часть 1
Распродажа фейерверковrusalut.ruразвернутьКупите пиротехнику по выгодным ценам и будьте уверены в её качестве!Купи салют - получи квартируБатареи салютовФонтаныПетардыМосква₽
Отключить рекламу
Глава 1. Возвращение домой
Предисловие автора:
Это довольно грустная глава, поскольку в ней упоминается смерть персонажа. Да и вообще вся эта история довольно тяжёлая. Она начинается во времена «Узника Азкабана» и в дальнейшем является AU. Также хочу отметить, что в этой истории Снейп является биологическим отцом Гарри. Это не основная тема фанфика, но все же стоит упомянуть об этом изначально.
Ещё одно замечание: в этой истории нет выраженного пейринга или откровенно сексуального содержания, однако упоминается гомосексуализм. Если это оскорбляет вас, лучше не читайте.
Прокатив свою тележку сквозь магический барьер на платформу 9 и 3/4, Гарри облегчённо вздохнул. Наконец-то он дождался окончания этого ужасного лета.
Последние две недели у Гарри закрадывались сомнения, что ему удастся дотянуть до сентября, и он очень удивился, когда Вернон всё же согласился подвезти его до железнодорожного вокзала. За два дня до того Вернон заявил, чтобы Гарри сам искал дорогу до своей долбаной станции, если ему хочется вернуться в школу. Однако прошлым вечером, пока Гарри убирал после ужина, Петуния долго шипела на мужа в гостиной. Видимо, ей удалось привести настолько неоспоримые аргументы, что Вернон явился на кухню и прорычал Гарри, что всё же отвезёт его. «Похоже, это единственный способ заткнуть тебе хлебало, урод», — рявкнул дядя.
Гарри было насрать, что сподвигло Дурсля отвезти его на станцию, главное, что не пришлось добираться пешком. Даже «Катись, дармоед!», брошенное Верноном на прощание, не смогло омрачить его настроение. Ну, по крайней мере, не слишком сильно.
После случая с Мардж у Гарри не выдалось ни единой спокойной минуты, если не считать того времени, что он провел взаперти в своей спальне. А запирали его всегда, когда он не работал, а не работать ему позволяли только по ночам. И то потому, что Петуния нуждалась в отдыхе, чтобы быть красивой — правда, считал Гарри, ей понадобилось бы отдыхать примерно лет сто, чтобы стать хотя бы симпатичной, но его мнение никого не интересовало, — и не могла контролировать «этого маленького кровопийцу». Успеет ли отдохнуть сам Гарри никого не беспокоило. Если бы Дурсли придумали способ заставить его трудиться круглосуточно, они, несомненно, так бы и поступили.
К сожалению, Министр ясно объяснил родственникам Гарри, что случайные выбросы магии были обычным делом для энергичных молодых волшебников. Подростков, находящихся в приподнятом настроении, как выразился Фадж. Естественно, Петуния и Вернон решили, что, если завалить Гарри работой и при этом поменьше кормить (только чтобы не умер с голоду), у племянника не останется энергии для магии. Кроме того, у дяди Вернона имелся свой собственный способ напомнить Гарри о его месте во Вселенной. А тётка Мардж охотно помогала Вернону советами, как правильно выбивать из Гарри своеволие.
Тысячу раз он проклинал себя за то, что тем вечером потерял самообладание и раздул Мардж до размеров гигантского воздушного шара. Тисовая улица почему-то находилась под пристальным наблюдением, так что Отряд Ликвидации Последствий Стихийной Магии мгновенно оказался поблизости и почти сразу привёл тётку в порядок. Гарри они всё-таки упустили — он успел собрать свой сундук и вызвать «Ночного рыцаря», опередив авроров буквально на минуту. Кондуктор автобуса помог ему выгрузить вещи в Косом переулке. Гарри намеревался пойти в Гринготтс, забрать из своего хранилища всё до последнего кната, а потом... На самом деле Гарри не знал, что бы сделал дальше. Он знал лишь, что его жизнь станет сущим адом, вернись он обратно к Дурслям…
Прошло несколько часов, прежде чем Гарри разыскали. Он попытался объяснить нашедшему его аврору Кингсли Шеклболту, что ему ни в коем случае нельзя возвращаться домой. Шеклболт выслушал его и даже посочувствовал, но ответил, что другого выхода нет — Гарри было небезопасно бродить по волшебному миру без присмотра. Оказывается, на свободе оказался какой-то опасный преступник, тёмный маг, и волшебников призывали к постоянной осторожности. А уж Гарри, Мальчику-который-выжил, могла угрожать большая опасность, чем обычно.
