Тёмное наследие

Снег всё ещё был испачкан кровью.

Кэтрин стояла неподвижно посреди белой улицы, и мир вокруг казался нереальным, будто вырезанным из чужого кошмара. Холодный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе, а руки дрожали не от мороза, а от того, что только что произошло. От заклинаний, которые она сама выпускала. От страха, который всё ещё жил внутри, как острый осколок. От того простого и невероятного факта, что она выжила. Это слово будто не сразу обрело смысл, словно язык отказывался его принимать.

— Кэт... — голос Алека прозвучал резко, слишком громко в этой внезапной тишине после битвы.

Она медленно повернулась к нему. И в этот момент поняла: он испуган. Не злой. Не раздражённый. Именно испуган. Его глаза были широко раскрыты, а на лице застыло выражение, которое она видела у него впервые за всю жизнь.

— Я в порядке, — сказала она автоматически. Ложь прозвучала слишком быстро, слишком легко, словно она повторяла её уже тысячу раз.

Алек подошёл ближе и схватил её за плечи, пальцы впились в ткань мантии так сильно, что она почувствовала тепло его ладоней даже сквозь ткань.

— Ты едва не умерла, — выдохнул он. Голос дрожал, хотя он пытался держать себя в руках. — Ты понимаешь это?

Она не ответила. Потому что знала: он прав.

Вокруг стояла тишина, тяжёлая и густая. На земле, прямо в снегу, лежал Флимонт. Он смотрел на них обоих — на близнецов — с бледным лицом и прикушенной губой. Рядом замер Долохов, всё ещё сжимая палочку, а чуть дальше стоял Том Реддл. Его лицо было совершенно спокойным, как всегда, но в глазах горело что-то тёмное и острое. После слов того мужчины со шрамами все были растеряны и в шоке. Воздух будто застыл.

Кэтрин глубоко выдохнула и оглядела всех. Надо было говорить. Особенно Флимонту. Он пострадал из-за неё. Она открыла рот, но в этот момент Реддл произнёс резко и уверенно:

— Возвращаемся в Хогвартс.

Алек и Кэтрин переглянулись. В его взгляде было столько всего — страх, вина, решимость. Он кивнул и подошёл к Флимонту, помогая тому встать. У Поттера явно было что-то с ногой: он прихрамывал, но всё равно сделал несколько шагов и осторожно тронул девушку за плечо. Это было тихое, почти незаметное движение, но в нём было всё: «Я здесь. Я с тобой. Всё нормально».

Кэтрин кивнула в ответ.

Они двинулись назад через снег, который теперь казался тяжёлым и липким. Кровь под ногами всё ещё проступала сквозь белый покров, напоминая, что только что здесь была настоящая война. Никто не говорил. Только хруст снега под ботинками и тяжёлое дыхание Флимонта нарушали тишину.

Кэтрин шла, чувствуя на себе взгляды всех троих. Алек — тревожный и защитный. Долохов — настороженный. Реддл — холодный и оценивающий, как будто уже просчитывал следующий ход.

Она понимала: это только начало.

***

Миссис Роуз хлопотала вокруг Кэтрин, её руки двигались быстро и уверенно, пока она накладывала заклинания на руку девушки. Рана на животе уже затянулась, но каждый вдох всё ещё отдавался тупой, тянущей болью, напоминающей о том, как близко смерть прошлась по краю.

Кэтрин едва слышала, что говорит женщина. В голове снова и снова звучали слова мужчины со шрамами, эхом отбиваясь от стен черепа.

Два агента в Хогвартсе. Два.

Флимонт лежал через несколько коек. Над его ногой тоже работала миссис Роуз, тихо бормоча заклинания. Когда их взгляды встретились, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой и усталой, хотя в ней всё равно было что-то от той солнечной теплоты, которую она так любила в нём.

— Прости, — тихо сказала Кэтрин, когда колдоведьма наконец отошла к своему столу.

