказать мальчику, что-то утешительное, наверное. Но что он мог сказать?
Поттер никогда не примет его, это ясно. Всю неделю Северус наблюдал за ним и, хотя мальчик вернулся на занятия и нормально питался, хотя он общался со своими друзьями, но всё равно по сути оставался далеко отсюда. Поттер ушёл в себя. Даже Альбусу не удалось привлечь внимание мальчика.
Северус видел, что мальчик отвергает авансы Люпина. Сам Люпин говорил, что Поттер либо игнорировал любые попытки достучаться до него, либо просто сбегал. Северус не мог представить, что преуспеет там, где потерпели поражение даже Альбус и волк.
Северус взглянул на бледного ребёнка, который шёл рядом с ним: подбородок Поттера был вызывающе приподнят, а руки сжаты в кулаки. Это было хорошо. Гнев всегда полезнее, чем отчаяние.
Северус был в ярости, что дементоры посмели так близко подойти к ним. Настоящий идиотизм со стороны Министерства — оставить дементоров охранять школу после смерти Лонгботтома.
Он также злился на самого себя. Он хорошо знал, что Поттер очень редко просто делал то, что ему было сказано. Он должен был отправить проклятый шоколад прямо в желудок мальчика. Получилось, что проходя через ворота, ребёнок вообще не имел никакой защиты от существ, крадущих души.
Когда Поттер оказался в двадцати шагах от дементоров, Северус услышал, как он захныкал, и обернулся к ребёнку как раз вовремя, чтобы подхватить его прежде, чем Поттер ударился о землю своей упрямой головой.
Северусу пришлось окликнуть его несколько раз, прежде чем мальчик пришёл в себя, причём на его шее бешено бился пульс, а с волос капал холодный пот.
Мальчик вцепился в мантию Северуса и умолял его помочь «ей», истерически утверждая, что Волдеморт собирался убить «её».
Ах, Мерлин, как Северус желал, чтобы самым страшным воспоминанием мальчика был день, когда ему раздавили руку или когда сломали рёбра, или один из тех частых дней, когда его избивали! Но нет, им оказалось первое воспоминание ребёнка о его жизни. И именно его вызывали дементоры.
Оказалось, что у Лонгботтома и Поттера была ещё одна общая черта.
Ребёнок слепо пялился на лицо Северуса, не узнавая того, за чью мантию он цеплялся. В зелёных глазах плескалась отчаянная мольба о защите и безопасности. Свободной рукой Северус выпутал маленькие руки из складок своей мантии.
— Успокойся, Поттер, — прошептал Северус в ответ на истерику ребёнка. И тогда мальчик изо всех сил вцепился в руку Северуса.
Несколько отборных ругательств из тех, которые он не вспоминал годами, промелькнули в голове Северуса, но это не могло отпугнуть дементоров.
Северус зарычал, склоняясь над мальчиком. Он сделал длинный, чётко выверенный вдох и такой же выдох, собирая крупицы счастья, из которых можно было произвести Патронус.
Как ни странно, его Патронус оказался более крупным и ярким, чем когда-либо за все эти годы. Он поскакал по кругу, защищая обоих, и дементоры ушли, отступив на безопасное расстояние.
Северус решил не думать о том, как они пойдут обратно. Скорее всего, он даст мальчику больше шоколада и чертовски внимательно проследит, чтобы Поттер съел его.
— Вы пришли в себя, Поттер? — спросил Северус, когда они отошли достаточно далеко от дементоров, чтобы свободно дышать полной грудью.
— Да, сэр, — Поттер вытер нос рукавом.
Северус вздрогнул и вытащил чистый носовой платок.
— Это отвратительно, — заметил он, протягивая платок Поттеру.
Поттер отскочил от Северуса, пригнувшись, как будто ожидал получить по уху. Движением, которое Северус очень хорошо знал.
Вот как Поттер поддерживал рефлексы квиддичного ловца, живя у магглов.
