Тёмное наследие

Ночь в Хогсмиде была холодной и тихой, словно деревня затаила дыхание. Улицы, обычно оживленные днем, теперь были пустынны, освещенные лишь тусклым светом фонарей, чьи огоньки дрожали в порывах осеннего ветра. Луна, наполовину скрытая рваными облаками, отбрасывала бледные тени на мощеные улочки, а воздух был пропитан запахом сырости и опавших листьев. В этой тишине, нарушаемой лишь редким скрипом вывесок над лавками, медленно шагал светловолосый парень. Его форма, аккуратно застегнутая, слегка колыхалась от ветра, а на лице застыло задумчивое выражение.

Студент был погружен в свои мысли, его брови хмурились, а губы беззвучно шевелились, будто он мысленно спорил сам с собой. Он любил такие ночные прогулки — они помогали ему привести мысли в порядок, но сегодня что-то в воздухе заставляло его чувствовать себя настороженно. Может, это был холод, пробиравший до костей, или странное предчувствие, которое он не мог объяснить.

Внезапно тишину разорвал резкий щелчок — звук трансгрессии, такой громкий в ночной тишине, что парень вздрогнул, его рука инстинктивно дернулась к поясу, где обычно лежала палочка. Но палочки не было — он оставил ее в своей комнате в Хогвартсе, решив, что прогулка будет спокойной. Его сердце заколотилось, а взгляд метнулся к темному переулку, откуда донесся звук. Там, на холодной земле, освещенной бледным светом луны, лежала фигура. Девушка. Ее мантия была изорвана, превратившись в лохмотья, а темные волосы, спутанные и слипшиеся от грязи, разметались по плечам. Она выглядела... неживой. Ее кожа была бледной, почти серой, а руки безвольно лежали вдоль тела. Он замер, его дыхание сбилось, а страх, холодный и острый, сжал его грудь. Но затем он заметил слабое движение — ее грудь едва заметно поднималась. Она была жива.

— Мерлин... — прошептал он, бросаясь к ней. Его шаги гулко отдавались по мостовой, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Он опустился на колени рядом с девушкой, его руки дрожали, когда он осторожно коснулся ее плеча. Ее лицо было покрыто грязью и кровью, а глаза закрыты, но он узнал ее. Кэтрин Лестрейндж. Слизеринка, младше его на курс, но известная своим упрямством и острым умом. Что с ней случилось? Парень огляделся, надеясь увидеть кого-то, кто мог бы помочь, но улицы были пусты. Он хотел крикнуть, позвать на помощь, но голос застрял в горле. Без палочки он чувствовал себя уязвимым, но медлить было нельзя.

— Держись, — пробормотал он, его голос дрожал от волнения. Он осторожно поднял ее на руки, стараясь не причинить ей боли. Ее тело было легким, почти невесомым, но холодным, как лед. Мантия, пропитанная кровью и грязью, липла к его рукам, а ее голова безвольно упала ему на плечо. Он стиснул зубы, его сердце сжималось от страха за нее. Парень не знал, что с ней произошло, но одно было ясно — ей нужна помощь, и срочно. Быстрым шагом, почти бегом, он направился к Хогвартсу, стараясь не споткнуться на неровной мостовой.

Когда он уже приближался к воротам Хогвартса, до него донеслись голоса — резкие, низкие, полные напряжения. Парень замедлил шаг, его сердце екнуло. Он узнал их сразу. Слизеринцы. Их силуэты вырисовывались в темноте, освещенные светом фонарей у входа в замок. Реддл шел впереди, его высокая фигура излучала холодную уверенность, а за ним следовали Лестрейндж, Малфой и Нотт. Их мантии развевались на ветру, а в их движениях чувствовалась какая-то мрачная решимость. Он невольно отступил в тень, его пальцы сильнее сжали Кэтрин. Он не боялся слизеринцев... или боялся? Особенно Реддла. Этот парень, младше его на курс, был не просто старостой, награжденным за заслуги перед школой. От него исходила аура, которую не мог объяснить — темная, почти осязаемая, как тень, следующая за ним по пятам. Даже сейчас, в темноте, глаза Реддла, казалось, видели все, пронизывая насквозь.

