часть 3
К утру пятницы Северус был готов всерьёз напиться.
К этому времени осмотры целителей уже выявили не меньше двенадцати детей, находившихся «в зоне риска». В том числе и одну второкурсницу, малообеспеченную девочку из Хаффлпаффа, чей случай был настолько серьёзным, что целители сразу же обратились в Министерство, чтобы забрать её из-под опеки родителей. Остальные нуждались в присмотре и дополнительной поддержке деканов факультетов, но не были в явной опасности.
Северус горько улыбнулся в ответ на удивление на лицах многих преподавателей, когда прошлым вечером целители представили отчет. Они были в ужасе, что подобное могло происходить прямо у них под носом, а некоторые и вовсе позволили себе проявить совершенно неуместные эмоции.
Он был готов прибить истеричку Трелони, но вмешался Люпин, мягко (во всяком случае, мягче, чем мог бы Северус), но твёрдо сказав ей, что подобный спектакль неуместен в данной ситуации. И добавил, что, если она не может контролировать себя, ей стоит вернуться к себе в Северную Башню и оставаться там.
Северус оказался в странном положении: он фактически согласился с Люпином, которого ненавидел со страстью лишь чуть меньшей, чем испытывал к проклятому отцу Поттера. Люпин почти так же нетерпимо отнёсся к всеобщему заламыванию рук, как и сам Северус. Возможно, потому, что он не ощущал вины от осознания того, что знал Лонгботтома в течение двух лет и никогда больше его не увидит.
Не то чтобы Северус не чувствовал вины за смерть мальчика, скорее, он уже давно научился жить с подобной тяжестью и при этом продолжать выполнять свою задачу. Большинство же учителей, казалось, были почти не способны нормально функционировать.
И всё же все деканы факультетов смогли подняться над обстоятельствами. Доказывая, что, как ни своеобразны были кадровые решения Дамблдора, он все же выбирал подходящих людей.
В действительности некоторые из самых худших случаев уже были известны персоналу школы и находились на контроле. Филеас Флитвик ещё до этого инцидента выявил одного ученика в Рейвенкло, чья семейная ситуация нуждалась в расследовании, Северус давно наблюдал за тремя слизеринцами, у которых целители подтвердили наличие нескольких подозрительных травм, а Помона Спраут сообщила об одном случае в Хаффлпаффе в прошлом году. Впрочем, Минерва не докладывала о каких-либо проблемах.
Северус не думал, что причиной тому была халатность Минервы. Он подозревал, что тут, скорее, виновата была глупая склонность гриффиндорцев к гордости. У него было достаточно отработок с гриффиндорцами, чтобы знать, какими упрямыми те могли быть. Дети, громче всех заявлявшие, что эти проверки никому не нужны, чаще всего принадлежали именно к Гриффиндору.
Стоило признать, что его слизеринцы не сильно отставали в выражении явного негодования.
Пожалуй, было ошибкой отменять занятия на целую неделю. Эта идея исходила из Министерства, от людей, не имевших ни малейшего понятия, насколько неверно было позволять бездельничать такому количеству подростков.
Мадам Хуч взяла на себя организацию дополнительных тренировок квиддичных команд. Северус от души одобрил это, так как многие из учеников уходили на улицу, чтобы посмотреть на своих.
Преподавательница магловедения Чарити Бербидж высказала мысль, что стоит пригласить психотерапевта, чтобы поговорить с наиболее расстроенными детьми. Это предложение Северус, как и.о. директора, также утвердил. Смерть Лонгботтома очень сильно поразила весь волшебный мир, учитывая, что родители мальчика были героями минувшей войны.
Он задавался вопросом, сказал ли кто-нибудь Фрэнку и Элис, что их единственный сын убит. Могли ли они вообще это понять? Жертвы длительного Круциатуса, они, по большей части, не замечали ничего вокруг. И, судя по всему, Августа тоже была на пути к срыву, который уложит её на кровать в закрытой палате рядом с сыном.
