Тёмное наследие

Коридор, ведущий из лазарета к подземельям Слизерина, был холодным и тихим — только слабый свет факелов дрожал на каменных стенах, отбрасывая длинные тени.

Кэтрин шла медленно, всё ещё чувствуя слабость в ногах.

Рядом с ней шли Лита и Элина, они встретили её у дверей лазарета, как только мадам Роуз разрешила Кэтрин выйти. Обе подруги были необычно тихими. Лита, которая обычно болтала без умолку и смеялась над всем подряд, шла молча, глядя в пол. Элина тоже молчала, только иногда бросала быстрые, встревоженные взгляды на Лестрейндж.

Кэтрин почувствовала это сразу напряжение, висевшее в воздухе, как густой туман.

– Девочки,– начала она тихо, стараясь звучать легко,– вы сегодня какие-то... задумчивые. Всё нормально?

Элина поддакнула слишком быстро, слишком нервно.

–Да, конечно... всё нормально,– ответила она, но голос был высоким, почти писклявым.

Розье молчала. Она, обычно сияющая как солнечный лучик, шла, опустив голову, кусая губу. Это было так не похоже на неё, что брюнетка даже замедлила шаг.

– Лита?– позвала она мягче.– Ты что, заболела? Или Абраксас опять что-то натворил?

Лита слабо улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.

– Нет, Кэт... всё в порядке,– ответила она почти шёпотом.– Просто... устала.

Кэтрин нахмурилась. Они уже подходили к входу в гостиную - стена с портретом медленно отъехала в сторону после пароля.

Они зашли внутрь. Медленными шагами они поднялись в спальную, зайдя в комнату Кэтрин остановилась у самой двери, скрестила руки на груди, поставила руки в боки и повернулась к подругам.

– Лита, – сказала она твёрдо, глядя прямо в глаза подруге. – Что с тобой? Что-то случилось, о чём я не знаю?

Лита вздрогнула, её глаза расширились.

– Кэт, с чего ты это взяла? – ответила она, но голос предательски дрогнул.

Кэтрин прищурилась.

– Лита, я тебя знаю уже шесть лет. Ты никогда не была такой тихой. Ты всегда как лучик солнца, всегда болтаешь, смеёшься, подкалываешь. А сегодня... будто тебя подменили. И ты, Элина, – она повернулась к второй подруге, – тоже какая-то не такая. Вы что-то скрываете. Я это вижу.

Лита и Элина переглянулись быстро, встревоженно, как будто между ними шла безмолвная борьба: говорить или нет.

Кэтрин выгнула одну бровь её фирменный жест, когда она была уверена, что добьётся правды.

– Ну? – спросила она твёрдо. – Рассказывайте уже. Или мы тут просидим до утра.

Элина шумно выдохнула, опустила взгляд.

– Мы... не хотели тебе говорить, Кэт, – начала она тихо. – Не хотели, чтобы ты расстраивалась. Но...

Лита перебила её быстро, почти выпалила, опережая подругу:

– Эйвери вернулся. Он здесь. В Хогвартсе.

Ресницы Кэтрин дрогнули. Пальцы судорожно сжались в кулаки. Голос предательски сорвался:

– Эйвери?.. Я... я не ослышалась?

Розье кивнула, её глаза были полны сочувствия.

– Да, точно. Поэтому мы и не хотели говорить. Мы не знали, как ты отреагируешь.

Лестрейндж почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она побледнела так сильно, что даже губы стали почти белыми.

– Подожди... когда он сюда вернулся? – спросила она, голос дрожал.

Элина ответила тихо:

– Когда мы шли к тебе в лазарет... мы видели его в коридоре. Он разговаривал с Реддлом.

От этих слов Кэтрин пошатнулась. Её взгляд затуманился, мир вокруг качнулся.

Гринграсс мгновенно подскочила, аккуратно взяла её за плечи и подвела к ближайшей кровати.

– Кэт, ты в порядке? – спросила она обеспокоенно, усаживая подругу.

Кэтрин села на край кровати – ноги не держали. Элина села справа, Лита слева. Обе обняли её, Лита гладила по спине, Элина держала за руку.

– Поэтому мы и не хотели говорить, – сказала Лита тихо. – Мы не знали, как ты отреагируешь. После всего, что было...

Голос Кэтрин дрожал:

– Я думала... он перешёл на домашнее обучение после... после случившегося.

Лита вздохнула.

– Похоже, что-то заставило его вернуться. Никакое домашнее обучение не сравнится с Хогвартсом.

