часть 2
Остаток дня был серым и холодным, как бы подчёркивая общее настроение обитателей замка. В любое другое время студенты были бы в восторге от неожиданных выходных. Но в этот раз Гарри чувствовал, что из-за безделья у них было слишком много времени, чтобы зацикливаться на своих мыслях.
Всем гриффиндорцам предстояло с глазу на глаз переговорить с аврорами. Те хотели узнать, что Невилл рассказывал о своей жизни дома и подозревал ли что-нибудь кто-то из ребят. Гарри вспомнил рассказ Невилла о том, как дядя выбросил его из окна, когда он был маленьким, пытаясь напугать и заставить его магию проснуться. Эта история была не единственной подобного рода, и в каждой из них присутствовал всё тот же дядя.
Гарри с раздражением заметил, что многие из его соседей по факультету приписывали себе более тесные отношения с Невиллом, чем было на самом деле. Лаванда практически съехала с катушек на почве идеи безответной любви, пока Джинни наконец не назвала её тупой коровой на глазах у всей гостиной. Впервые за время их знакомства Гарри услышал, как Джинни что-нибудь громко сказала. Сколько он её знал, рядом с ним Джинни всегда вела себя очень тихо. Ему показалось, что он вспомнил, как Невилл помогал Джинни с заданиями по Гербологии.
Вскоре после того, как Дамблдор закончил свою речь, Гермиона поднялась из-за стола и в одиночестве вышла из зала, не сказав им с Роном ни слова. Погружённые в собственное шоковое состояние, Рон и Гарри даже не сразу поняли, что она ушла.
Перед обедом Гарри и Рон пошли искать Гермиону и, удостоверившись, что в башне её нет, естественно, отправились в библиотеку. Они нашли её в самой глубине библиотеки в уединённом алькове. Правда, Гермиона не читала, она просто сидела, закрыв руками лицо.
— Гермиона? — тихо позвал Гарри, не желая неожиданно подкрадываться к ней.
— Что? — резко ответила она, не пошевелившись и не убирая ладони от лица.
— Э-э, мы подумали, что ты, может быть, хочешь пообедать? — неуверенно сказал Рон.
— Нет, — сказала Гермиона куда-то в ладони, — я не голодна.
Её голос был спокойным и хриплым.
Гарри беспомощно развёл руками, обращаясь к Рону.
— Я... Ну... Мы будем на обеде... — нервно сказал Рон, — ну, знаешь, если мы тебе понадобимся.
Гермиона кивнула, не опуская рук. Гарри и Рон отправились в Большой зал, не зная, что ещё сделать.
— Это ужасно, — тихо произнес Рон. Гарри кивнул в знак согласия. Зал был наполовину пуст, а вид у всех присутствующих был подавленный. Даже слизеринцы, казалось, были расстроены.
— Что ты думаешь обо всей этой затее с медицинскими осмотрами? — спросил Рон, когда они уселись. — Неужели они действительно считают, что в школе есть и другие, кого избивает собственная семья?
Гарри показалось, что Рон одарил его долгим испытующим взглядом.
Он неловко потёр руку.
— Не знаю, может быть.
Гарри нервничал из-за того, что никогда не проходил нормального медицинского обследования. Мадам Помфри лечила его, когда он получал травмы, но он не был уверен, что это было одно и то же.
Рон стал загружать свою тарелку. Гарри не видел на столе ничего, что он мог бы съесть без вреда для желудка. Он остановился на хлебе, снова обильно намазав его маслом. Еще он добавил в чай побольше молока и сахара. Гарри бросил взгляд на учительский стол. Большинство преподавателей отсутствовало.
Гарри сидел, думая о синяках, увиденных на руке Невилла. Его собственные и близко не были такими страшными.