Поскольку история была в мельчайших деталях опубликована в «Ежедневном пророке», родители всю неделю отправляли Вопиллеры. После нескольких, прилетевших первыми, Северус перенаправил Дамблдору всю почту, приходившую на имя директора. Однако все учителя получили по одному-два Вопиллера, адресованных лично им. Некоторые родители возмущались, что персонал школы не разглядел признаки жестокого обращения, другие обиделись, что их ребёнка рассматривалли как возможную жертву.
Говоря о хорошем, стоило сказать, что проверка планомерно продвигалась вперёд. Целители планировали работать и в выходные, так что занятия могли возобновиться в понедельник.
Личные дела детей, проходивших обследование сегодня, лежали перед ним на столе. На самом верху — папка проклятого Гарри Поттера. Последний кусок пергамента в нём оказался запиской от Арабеллы Фигг, в которой она писала, что видела Гарри наутро после побега из дома этим летом.
«Альбус,
как Вы и просили, этим утром я поговорила с Гарри. Вид у него довольно потрёпанный. Если быть точнее, у него приличный «фонарь» под глазом.
Ему поручили небольшую работу во дворе у Дурслей, но в этом нет ничего необычного. К сожалению, оставить его здесь будет безопаснее.
Арабелла»
Приличный «фонарь» под глазом?
Это заинтересовало Северуса. Фингал у мальчика-подростка мог появиться откуда угодно, так что он послал сову Арабелле за разъяснениями. Она ответила, что Гарри рассказал ей историю о том, как подрался с несколькими магловскими подростками, когда убегал.
По всем расчётам, в ту ночь Гарри сел прямо на «Ночного рыцаря» и находился среди волшебников до тех пор, пока Кингсли Шеклболт ни обнаружил его в Косом переулке. Если ссора с магглами и имела место, то она, должно быть, была чертовски короткой.
В настоящее время Шеклболт входил в группу авроров, охотившихся за Сириусом Блэком, так что Снейпу удалось попросить его зайти поговорить. Дожидаясь его, он перелистал бумаги в файле мальчика. Там имелись записи из начальной школы. В них говорилось о тихом мальчике, которому, казалось, не хватало мотивации и который порой вёл себя вызывающе.
Северус фыркнул про себя — это ему было уже известно.
Ещё в отчётах говорилось, что Гарри никогда не прикладывал усилий к выполнению домашних заданий, которые часто выглядели так, будто он делал их за те несколько минут, что проходили между его прибытием в школу и звонком.
Опять же ничего нового.
Дальше в папке лежал довольно зловещий набор записок — переписка между школьной медсестрой и одним из учителей Гарри:
«Обращаю Ваше внимание, что у Дурслей, предположительно, имеются материальные проблемы, так как мальчик всегда одет в одежду с плеча другого ребенка с большим размером».
В другой записке школьная медсестра жаловалась, что ей несколько раз пришлось напоминать миссис Дурсль, чтобы она проверила зрение Гарри.
В третьей записке учитель отмечал, что у Гарри часто обнаруживаются те или иные травмы. Когда ребенку задали вопрос об этом, он просто ответил, что неуклюж. Медсестра ответила, что, так как повреждения были очень незначительны, вполне вероятно, что они получены случайно, и что она поговорила с миссис Дурсль на эту тему.
Поттер был каким угодно, но не неуклюжим. Вспоминая, как быстро Поттер освоил метлу, Северус сомневался, что в теле мальчика когда-либо была хоть одна неуклюжая косточка.
Не стоило также забывать, что детей-волшебников травмировать гораздо сложнее, а раны их заживали намного быстрее, чем у магловских детей.
Пораниться достаточно сильно, чтобы остались видимые синяки, Поттер мог, например, играя в квиддич или прыгая из окон второго этажа. Маловероятно, что ребёнок, росший среди магглов, занимался чем-то подобным.