Гарри вернулся на Тисовую в сопровождении самого Министра магии. Чтобы успокоить раздражённых Дурслей, потребовалось недюжинное красноречие со стороны Фаджа, но, в конце концов, родственники всё же согласились взять Гарри обратно. Однако опасный блеск в глазах дяди Вернона уверил Гарри, что он не ошибся в оценке своих перспектив на оставшуюся часть лета.
К счастью, Вернон не умел наказывать Гарри, не оставляя следов, а отправить племянника в школу сплошь покрытым синяками и порезами, явно полученными после возвращения на Тисовую, Дурсли не могли. На следующее утро Гарри, освещающего окрестности фингалом под глазом, отправили косить газон, и их любопытная соседка миссис Фигг тут же пристала к нему с очень неудобными вопросами. Гарри пришлось довольно долго убеждать её, что он просто подрался с подростками, когда ночью, разозлившись, сбежал из дома.
Петунья подслушала их разговор и посоветовала Вернону в будущем держать свои кулаки подальше от лица племянника. А ещё тем вечером она дала Гарри лишний кусок тоста. Он так и не понял, почему получил дополнительную еду: для скорейшего заживления ран или в награду за то, что пустил миссис Фигг по ложному следу.
После этого случая дядя Вернон чаще всего использовал трость, полагая, что та причиняла меньше видимого ущерба, когда он учил мальчишку уму-разуму.
Этим утром спина Гарри горела огнём. Дядя Вернон разбудил его на рассвете, чтобы своим излюбленным способом напомнить «уроду», что тот должен вернуться к ним следующим летом. Гарри с трудом вытерпел поездку до Лондона. Когда они прибыли на вокзал, дядя Вернон остановился ровно на пять секунд, только чтобы вышвырнуть Гарри и его вещи из машины. К счастью, Гарри не пришлось возиться ещё и с совой — Хедвиг оказалась достаточно умна, чтобы не вернуться на Тисовую. Перед побегом он выпустил её, приказав лететь в Хогвартс, где она будет в безопасности.
С трудом взгромоздив тяжёлый сундук на тележку, Гарри объехал толпившихся на станции магглов и привычно прошёл сквозь кирпичную стену. Он очень обрадовался, увидев на платформе Рона, который прощался с родителями. Его братья уже грузили багаж в поезд, мистер Уизли сжимал в объятиях Джинни, а миссис Уизли крепко обнимала самого Рона.
— Гарри! — воскликнула она, заметив его. — Иди сюда, дорогой!
Она наградила Рона прощальным поцелуем, от которого тот неловко увернулся, явно смутившись, и с улыбкой повернулся к Гарри. Веснушек на лице Рона стало как никогда много, а в рыжих волосах его, казалось, запутались лучики египетского солнца. А ещё за последние два месяца он подрос минимум на фут.
Гарри незаметно вздохнул, надеясь, что сам он прибавил за лето хотя бы несколько дюймов.
— Ты в порядке? — спросил Рон. Близнецы обернулись, радостно скаля зубы, а Джинни послала Гарри застенчивую улыбку.
Гарри засмеялся, с восторгом глядя на семью Уизли. В эту минуту для него не имели особого значения ни его маленький рост, ни оставшиеся в Суррее родственники, ни даже голод, ведь о пустом желудке он мог позаботиться в ближайшее время.
— Да, отлично. Так здорово всех вас видеть!