Дурсли, конечно, были ужасны, но их действия нельзя было считать насилием, верно? Это было бы немного слишком. Да и Вернон только однажды по-настоящему разозлился. Большую часть времени он просто кричал на Гарри. Они даже не запирали его в чулане с тех пор, как он поступил в Хогвартс. Этим летом они озверели из-за того, что случилось с Мардж. Это было не то же самое, как если бы кто-то из Дурслей постоянно причинял Гарри вред. Не как то, что случилось с Невиллом.
В груди Гарри поселилась тупая боль. Утром он покормил жабу Невилла. Бедняга просто сидел, терпеливо дожидаясь хозяина, который никогда больше не вернётся к нему. Нужно будет спросить профессора МакГонагалл, что она собирается сделать с Тревором.
Ой, но МакГонагалл ведь уехала. Гарри задумался о том, кто её замещал.
Его мысли продолжали возвращаться к очевидному вопросу. Как получилось, что Невилл жил с ними в течение двух лет и никто ничего не заметил? Гарри ломал голову, разбирая каждый случай, когда он работал вместе с Невиллом.
Похоже, он был не единственным, кого это беспокоило. Долетавшие до него обрывки разговоров муссировали ту же тему. Гарри отрешённо оглядел Большой зал. Фред и Джордж сидели немного дальше по столу. Ему показалось, что они поглядывали в его сторону, но близнецы были поглощены разговором друг с другом о Невилле. Он услышал, как один из них сказал:
— И не забывай о кошмарах, Рон говорил, что они ему снились постоянно.
Гарри помнил кошмары Невилла. Несколько раз в прошлом году, когда Гарри не мог уснуть, ему приходилось будить ворочавшегося и бормочущего Невилла. Гарри и не замечал, что Рон просыпался среди ночи и видел их.
Джордж (он был одет в свитер с буквой "Д" на груди) поднял глаза, увидел Гарри и слабо улыбнулся ему. Братья уже закончили трапезу и поднимались, собираясь уходить.
— Всё в порядке, Гарри? — спросил он, проходя мимо. Близнецы всегда одинаково переживали и расстраивались.
— Да, всё хорошо, — сказал Гарри. Он на самом деле так думал.
Другой темой разговоров, услышанных Гарри, были эти новые «проверки». Некоторые роптали и возмущались:
— Моя мать сойдёт с ума, если услышит, что школа обвиняет чистокровных волшебников в жестоком обращении с детьми! — услышал Гарри, как один мальчик из Рейвенкло надменно сказал другому, когда они проходили мимо него.
В некоторых голосах звучали страх и интерес к тому, кто же будет проводить проверку и как это вообще будет делаться. Перси, старший брат Рона, сидел в нескольких футах от Гарри. В этом году его назначили старостой школы, и ученики надеялись, что преподаватели рассказали ему что-то новое. Двое первогодков, по-видимому, довели его до белого каления своими вопросами.
— Я знаю не больше вашего и буду признателен, если вы дадите мне спокойно поесть! — рявкнул он на них.
Одни студенты обсуждали других, гадая, у кого жизнь дома могла оказаться плохой. С каким-то болезненным интересом Гарри наблюдал за сценкой, повторявшейся не менее трёх раз за то время, пока он сидел за столом: шепчущаяся группка ребят замолкала, когда приближался один из учеников. Когда обсуждаемый ученик проходил мимо, они начинали толкать друг друга, кивая и издавая звуки и жесты, призывающие к тишине.
Гарри узнал эту манеру, поскольку сам был предметом многих сплетен и домыслов в прошлом году. Хотя Гарри и не хотелось признавать, что в сегодняшнем дне было хоть что-то хорошее, он испытывал облегчение от того, что центром внимания был не он.
Наконец, решив, что он просидел достаточно долго, ковыряясь в своей еде, Гарри допил чай и бросил безнадёжную борьбу с обедом.
— Я собираюсь вернуться в башню, — сказал он Рону.
— Ладно, увидимся позже.
Через некоторое время было сделано общее объявление, гласящее, что все ученики должны вернуться в гостиные. Магически усиленный голос Снейпа сказал, что деканы скоро придут к ним и разъяснят планы на ближайшие дни.
