Эванс младшая

   После бала наши дни стали странно волшебными. На первый взгляд, всё было как обычно: уроки, библиотека, Большой зал, коридоры. Но на самом деле мы с Джеймсом жили в маленьком личном мире, скрытом от глаз остальных.

Каждое «случайное» прикосновение превращалось в маленький праздник: его рука касалась моей ладони, когда он помогал мне поднять книги; его взгляд задерживался чуть дольше на моём лице; его плечо оказывалось рядом с моим, когда мы проходили по узкому коридору. И всё это - как будто случайно, чтобы никто не догадался.

В библиотеке мы нашли наш «секретный уголок» у дальнего стеллажа. Я перелистывала книгу, а Сохатый тихо подсел рядом. Его рука мягко легла на мою талию так, чтоб никто не заметил, он чуть притянулся ко мне, но не слишком. Я чуть дернулась, пытаясь не выдать себя:

— Джеймс... кто-нибудь увидит! — прошептала я.
Он лишь улыбнулся и наклонился ближе:
— Никто не видит. Только мы.

Я кинула взгляд по библиотеке: Римус углублённо изучал трактат по защите от тёмных искусств, Сириус пытался спрятать улыбку за книгой, а Марлин тихо шепталась с Питером. Никто не обращал на нас внимания, а значит, всё было безопасно... почти.

В Большом зале за трапезами происходило то же самое. Когда мы садились рядом, Джим иногда «случайно» держал мою руку, накрывая её своей. Или его локоть мягко касался моего плеча. Я тихо психовала на него:

— Ты что, нарочно? — шептала я, почти улыбающаяся.
— Нет, — невинно отвечал он. — Совершенно случайно.

И, конечно, каждый день друзья строили самые невероятные догадки, хотя ещё ничего не понимали. Линни часто шептала Хвосту:
— Посмотри на них! Они что-то скрывают, я чувствую!
— Это просто дружба, — отвечал он, но глаза выдавали сомнение.
— Или они тайные шпионы, — встревал Бродяга.

Мы смеялись внутри, потому что на самом деле это была чистая, тихая радость - наша маленькая тайна, и наблюдать, как друзья пытаются всё разгадать, было почти так же весело, как быть вместе.

Одним из моих любимых моментов был урок зельеварения. Поттер сел рядом, его колено случайно соприкоснулось с моим, а затем его рука едва коснулась моей ноги. Я тихо дернулась, чуть сдавив губы, чтобы не рассмеяться.

— Джеймс...— прошептала я.
— Тише, — ответил он с хитрой улыбкой, — никто не заметит.

И действительно, никто не заметил. Мы сидели, улыбаясь друг другу, делая вид, что ничего не происходит. Но каждый взгляд, каждое случайное прикосновение стало маленьким подтверждением того, что мы теперь вместе, и что эти недели будут нашими - пока друзья не догадаются.

А друзья пытались. Постоянно. На переменах Римус подходил со словами:
— Слушайте, я уверен, что вы что-то скрываете. Мой дедушка всегда говорил, что по взглядам людей видно правду.
— Ну да, — фыркнула я, — ты, наверное, гений.

Сириус же строил самые невероятные теории, шепча остальным:
— Они явно что-то скрывают. Думаю, это... тайная организация. Или какой-то розыгрыш.

А мы с Джеймсом тихо обменивались взглядом и едва сдерживали смех.

И самое приятное было в том, что никто не догадывался. Никто. И эти недели стали для нас настоящим маленьким праздником, который мы разделяли только друг с другом.

***
Три недели пролетели незаметно. Мы с Джеймсом умело скрывали наши отношения, обменивались взглядами, «случайными» прикосновениями и тихими улыбками, а друзья строили свои невероятные теории.
Ставка была ясна: Джим утверждал, что друзья догадаются почти сразу после бала, а я наотрез утверждала, что пройдет минимум три недели. И вот... они прошли.

Нас втянули в одну из старых пустых аудиторий, которая вдруг превратилась в «секретную комнату расследования». На столе стояла лампа, которую Сириус целенаправленно направил прямо на нас. Свет осветил наши лица, делая нас похожими на подозреваемых в каком-то магическом преступлении.

Мы сидели вместе в тихой аудитории, когда Блэк с драматической интонацией подтащил лампу и направил её прямо на нас.

— Сегодня мы узнаем правду! — воскликнул он, разводя руками, словно на сцене театра. — Ваши взгляды, ваши шёпоты, ваши тайные прикосновения - всё это не могло остаться незамеченным!
— Сириус, — тихо сказал Римус, скрестив руки и качая головой, — ты переигрываешь. Достаточно слегка поинтересоваться, а не устраивать драму с лампой и тенью.
— Переигрываю?! — возмутился Бродяга, делая шаг вперёд. — Это же допрос века! Свет лампы, напряжение, каждая тень... — он сделал паузу и также драматично посмотрел на нас. — Всё должно быть идеально!
— Да уж... актерище, — пробурчала я, еле сдерживая смех.

Марлин хлопнула в ладоши, Алиса и Лили переглянулись, а Питер уже с трудом удерживал улыбку.