Даже ещё не сев в поезд, Гарри почувствовал, что вернулся домой. Он стиснул зубы и даже не вздрогнул, когда миссис Уизли обняла его.
— Ну-ка, поторопитесь, — сказала она, обхватывая детей руками, чтобы вести всех вместе, словно наседка стайку птенцов, — уже почти одиннадцать.
Фред и Джордж подхватили его и втянули в поезд.
— Рон! Гарри! — замахала с платформы Гермиона, догоняя их. Фред и Джордж прихватили и её сундук. Она благодарно улыбнулась близнецам. Те ухмыльнулись в ответ и побежали вперёд, чтобы присоединиться к своему другу Ли, занявшему им места.
Гарри непроизвольно пискнул, когда Гермиона обняла его, и она тут же отступила, вопросительно глядя на него.
— Ничего страшного, — тихо заверил он. К счастью, Рон смотрел в другую сторону, усиленно махая родителям. — Дядя Вернон скинул на меня всю работу во дворе, и я потянул мышцы. Ты просто слишком сильно меня обхватила.
Гермиона неуверенно кивнула. Гарри сомневался, что ему удалось развеять её подозрения, но с этим он ничего не мог поделать.
Гарри по опыту знал, что болезненные следы пропадут через день или два, так что пока ему всего лишь следовало избегать восторженных выражений привязанности со стороны Гермионы. Она погладила его по руке и повернулась к Рону, чтобы обнять и его.
Троица пробиралась по коридору в поисках свободных мест. Наконец они дошли до купе, в котором сидел только лишь потрепанного вида мужчина, спавший, прислонившись головой к окну.
— Кто это? — тихо спросил Рон, когда они заняли свободные места. Кроме ведьмы, развозившей сладости, они никогда не видели в поезде взрослых.
— Профессор Люпин, — ответила Гермиона, — он будет преподавать Защиту от тёмных искусств.
— Откуда ты знаешь? — удивился Гарри.
— Его имя написано на сундуке, — Гермиона указала на надпись на потёртом боку: «Профессор Р. Дж. Люпин», — а Защита от тёмных искусств — это единственный предмет, по которому у нас нет учителя.
— Да ну тебя с твоей логикой, — ухмыльнулся Гарри, — я так наслаждался тайной.
Друзья засмеялись, и Рон вытащил колоду для подрывного дурака. Пока они играли, Рон рассказал им, что говорил его отец о поисках сбежавшего преступника, Сириуса Блэка.
Ведьма прикатила тележку с едой, и Гарри купил всё, что у неё было, но большинство сладостей сразу спрятал в сундук. В прошлом году Гермиона научила его охлаждающим и сохраняющим чарам, и он решил всегда иметь запас еды на чёрный день. Это могло показаться глупым, потому что Гарри никогда не голодал в Хогвартсе, но после перенесённых летом лишений заначка давала ему ощущение безопасности.
Гарри вновь почувствовал на себе подозрительный взгляд Гермионы, хотя Рона, казалось, ничего не смутило. Он просто принимал за аксиому, что аппетит Гарри должен был соперничать с его собственным.
Двери купе открылись.
— Гермиона? — спросил Невилл. Бледный, с тёмными кругами под глазами, он стоял, прислонившись к дверной раме. Его круглое лицо осунулось по сравнение с концом прошлого семестра, когда они виделись в последний раз. Гарри заметил, что Невилл стоял необычайно прямо, словно оберегая последствия травмы.
Честно говоря, Гарри показалось, что Невилл немного напоминал его самого.
— Привет, Невилл, — прощебетала Гермиона.
— Можно тебя на минутку? — спросил тот, краснея.
Гермиона в замешательстве свела брови:
— Конечно, но что ты?..
Глаза Невилла забегали, будто он боялся, что кто-нибудь подслушает их разговор.
— Мне нужна помощь с заклинанием, — казалось, ему было трудно говорить об этом.
Гарри не мог понять, мешало ли Невиллу их с Роном присутствие или же он просто беспокоился о чём-то другом. Невилл сделал глубокий вдох, словно собираясь с духом, и зашёл в купе. Он осторожно опустился на скамейку рядом с Гермионой.