— Думаете, МакГонагалл вернулась? — спросил кто-то.
Гарри занял один из стульев возле окна и пытался уговорить кого-нибудь дать ему списать летнее домашнее задание. Он не посмел стащить свои вещи из чулана под лестницей после того, как Фадж вернул его на Тисовую улицу. А это значило, что с заданием он очень опоздал.
Вчера Гарри заказал большинство новых книг совиной почтой, после отбоя прокравшись в совятню и вручив форму заказа Хедвиг. Он надеялся получить их прежде, чем начнутся занятия. Иначе ему придётся отвечать на множество неудобных вопросов. К счастью, его школьная форма была в порядке, и тётя Петунья дала ему несколько пар джинсов, которые были слишком малы Дадли, но почти подходили Гарри. Гарри думал, что Дадли носил их, когда ему было около восьми.
Гарри вернулся к работе над эссе по Истории магии. Хотя бы в этом семестре он сдаст его вовремя.
Следующие пятнадцать минут гостиная заполнялась, ученики входили через портрет и спускались из спален. Гарри увидел, как вместе пришли Рон и Гермиона. Лицо Гермионы было покрыто пятнами, но не заплакано. Близнецы пришли следом, по-прежнему с серьёзным выражениями лиц, что для них было нехарактерно. Один из них что-то сказал Рону, который кивнул в ответ.
Гарри махнул рукой Рону и Гермионе, думая, что они его не видят. Гермиона тронула Рона за руку, и они подошли к нему.
— Всё в порядке? — спросил Гарри.
Гермиона кивнула, не отвечая и не встречаясь с ним взглядом. Она села за стол, подперев руками подбородок.
Рон сел рядом с ней с подавленным видом.
— Привет, Гарри.
Гарри хотел спросить, что случилось, но это было глупо. Ему хотелось сказать хоть что-нибудь. Но говорить было не о чем.
Портрет открылся в очередной раз, и в комнату вошёл профессор Люпин. Вид у него по-прежнему был серый и уставший. Теперь, когда у Гарри была возможность по-настоящему рассмотреть этого человека, он увидел, что его одежда, хотя и чистая, была довольно изношенной.
— Могу я попросить минуту вашего внимания? — спросил он достаточно громко, чтобы быть услышанным в общем гомоне.
В гостиной сразу стало тихо.
— Профессор МакГонагалл будет в отъезде как минимум несколько дней. Она попросила меня подменить её. Я понимаю, что это не лучший способ познакомиться с вами...
Он сжал челюсти, произнеся это. Гарри подумал о том, что Люпин был первым, кто узнал о ранах Невилла. Профессор сглотнул и сделал глубокий вдох.
— Я объясню порядок проведения новых проверок.
Он поднял стопку пергаментов.
— Мы будем вызывать вас по алфавиту, по курсам. В этих пергаментах указаны время и дата приёма для каждого из вас. Пожалуйста, приходите в нужное время, поскольку целители из Сент-Мунго приехали к нам лишь на неделю. Это будет безболезненный, хотя довольно серьёзный осмотр, который займёт от получаса до сорока пяти минут.
Одна из первокурсниц подняла руку. Люпин указал на неё:
— У вас возник вопрос?
— Будут ли нам делать прививки? — спросила она, нервничая.
Гарри вспомнил, что она была из семьи магглов. Гарри делали несколько прививок в начальной школе, когда приходила медсестра. Он вспомнил, что медсестру раздосадовало, что Гарри до этого никогда не делали прививок.
— Нет, — сказал Люпин твёрдо, — это всего лишь осмотр. Если потребуется лечение, целители займутся этим в другое время. Теперь о другой проблеме, — серьёзно продолжил Люпин, — эта проверка проводится для выявления жестокого обращения, но, как и всё на свете, она не является непогрешимой. Вы знаете друг друга гораздо лучше, чем ваши учителя. Если у вас возникли опасения по поводу ваших соседей по факультету, необходимо уведомить об этом кого-то из персонала школы. Дверь моего кабинета всегда открыта, как и двери любого из профессоров. Пожалуйста, не думайте, что вы совершаете предательство, делясь такого рода информацией. Совсем наоборот. Мы не с можем помочь, если не узнаем, что в этом есть необходимость.