Внезапно Алек, шедший чуть позади, замер. Его взгляд, острый и напряженный, упал на неизвестного парня, и в ту же секунду его лицо исказилось смесью ужаса и надежды. Он узнал фигуру в руках когтевранца. Кэтрин. Его сестра. Алек сорвался с места, его шаги были быстрыми, почти отчаянными, и он пробежал расстояние до парня за считанные секунды.

— Алек, ты чего? Куда? — крикнул Теодор, его голос был полон раздражения и недоумения, но Алек не слышал его. Его глаза были прикованы к Кэтрин, и в них плескались страх, боль и отчаяние.

— Кэтрин! — вырвалось у Алека, когда он оказался рядом. Его голос был грубым, хриплым, но в нем дрожала неподдельная паника. Он протянул руки, его пальцы дрожали, когда он посмотрел на сестру.

— Ты кто такой? Что с ней?! — Он почти кричал, его взгляд метнулся к парню, полный подозрения и ярости, но за всем этим скрывалась невыносимая тревога.

Неизвестный сглотнул, его горло пересохло. Он осторожно передал Кэтрин в руки Алека, стараясь не смотреть на остальных слизеринцев, которые теперь подошли ближе. Особенно на Реддла, чей холодный взгляд, казалось, прожигал его насквозь.

— Я Эдриан, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо, но страх все же пробивался в каждом слове. — Она внезапно появилась в Хогсмиде. Трансгрессировала, прямо на улице. Она... она была без сознания. Ей срочно нужна помощь, мадам Роуз, наверное...

Алек не дослушал. Он бережно, но крепко прижал Кэтрин к груди, его лицо побледнело, а глаза блестели от слез, которые он изо всех сил сдерживал. Ее голова безвольно лежала на его плече, а изорванная мантия свисала, открывая кровоточащие раны. Алек стиснул зубы, его дыхание было прерывистым, а руки дрожали, но он уже повернулся и быстрым шагом направился к Хогвартсу.

— Держись, Кэт, — прошептал он, его голос был едва слышен, но полон боли. — Пожалуйста, держись. Я здесь.

Реддл, стоявший чуть в стороне, прищурился, его взгляд скользнул по Кэтрин, затем по Эдриану. Он не сказал ни слова, но его присутствие, как всегда, было подавляющим. Абраксас Малфой шагнул вперед, его брови нахмурились, а голос был полон настороженности.

— Что с ней случилось? — спросил он, глядя на Эдриана. — Она выглядит так, будто... будто ее пытали.

Эдриан покачал головой, его руки все еще дрожали от напряжения.

— Я не знаю, — ответил он, его голос был тихим, но искренним. — Я нашел ее такой. Она просто появилась из ниоткуда. Я... я просто хотел помочь.

Нотт фыркнул, скрестив руки на груди, его тон был саркастичным, но в нем чувствовалась тень беспокойства.

— Появилась из ниоткуда? Удобно, — бросил он, но его слова повисли в воздухе, потому что никто не обратил на него внимания.

Алек уже почти дошел до ворот Хогвартса, его шаги были быстрыми, почти бегом. Он не оглядывался, его мысли были только о сестре. Кэтрин была жива — он чувствовал это, чувствовал их связь, но ее состояние пугало его до дрожи. «Что они с тобой сделали?» — думал он, его сердце сжималось от боли и ярости. Он не знал, что произошло, но клялся себе, что найдет виновных. И они заплатят.

***

Кэтрин резко вдохнула, ее легкие наполнились воздухом, словно она впервые за долгое время могла дышать свободно. Глаза распахнулись, но свет, лившийся в помещение, был таким ярким, что она невольно зажмурилась. Ее тело дрожало, слабость, как тяжелое одеяло, придавливала ее к кровати. Голова раскалывалась, каждый удар пульса отдавался в висках, а мышцы ныли, словно после долгого бега. Но она была жива. Она смогла. Смогла выбраться из темницы, убежать от Гриндевальда и его последователей. Это осознание, как вспышка, пронзило ее разум, но вместе с облегчением пришел страх — холодный, липкий, напоминающий, что она едва вырвалась из лап смерти. Ее магия, та искра, что помогла ей трансгрессировать, теперь была лишь слабым эхом в ее груди. Она чувствовала, как последние капли силы истощились, оставив ее пустой, но живой.