— Вы знаете какие-нибудь исцеляющие заклинания? — спросил Невилл. Его голос звучал натужно, и Гарри отметил, что он не прислонился к спинке сиденья.
— Честное слово, не знаю, — ответила Гермиона. — Зелья для подобного рода вещей годятся гораздо лучше. Ты ушибся?
— Упал с лестницы, — быстро ответил Невилл. Слишком быстро, чтобы Гарри в это поверил. К тому же Невилл старательно отводил взгляд в сторону. — Вы же меня знаете, — продолжал он тихим напряжённым голосом, — я спешил вниз, чтобы получить почту. Я ждал письма от бабушки — она должна была прислать мне сову до того, как я уеду в школу, и эта сова должна была прилететь сегодня утром. Вот я и побежал вниз, как только проснулся. Бежал со всех ног и запнулся о ковёр, растянулся во весь рост. А сова ведь ещё даже не прилетала. В общем, я теперь весь в синяках. На вокзал меня дядя привёз, а он плохо знаком с целебными чарами. Он сказал мне обратиться к мадам Помфри, когда мы доберёмся до школы. Наверное, он подумал, что я просто драматизирую, но некоторые из этих синяков болят очень сильно.
Он подтянул рукав, чтобы показать красные, чёрные, фиолетовые и синие следы на предплечье.
— Я надеялся, что ты знаешь хорошие заживляющие чары, Гермиона, — закончил Невилл.
Гермиона и Рон сочувственно закивали, но в животе у Гарри что-то беспокойно сжалось. В рассказе Невилла было что-то… неправильное.
Распродажа фейерверковrusalut.ruразвернутьКупите пиротехнику по выгодным ценам и будьте уверены в её качестве!Купи салют - получи квартируБатареи салютовФонтаныПетардыМосква₽Скрыть рекламу:Не интересуюсь этой темойТовар куплен или услуга найденаНарушает закон или спамМешает просмотру контентаСпасибо, объявление скрыто.
— Ты должен показаться мадам Помфри, когда мы приедем, — сказала Гермиона. — Мы уже почти на месте.
За последний час совсем стемнело, и непрерывный дождь погасил отсветы заката.
— Вообще-то, думаю, мы уже приехали, — сказал Рон. — Мы тормозим.
— Нет, не может быть, — ответила Гермиона, глядя на часы, — осталось ещё полчаса...
Весь свет в поезде погас.
— Что это было? — в голосе Невилла звучала паника.
— У нас авария? — спросил Рон.
— Пойду поговорю с машинистом, — сказала Гермиона и, спотыкаясь, начала протискиваться мимо них.
— Ой, это моя нога! — сказал Гарри, подтягивая под себя ноги.
Они услышали, как со стуком отодвинулась дверь, а затем:
— Ой!
— Гермиона?
— Джинни?
— Я ищу Рона.
— Что ж, ты его нашла, заходи и садись.
— Как вы думаете, что..?
— Тихо, — прервал болтовню хриплый голос. Их спящий сосед, видимо, проснулся от шума. — Успокойтесь, — твёрдо сказал он.
Раздалось тихое потрескивание, и лицо мужчины осветил огонь, который он, казалось, держал в руках.
— Позвольте мне пойти и узнать, что случилось.
Однако прежде чем он успел сделать пару шагов, дверь купе снова открылась.
За ней, загораживая дорогу, стояла высокая фигура в плаще. Очертаниями она напоминала человека, но Гарри инстинктивно понял, что это был далеко не человек. Из-под плаща показалась покрытая струпьями и слизью рука, уперевшаяся в дверную раму. Вид у этой белой и полусгнившей руки был такой, словно стоявшее перед ними существо давным-давно утонуло, а теперь его зачем-то извлекли из озёрных вод.
Существо сделало долгий булькающий вдох, пробуя воздух. Высасывая из него что-то жизненно важное.