Люпин серьёзно посмотрел на них.
— Я оставляю вас до вечера. Пожалуйста, приходите в Больничное крыло в назначенное вам время.
Он протянул стопку пергаментов Перси, который, раздувшись от важности, начал называть фамилии тех, кто должен был получить их, и покинул комнату.
Когда Перси прокричал:
— Грейнджер Гермиона, — Гермиона шагнула вперёд и взяла свой пергамент, а затем вышла через портрет, не сказав ни слова Гарри или Рону.
— Куда она ушла? — спросил Гарри.
— В библиотеку, наверное, — быстро отозвался Рон. — Не хочешь потом сыграть в шахматы?
— Поттер Гарри, — назвал Перси.
Гарри пошёл за пергаментом. «3 сентября, пятница, 9:00», прочёл он.
Читая пергамент, Гарри ощущал странное опустошение. Он вспомнил Вернона в ночь, когда Фадж вернул его на Тисовую улицу, его разглагольствования о том, что никто не желает слушать скулёж Гарри. Фадж тоже считал, что ему нужна хорошая взбучка и что он просто должен покориться тому, что его ждёт.
Однажды в начальной школе один из учителей заметил, что Гарри весь день хромал, и сообщил медсестре. Медсестра уведомила Дурслей, а затем осмотрела его. Конечно, к тому времени всё уже зажило. Гарри предполагал, что благодаря магии раны у волшебников заживали гораздо быстрее, чем у магглов. Петуния была в ярости, когда с ней связалась медсестра. Гарри не кормили дома месяц — Петуния заявила, что она доплачивает за школьные обеды.
Гарри порвал пергамент на клочки и сунул в карман. Он ни за что не пройдёт через это снова. Если он пропустит назначенное время и пойдет на осмотр в понедельник вместо пятницы, следы ударов Вернона уже исчезнут. Люпин сказал, целители будут в школе только неделю, это хорошо. Возможно, он сможет вообще избежать проверки.
* * *
— Что ж, все ученики уже должны были получить уведомления о назначенном им времени осмотра, — сказал Северус Снейп, оглядывая учительскую, чтобы увидеть утвердительные кивки. — У кого-нибудь есть какие-либо вопросы по процедуре?
Учителя покачали головами. Это был один из самых тихих педсоветов, что видел Северус за всё время работы в Хогвартсе. Ему некомфортно было проводить его в одиночестве, но Дамблдор оставил его за главного. Кажется, из всех деканов лишь он еще был способен исполнять свои обязанности после смерти Лонгботтома.
Он упрекнул себя за эвфемизм. Убийства Лонгботтома.
— Тогда, думаю, мы можем разойтись до завтрашнего утра? У меня вечером много дел. Я уверен, что все вы справитесь, — устало закончил он.
Четырёх часов сна было явно недостаточно.
— Северус? — позвал Люпин, когда все разошлись. — Могу я кое-что тебе сказать?
— Что тебе, Люпин? — спросил Северус, слишком уставший даже чтобы язвить.
— Ко мне подошли трое гриффиндорцев, утверждающих, что они беспокоятся об однокурснике. Я велел им ждать меня возле моего кабинета перед обедом. Учитывая, что я совсем не знаю учеников... — Люпин умолк.
Северус тяжело вздохнул.
— Полагаю, ты поступил совершенно верно. Хотя мне кажется, гриффиндорцы вряд ли будут более откровенны со мной.
Северус хотел было попросить Поппи поговорить с ними, но отказался от этой мысли — все же он исполнял обязанности директора. Так что эта доля выпадала ему.
— Кто из учеников?
— Гермиона Грейнджер, — начал Люпин.