Кэтрин медленно открыла глаза, давая им привыкнуть к свету. Она лежала в лазарете Хогвартса — знакомое помещение, пропитанное запахом травяных настоек. Белые стены отражали мягкий солнечный свет, лившийся из высоких окон, а ряды кроватей, застеленных белоснежными простынями, создавали ощущение покоя. Но для Кэтрин этот покой был обманчивым. Она все еще чувствовала тень темницы — холод каменного пола, запах гниения, крики, вырывающиеся из ее горла под заклинаниями Гриндевальда. Ее руки, лежавшие поверх одеяла, были покрыты бинтами, но сквозь них проступали следы ран, оставленных Круцио. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, но слабость не отступала.

Ее взгляд скользнул по комнате. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой лежала стеклянная бутыль с голубоватым зельем и чистая салфетка. Где-то вдалеке, за ширмой, слышалось тихое позвякивание склянок — мадам Роуз, вероятно, готовила очередную порцию зелий.

Дверь лазарета скрипнула, и Кэтрин вздрогнула, ее сердце екнуло. Она инстинктивно сжалась, ожидая увидеть Винду Розье или кого-то из последователей Гриндевальда, но в проеме появилась мадам Роуз. Пожилая женщина, с добрыми, но строгими глазами, вошла в комнату, неся поднос с чистыми бинтами и маленькой склянкой, от которой исходил слабый аромат мяты. Ее мантия, как всегда, была безупречно чистой, а седые волосы аккуратно собраны в пучок. Увидев, что Кэтрин проснулась, она остановилась, и ее лицо озарила мягкая, но обеспокоенная улыбка.

— Милая, ты наконец проснулась, — сказала мадам Роуз, ее голос был теплым, но в нем чувствовалась тревога. Она поставила поднос на тумбочку и подошла к кровати, внимательно оглядывая Кэтрин.

— Долго же ты была без сознания. Я так волновалась, когда тебя сюда принесли. Целая компания молодых людей, все такие перепуганные. Никогда не видела твоего брата таким бледным.

Кэтрин сглотнула, ее горло было сухим, а голос хриплым, когда она заговорила.

— Сколько... сколько я была без сознания? — спросила она, ее слова звучали слабо, но в них чувствовалась настороженность. — И кто меня нашел?

Мадам Роуз присела на край кровати, ее руки мягко поправили одеяло, но ее взгляд оставался серьезным.

— Ты пролежала без сознания неделю, дорогая, — ответила она, и ее слова ударили Кэтрин, как молния. Неделя? Целая неделя, потерянная в пустоте, пока ее тело боролось за жизнь.

— Тебя принесли твой брат, мистер Реддл, мистер Нотт и мистер Малфой. А нашел тебя Эдриан Локвуд. Он был в таком состоянии, бедняга, весь дрожал, когда рассказывал, как нашел тебя в Хогсмиде. Говорил, ты просто появилась из ниоткуда, вся в крови и лохмотьях.

Кэтрин нахмурилась, ее брови сдвинулись, а в голове закружились вопросы. Эдриан Локвуд? Имя ничего ей не говорило, но мысль о том, что кто-то чужой нашел ее в таком состоянии, вызвала новый укол страха. Она чувствовала себя уязвимой, обнаженной перед миром.

— Эдриан Локвуд? — переспросила она, ее голос был слабым, но в нем чувствовалась настороженность. — Я... я никогда о нем не слышала. Кто он?

Мадам Роуз слегка улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными.

— О, это, должно быть, новый ученик, — ответила она, поправляя склянку на тумбочке. — Я слышала, на седьмой курс перевелся парень из другой школы. На когтевран попал. Думаю, это он и есть. Он очень переживал за тебя, все спрашивал, как ты, когда тебя принесли.