Этот вдох вытянул из тела Гарри всё тепло до последней частички. В его голове закружился белый туман, затопивший сознание, заморозивший все мысли.
Сквозь туман пробился женский крик. Где-то кричала женщина, но где? Гарри хотел отыскать её, подойти, помочь. Но белый туман заморозил его конечности, не давая пошевелиться.
— Гарри! — голос Рона звучал настойчиво, как будто он уже давно пытался докричаться до него.— Ну же, Гарри, очнись!
Гарри в замешательстве моргнул. Почему он был на полу? Куда делась женщина?
— Кто кричал? — пробормотал он.
Гарри увидел окруживших его Рона, Гермиону и Джинни. Их лица выражали беспокойство.
— Это был Невилл, — очень тихо сказала Гермиона. — Когда появилась эта штука, у тебя случился припадок — ты застыл на месте, а потом упал. Но Невилл... — она расстроенно замолчала.
Гарри вскочил.
— Что случилось с Невиллом? — крик, который он слышал, издавала женщина, но он мог и ошибиться. Он впихнулся обратно на скамейку рядом с Гермионой.
— Я не знаю, — сказал Рон. Он был так бледен, что веснушки резко выделялись на лице, контрастируя с кожей. — Невиллу хватило одного взгляда этого, он попятился назад, закричал и рухнул. Профессор Люпин сказал этой штуке: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией». Он нацелил на неё палочку, выстрелил чем-то серебряным, и она ушла.
— Профессор осмотрел вас с Невиллом, — негромко перебила Джинни, разворачивая что-то. — Он сказал, что ты вне опасности, но мы должны дать тебе это, когда ты придёшь в себя.
Она протянула ему то, что разворачивала. Гарри понял, что это плитка шоколада.
— Когда он проверил Невилла... — Джинни неуверенно поглядела на Рона и Гермиону. — Он был чем-то расстроен и подхватил Невилла, как будто тот ничего не весил. Думаю, он понёс его вперёд.
Она отломила кусок шоколада и сунула его Гарри в руки.
— Мы все уже поели. Это помогает.
Несколько минут все четверо молчали. Гарри уставился на шоколад в руке, так и не попробовав его, пока Гермиона не толкнула его в бок:
— Ешь. Это действительно помогает.
Он откусил кусочек и с удивлением почувствовал, как по всему телу до самых ног разлилось тепло.
— Профессор Люпин сказал, что это было? — спросил Гарри, наконец ощутив в себе силы продолжить разговор.
— Он назвал их дементорами, — ответила Гермиона, понизив голос, — они стерегут Азкабан, а теперь должны отыскать Сириуса Блэка.
Когда поезд прибыл на станцию Хогсмида, все четверо по-прежнему были потрясены и подавлены случившимся. Впрочем, они были не одиноки: дементоров вполголоса обсуждали все. Гарри оглянулся, ища профессора Люпина и Невилла, но они, видимо, уже поднялись в замок.
На приветственном пиру учителя выглядели странно напряжёнными. Профессор МакГонагалл опоздала к распределению. Она вошла в зал уже после первогодков, которые испуганно толпились вокруг трёхногой табуретки, на которой стояла Сортировочная шляпа. Гарри заметил, как МакГонагалл бросила взгляд на Дамблдора и отрывисто кивнула ему.
Гарри окинул взглядом стол Гриффиндора и понял, что Невилл так и не присоединился к ним. Неужели ему было настолько плохо, что он пропустит праздник? Снова посмотрев на учительский стол, Гарри увидел, что три стула остались незанятыми — места мадам Помфри, профессора Снейпа и мадам Спраут. Профессор Люпин был здесь, рядом с ним сидел очень мрачный Дамблдор.