Северус остановился, чтобы внимательно рассмотреть мальчика. Когда Поттер минуту назад сжимался от страха, он находился под воздействием дементоров. Теперь, однако, было ясно видно, к какому именно факультету принадлежит этот ребёнок.
— Что случилось с вами на этот раз, Поттер? — прикрикнул на него Северус.
Подбородок Поттера пошёл вверх:
— Ничего, сэр, — проскрипел Поттер сквозь зубы, произнося вежливое обращение как проклятие. Однако сейчас, увидев открытое неповиновение, Северус испытал облегчение, а не разозлился.
Северус передал платок ребёнку.
— Нос вытри, — сказал он быстро.
Мальчик взял платок, недоумённо глядя на Северуса. Он наклонил голову, чтобы высморкаться, но не сводил с профессора осторожных глаз.
— Вы решили, что я хочу вас ударить? — спросил Северус, решив действовать напрямую.
Поттер пожал плечами и одновременно почти незаметно кивнул, словно не хотел говорить правду, но и лгать опасался.
Северус закатил глаза.
— Мы уже обсудили это, Поттер.
Мальчик смотрел на него, как на особенно трудный рецепт зелья, которые в классе обычно расшифровывала Грейнджер, а здесь вот было некому. Не отрывая глаз от Северуса, Поттер вертел в руках платок и совершенно не выглядел успокоившимся. Глаза его были огромными, а зрачки сужены, выдавая страх.
— Я помню, что говорил вам: я не подниму на вас руку, — мягко сказал Северус, пытаясь не пугать мальчика ещё больше. Он не питал уверенности, что у него получалось.
— Нет, не говорили, — так же тихо, но жёстко ответил Поттер, словно балансируя на острой грани. Несчастный платок совсем исчез в его кулаках.
— Прошу прощения? — переспросил Северус, удивлённый обвиняющим тоном Поттера.
Поттер глубоко вздохнул, по-видимому, пытаясь побороть гнев. Вот это уже был Поттер, иметь дело с которым Северус привык гораздо больше.
— Вы сказали, что преподаватель не может сделать этого, — злобно прошипел он, -вы сказали, что это — против школьных правил. Но теперь вы… Вы — мой опекун. — Голос Поттера дрогнул. — Вы можете делать всё, что угодно, не так ли? Если вы захотите выбить из меня дурь, то имеете на это право. Можете запереть меня в ч… — он запнулся, — в подземельях, без еды, на несколько дней. И никому до этого не будет дела. Так?
На скулах Поттера выступили красные пятна.
— Уверяю вас, Поттер, у меня нет намерения продолжать ваше воспитание в духе ваших родственников, — медленно и осторожно сказал Северус, отвечая на эмоциональность мальчика непробиваемым спокойствием. Если ребёнок действительно сделал такие выводы из их разговора, это объясняло многие моменты его поведения в последнюю неделю. — Полагаю, что я недостаточно ясно выразился: я не собираюсь бить вас. Я не буду бить вас, заставлять голодать или запирать в чулане. — Чтобы внести полную ясность, Северус добавил: — Я не буду использовать свою палочку, чтобы навредить вам.
Румянец ярости на лице Поттера сменился испуганной бледностью.
— Кто сказал вам о чулане? — прошептал он.
— Вы сами, — спокойно сказал Северус. — Не волнуйтесь, если не можете этого вспомнить — вы были под влиянием моего диагностического зелья.
Он взглянул на часы.
— Думаю, этот разговор нужно отложить на более позднее время, — он оглянулся на ребёнка, — но мы обязательно продолжим его. Сегодня.
Поттер смотрел на Северуса, закусив губу.
Они уже почти опаздывали.
— Пойдемте, я не хочу заставлять мадам Витреа ждать, — сказал Северус мальчику. И почему он занимается всем этим? Понять это было выше его сил.