Северус не мог не закатить глаза.
— Конечно, кто же ещё, — пробормотал он.
— Фред Уизли и Джордж Уизли, — закончил Люпин, игнорируя Северуса.
Это было уже интереснее.
— Кто из студентов стал причиной их беспокойства? — спросил Северус.
— Они не сказали. Я думаю, они боятся, что их друг попал в беду, — ответил Люпин.
Северус задумался о том, кто это мог быть. Возможно, Джордан? Или одна из девушек в спальне Грейнджер? Он перебрал всех учеников, у которых, как ему представлялось, могло быть что-то общее с Грейнджер и Уизли. Все они были из приличных семей...
Эта мысль обдала его холодом. Лонгботтомы были не просто «приличной» семьёй, они считались одними из достойнейших в волшебном мире.
— Ладно, Люпин, я пойду с тобой, — кратко ответил Северус.
Пока они спускались в кабинет, Люпин вздохнул и мягко, задумчиво произнёс:
— Это не первый раз, когда в этой школе было пропущено жестокое обращение с детьми.
Северус почувствовал, как у него внутри всё застыло. Она ведь не могла предать его доверие?
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он низким, опасным голосом. Его рука легла на палочку, готовая послать Obliviate и, если потребуется, сделать Люпина идиотом.
— Ну же, Северус, — ответил Люпин, видимо, не замечая его ярости, — ты же знал Блэков. Я знаю, вы были друзьями с Регулусом. Уверен, что ты слышал об их отце, — Люпин поёжился, — и их матери.
Северус расслабился, молча извиняясь перед духом Лили, что он так плохо думал о ней.
— Да, я предполагал.
— Я всегда думал, что именно это вынудило Сириуса переступить через край. Интересно, не было ли вступление в ряды Волдеморта попыткой получить одобрение родителей? Способом с честью вернуться в семью Блэков, — Люпин, казалось, забыл с кем разговаривает. — Иначе я не могу представить, почему он сделал то, что сделал.
— Прекрасно, но у нас есть более насущные проблемы.
Северус был обязан выслушать студентов Гриффиндора, но будь он проклят, если станет психоаналитиком для волка.
Люпин встряхнулся.
— Да, конечно.
Трое студентов затаились в кабинете Защиты от тёмных искусств. На лице Грейнджер промелькнула паника, когда она увидела, кто пришёл с Люпином. Близнецы оказались сделаны из более прочного материала. Их, похоже, просто подташнивало.
Люпин пригласил всех сесть вокруг наколдованного им стола. Возможно, ощущая (вполне справедливо), что кабинет был недостаточно просторен. Он поднял палочку и закрыл дверь.
Северус уселся, стараясь не выглядеть угрожающе.
— Вы хотели что-то рассказать нам?
Он выругался про себя, не ожидав, что голос прозвучит столь надломленно.
— Хм... Видите ли, сэр... — начала Грейнджер, безумно волнуясь. — Я хотела сказать вам, что... Ну, я точно не знаю, но у него так много общего с Невиллом, что я подумала... Каждый раз, когда рукав его мантии сползает, я вижу такие же синяки, как у Невилла. Рон сказал, что точно такие же отметины были у него и в прошлом году, и я долгое время волновалась… Он никогда не уезжает домой на праздники, и они его толком не кормят... — её глаза начали наполняться слезами. К облегчению Северуса, она перестала лепетать, попытавшись восстановить контроль над собой.
Северус закрыл глаза, ему нельзя было кричать на девочку, как бы сильно ему этого ни хотелось. Вместо этого он сделал глубокий вдох, открыл глаза и сосредоточился на близнецах Уизли.
— Возможно, джентльмены, вы могли бы просветить меня о том, кого имеет в виду мисс Грейнджер?
Один из мальчиков (Северус бросил попытки различить их три года назад) сделал глубокий вдох.
— Гарри, — сказал он.