Кэтрин кивнула, но ее мысли были где-то далеко. Неделя без сознания. Гриндевальд. Его последователи. Она знала, что не может рассказать правду, не здесь, не сейчас. Мадам Роуз была добра, но Кэтрин не хотела, чтобы кто-то знал, что с ней произошло. Не пока она сама не разберется, не поговорит с Алеком. Она сжала край одеяла, ее пальцы дрожали, а в груди нарастало чувство тревоги.

Дверь лазарета снова скрипнула, и Кэтрин напряглась, ее взгляд метнулся к входу. На пороге появился Алек. Его темные волосы были растрепаны, а лицо было бледнее обычного, с темными кругами под глазами, как будто он не спал несколько ночей. Его взгляд, полный тревоги и облегчения, нашел Кэтрин, и он быстро шагнул к ее кровати. Его мантия была слегка помята, а в движениях чувствовалась нервозность, которую он пытался скрыть.

— Кэт, — выдохнул он, его голос дрожал от эмоций. Он остановился у кровати, его руки сжались в кулаки, словно он не знал, прикоснуться к ней или нет. — Ты... ты проснулась. Мерлин, я думал... — Он замолчал, его горло сжалось, и он отвел взгляд, пытаясь взять себя в руки.

Кэтрин слабо улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. Она хотела ответить, сказать что-то ободряющее, но слова застревали в горле. Она видела, как сильно он переживал, и это только усиливало ее чувство вины. Она хотела рассказать ему все — о темнице, о Гриндевальде, о Винде, — но присутствие мадам Роуз останавливало ее. Она не могла говорить при ней. Не сейчас.

— Я в порядке, Алек, — тихо сказала она, ее голос был хриплым, но в нем чувствовалась искренняя теплота. — Ну... почти.

Мадам Роуз поднялась, бросив на Алека мягкий, но строгий взгляд.

— Не утомляйте ее, мистер Лестрейндж, — сказала она, ее тон был добрым, но властным. — Ей нужен покой. Еще как минимум неделя в лазарете, чтобы полностью восстановиться. Я сейчас вернусь, нужно приготовить новое зелье. — Она вышла, оставив дверь приоткрытой, и ее шаги затихли в коридоре.

Как только мадам Роуз ушла, Алек придвинул стул к кровати и сел, его глаза внимательно изучали сестру. Он хотел спросить, что случилось, кто это сделал, но видел, как она слаба, и сдержался. Вместо этого он взял ее руку, его пальцы были теплыми, но дрожали.

— Кэт, — начал он, его голос был тише, но в нем чувствовалась боль. — Что... что с тобой произошло? Ты выглядишь... — Он замолчал, не находя слов. — Я чуть с ума не сошел, когда тебя принесли. Ты была как... как мертвая.

Кэтрин сжала его руку, ее глаза наполнились слезами, но она быстро моргнула, чтобы не дать им пролиться.

— Не здесь, Алек, — прошептала она, ее голос был полон страха. — Я расскажу тебе все, но... не сейчас. Не при всех.

Прежде чем он успел ответить, дверь снова открылась, и в лазарет вошли Лита и Элина. Лита выглядела взволнованной, но пыталась держать себя в руках. Элина, напротив, не скрывала слез — ее голубые глаза блестели. За ними вошли Абраксас и Теодор. Малфой , как всегда, держался с достоинством, но его взгляд, обычно холодный, был полон беспокойства. Нотт, скрестив руки, выглядел настороженным, но его обычная насмешливость исчезла.

— Кэтрин! — Лита бросилась к кровати, ее голос дрожал от облегчения. — Мерлин, ты нас так напугала! Мы думали... мы не знали, что думать!

Элина остановилась рядом, ее руки дрожали, когда она протянула их к Кэтрин, но остановилась, боясь причинить ей боль.

— Ты в порядке? — спросила она, ее голос был тихим, почти шепотом. — Мы искали тебя везде. В библиотеке, в Хогсмиде... Кэт, что случилось?