— Ладно, — сказал Джеймс, слегка сжимая мою руку под столом, — признаёмся.
— Эй, стоп! — вмешалась я с шутливым выражением лица. — Но прежде... три галлеона!
— Что? — переспросил парень, поднимая бровь.
— Ты проиграл спор! Они догадались позже, чем ты ставил, — пояснила я, едва сдерживая смех. — Я выиграла.

Джим фыркнул, вытащил три галлеона и шутливо «выбросил» их мне на стол:
— Ладно, ладно, ты выиграла, — сказал он с притворным недовольством. — Три галлеона, твоя победа... и только после этого признаюсь: мы встречаемся.

Комната взорвалась смехом и восторженными криками. Маккиннон подпрыгнула:
— Я знала! Я чувствовала!
— Я догадывалась, — добавила Стоун с улыбкой.
— О, наконец-то! — хохотала сестра, а Хвост качал головой в полном шоке.
— Ну вот, — сказал Сириус, слегка раздражённо, — три недели драматизма, и всё ради трёх галлеонов.

Мы оба едва сдерживали смех. Маленький секрет, который мы так тщательно хранили три недели, наконец стал частью большой компании друзей.

***
Экзамены закончились, и Хогвартс будто выдохнул. Учебники исчезли из рук, разговоры стали громче, а в гостиной Гриффиндора снова было шумно почти до полуночи.

Наши друзья уже давно знали, что мы с Джеймсом вместе. Но остальной Гриффиндор - ещё нет.

И выяснилось это совершенно случайно.

Мы сидели вечером у камина. Джим развалился в кресле, а я устроилась рядом, поджав ноги. Он лениво обнимал меня одной рукой за плечи, другой жестикулировал, рассказывая что-то Сириусу и Питеру.

Марлин вдруг замолчала на середине фразы. Лили проследила за её взглядом. Алиса повернулась.

И в гостиной повисла подозрительная пауза.

Сириус медленно повернулся вслед за ними... и расплылся в самой довольной улыбке на свете.

— Ооо, — протянул он. — Кажется, остальная часть факультета только что догнала события.

Несколько человек у камина тоже начали оглядываться. Кто-то из младших гриффиндорцев шепнул:
— Подождите...
— Они что...?
И вдруг:
— ОНИ ВМЕСТЕ?!
Гостиная взорвалась.
— ЧТО?!
— СЕРЬЁЗНО?!
— НАКОНЕЦ-ТО!!
Кто-то начал хлопать. Кто-то засвистел.
Питер гордо заявил:
— А мы знали об этом!
— И держали секрет, между прочим, — добавила Лин.
— С трудом, — уточнила Лили.
— Очень большим трудом, — подтвердила Алиса.

Я закрыла лицо ладонью. Джеймс выглядел так, будто его только что объявили победителем Кубка школы.
— Ну да, — сказал он с самым невинным видом.

Блэк вскочил на диван.
— ГРИФФИНДОР! — торжественно объявил он. — МЫ СТАЛИ СВИДЕТЕЛЯМИ ВЕЛИЧАЙШЕЙ ЛЮБОВНОЙ ИСТОРИИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ.
— Сириус... — устало сказал Римус.
— Не мешай истории!
Кто-то из старшекурсников засмеялся:
— Подождите... это же те самые, которые были врагами с первых дней учебы?
— Именно, — довольно сказал Бродяга.

Я только покачала головой.
— Поттер, это всё из-за тебя.
— Неправда, — сказал он. — Это из-за моей потрясающей настойчивости.
— Это из-за твоего упрямства.
— Синонимы.

А дальше всё стало... просто. Мы не скрывались. Но и не делали из этого спектакль.

Иногда шли по коридору, держась за руки.
Иногда Джеймс обнимал меня за плечи в Большом зале. Иногда я перебирала его волосы, пока мы сидели в гостиной у камина.

— Джим, — шептала я иногда. — На нас смотрят.
— Пусть смотрят, — довольно отвечал он.

И, честно говоря, в его голосе было столько счастья, что спорить становилось сложно.

***
Платформа 9¾ шумела и гудела, как огромный улей. Чемоданы гремели по камню, совы недовольно ухали в клетках, родители перекрикивали друг друга, а ученики бегали вдоль поезда, обнимаясь перед разлукой на всё лето.

Мы стояли чуть в стороне всей компанией. Сириус и Питер спорили о квиддиче, Марлин рассказывала что-то Лили и Алисе, а Римус спокойно слушал, время от времени вставляя тихие комментарии.
Джеймс стоял рядом со мной, лениво прислонившись плечом к столбу. Его рука лежала у меня на талии - спокойно, привычно, будто так было всегда.

— Странно, — сказала я, глядя на поезд. — Четвёртый курс закончился.
— Лучший курс в истории, — уверенно сказал Сохатый.
— Потому что ты наконец перестал меня раздражать?
— Потому что ты наконец признала, что я обаятельный.
Я тихо фыркнула.

И в этот момент услышала знакомый голос:
— Джули?

Я обернулась - и сразу узнала его:
— Генри?!
Он рассмеялся.
— Ничего себе. Моя любимая первокурсница.