Кэтрин молчала несколько секунд, потом подняла голову.

– Мне надо будет с ним поговорить, –сказала она твёрдо, хотя голос всё ещё дрожал.

Элина сжала её руку сильнее.

– Кэт... ты точно в этом уверена? – спросила она тихо.

– Да! — ответила Кэтрин. – Я хочу точно узнать все подробности с той ночи, когда на него напали. Он должен был запомнить.

Лита слабо улыбнулась — в её глазах была смесь тревоги и гордости.

– Ох, не стоит тебе в это влезать, Кэтрин... – сказала она. – Но зная тебя... нам бесполезно тебя отговаривать.

Кэтрин посмотрела на них обеих — и впервые за день улыбнулась слабо, но искренне.

– За это я вас и люблю, – сказала она тихо.

Лита замерла, её глаза расширились.

– О Мерлин! – воскликнула она, её голос задрожал от восторга. – Что ты только что сказала?! Мне не послышалось? Ты сказала такое прекрасное слово на букву «Л»!

Элина начала смеяться тихо, но искренне, прикрывая рот рукой.

– Элина, мне же это тоже не послышалось? – Лита повернулась к ней, её глаза сияли.

Кэтрин закатила глаза, но улыбка стала шире.

– Ой, хватит, – сказала она, толкнув Литу плечом. – Вы обе невыносимые.

Лита сделала притворно-возмущённое лицо.

– Да ты, Лестрейндж, ещё и толкаешься! Я в шоке с тебя!

Кэтрин засмеялась впервые за день искренне, легко. Смех был тихим, но тёплым — и он разогнал тень, которая висела над ними.

Лита и Элина тоже рассмеялись и обняли её крепче.

– Мы всегда с тобой, Кэт, – сказала Элина тихо.

– Всегда, – добавила Лита.

Кэтрин кивнула, слёзы блеснули в глазах, но она быстро моргнула.

– Знаю, — прошептала она. – Спасибо.

Они сидели так ещё несколько минут обнимая друг друга, тихо смеясь над глупыми шутками Литы.

***

Кэтрин спускалась с занятия Древних рун медленно, ступая по холодным каменным ступеням пятого этажа. В голове всё ещё звучали слова профессора Бабблинг о руне Эйваз — символе защиты и трансформации, но мысли были далеко. Она то и дело ловила на себе пристальный взгляд Тома Реддла, он сидел в первом ряду, как всегда, но его глаза... они следили за ней весь урок. Не отводя взгляда.

Кэтрин не понимала, от чего это. То ли он всё ещё помнил тот момент в коридоре, когда она была не в себе. То ли что-то другое. Но каждый раз, когда она поднимала глаза и встречалась с его взглядом, по спине пробегал холодок не страх, а что-то более сложное, почти болезненное.

Она вышла в коридор, не замечая, как ноги сами несут её вниз.

И вдруг она подняла взгляд.

В конце длинного, почти пустого коридора стоял Эдмунд Эйвери.

Кэтрин замерла. Руки задрожали так сильно, что книга по рунам чуть не выскользнула . Она обомлела, не могла пошевелиться, не могла отвести глаз.

Он изменился.

Не как будто прошло три месяца. Как будто прошли годы.

Его лицо осунулось щёки впали, скулы стали острее, под глазами залегли тёмные круги, будто он не спал неделями. Волосы, всегда идеально уложенные, теперь были чуть растрёпаны, а в глазах раньше искрившихся лукавством и уверенностью теперь была усталость. Глубокая, почти бездонная. Но когда он увидел её... его взгляд вспыхнул. На миг он стал прежним тем самым Эйвери, который подмигивал ей в коридорах, который кружил её на руках после победы Слизерина, который целовал её в тёмных нишах.

Девушка почувствовала, как горло сжимается.

Эйвери тоже замер на другом конце коридора. Он смотрел на неё так, будто не верил своим глазам. Потом сделал шаг. Ещё один. И ещё.

Кэтрин не осознавая, что делает — тоже начала двигаться навстречу. Маленькие, неуверенные шаги. Они не отводили взгляда друг от друга.

Перед глазами Кэтрин проносились воспоминания — яркие, болезненно-ясные: их первое свидание в Хогсмиде , как он кружил её на руках посреди улицы, смеялся, когда она пыталась вырваться. Их тайные поцелуи в пустых классах, когда он прижимал её к стене и шептал: «Ты сводишь меня с ума, Лестрейндж».