— Прошу прощения? — Северус тупо уставился на мальчиков, пытаясь отыскать хотя бы намек на то, что те шутят. Он не видел ничего, что их обычно выдавало. Ни приподнятых уголков рта, ни нервной возни с палочками. А еще на их лицах не было невозмутимого выражения, каким обычно скрывают чувства. Все трое выглядели обеспокоенными, грустными и смертельно серьёзными.
Но это было безумием.
— Поттер? — требовательно переспросил Северус. — Он ныл, что его магловские родственники не достойны присутствия знаменитого Гарри Поттера?
Грейнджер вздрогнула и сжалась от его тона, но близнецы, казалось, вот-вот взбунтуются.
— Гарри никогда не рассказывает о своих родственниках! — воскликнул один. Другой категорично добавил:
— Но мы вытащили его из его комнаты в прошлом году. Они поставили решётки на окна и заперли его комнату на сто замков. А ещё на двери была дверца для кошки, куда они совали еду, и они морили его голодом, — твёрдо сказал он.
Люпин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но взгляд Северуса вынудил его промолчать.
— Что вы имеете в виду, говоря «морили его голодом»? — медленно спросил Северус.
— Мы имеем в виду банку магловского супа один раз в день. Банку, которой он делился со своей совой, — решительно сказал один из парней. — Он многое рассказал нам, когда мы только его забрали.
— Хотя потом он умолк. Решил, что сказал слишком много, — присоединился другой.
— И когда он сел в поезд в этом году, он вскрикнул, когда я обняла его. Думаю, они сделали ему очень больно, — вставила Грейнджер, которая, похоже, наконец смогла говорить без слёз.
— В неблагополучных кварталах магглы обычно устанавливают решётки на окна для защиты, — заметил Люпин. — У них нет охранных чар или заклинаний, обеспечивающих безопасность, — его голос прозвучал почти умоляюще.
— Только не на одно окно, профессор Люпин, — ответила Грейнджер, — и не на окно спальни наверху, которое невозможно открыть изнутри. Если бы там случился пожар, он бы не смог выбраться.
Северус усмехнулся.
— Плохим волшебником был бы тот, кто погиб бы от простого, немагического огня.
— Да, но магглы об этом не знают, — сказал один из Уизли. Он кивнул на Грейнджер. — Она сказала нам, что у магглов есть всякие правила для строительства зданий, потому что они боятся оказаться в ловушке при пожаре.
— А где младший мистер Уизли? — спросил Северус. — Разве ему нечего сказать?
Грейнджер ужасно покраснела.
— Он отвлекает Гарри. Гарри придет в ярость, если узнает, что мы здесь.
Она не стала добавлять «говорим с вами», но Северус услышал эти витающее в воздухе слова.
— Благодарю вас за информацию, мисс Грейнджер, мистер Уизли и мистер Уизли. Вы не возражаете, если я попрошу изложить ваши наблюдения в письменном виде? — если это всё же было шалостью или шуткой, Северус хотел, чтобы ученики подписались под этим собственными руками.
— Да, сэр, — все трое казались гораздо сговорчивее обычных шутников.
Северус наколдовал перья и пергаменты для них.
— Сдайте свои наблюдения профессору Люпину. Будьте уверены, мы расследуем их.
Северус встал.
— У меня сегодня много дел. Вы не обязаны рассказывать об этом разговоре мистеру Поттеру. Я также не буду.
Он подумал, что дети будут более откровенны, если он пообещает им анонимность. Он оставил их в надёжных и гораздо более отзывчивых руках профессора Люпина.
Всю дорогу в свои комнаты Северус боролся с самим собой. Поттер был всего лишь нытиком. Он пытался привлечь внимание. Он выдумывал истории, чтобы добиться симпатии и произвести впечатление на друзей.
Но ведь и Лонгботтом был неуклюжим, некомпетентным. Мечтателем. Трусом.
Если то, что сказали Грейнджер и Уизли, было правдой хотя бы отчасти...
Северус содрогнулся. Он буквально слышал, как Лили Эванс плачет над своим сыном.