Флимонт покачал головой.

— Ты серьёзно сейчас?

Она отвела взгляд, уставившись на белую простыню, которая казалась слишком яркой в этом полумраке.

— Из-за меня тебе плохо. Я во всём виновата. За мной следили, а ты попал под раздачу. Я виновата, что...

— Кэт, — перебил он её мягко, но твёрдо.

— Я виновата, что...

— Кэт!

Она замолчала, сжав пальцы в кулак на коленях.

— Успокойся, — сказал он тихо. — В этом нет твоей вины. Понимаешь?

Она опустила глаза ещё ниже, не в силах смотреть ему в лицо.

— Понимаешь, Флимонт... я пойму, если ты перестанешь со мной общаться. Ведь я... я внучка Гриндевальда.

Последние слова она произнесла почти беззвучно, чтобы никто, кроме него, не услышал.

Флимонт замер. На мгновение в лазарете стало так тихо, что было слышно только потрескивание огня в маленьком камине у стены. Потом, несмотря на боль в ноге, он медленно встал с койки. Кэтрин хотела сказать, чтобы он не двигался, но он уже был рядом. Он взял её за плечи — осторожно, но уверенно, так, будто боялся, что она может исчезнуть.

Она опустила взгляд на пол, не в силах смотреть ему в глаза.

Он наклонился, поймал её взгляд, заставив поднять голову.

— А теперь, котёнок, послушай меня, — сказал он тихо, но твёрдо. — Меня не волнует, чья ты внучка. Мне плевать на это. Ты остаёшься моей подругой. Даже если станешь врагом номер один. Ты понимаешь меня?

— Флим...

— Котёнок, я уважаю тебя как самую одаренную волшебницу. И никогда не перестану общаться с тобой из-за такой мелочи.

Кэтрин почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она обняла его — крепко, отчаянно, словно боялась, что если отпустит, то всё вокруг рухнет. Флимонт ответил тем же, одной рукой гладя её по кудрявым волосам, а другой прижимая к себе так, будто хотел защитить от всего мира.

— Ну не плачь, — прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. — Принцессам не идут слёзы, котёнок.

Она закрыла глаза и позволила себе на минуту просто быть. Просто дышать. Просто чувствовать тепло его рук.

Кэтрин вышла из лазарета, и дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Коридор встретил её холодом и полумраком. Факелы горели низко, их пламя дрожало, отбрасывая на стены длинные золотистые языки, которые казались живыми. Она шла медленно, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди лёгкой болью от недавних ран.

Наконец она осталась одна.

И тогда всё вернулось.

Шаги за спиной. Заклинания, разрывающие воздух. Лицо мужчины со шрамами, его безумная улыбка в крови. Голос, который до сих пор звучал в голове, как яд, разлитый по венам.

Мы искали тебя.

Слишком целенаправленно. Слишком точно. Это не было случайностью. Её нашли.

Воспоминания накрыли её волной, такой тяжёлой, что дыхание сбилось. Она остановилась посреди коридора, прижав ладонь к стене, чтобы не упасть. Камень был ледяным под пальцами, но это не помогало. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно хочет вырваться наружу.

Вдруг знакомый голос разрезал тишину.

— Катерина.

Она резко вдохнула, заставляя лицо стать каменным, без единой эмоции. Гордость не позволяла показать страх. Девушка медленно обернулась, распрямив плечи.

Том Реддл стоял позади неё. Непозволительно близко. Его тёмные глаза смотрели прямо на неё, без маски, без привычной холодной вежливости. Только чистый, тяжёлый взгляд, от которого по коже пробегали мурашки. Он был красив, она отметила это уже давно. Опасно красив. Но они явно не подходили друг другу. Их характеры были разными, они были противоположностями, хотя в чём-то — в любви к знаниям и тёмной магии — были пугающе похожи.