Они остановились в шаге друг от друга.

Эдмунд заговорил первым голос был хриплым, низким, почти надломленным.

– Здравствуй, Кэтрин, – сказал он, оглядывая её с головы до ног, будто запоминая каждую черту. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти болезненное. – Ты... всё такая же красивая.

Кэтрин сглотнула. Голос предательски дрогнул:

– Здравствуй, Эдмунд.

Он сделал ещё полшага теперь их разделяло всего несколько сантиметров.

– Как ты? – спросил он. Простой вопрос. Но за ним стояло так много боль, вина, тоска, страх.

– Всё... хорошо вроде, – ответила она тихо, глядя ему в глаза. – А ты... сам как, Эйвери?

Он слабо улыбнулся, улыбка вышла кривой, усталой.

– Я рад, что с тобой всё хорошо, – сказал он. – Кэтрин... мы не могли бы сегодня вечером встретиться в библиотеке? Это очень важно.

Кэтрин почувствовала, как горло сжимается.

– Эдмунд...– начала она. – Я хотела кое-что спросить... что случилось в прошлый...

Но договорить она не успела.

Эйвери резко поднял руку и закрыл ей рот ладонью мягко, но твёрдо.

– Кэт, прошу... только не тут, – прошептал он, оглядываясь по сторонам. Его глаза метались по коридору в конце, в углу, промелькнула тень мантии. Кто-то был там. Эйвери нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к палочке.

Кэтрин убрала его ладонь медленно, но решительно.

– Да что происходит, Эдмунд? – спросила она тихо, но твёрдо.

Он посмотрел на неё долго, тяжело.

– Тут не стоит об этом говорить, Кэтрин, – ответил он шёпотом. – Прошу... лишнего тут не говори.

Кэтрин нахмурилась, но увидела, как он снова оглянулся напряжённо, настороженно. Она поверила. Кивнула.

Эйвери подошёл ближе так близко, что его дыхание коснулось её уха.

– Встретимся в семь, – прошептал он. – В библиотеке. Об этом никому не говори. И постарайся на улицу не выходить. Поверь мне.

По коже Кэтрин пробежали мурашки от его дыхания, от его слов, от его близости.

Она снова кивнула молча.

Эйвери отступил на шаг его рука задержалась на её запястье ещё секунду, потом он отпустил.

– До вечера, Кэтрин, – сказал он тихо.

Она смотрела, как он уходит его шаги были быстрыми, но напряжёнными, плечи сгорблены, будто он нёс на себе что-то тяжёлое.

Кэтрин стояла посреди коридора одна. Сердце колотилось. В голове крутилось только одно:

«Он вернулся. И он боится».

***

Выручай комната, выглядела сейчас как древний зал длинный, узкий, с высокими каменными сводами, теряющимися в полумраке. Стены были голыми, без украшений, только слабый зелёный свет от факелов, висящих в железных держателях. В центре стоял массивный чёрный стол из эбенового дерева, за которым сейчас никто не сидел. Тишина была абсолютной — даже дыхание звучало слишком громко.

Во главе стоял Том Реддл. Он не сидел он владел этим местом. Его поза была идеальной: спина прямая, руки сложены перед собой, пальцы сплетены. Лицо — маска без единой эмоции. Только глаза горели холодно, бездонно, как два осколка льда.

За его спиной, в полумраке, стояли шестеро:

Алек Лестрейндж — напряжённый, челюсть сжата, глаза холодные.

Джейс Мальсибер — с зловещей ухмылкой, но взгляд острый, как лезвие.

Абраксас Малфой — элегантный, надменный, но сейчас даже он выглядел серьёзным.

Теодор Нотт — худой, бледный, глаза как два тёмных колодца.

Антонин Долохов — широкоплечий, с жёсткими чертами лица, пальцы нервно постукивают по бедру.

Элдред Кэрроу — высокий, молчаливый, но в его позе было что-то хищное.

Все шестеро стояли полукругом, как стража, как судьи. Их лица были очень серьёзными ни улыбок, ни шуток, ни привычного лёгкого презрения. Только холодная, сосредоточенная готовность.

Перед Томом, на коленях, стоял Эдмунд Эйвери.

Он смотрел вверх на Тома снизу, с раскаянием, смешанным с отчаянием.

Том заговорил первым голос был тихим, шипящим, как змеиный шёпот в темноте.

– Почему ты решил вернуться? – спросил он медленно, каждое слово падало, как капля яда. – Ты же знал последствия.