Редкие волшебники проходили по улице, спеша за покупками, но большинство жителей погода заставила сидеть по домам. Магазин мадам Витреа располагался прямо в центре главной улицы. В небольшом аккуратном окне внимание потенциального покупателя привлекала выставка очков. Из одной оправы смотрела пара глаз, приветливо прищурившаяся при их приближении. Мальчик был, по-видимому, впечатлён ожившими глазами, и долго рассматривал их. В конце концов один глаз нахально подмигнул ему.
Дверной колокольчик бодро звякнул, когда они вошли.
— Северус? Это ты? — отозвался женский голос из задней комнаты.
— Да, Айрис. Извини, что опоздали, — ответил Северус.
— Ничего-ничего, — легко ответила женщина, выходя. Айрис была симпатичной пухленькой ведьмой чуть постарше Северуса. Чёрные, с ниточками седины волосы ведьмы были заплетены в тугую косу, заколотую на затылке. Её собственные очки имели золотую оправу — и Северус знал, что это было настоящее чистое золото, защищённое чарами от излишней мягкости, — украшенную мелкими драгоценными камнями, а мантия переливалась золотым и зелёным.
Она работала окулистом в Хогсмиде с тех пор, как Северус начал преподавать. Он часто приводил к ней того или иного из своих слизеринцев, если их родители не находили для этого времени в течение летних каникул, или когда дети разбивали очки в течение семестра.
— А это, должно быть, молодой мистер Поттер, — любезно обратилась Айрис к мальчику, который ответил нервным кивком и неуверенной улыбкой. Северус хотел приказать мальчику вынуть руки из карманов, но сдержался.
Северусу нравилось, что Айрис никогда не обращала внимания на статус ребёнка или его семьи в волшебном мире. Она захлопотала над Поттером, ни разу не взглянув на его шрам.
— Я Мадам Витреа, окулист. Вам когда-нибудь проверяли глаза?
Поттер покачал головой.
— Н-нет, мадам. Просто купили очки.
— Всё в порядке. Снимайте плащ и проходите вон туда, дорогой, — она махнула в сторону стула, напротив которого висел серый металлический аппарат с таблицей, — в этом нет ничего страшного.
Поттер снял плащ, повесил его на вешалку и, пройдя через комнату, нервно присел на краешек.
— Позвольте мне взглянуть на ваши очки, мистер Поттер, — сказала Айрис, снимая их с мальчика и поднимая к свету.
Она с интересом рассматривала их.
— Ясно. Вы подстраивали их время от времени, но теперь они почти изношены, а как же иначе, ведь это пластик! Уже не поддаются заклинаниям, я полагаю. А это что? Липкая лента? — бодро проговорила она.
Мальчик закусил губу и покраснел. Северус подумал, что его глаза выглядят слишком яркими, словно он готов заплакать. Внезапно Северус вспомнил, как стоял рядом с матерью, которая расплачивалась за набор подержанных мантий для него. Унижение, вот что он чувствовал. Он тогда пробормотал девушке-продавщице, что старые мантии нужны ему для Гербологии, чтобы не пачкать хорошие. Которых у него, конечно же, никогда не было.
— Нормальные очки он разбил, когда играл в квиддич на той неделе. Это запасная пара, — гладко солгал Северус. — Маггловские новые материалы, знаете ли, на них не всегда хорошо срабатывают заклинания.
У Поттера отвисла челюсть, и он уставился на Северуса так, словно никогда раньше его не видел.
— Да, конечно. Пластмасса, — презрительно фыркнула Айрис, многозначительно взглянув на Северуса. С улыбкой она повернулась к мальчику: — На ваши новые очки мы наложим чары самовосстановления, правда?
— Да, пожалуйста, — ответил ребёнок с таким энтузиазмом, словно Айрис предложила ему новую метлу.
— И ещё одну запасную пару, — сказал Северус. — Учитывая, что эта изношена.
— Естественно, — ответила Айрис, крутя ручки серого аппарата, чтобы опустить его вниз, на уровень глаз ребёнка. — Теперь просто смотрите сюда, — сказала она мальчику, указывая на окуляр. — Можете прочесть?