— Да? — ответила она ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Том сделал полшага вперёд. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Кэтрин хотела отступить, но гордость не позволила. Она лишь подняла голову, глядя на него снизу вверх из-за разницы в росте.

— Зови меня по имени, — сказал он тихо, почти интимно. — Я же зову тебя по имени.

Она моргнула.

— Эээ... ладно. Допустим. Что-то случилось, Том? Если ты про ситуацию...

— Мне уже всё рассказал Алек, — перебил он её спокойно, но твёрдо.

— Тогда что ты хотел?

— Тебя, — ответил он невозмутимо.

— Что? — переспросила она, чувствуя, как сердце пропустило удар.

— Я сказал, что ты восхитительно сражаешься.

— А... да. Это всё...

— Гены? Или твоё увлечение тёмной магией? — снова перебил он, и на его губах появилась кривая усмешка.

— Я хотела сказать — тренировки с братом, — закончила она.

— Допустим, что я поверил, — сказал он, и усмешка стала шире.

— А это и есть правда, — ответила она, поднимая подбородок.

— Да? — Том сделал ещё один шаг вперёд, оставляя между ними почти неуловимое расстояние. — Очень интересно, Катерина.

Она опустила взгляд, не в силах выдержать его пристальный, почти хищный взгляд. Том медленно поднял руку и аккуратно взял её за подбородок, приподняв лицо. Его пальцы были тёплыми, но хватка — уверенной. Девушка встретилась с его тёмными глазами, в которых горело что-то опасное, голодное, притягательное.

Они смотрели друг на друга. Воздух между ними сгустился, стал тяжёлым, электрическим. Лица начали медленно приближаться. Кэтрин опомнилась только тогда, когда его губы коснулись её губ. Это был не просто поцелуй. Это было столкновение. Две противоположности, которые так долго боролись, наконец сдались.

Том поцеловал её жадно, требовательно, словно хотел забрать всё, что она могла дать. Его губы были горячими, настойчивыми, он прижал её к стене коридора одной рукой, удерживая её запястья над головой. Поцелуй стал глубже, голоднее. Кэтрин сначала замерла, но потом ответила так же сильно, так же отчаянно. Она вырвала руки из его хватки и толкнула его назад. Теперь уже его спина прижалась к стене, а она стояла на цыпочках, впиваясь в его губы. Они сражались в этом поцелуе — страстно, яростно, словно оба хотели доказать, кто сильнее. Его свободная рука легла ей на талию, притягивая ближе. Её пальцы запутались в его волосах, сжимая их почти больно.

Когда воздуха стало не хватать, они оторвались друг от друга. Кэтрин тяжело дышала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она была в ужасе. Это произошло на самом деле. Не во сне. Не в фантазии. Это был Том Реддл.

— О Мерлин, — прошептала она.

Том смотрел на неё, его грудь поднималась и опускалась быстро. Глаза были тёмными, почти чёрными.

— Как же ты прекрасна, — произнёс он хриплым, низким голосом, который прошёлся по её коже, как бархат.

Кэтрин почувствовала, как щёки вспыхнули. Она хотела отвести взгляд, но Том снова взял её за подбородок, не позволяя.

— Не прячься от меня, Катерина, — сказал он тихо, почти нежно, хотя в его глазах всё ещё горел огонь. — Я вижу тебя. Всю. И мне нравится то, что я вижу.

Она молчала, только сердце стучало так громко, что, казалось, он тоже его слышит. Том наклонился ближе, коснувшись лбом её лба.

— Это не конец, — прошептал он. — Это только начало.

Кэтрин закрыла глаза, позволяя себе на секунду просто почувствовать его тепло, его дыхание, его присутствие.

Кэтрин вошла в спальню и комната встретила её привычным теплом: мягкий свет, зелёные балдахины над кроватями, лёгкий аромат лаванды.