Все за его спиной замерли. Они знали: когда Том говорит таким голосом пощады не ждать.

Эйвери сглотнул. Его голос был хриплым, надломленным.

– Реддл... прошу, выслушай меня. У меня крайне ценная информация. Для вас всех.

Том чуть наклонил голову движение было почти незаметным.

– Какая такая ценная информация должна быть, – продолжил он тем же шипящим тоном, – чтобы я простил тебя за то, что ты покинул наше общество?

Алек за спиной Тома сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его лицо исказилось — он вспомнил, как Эйвери поступил с Кэтрин. Глаза Алека вспыхнули яростью.

Эйвери опустил голову ниже почти коснулся лбом пола.

– Мой Тёмный Лорд...– начал он дрожащим голосом. – Эта информация будет очень полезна и вам... и тебе, Алек.

Он поднял глаза и посмотрел прямо на Алека. Тот напрягся ещё сильнее.

– Эта информация связана с Кэтрин Лестрейндж... и ещё кое с чем.

Глаза Тома вспыхнули будто внутри загорелся багровый огонь. Маска на его лице осталась неподвижной, но в глазах полыхнула ярость чистая, ледяная, смертельная.

Алек дёрнулся вперёд хотел что-то сказать, но замер. Здесь самым главным был Том. Он не смел перебивать.

Эйвери продолжил быстро, отчаянно:

– Мои родители примкнули к Гриндевальду... и я не нарочно подслушал кое-что.

Том медленно шагнул вперёд один шаг, но он казался огромным.

– Тааак, – протянул он тихо, почти ласково. – Это становится всё интереснее и интереснее. Так что там насчёт Лестрейндж?

Эйвери начал говорить быстро, сбивчиво, но чётко. Он говорил о том, что слышал. О планах. О именах. О том, что Гриндевальд знает. О том, что готовит.

Что именно он говорил — осталось тайной. Но когда он закончил, в комнате повисла мёртвая тишина.

Все были в шоке.

Алек особенно его лицо побелело, глаза расширились от ужаса. Он боялся за сестру впервые в жизни он почувствовал настоящий, леденящий страх за Кэтрин. Его руки дрожали он сжал их в кулаки, чтобы никто не заметил.

Абраксас стоял неподвижно, но его губы сжались в тонкую линию. Теодор смотрел в пол его глаза были пустыми. Джейс и Антонин переглянулись в их взглядах была смесь ярости и предвкушения. Элдред просто стиснул челюсти.

Том... Том как всегда носил маску. Лицо неподвижное, идеальное. Но в его глазах... в его глазах можно было заметить ярость. Чистую, холодную, почти животную. Он не моргал.

Тишина длилась бесконечно.

Потом Том заговорил голос был тихим, но от него по спине пробегал холод.

– Встань, Эйвери, – сказал он.

Эйвери поднялся медленно, дрожа.

Том шагнул ближе.

– Ты принёс ценную информацию, – сказал он. – Но предательство имеет цену. Ты заплатишь её. Позже.

***

Лестрейндж шла медленно, почти бесшумно — каблуки туфель едва касались пола. Мысли кружились в голове, как мухи над лампой: кто мог подложить те конфеты? Кто хотел её опозорить, выставить посмешищем перед всей школой?

Вальбурга? В последнее время их вражда будто утихла теперь, когда они встречались в коридорах или гостиной, старались просто не замечать друг друга. Ни взглядов, ни колкостей.

А может... кто-то из своих?

Кэтрин настолько погрузилась в мысли, что не заметила, как чуть не врезалась в высокого парня, который вышел из-за поворота.

Он успел придержать её за плечи твёрдо, но осторожно, не давая упасть.

Кэтрин подняла голову и замерла.

Эдриан Локвуд.

Он улыбнулся ей медленно, почти ласково. Но улыбка не коснулась глаз. Они оставались холодными, внимательными, будто он что-то выискивал в её лице.

– Я уж начал думать, что мы стали часто встречаться в коридорах, – сказал он тихо, голос был мягким, почти бархатным. – Ты всегда такая задумчивая.

Кэтрин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она аккуратно высвободилась из его рук, сделала шаг назад.

– Извини, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я задумалась.

Эдриан наклонил голову, всё ещё улыбаясь но эта улыбка была странной, натянутой, как будто он играл роль.

– О чём ты так много думаешь? – спросил он, чуть понизив голос. – Каждый раз, когда я тебя вижу в коридорах, ты будто сама не своя.