— Э-э-э, нет, — ответил Поттер, выполняя её указания.
— Скажете, когда сможете, — она повозилась с какими-то кнопками.
— Теперь могу, — сказал мальчик.
Айрис улыбнулась и взмахом палочки опустила на окна плотные шторы.
— Теперь я посмотрю, как выглядят ваши глаза изнутри. Я посвечу вам в глаза, это будет неприятно, но не больно, — она ткнула палочкой в Поттера, бормоча заклинание.
— Ой! — Поттер на секунду отшатнулся от инструмента Айрис.
Северус снова увидел глаза ребёнка, не скрытые очками, их зрачки были расширены от тусклого освещения. Он выглядел очень маленьким и очень уязвимым. Северус ощутил странное стеснение в груди.
— Всё в порядке, дорогой. Я предупредила, что будет неприятно, — любезно сказала Айрис.— А сейчас повернитесь, чтобы я могла посмотреть.
— Что вы ищете? — нервно спросил Поттер.
Айрис заглянулав глаза Поттера через прибор.
— Сейчас я осматриваю ваши глаза изнутри, а потом собираюсь измерить каждый глаз и роговицу. Тогда мы узнаем, какие линзы вам подойдут, — немного рассеянно ответила Айрис, указывая палочкой на собственные очки.
— Почему волшебникам вообще нужны очки? — немного раздражённо спросил Поттер, — Почему моя магия просто не исправит глаза?
— Потому что ваша магия не ощущает ничего плохого в ваших глазах. Это всего лишь вариант развития формы глаза или, в вашем случае, формы роговицы, — терпеливо объяснила Айрис. — Конечно, есть заклинания для исправления зрения, но мы не можем применять их к детям, пока они растут. А ещё они довольно дороги и не всем подходят. — Она замолчала, глядя в прибор и повозилась с другой ручкой. — Скажите, когда надписи станут чёткими, а потом читайте сверху вниз.
Через несколько секунд Поттер сказал:
— Готово, — и зачитал ряд строчек.
Айрис хмыкнула себе под нос.
— У вас не болела голова от старых очков? — резко спросила она.
— Может быть, — ответил Поттер, пожимая плечами.
— Я дам вам временные очки прямо сейчас, — сказала Айрис. Она обменялась мрачным взглядом с Северусом. Очевидно, она поняла, что история с квиддичем была ложью.
— Вашей магии придётся поработать, чтобы отрегулировать их, а потом поддерживать настройки, — объяснила Айрис, уничтожая убогие останки старой оправы лёгким взмахом палочки.
— Почему я не могу просто трансфигурировать любые? — спросил Поттер.
— Потому что линзы предназначены для искривления светового потока. Если вы изготовите их с помощью магии, они скоро выпрямятся. Кристаллы гораздо более долговечны.
— Кристаллы? — спросил мальчик. Северусу захотелось увидеть его хотя бы наполовину столь же любознательным на занятиях. С другой стороны, возможно, одной Грейнджер в классе было достаточно. Двоих он бы уже не вынес.
— М-м, мы обычно используем горный хрусталь. Магглы тоже использовали его, пока стекло не стало гораздо дешевле, — сказала Айрис мальчику. Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Свет одинаково воздействует на волшебников и на магглов. Если вы поговорите с профессором МакГонагалл, она объяснит это гораздо лучше, чем я. Волшебники придумали кристаллические призмы и сделали из них кристаллические линзы потому, что кристаллы лучше воспринимают магию и их проще формировать. В старые времена магглы и волшебники вместе работали над оптикой. Статут Секретности появился не так давно, и не все соблюдали его. Вы маглорожденный?
Поттер кивнул, внимательно слушая.
— Вы слышали о лазерах? — продолжая говорить, Айрис подошла к комоду, где в коробочке хранился длинный ряд стеклянных линз. Она посмотрела на маленький пергамент, где волшебство записало результаты Поттера, и вытащила нужные линзы.
— Да.
Айрис быстро примерила к линзам несколько оправ.