После распределения поднялся директор. Он произнёс очень серьёзную речь, упомянув о дементорах, которые охраняли школу, и предупредив, что они могут быть очень опасны. Гарри почти не слушал, озабоченный неприятными ощущениями в желудке, вернувшимися, когда схлынул адреналин, вызванный событиями в поезде. Последние две недели тётя Петуния давала Гарри только стакан холодного чая и сухарь на весь день. Когда на столах появилась еда, он поразмыслил и счёл, что хлеб и картошка ему не повредят. Он положил себе картошки и обильно намазал хлеб маслом. Гарри съел столько, сколько мог, зная, что ему нужно набрать много веса и что для быстрого выздоровления необходимы калории. Он всё ещё был немного голоден, однако остерегался наедаться до тошноты, зная по опыту, что, если он запихнет в себя слишком много, всё съеденное вернётся обратно.
Доев хлеб, Гарри опять поглядел на преподавателей.
Профессор Снейп наконец-то занял своё место за столом, но теперь пропала МакГонагалл. Снейп выглядел даже ужаснее обычного — его землистое лицо совершенно утратило цвет и было неподвижным. Бесстрастная маска, призванная не показать того, что чувствовал её владелец. Снейп выглядел как человек, который только что получил известие о тяжёлой болезни или смерти друга.
Он что-то прошептал Дамблдору. Тот быстро встал. Зал погрузился в молчание, ожидая, не скажет ли директор что-нибудь, а тот, кажется, на мгновение позабыл, где находится. Снейп коснулся его рукава, как бы напоминая. Очнувшись, Дамблдор сказал:
— Друзья мои, прошу прощения, но я должен покинуть вас. Меня призывает вопрос огромной важности.
Он вышел, размашисто шагая, и Снейп последовал за ним, синяя с серебром мантия директора развевалась синхронно с чёрной мантией Снейпа.
Немного погодя профессор Флитвик распустил их по спальням, за что Гарри был ему очень благодарен. Он не знал, как долго ещё сможет продержаться на ногах. Другие студенты были очень заинтригованы маленькой драмой, разыгравшейся за столом преподавателей, но Гарри интересовала только кровать.
Невилла всё ещё не было. Его сундук нетронутым стоял у края кровати. Тревор, его жаба, сиротливо сидел на камне на тумбочке Невилла.
Гарри быстро принял душ, натянул пижаму и оказался в постели раньше, чем пришли другие мальчики. Ему не хотелось объяснять происхождение многочисленных синяков, покрывавших его тело.
Вдруг Гарри осенило. Он посмотрел на почти зажившие синяки на нижней части предплечья. Их он получил от дяди Вернона, защищая грудь от удара узловатой палки Дадли. Синяки, что Невилл показал им в поезде, выглядели очень похоже.
Погружаясь в первый за последние недели спокойный сон, Гарри решил утром расспросить Невилла об этом.
На следующее утро за завтраком Гарри заметил, что мадам Помфри, профессор МакГонагалл, профессор Спраут и профессор Снейп снова отсутствовали. На этот раз к ним присоединился еще и Флитвик.
Оставшиеся преподаватели вели себя очень тихо. Хагрид вытирал глаза гигантским платком. Одна из преподавательниц, которую Гарри редко видел на завтраке, женщина в огромных очках, делавших её похожей на гигантское насекомое, была абсолютно серой и дрожала, похоже, пребывая в шоке. Мадам Хуч обнимала профессора Арифмантики, которая, кажется, плакала в её мантию. Профессор Люпин сидел, сурово глядя в свою чашку.
Дамблдор выглядел так, словно в одночасье постарел на пятьдесят лет.
— У меня есть очень печальные новости, — сказал он тихим голосом, который тем не менее был слышен в каждом уголке зала. — Прошлой ночью в Больничном крыле умер Невилл Лонгботтом.
Гарри услышал вздох Гермионы, но не оторвал взгляд от учительского стола. Испуганный шёпот пробежал по залу. Дамблдор подождал, пока все затихнут.
— Мы думаем, что мистер Лонгботтом стал жертвой насилия, — Дамблдор сделал паузу, словно собираясь с силами. — Насилия, которое произвёл над ним член его собственной семьи.
Раздались вздохи и шёпот. Дамблдор поднял руку, успокаивая зал.