Кэтрин слабо улыбнулась, ее сердце сжалось от их заботы, но страх все еще держал ее в своих тисках. Она не могла рассказать им правду — не сейчас, не пока она сама не разберется, что делать дальше.

— Я... я просто попала в беду, — уклончиво ответила она, ее голос был слабым, но в нем чувствовалась решимость. — Но я здесь. И я жива.

Абраксас шагнул ближе, его серые глаза внимательно изучали ее.

— Ты выглядишь так, будто прошла через ад, Лестрейндж, — сказал он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась искренняя озабоченность. — Кто это сделал? Скажи нам, и мы разберемся.

Нотт фыркнул, но его тон был менее резким, чем обычно.

— Да уж, кто-то явно перестарался, — пробормотал он, но замолчал, поймав взгляд Элины.

Кэтрин покачала головой, ее взгляд скользнул к Алеку. Она знала, что он чувствует ее страх, ее боль — их связь близнецов была сильнее слов. Но она не могла говорить. Не здесь.

— Спасибо, — тихо сказала она, ее голос дрожал, но в нем чувствовалась благодарность. — Я... я просто хочу отдохнуть.

Лита кивнула, ее глаза блестели от слез, но она заставила себя улыбнуться.

— Мы будем здесь, Кэт, — сказала она, сжав ее руку. — Всегда.

Алек молча смотрел на сестру, его лицо было напряженным. Он знал, что она скрывает правду, но не стал настаивать. Не сейчас. Он просто сжал ее руку сильнее, словно обещая, что защитит ее, что бы ни случилось.

Кэтрин закрыла глаза, чувствуя тепло их присутствия, но тень Гриндевальда все еще маячила в ее мыслях. Она была в безопасности — пока.

Кэтрин двигалась осторожно, ее босые ноги едва касались холодного пола, чтобы не издать ни звука. Ее тело все еще было слабым, каждый шаг отдавался болью в мышцах, а раны, затянутые благодаря зельям мадам Роуз, ныли при каждом движении. Она ненавидела эту слабость, это чувство беспомощности, которое, как цепи, сковывало ее. Но каждый скрип половицы, каждый шорох в темноте заставлял ее сердце сжиматься от страха. Она знала, что Гриндевальд и его последователи все еще где-то там, и мысль об этом, как холодный клинок, пронзала ее разум.

Кэтрин выскользнула из лазарета, прикрыв за собой тяжелую деревянную дверь с такой осторожностью, что петли едва скрипнули. Лазарет, с его теплом и запахом травяных зелий, остался позади, но чувство безопасности, которое он давал, растворилось в темноте коридоров. Она хотела двигаться, дышать, доказать себе, что все еще жива, что может бороться. Но каждый шаг был испытанием. Ее мантия, чистая, но слишком большая для ее исхудавшего тела, шуршала, и Кэтрин то и дело замирала, прислушиваясь. Она знала, что мадам Роуз будет в ярости, если узнает о ее побеге, но сидеть взаперти, под надзором, было невыносимо. Ей нужно было почувствовать себя свободной, хотя бы на мгновение.

Кэтрин двигалась по узкому коридору, который вел к главной лестнице. Стены здесь были покрыты старыми гобеленами, изображавшими сцены из истории Хогвартса, но в темноте они казались зловещими, словно скрывали за собой что-то угрожающее. Она то и дело оглядывалась назад, ее глаза, все еще покрасневшие от боли и усталости, напряженно всматривались в тени. Каждый шорох, каждый отблеск света заставлял ее замирать, а сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди. «Никто не следит, — шептала она себе, но страх, как тень, следовал за ней по пятам. — Никто не знает, что я здесь». Но ошибка была в том, что она смотрела назад, не обращая внимания на то, что впереди.