— Это маггловское изобретение, которое работает почти как волшебство, и это действительно завораживает.
— У моего кузена есть проигрыватель компакт-дисков, и там внутри виден свет, который каким-то образом читает музыку, — задумчиво сказал Поттер.
Айрис кивнула:
— Да, это именно лазерный луч.
Она передала очки мальчику.
— Носите эти, пока я не сделаю вам хорошие. Это всего лишь стекло и пластик, — сказала она. — Давайте подберём вам оправу по вкусу.
Она щёлкнула палочкой, и шторы медленно поднялись. Оконные стёкла были дымчатыми и медленно светлели, чтобы дать глазам время адаптироваться к дневному свету.
— Какие из них вам нравятся? — спросила Айрис, поманив ребёнка к себе и указывая на стену, с образцами оправ. Не меньше сотни образцов.
Ребёнок не видел ничего вокруг, словно перед ним появился Рождественский дед с полным мешком лакомств. И всё же Северус заметил, что Поттер старается смотреть вниз, где висели недорогие оправы.
— Северус, — спокойно спросила Айрис, подходя к нему, пока ребёнок изучал себя в зеркале, напялив пару ужасных тёмных «велосипедов», не сильно отличавшихся от прежнего варианта, — каким бюджетом располагает мальчик?
Северус написал цифру на клочке пергамента и протянул ей. Случалось, что директор или сам Северус оплачивали изготовление очков для учеников, которые были слишком бедны, чтобы позволить себе купить их.
Айрис подняла бровь, но, как истинный профессионал, не задала никаких вопросов.
— Могу я предложить вам кое-что, уважаемый? — сказала она, возвращаясь к мальчику. — Я думаю, что к вашему лицу лучше пойдут вот эти.
Она сорвала тонкую золотую оправу с верхнего угла стенда.
— Золото идёт всем, — бодро сказала она.
— О, это замечательно! — вслух воскликнул ребёнок. Очки были действительно гораздо красивее, чем те, что он примерял до этого. Затем лицо Поттера вытянулось, и он тоскливо вздохнул. Посмотрев на Северуса, он тихо спросил:
— Сколько это стоит?
— Десять галеонов и один галеон за каждые дополнительные чары, — мягко сказала Айрис. — Но это входит в рамки бюджета, выделенного профессором Снейпом.
Айрис подошла к столу и зачитала список чар, которые она могла применить к очкам.
— Самовосстановление обязательно для мальчика вашего возраста. Так как вы играете в квиддич, хорошо бы добавить водоотталкивающие чары и чары автоматического затемнения для солнечной погоды. Вы согласны?
Поттер выглядел так, словно собирался возразить, так что Северус вмешался, прежде чем тот успел что-то сказать:
— Отлично. И все остальные, которые вы сочтёте необходимыми для активного волшебника в возрасте мистера Поттера.
— Я закончу работу во второй половине дня. Вы сможете зайти ещё раз позже или придёте в понедельник? Временные очки продержатся трое суток.
Северус посмотрел на мальчика.
— У нас есть кое-какие дела в деревне, так что мы заберём очки на обратном пути.
Айрис улыбнулась:
— Конечно, Северус. Они будут готовы около двух часов.
— Идёмте, Поттер, — Северус передал мальчику плащ, не давая ему времени на то, чтобы впасть в панику из-за денег.
Северус взглянул на часы и сказал:
— Пообедаем в «Трёх мётлах».
Поттер кивнул, почти бегом догоняя его.
До трактира они шли в молчании. Северус размышлял о разговоре, ожидающем их вечером.
Войдя в шумный паб, Северус направился прямо к дальнему столику, взглядом распугивая тех, кто пытался подойти достаточно близко, чтобы поговорить с мальчиком. Он не намеревался позволить Поттеру трепаться с его фанатами.
Мальчик держался поближе к Северусу, словно преследуя ту же цель. Когда они сели за стол, он с интересом огляделся, но ничего не сказал и постарался не встретиться взглядом с Северусом.