— Попечительский совет, главы факультетов и Министерство магии пришли к выводу, что мистер Лонгботтом может быть не единственным учеником, страдающим от жестокого обращения в семье. Для того, чтобы больше не пропустить ни единого признака неблагополучия, мы пришли к решению, что каждый студент немедленно должен пройти медицинский осмотр. Это просто предосторожность, как вы понимаете. Кроме того, авроры могут задать некоторым из вас вопросы, относящиеся к расследованию дела мистера Лонгботтома. Я хотел бы попросить вас сотрудничать с нами в меру своих возможностей.
Он печально оглядел зал.
— Я подавлен тем, что это произошло во время моего пребывания на посту директора школы. Я чувствую, что должен принести каждому из вас мои глубочайшие извинения.
Абсолютное молчание сопровождало эти слова.
— Я отменяю занятия до конца недели, чтобы преподаватели и ученики могли свыкнуться с этой новостью и чтобы проверка вашего состояния здоровья продвигалась как можно быстрее. Я должен покинуть школу на некоторое время — столько, сколько понадобится, чтобы помочь Лонгботтомам привести дела в порядок. Профессор МакГонагалл будет сопровождать меня. До моего возвращения школа остаётся на попечении профессора Снейпа. Он также будет работать с мадам Помфри, координируя проверку.
Дамблдор тяжело уселся на место.
Гарри же медленно опустил голову на руки, пытаясь выровнять дыхание. Он слышал, как рядом рыдает Гермиона. Рон, сидевший напротив, стукнулся лбом о столешницу.
* * *
Северус Снейп тихо сидел рядом с телом одного из своих самых нелюбимых учеников. Они с Минервой провели с мальчиком всю ночь. Минерва была главой его факультета, а Северус помогал мадам Помфри и устал как собака. Он прихлёбывал чай, принесённый домашним эльфом, ожидая, пока директор школы вернётся и примет на себя бдение над телом.
Он снова взглянул на тело, чьё лицо они укрыли простынёй несколько часов назад. Ребёнок уходил с полуночи. Внутреннее кровотечение и повреждения органов были слишком обширны, магия мальчика не могла восстановить их достаточно быстро, чтобы сохранить ему жизнь. Северус и Поппи подозревали, что не обошлось и без ранящих заклинаний. Возможно, столкновение с дементором послало ослабленного мальчика в своего рода магический шок. Не помогло и то, что Люпин сразу аппарировал с ребёнком из поезда к воротам, прямо на границу антиаппарационных чар.
Его Патронус неожиданно появился в учительской, призывая на помощь директора и мадам Помфри. Они встретили Люпина, несущего мальчика, уже в нескольких шагах от замка — Снейп содрогнулся от демонстрации волчьей скорости и силы, которые Люпин обычно очень хорошо скрывал. Помощь была оказана быстро, но это ничего не изменило.
— Северус? — из-за занавески выглянула профессор Спраут, под глазами у неё залегли тёмные круги. — Можно мне присоединиться к тебе?
Она тоже была измучена, проведя ночь в попытках использовать различные малоизвестные защитные свойства магических растений.
Северус махнул в сторону свободного стула.
— Я буду скучать по нему, — вздохнула она.
— Я знаю, Помона, — тяжело выговорил Северус, — я знаю, что ты любила его.
Чувство вины сдавило его грудь. «В отличие от меня» — повисла между ними невысказанная мысль.
— Я рассчитывала предложить ему ученичество по Гербологии после окончания школы, — снова вздохнула она.
Брови Северуса поднялись вопреки его желанию.
Помона грустно улыбнулась.
— Он очень хорошо понимал растения.
— Я не знал, — вздохнул Северус. — Я очень многого не знал о мистере Лонгботтоме.
В том числе важнейших фактов: того, что неуклюжесть мальчика была вызвана повреждением нервов доминантной руки. А его раздражающая привычка съеживаться была результатом того, что он каждый раз ждал, что за окриком последуют удары. Его неспособность следовать указаниям вытекала из привычки больше следить за тем, где скрывается очередная угроза, чем за тем, что ему говорят. Его постоянная мечтательность была результатом диссоциации — временной потери контроля над сознанием.