Кэтрин посмотрела на него внимательно, настороженно.

– Да так... о своём, – ответила она уклончиво, стараясь не показать, как её нервы натянуты, как струны.

Эдриан кивнул будто принял ответ. Но глаза его остались холодными.

– Надеюсь, когда-нибудь ты мне об этом расскажешь, – сказал он тихо, почти интимно.

Кэтрин слабо улыбнулась больше из вежливости.

– Может быть. Но ладно, я пойду. Уже поздно.

Она хотела обойти его, но Эдриан вдруг резко спросил:

– А ты разве не пойдёшь в библиотеку?

Кэтрин нахмурилась. Её сердце пропустило удар.

– Нет, – ответила она медленно. – Сегодня выходной у меня. Читать постоянно тоже вредно, между прочим. Так и недалеко стать заучкой.

Она улыбнулась но улыбка вышла натянутой.

Эдриан кивнул снова та же странная улыбка.

– Хорошо. Тогда до встречи.

Он отступил в сторону, пропуская её. Его мантия за спиной развевалась, как тень, когда он уходил в противоположную сторону.

Кэтрин стояла ещё секунду глядя ему вслед.

Она глубоко вдохнула и пошла дальше.

***

Библиотека Хогвартса в семь часов вечера была почти пустой только несколько ламп горели тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени между высокими полками.

Кэтрин толкнула тяжёлую дубовую дверь та открылась с тихим скрипом, от которого по спине пробежали мурашки. Она вошла, и сразу почувствовала: что-то не так.

В самом дальнем углу, у входа в Запретную секцию, стояли двое.

Эйвери и Реддл.

Эйвери выглядел напряжённым плечи сгорблены, пальцы нервно сжимают край мантии, взгляд бегает по сторонам, будто он ждёт удара из темноты. Том стоял неподвижно, как статуя: руки сложены за спиной, лицо идеальная маска без единой эмоции. Но его глаза... они были задумчивыми, почти хищными.

Кэтрин замерла на пороге. Сердце ударило в рёбра так сильно, что она едва не услышала его стук.

«Он сказал — только он и я. Почему здесь Реддл?» — пронеслось в голове.

Она выдохнула медленно, стараясь успокоить дыхание и пошла к ним. Шаги её были почти бесшумными, но каждый казался слишком громким в этой гнетущей тишине.

Эйвери заметил её первым его глаза расширились, он сделал полшага вперёд, но тут же замер, будто вспомнил, где находится.

Том увидел её и медленно повернул голову движение было плавным, почти нечеловеческим. Он оглядел её с ног до головы медленно, внимательно, как будто сканировал каждую деталь. Потом, не сказав ни слова, развернулся и пошёл в сторону Запретной секции.

Эйвери молча последовал за ним.

Кэтрин после секунды колебания тоже пошла за ними.

Они вошли в Запретную секцию дверь за ними закрылась с тяжёлым, почти зловещим щелчком. Здесь свет был ещё тусклее: только несколько ламп горели синим пламенем, отбрасывая холодные отблески на корешки книг в чёрных переплётах.

Том остановился в самом дальнем углу там, где полки образовывали маленький закуток, почти полностью скрытый от посторонних глаз.

Кэтрин остановилась напротив них. Эйвери стоял чуть позади Тома его руки были сжаты в кулаки, взгляд метался по сторонам.

Она посмотрела на Эйвери и спросила тихо, но твёрдо:

– Ну? О чём ты хотел поговорить?

Эйвери бросил быстрый взгляд на Тома. Тот встретил его взгляд и медленно кивнул.

Кэтрин почувствовала, как внутри всё холодеет. Что-то было не так. Очень не так.

Эйвери шагнул ближе его голос был низким, почти шёпотом.

– Кэтрин... а теперь слушай внимательно. И пока не задавай вопросов.

Она кивнула коротко, резко.

Том медленно обвёл взглядом пространство вокруг будто проверял, нет ли кого-то в тенях. Эйвери начал:

– В Хогвартсе есть люди, которым не стоит доверять. За тобой следят. Очень тщательно. За каждым твоим шагом. За каждым вздохом.

Кэтрин почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Что?.. – выдохнула она.

Том резко повернул голову его взгляд был ледяным.

– Лестрейндж, – сказал он тихо, но каждое слово падало как удар. – Тебе кажется, говорили не перебивать и слушать внимательно.

Кэтрин замерла. От его тона по коже пошли мурашки холодные, как лёд.