Лита стояла у входа, скрестив руки на груди. Её светлые волосы были немного растрёпаны, а в зелёных глазах читалась такая тревога, что Кэтрин на мгновение почувствовала себя виноватой.

Ты выглядишь ужасно.

Кэтрин подняла взгляд.

— Спасибо, — сухо ответила она.

Лита фыркнула и подошла ближе, не разжимая рук.

— Я серьёзно.

Она села рядом на кровать и внимательно посмотрела на подругу. В её глазах было столько беспокойства, что Кэтрин невольно отвела взгляд.

— Ты могла погибнуть.

— Но не погибла.

— Это не смешно.

Кэтрин устало провела рукой по лицу, чувствуя, как пальцы слегка дрожат.

— Я не шучу.

Несколько секунд они молчали. Потом Лита вдруг обняла её быстро, почти резко, словно боялась, что если не сделает этого сейчас, то уже не успеет. Её руки были тёплыми и крепкими.

— Не делай так больше, — тихо сказала она, уткнувшись носом в волосы Кэтрин. — Я тебя никому не отдам, Кэт.

Кэтрин замерла. А потом медленно расслабилась в объятиях подруги, чувствуя, как напряжение в плечах чуть отпускает.

— Я и не собираюсь умирать, — пробормотала она.

Лита усмехнулась, не разжимая рук.

— Вот и правильно.

В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошла Элина. Увидев Кэтрин, она замерла на секунду, а потом почти бегом бросилась к ней.

Гринграсс обняла подругу сразу с двух сторон, крепко прижимая к себе.

— Боже, Кэт, мы так волновались, — прошептала она дрожащим голосом. — Когда я услышала от Тео, что произошло рядом с Хогсмидом... О Мерлин, боже, не ходи больше где попало. Хорошо, что Реддл, Долохов и твой брат подошли вовремя.

Кэтрин закрыла глаза, позволяя себе на мгновение просто быть в этих объятиях. Тепло двух самых близких людей было единственным, что сейчас не давало ей развалиться на части.

— Только вот откуда они узнали, что мне нужна помощь? Для меня это загадка.

— Может быть, предчувствие, — ответила Розье, всё ещё не отпуская её.

Кэтрин кивнула, но в глубине души остались сомнения. После слов Тома в коридоре, после того поцелуя и его предупреждения о том, что никому нельзя доверять, она невольно начала прислушиваться к каждому слову. Даже к словам лучших подруг. Это было больно. Но после всего, что произошло, осторожность стала её второй кожей.

Элина отстранилась чуть-чуть, но продолжала держать Кэтрин за руку.

— Ты уверена, что с тобой всё хорошо? — спросила она мягко. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю.

— Я в порядке, — ответила Кэтрин, заставляя себя улыбнуться. — Просто... много всего случилось. Но я здесь. Живая.

Лита фыркнула и легонько толкнула её плечом.

— Живая, но всё равно выглядишь так, будто тебя вытащили из-под обвала. Завтра я заставлю тебя съесть двойную порцию шоколада. И не спорь.

Кэтрин тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри становится немного легче.

— Ты невыносима, Розье.

— Я знаю, — ответила Лита с гордостью. — Но ты меня всё равно любишь.

Элина улыбнулась и снова обняла Кэтрин за плечи.

— Мы все тебя любим. И не смей больше пугать нас так. Мы уже решили: если ты ещё раз уйдёшь одна и вляпаешься в неприятности, мы сами тебя привяжем к кровати.

— Согласна, — добавила Лита. — И будем кормить только овощами. Чтобы ты не сбежала.

Кэтрин закатила глаза, но улыбка на её губах стала шире.

— Вы обе невыносимые.

— Мы знаем, — хором ответили подруги.

Они ещё долго сидели так втроём на кровати Кэтрин: обнимались, шутили, говорили о всякой ерунде, чтобы хоть немного разрядить воздух. Лита рассказывала какую-то глупую историю про Малфоя, Элина тихонько смеялась, а Кэтрин просто слушала, чувствуя, как тепло их голосов и рук медленно разгоняет холод внутри.