Северус встал, внезапно ощутив, что не сможет больше и минуты усидеть на месте. Он несколько раз прошёлся по комнате.
— Августа будет здесь с минуты на минуту, — к занавеске подошла Поппи Помфри. — Я предлагаю вам обоим поспать, а мы с Альбусом и Минервой останемся с ней. Когда они уйдут, я собираюсь пару часов передохнуть, а потом мы начнём организовывать завтрашнюю проверку.
— Сколько целителей пришлют из Святого Мунго? — спросил Северус.
Поппи вздохнула.
— Они могут выделить нам десять человек до конца недели.
Северус произвёл в уме несколько вычислений.
— Из персонала только мы трое имеем достаточную квалификацию, чтобы осматривать детей? — спросил он у Помоны.
Северус и Помона имели сертификаты колдомедиков, что было связано с областью их деятельности — тесной связью Гербологии и Зельеварения с медициной. Они обязаны были владеть диагностическими чарами и уметь оказывать первую медицинскую помощь до прибытия целителей.
Поппи кивнула.
Помона устало потёрла глаза.
— Я пойду посплю.
— Я тоже, — угрюмо кивнул женщинам Северус. Он в последний раз взглянул на тело Лонгботтома.
Поппи похлопала его по руке, и он вышел, задержавшись на мгновение, чтобы сжать её пальцы. Тем, кто плохо знал его, Северус казался равнодушным. Однако Поппи была знакома с профессором большую часть его жизни и понимала, что за ледяным фасадом он как никто глубоко переживает шок и горе.
Как и всегда, ему легче было отрешиться от своих чувств и продолжать строить планы. Так, в данный момент Северус должен был продумать, как разговорить почти тысячу подростков, некоторые из которых явно не будут гореть желанием обсуждать с целителями и колдомедиками свою жизнь дома. А всех их нужно было тщательно осмотреть и опросить. Это будет сущий кошмар.
Что ещё хуже, всё это должно было быть организовано Северусом в одиночку, потому что Минерва и Альбус будут помогать Августе Лонгботтом в подготовке похорон. После допроса с Веритасерумом с нее сняли все обвинения — Августа и не подозревала о том, что творил Элджернон Лонгботтом с её внуком.
После Августы Попечительский совет допросил весь преподавательский состав.
С помощью Легилименции, которую Северус применил к мальчику перед самой смертью, ему удалось узнать, что измывался над ребенком его дядя. Видимо, потому, что мужчину никогда не удовлетворял уровень магии мальчика.
Северус передёрнул плечами. Лонгботтом был в ужасе от перспективы того, что в его мысли проникнет ужасный профессор, и Северусу потребовалось немало времени, чтобы убедить мальчика прекратить сопротивляться и просто отдать воспоминания. Он едва успел — искра жизни, теплившаяся в Невилле Лонгботтоме, затрепетала, угасая, и, наконец, погрузилась во тьму. Северус вернулся в собственное сознание, уставившись в пару мёртвых глаз.
— Прекрати! — жёстко сказал он вслух самому себе, прогоняя видение из своего разума. Он не ощущал такого груза вины со времени смерти Лили. Он не любил мальчика, нет, но ему следовало бы обратить внимание на странности в поведении ученика. Ему следовало бы заметить признаки и указать на них Минерве, или Поппи, или даже Альбусу.
Северус лучше других знал, что Лонгботтом выглядел нездоровым.
Он поспешил к своим покоям, чтобы никто не успел перехватить его. Ему нужен был глоток снотворного, ведь впереди предстояла долгая неделя.
Примечание автора:
Обратите внимание на количество детей в Хогвартсе. Джоан Роулинг несколько раз заявляла в интервью, что в Хогвартсе учится около тысячи детей. Я предполагаю, что их на самом деле около шестисот пятидесяти — семисот, но Северус думает "почти тысяча", потому что он нервничает, стараясь не показывать этого. Курс Гарри очень небольшой, даже чрезвычайно маленький для Гриффиндора.