Подошла Розмерта, чтобы принять заказ, и Северус заказал на двоих — так ему показалось проще. Мальчик не возражал.
— Вы захватили своё зелье? — спросил Северус.
Ребёнок кивнул, вытаскивая из кармана бутылочку. Отвинтив пробку, он с гримасой выпил зелье.
Северус снова порадовался, что в состав лекарства входят успокаивающие компоненты, и бросил Мuffliato, чтобы обезопасить себя от лишних ушей.
— Похоже, у вас имеются какие-то проблемы, связанные с нашей договорённостью, — тихо сказал Северус.
Поттер посмотрел на Северуса, а затем отвернулся.
— Я в порядке, — выдавил он.
— Поттер, — вздохнул Северус, поднимая бровь, — вы бездарный лжец.
— Тогда скажите, — прорычал мальчик, — почему именно вы?
Розмерта принесла обед. Северус подождал, пока она расставит тарелки и отойдёт, затем ответил:
— Потому, что я был единственным, кто мог это сделать, и сделать без лишней огласки, — он сделал паузу. — Полагаю, до конца учебного года мы сможем изменить ситуацию. А на рождественские каникулы вы всё равно никогда не ездите домой, так что это не привлечёт внимания.
Поттер молча ел в течение нескольких минут, по-видимому, обдумывая услышанное.
— Тогда… Почему вам не всё равно, что мои очки сломаны и у меня нет хорошей одежды? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки. — Никто не будет винить вас, если вы не будете всего этого делать.
— Мне всё равно, Поттер, — ответил Северус, радуясь, что заказал хотя бы пиво. На самом деле ему хотелось огневиски, но пить огневиски за одним столом с учеником было бы непедагогично. — Я никогда особенно не интересовался, что обо мне подумают, — он не заметил тихого смешка мальчика. — Это вопрос долга. На данный момент я являюсь вашим опекуном, и мой долг состоит в том, чтобы удовлетворять ваши неотложные потребности. Это всё.
— Но эти очки... Они дорогие. На эти деньги я мог бы купить что-то ещё... И мне не нужно две пары... — тихо сказал Поттер.
Северус положил нож и вилку и ответил любимой фразой миссис Эванс, снова всплывшей из глубин памяти:
— Поттер, вы и святого можете вывести из себя! Деньги — не проблема, и я не собираюсь пускать в свою лабораторию ученика, слепого как крот, подвергая опасности всех вокруг. И иметь запасную пару очков весьма благоразумно для человека, который падает с метлы так часто, как вы.
— Ой, — Поттер почти закончил поглощать свою еду. У Северуса был соблазн упрекнуть его за волчье заглатывание пищи, но он знал, что это побочный эффект зелья, так что прикусил язык и занялся едой, лежавшей на его собственной тарелке.
— Э-м-м, нам не обязательно идти за одеждой сегодня, — сказал Поттер после паузы, глядя на стол. — Наверняка у вас есть другие дела.
Северус махнул рукой:
— Не волнуйтесь, Поттер. Я свободен до вечера. Если вы всё ещё голодны, думаю, у мадам Розмерты осталось несколько кусков пирога с патокой. Она всегда печёт его по субботам.
Поттер посмотрел на него с тем же ошеломлённым выражением, что и когда Северус солгал окулисту.
— Почему это вы такой добрый сегодня? — спросил ребёнок подозрительно, как будто не мог сдержаться.
На самом деле, он, возможно, и не мог. Северус изменил состав зелья, добавив к противовоспалительным свойствам компоненты для снижения тревожности. Как правило, это вызывало некоторую болтливость.
Северус сделал глоток, прежде чем хладнокровно ответить:
— Я не «добрый», я — «ответственный». Очевидно, вы не привыкли видеть ответственное поведение у взрослых, окружавших вас.
Невольно Северус вспомнил широко открытые мёртвые глаза Невилла Лонгботтома и почувствовал холод внутри, поняв, что последнее утверждение в полной мере относится и к нему самому.