Внезапно Кэтрин наткнулась на что-то твердое — мужскую фигуру, высокую и неподвижную. Она едва не упала, но чьи-то руки крепко поймали ее за плечи, удерживая. Кэтрин вскрикнула от испуга, ее тело дернулось, а глаза расширились, наполненные паникой. Она отшатнулась, готовая бежать или защищаться, но ее взгляд встретился с парой темных глаз, в которых отражался свет факела. Это был парень, выше ее на голову, с растрепанными светлыми кудрями, падавшими на лоб. Его лицо, освещенное тусклым светом, было открытым, но в его взгляде мелькнула тень удивления. Он отпустил ее, отступив на шаг, и мягко улыбнулся.

— Аккуратнее, — сказал он, его голос был глубоким, с легкой хрипотцой, но в нем чувствовалась искренняя доброта. Он склонил голову набок, изучая ее, а затем его брови приподнялись, как будто он что-то вспомнил. — Погоди... ты не та Кэтрин, которую я нашел неделю назад в Хогсмиде?

Кэтрин замерла, ее дыхание сбилось. Она всматривалась в его лицо, пытаясь вспомнить, но воспоминания о той ночи были размытыми, как сон. Ее сердце все еще колотилось от испуга, но его слова пробудили в ней смесь благодарности и настороженности. Она сглотнула, стараясь успокоиться, и кивнула.

— Так это был ты, — тихо сказала она, ее голос был хриплым, но в нем чувствовалась искренняя теплота. — знаменитый Эдриан Локвуд, да? Тот, благодаря кому я осталась жива.

Эдриан рассмеялся, и его смех, мягкий и мелодичный, разорвал гнетущую тишину коридора. Он провел рукой по кудрявым волосам, и в его глазах мелькнула искренняя радость.

— Ха, знаменитый — это громко сказано, — ответил он, его улыбка стала шире. — Но да, это был я. Рад, что ты в порядке... ну, или почти в порядке.

Кэтрин слабо улыбнулась, но ее улыбка была вымученной. Она чувствовала, как слабость снова накатывает, а страх, что кто-то может увидеть их, заставлял ее нервно оглядываться. Ее руки дрожали, и она спрятала их в складках мантии, чтобы скрыть это.

— Спасибо, что спас меня, — сказала она, ее голос был тихим, но искренним. — Я... я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

Эдриан пожал плечами, его взгляд смягчился, но в нем мелькнула тень беспокойства.

— Без проблем, — ответил он, его тон стал серьезнее. — Но, знаешь, тебе, наверное, не стоит в таком состоянии гулять по темным коридорам Хогвартса. Ты выглядишь так, будто едва стоишь на ногах.

Кэтрин нахмурилась, ее щеки слегка покраснели от смущения. Она ненавидела, когда кто-то замечал ее слабость, но Эдриан говорил без осуждения, и это немного смягчило ее.

— Я не люблю сидеть на месте, — призналась она, ее голос был чуть резче, чем она хотела. — Лазарет... он как клетка. Я сбежала от надзора мадам Роуз. Хотела просто... подышать.

Эдриан кивнул, его глаза внимательно изучали ее. Он, казалось, хотел что-то сказать, но в этот момент где-то вдалеке послышался звук — тихий, но отчетливый скрип половицы. Кэтрин напряглась, ее сердце снова заколотилось, а страх, как холодная волна, накрыл ее. Она оглянулась, ее глаза метались по коридору, но в темноте ничего не было видно. Эдриан тоже замер, его рука инстинктивно потянулась к карману, где, вероятно, лежала палочка.

— Похоже, нам лучше разойтись, — тихо сказал он, его голос стал настороженным, но он сохранял спокойствие. — Будь осторожна, Кэтрин.

Кэтрин кивнула, ее горло сжалось от смеси благодарности и страха. Она хотела что-то сказать, но слова застряли. Эдриан улыбнулся напоследок, его кудри слегка подпрыгнули, когда он повернулся и исчез в темноте коридора, его шаги быстро затихли.

Кэтрин осталась одна, ее сердце все еще колотилось. Звук, который они слышали, мог быть просто скрипом старого замка, но для нее он звучал как угроза. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но страх, что кто-то может следить за ней, не отпускал. Ее шаги были тихими, но торопливыми, а тени, казалось, тянулись за ней, как призраки ее прошлого.