Как бы Северусу ни хотелось отрицать это, но тонкие нити информации начали складываться в узор.
— Профессор Снейп? — у открытой двери кабинета стоял Шеклболт. — Вы хотели поговорить со мной?
— Да, мистер Шеклболт, входите, пожалуйста, — Северус указал не на жёсткий деревянный стул, на котором у него всегда сидели студенты, а на удобное кресло в углу.
Шеклболт уселся, с любопытством глядя, как Северус повёл палочкой, чтобы запереть дверь.
— Как ситуация с Блэком? — Северус не хотел, чтобы аврор подумал, что он позвал его исключительно для обсуждения Поттера. В качестве исполняющего обязанности директора он имел право задавать подобные вопросы.
— Никак, профессор, — вздохнул Шеклболт, — дементоры обыскали даже лес. Кентавры были в панике, но Министерство настояло.
В голосе Шеклболта звучало раздражение, как будто его оскорбляло то, что Министерство настаивало на использовании дементоров для поисков Блэка.
— Возможно, он уже убрался отсюда, но...
— Вы так не думаете?
— Нет, — отрезал Шеклболт.
Северус провёл рукой по волосам.
— Как будто нам мало проблем с этими осмотрами, — сказал он с горечью.
Шеклболт кивнул в знак согласия.
— Хотел бы я сообщить вам что-то новое, — он поднялся. — Если это всё, профессор Снейп…
Северус оценил нежелание этого человека тратить время на праздные беседы. Когда Шеклболт положил руку на ручку двери, Северус сказал, словно эта мысль только что возникла у него в голове:
— Ещё один момент. Я пытаюсь собрать для целителей полные отчёты о жизни наших студентов дома. Я так понимаю, именно вы нашли мистера Поттера в ночь, когда он сбежал этим летом?
— Да, это был я, — медленно ответил Шеклболт.
— В каком состоянии он находился, когда вы его видели? Целители хотят знать о каких-либо расстройствах в жизни учеников.
Северус не хотел быть слишком конкретным. Учитывая, что «Ежедневный пророк» раздобыл историю Лонгботтома, последнее, чего хотел Северус, было натолкнуть их на размышления о Мальчике-который-выжил. Авроры были очень сдержанными, но чем меньше скажешь, тем лучше.
Шеклболт ответил:
— Его немного укачало. Он был очень расстроен, что ему придётся вернуться в дом к тёте и дяде. Казалось, он думал, что его ждут большие неприятности, но это же был просто небольшой выброс стихийной магии.
— Такое часто бывает с детьми, которых растят магглы, — серьёзно согласился Северус, думая о том, как отец избивал его самого за проявления стихийной магии. — Но все же при этом он выглядел нормально? Мне говорили, что он подрался с другими ребятами и заработал синяк под глазом.
Шеклболт медленно покачал головой.
— На нём не было ни царапины, когда я его видел.
Северус кивнул.
— Ясно. Мне не говорили, когда точно это случилось. Предполагаю, что после того, как Гарри вернулся домой, — сказал он ровно. — Спасибо за уделённое время.
Шеклболт кивнул в ответ.
— Я буду держать вас в курсе ситуации с Блэком, — сказал он на выходе.
Северус сидел и думал о том, что мог означать этот новый обрывок информации. Шеклболт не заметил на мальчике никаких синяков, но на следующее утро их увидела Арабелла.
Северус начал заново просматривать досье, теперь уже целенаправленно. Он подошёл к нему так, словно хотел сварить противоядие для зелья. Одна из лекций, которые он читал седьмому курсу, была посвящена именно этой теме: «Предположим, что вы ничего не знаете о яде. Вы можете пойти от обратного. Используя диагностические заклинания, вы сможете выявить закономерности. Их часто трудно обнаружить», — говорил он.
Чем больше Северус вглядывался, тем более чётким становился узор.