Но в глубине души она всё равно думала о поцелуе с Томом. О его руках, о его голосе, о том, как он смотрел на неё, словно хотел запомнить каждую черту. И о том, что теперь она не знала, кому можно верить. Даже самым близким.

Но об этом она не сказала ни слова.

Пока не сказала.

Кэтрин лежала в своей постели, глядя в тёмный балдахин над головой, и не могла уснуть. Комната была погружена в глубокую тишину, которую нарушало только тихое, ровное дыхание подруг. Лита уже видела десятый сон, свернувшись калачиком под одеялом, её светлые волосы разметались по подушке, как золотистый шёлк. Элина тоже отрубилась почти сразу, едва коснувшись головой подушки, и теперь мирно посапывала, обнимая свою любимую подушку.

Только Лестрейндж не спала.

Она лежала на спине, глядя в потолок, где слабый отсвет озера за окном рисовал на камне призрачные узоры. Руки она сложила на груди, словно пыталась удержать внутри то, что рвалось наружу. Сердце стучало тяжело и неровно, а мысли кружились не давая покоя.

Лита была странной сегодня.

Эта мысль возвращалась снова и снова, как назойливая тень. Лита, всегда такая солнечная, всегда готовая рассмешить, сегодня была слишком тихой, слишком задумчивой. Неужели она... агент? Неужели именно она следит за ней по приказу Гриндевальда? Кэтрин тут же отогнала эту мысль, но та вернулась, ещё более настойчивая.

Нет. Быть такого не может. Лита — её подруга с первого курса. Они вместе плакали, смеялись, делили секреты и ночные разговоры до утра. Она не могла предать. Правда? Или могла?

Кэтрин закрыла глаза и попыталась отогнать эту мысль, но вместо этого в памяти всплыл другой момент. Поцелуй с Реддлом.

Это был не первый их поцелуй, но сегодняшний... он был совсем другим.

Он был голодным, яростным, почти отчаянным. Она до сих пор чувствовала на губах его тепло, его вкус, то, как его пальцы держали её подбородок, как он прижимал её к стене, словно боялся, что она исчезнет. В том поцелуе не было холодного расчёта. Было что-то настоящее, почти болезненное.

Нет, нельзя о нём думать.

Это же Реддл. Мать его Реддл. Бесчувственный психопат, машина, созданная для контроля и манипуляций. Он не способен на настоящее чувство. Он использует людей. Он использует её.

Но...

Кэтрин прикусила губу, чувствуя, как щёки снова начинают гореть.

Но её давно тянуло к нему. Сколько она себя помнит, столько и тянуло. С первого взгляда в поезде, с первого спора на уроке, с первого раза, когда их глаза встретились через весь класс, и она почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Они были противоположностями, но в чём-то пугалище похожи. Оба умны, оба одержимы знаниями, оба тянутся к тёмной магии, словно к запретному плоду.

И этот поцелуй... он только подтвердил то, что она пыталась отрицать все эти годы.

Кэтрин перевернулась на бок, обхватив подушку руками, и тихо выдохнула в темноту.

Она не знала, кому теперь можно верить.

Подругам? Брату? Тому? Себе?

Всё, что она знала наверняка, это то, что мир вокруг неё рушится, а она стоит посреди обломков и не понимает, в какую сторону бежать.

Но одно она чувствовала кожей: всё только начинается. И следующий шаг может стоить ей всего.

Кэтрин закрыла глаза, но сон так и не пришёл. Вместо него в голове снова и снова всплывало лицо Тома — его тёмные глаза, его хриплый шёпот и то, как он сказал:

«Как же ты прекрасна».

Она прижала подушку сильнее к груди и тихо, почти беззвучно, прошептала в темноту:

— Что же мне теперь делать...