Эйвери продолжил быстро, но тихо:

— В Хогвартсе есть люди, подосланные Гриндевальдом. Они следят за тобой. Я не знаю, почему именно ты нужна Тёмному Магу... но это очень серьёзно.

Кэтрин слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала, почему она нужна Гриндевальду. Знала слишком хорошо. Но не могла сказать им. Не сейчас. Не здесь.

Эйвери продолжал:

– Поэтому старайся одна не ходить. Они всегда за тобой. Даже сейчас могут быть тут. Все ситуации, где тебе угрожала опасность... это уже всё было рук дело агентов Гриндевальда.

Кэтрин с шумом втянула воздух. Её голос дрогнул:

– А кому тогда я должна доверять? Лите? Элине?

Эйвери покачал головой медленно, тяжело.

– Им тоже не стоит. Как мы знаем, Лита племянница Винды Розье. Правой руки Тёмного Мага.

Кэтрин почувствовала, как пол уходит из-под ног.

– Но...

Эйвери шагнул ближе его голос стал почти умоляющим.

– Кэт... ты можешь доверять нам.

– Кому вам? – переспросила она, её голос был хриплым.

– Мне. Тому. Своему брату.

Кэтрин закатила глаза резко, почти зло.

– Нашла кому доверять, – сказала она с горечью.

Том медленно повернул голову его глаза опасно сверкнули.

– Катерина, – произнёс он тихо, но каждое слово было как удар. – Сейчас не время показывать дерзость и гордость.

Кэтрин посмотрела на него прямо, без страха.

– А что, ты тоже за меня волнуешься, Реддл? – спросила она с вызовом.

Глаза Тома вспыхнули багровым, почти демоническим светом. Он не ответил. Только смотрел долго, тяжело.

Эйвери вмешался:

– Кэт... хочешь верь, хочешь нет, но в тот момент я был под заклятием Империус.

Кэтрин замерла.

– Что?..

– Да, – ответил он. – Поэтому я говорю: за тобой следят. Хотят, чтобы ты осталась одна и беспомощной. Чтобы устранить тебя. Если не веришь ты же легиллимент. Посмотри мои воспоминания о том вечере.

Кэтрин молчала. Она смотрела на него долго, внимательно. Потом перевела взгляд на Тома.

– Я верю тебе, Эдмунд, – сказала она тихо. – Хоть и с трудом. Но как?..

Эйвери продолжил:

– В тот вечер... когда я поцеловал ту девчонку и потом увидел тебя... я это плохо помню. Но тот, кто наложил на меня заклинание, плохо справился. Я начал возвращать свою волю. Ночью на меня напали. Тот, кто наложил на меня Империус.

Кэтрин сглотнула.

— Я думала... на тебя напали Алек... или Реддл.

Том закатил глаза резко, почти раздражённо.

Но вдруг он замер.

Он услышал звук тихий, почти неуловимый. Шорох мантии. Где-то в дальнем углу Запретной секции.

Эйвери и Кэтрин тоже обернулись.

Том медленно достал палочку движение было плавным, но смертельно точным.

Он пошёл к тому углу шаг за шагом, бесшумно.

Кэтрин и Эйвери замерли, глядя ему вслед.

Том дошёл до угла и остановился.

Никого.

Только тень мантии мелькнула в темноте и исчезла.

Он вернулся лицо было неподвижным, но в глазах горела холодная ярость.

– Вот о чём я говорю, Кэтрин, – сказал Эйвери тихо. – За каждым твоим шагом следят.

Том посмотрел на неё долго, тяжело.

– И ещё, Катерина, — добавил он холодно, с лёгкой усмешкой. – Когда тебе присылают посылку – выкидывай её. Или проверяй тщательно. Чтобы не было как в прошлый раз с коробкой конфет.

Кэтрин почувствовала, как щёки вспыхнули он помнил. Помнил всё: как она бегала по коридорам, пела, обнимала всех подряд.

Она сглотнула.

– Обязательно, Реддл, – ответила она тихо. – Последую твоему совету.

Том кивнул коротко.

Эйвери посмотрел на неё с тревогой, с болью.

– Будь осторожна, Кэт, – сказал он тихо. – Очень осторожна.

Она кивнула молча.

Они разошлись Том пошёл первым, Эйвери следом.

Кэтрин осталась одна в Запретной секции.

Тишина была гнетущей.

Она чувствовала: за ней всё ещё следят.

И это только начало.