Когда я только поступила в Хогвартс, Генри Вуд был старостой Гриффиндора. Он помогал первокурсникам, объяснял правила и почему-то быстро решил взять надо мной шефство.
Правда, вместе с этим он постоянно подшучивал надо мной из-за Поттера.

— Я забираю младшего брата, — объяснил он, кивая на поезд. — Он только что закончил первый курс.

Мы немного поговорили о школе, о преподавателях и о том, как быстро летит время. А потом Генри вдруг посмотрел чуть в сторону. На Джеймса, который всё это время стоял рядом со мной. Вуд нахмурился. Потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на кудрявого. И медленно прищурился.

— Подожди... — сказал он. — Только не говори, что вы...
Я уже начала смеяться.
— Да.
Генри уставился на нас так, будто только что увидел что-то невозможное.
— Нет. Стоп.
Джейм приподнял бровь:
— Что?
Парень развёл руками:
— Когда я выпускался, вы двое устраивали войну из-за каждого пера, каждого места в гостиной и каждого домашнего задания.
— Он начал, — сказала я автоматически.
— Она первая начала бойню в вагоне! — возразил Джеймс.
— Потому что ты обижал невинного человека!
— Он был совсем не невинный!
— Ну я ведь об этом не знала!

Генри несколько секунд смотрел на нас. Потом вдруг рассмеялся:
— Невероятно.
— Что именно? — спросил Поттер.
— Что весь Гриффиндор всё равно вас сводил, даже когда вы чуть друг друга не убивали.
Я закрыла лицо рукой:
— Вы все были ужасны.
— Мы были правы, — невозмутимо сказал Вуд. Он вдруг добавил, — Кстати, помнишь Эллен?
— Вторую старосту?
— Да. — он кивнул куда-то в сторону. Неподалёку стояла девушка со светлыми волосами. — Мы всё-таки начали встречаться после выпуска.
— Серьёзно? — я улыбнулась.
— Ага. Видишь, — усмехнулся старший. — Иногда гриффиндорские сплетни работают лучше пророчеств.
Джеймс фыркнул.
— Отлично. Значит, весь факультет делал ставки.
— Почти, — спокойно сказал Генри.

Свисток поезда разрезал шум платформы. Бывший староста сделал шаг назад.
— Ладно, мне пора.

Потом посмотрел на нас обоих и улыбнулся - тепло, почти по-старшему.

— Рад, что вы всё-таки перестали воевать. — он уже повернулся, но вдруг ещё добавил, — Хотя, если честно, это была самая странная любовная история, которую я видел.
— Это была не любовная история, — возмутилась я.
— Конечно, — сказал Генри. — Конечно.

Парень махнул рукой и пошёл к поезду. Я смотрела ему вслед ещё секунду.

Потом почувствовала, как Джеймс слегка сжал мою руку.
— Видишь, — тихо сказал он. — Даже те, кто видел нас только в состоянии войны, всё равно были уверены.
Я улыбнулась.
— Кажется, весь Гриффиндор это знал.
— Кроме нас, — вскинул бровями Джейми.
— Кроме нас.

Мы все зашли в вагон. Поезд медленно тронулся. И четвёртый курс закончился.

Мы заняли почти всё купе. Чемоданы были сданы в багаж, окно открыто, а летний ветер залетал внутрь вместе с запахом дыма от паровоза.

Сириус растянулся на сиденье так, будто это была его собственная гостиная.

— Ну что, — заявил он. — Четвёртый курс официально завершён.
— Слава Мерлину, — пробормотал Питер, — Я больше не выдержу ни одного экзамена в этом году.

Алиса радостно открыла коробку с конфетами. Марлин сразу потянулась за одной.

Блэк резко сел:
— Подождите. — Все посмотрели на него. — У нас появился официальный повод для праздника.
— Сириус... — устало сказал Люпин.
— Нет, Лунатик, послушай! — Бродяга поднял палец. — Четвёртый курс пережит. Поттер наконец-то перестал быть трагически влюблённым идиотом. И хитрая Лиса наконец-то признала очевидное.
— Я не признава...
— Поэтому, — торжественно продолжил Сириус, — я предлагаю план на следующий год.
— О нет, — сказала Алиса.
— О да.
— О Мерлин, Сириус... — вздохнул Римус.
— Пятый курс, — сказал Блэк. — Мы должны сделать легендарным.
— Это пугает, — заметила Маккиннон.
— Меня тоже, — согласился Хвост.
Джеймс усмехнулся:
— Бродяга, ты даже не представляешь, сколько идей у меня уже есть.
Я повернулась к нему:
— Поттер, если вас отчислят...
— Ты будешь по мне скучать?

Я тихо рассмеялась. За окном медленно проплывали поля. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо золотом.

В купе было шумно - друзья спорили, смеялись, перебивали друг друга.

Джеймс чуть придвинулся ближе и переплёл свои пальцы с моими. И вдруг всё стало очень простым.

Хогвартс остался позади. Четвёртый курс закончился.

Но впереди было лето, новые шалости мародёров...
и целая история, которая только начиналась.