Глава 34
Утро в Хогвартсе было ясным и свежим — первые лучи солнца пробивались сквозь высокие окна Большого зала, окрашивая парящие свечи в нежно-золотой цвет. Потолок отражал безоблачное небо, а длинные столы уже ломились от завтрака.
Кэтрин шла по коридору вместе с Литой и Элиной — впервые после возвращения из лазарета. Она уже почти полностью восстановилась: бледность почти исчезла, движения стали уверенными, хотя внутри ещё ощущалась лёгкая усталость — эхо той тьмы, из которой она вырвалась.
Лита шла слева, болтая без умолку, её голос был звонким и радостным:
— Кэт, ты даже не представляешь, как мы скучали! Без тебя было так скучно, — она театрально закатила глаза.
Элина, идущая справа, тихо улыбнулась, её голубые глаза светились теплом.
— Ты выглядишь гораздо лучше. Глаза уже не такие... пустые. Мы правда переживали. — сказала она мягко.
Кэтрин слабо улыбнулась — впервые за долгое время улыбка была искренней, без напряжения.
— Спасибо, девочки. Я тоже по вам соскучилась. Лазарет — это, конечно, не тюрьма, но всё равно... стены давят.
Они уже подходили к входу в Большой зал, когда сзади раздался знакомый, громкий и весёлый голос:
—Котенок!
Кэтрин обернулась — и не успела ничего сказать. Флимонт подбежал к ней в два прыжка, подхватил за талию и легко закружил в воздухе, словно она ничего не весила.
— Наконец-то! — воскликнул он, ставя её на пол, но не отпуская сразу, крепко обнимая. — Ты поправилась! Я уже думал, ты решила остаться в лазарете навсегда, чтобы не ходить на мои тренировки.
Кэтрин рассмеялась — коротко, но искренне, её щёки слегка порозовели от неожиданности и радости. Она обняла его в ответ — крепко, по-дружески, как старого друга, которому действительно доверяешь.
— Поттер, — сказала она, отстраняясь, но без злости, с тёплой улыбкой. — Ты хоть раз можешь поздороваться нормально? Без цирковых номеров?
Флимон ухмыльнулся, его глаза блестели озорством.
— Нормально — это скучно. А я не люблю скуку. — Он вдруг стал чуть серьёзнее, но улыбка не исчезла. — Серьёзно, Кэт... я рад, что ты вернулась. Мы все переживали. Особенно я.
Он подмигнул, но в его голосе была настоящая теплота.
— Слушай, давай сходим в Хогсмид? В эту субботу. Никаких уроков, никаких книг — просто прогулка, «Три метлы», сливочное пиво . Ну?
Кэтрин посмотрела на него — его харизма была заразительной, и после всего, что она пережила, идея простой прогулки с другом казалась... нужной, почти целительной.
— Хорошо, — ответила она, её голос был мягче обычного. — Я согласна.
Флимон просиял, как будто выиграл матч по квиддичу.
— Отлично! Тогда до субботы,котенок! — Он снова подмигнул, развернулся и побежал к гриффиндорскому столу, крикнув на ходу: — Не передумай! Я уже придумал, где будем сидеть!
Лита и Элина переглянулись — Лита с ехидной улыбкой, Элина с лёгким удивлением.
— Ну ничего себе, — протянула Лита. — Поттер? Серьёзно?
Элина тихо хихикнула.
— Он выглядит счастливым, что ты вернулась, — сказала она мягко. — Это мило.
Кэтрин пожала плечами, но улыбка не сходила с лица.
— Мы просто друзья. Давно. Он всегда такой — громкий, но... надёжный.
Они вошли в зал и направились к столу Слизерина. Там уже сидели Алек, Абраксас и Теодор. Алек, увидев сестру, сразу отодвинулся, освобождая место рядом с собой — но его взгляд упал на Флимонта, который только что убежал к своему столу, и лицо Алека мгновенно потемнело.
— Доброе утро, сестрица, — сказал он с привычным сарказмом, но в голосе сквозило раздражение. — Наконец-то ты среди живых. А я уже думал, ты решила остаться в лазарете навсегда — там ведь так тихо и спокойно.
Кэтрин села, беря кусок тоста.
— Не дождёшься, братец, — ответила она с той же язвительностью. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не натворил глупостей.
Абраксас улыбнулся — его улыбка была элегантной и чуть надменной.
— Рад видеть тебя в добром здравии, Кэтрин, — сказал он, наливая себе сок.
Теодор Нотт, как всегда молчаливый, лишь кивнул ей — но в его взгляде было что-то тёплое.
Лита наклонилась к Кэтрин, её голос стал тише.
— Так что там с Поттером? — спросила она с лукавой улыбкой. — Мы видели, как он тебя кружил. Это уже официально свидание?
Кэтрин фыркнула, но щёки слегка порозовели.
— Это просто прогулка в Хогсмид. Ничего серьёзного. Мы друзья. Давно.
Алек, услышав это, закатил глаза — его раздражение стало заметным.
— Поттер? — переспросил он с притворным ужасом, но в голосе была настоящая злость. — Серьёзно, Кэт? Гриффиндорец? Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?
Кэтрин посмотрела на него с сарказмом.
— Это всего лишь прогулка с другом. Расслабься. Или ты ревнуешь?
Алек фыркнул, но его взгляд был тяжёлым.
— Ревную? — переспросил он. — Нет. Просто не хочу, чтобы наша фамилия ассоциировалась с гриффиндорским сбродом.
Абраксас рассмеялся тихо.
— Алек, не переживай. Поттер — не угроза. Он слишком... шумный.
Лита подмигнула Кэтрин.
— Главное — чтобы ты вернулась с интересными историями, — сказала она. — А то нам с Элиной будет скучно.
Элина мягко коснулась руки Кэтрин.
— Просто будь осторожна, ладно? — сказала она тихо.
Кэтрин кивнула, беря ложку с овсянкой.
— Я всегда осторожна, — ответила она. — Вы же знаете.
Атмосфера за столом была лёгкой — шутки, поддразнивания, смех. Кэтрин чувствовала, как напряжение последних недель медленно уходит. Нормальная школьная рутина — завтраки, уроки, друзья — возвращала ей ощущение контроля. Она улыбнулась, глядя на своих близких — впервые за долгое время улыбка была настоящей.
****
Кэтрин сидела на своей кровати, прислонившись к изголовью, и лениво перелистывала страницы книги о защитных чарах. Она чувствовала себя почти нормально.
Внезапно в окно постучали — тихо, но настойчиво. Кэтрин подняла голову и увидела силуэт совы за стеклом: серебристая, грациозная птица с большими золотистыми глазами. Она была незнакомой — не школьной совой, а явно чьей-то личной, ухоженной и породистой. Сова держала в когтях небольшой свёрток, перевязанный серебряной лентой.
Кэтрин нахмурилась, но встала и открыла окно. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату, принеся с собой запах озера и далёких сосен. Сова мягко приземлилась на подоконник, протянула лапу и, когда Кэтрин взяла посылку, улетела в ночь так же бесшумно, как появилась.
Девушка закрыла окно и вернулась к кровати, разглядывая свёрток. Он был аккуратным, квадратным, с её именем, написанным элегантным почерком на пергаменте: "Катерина Лестрейндж". Никакого отправителя. Она озадаченно нахмурилась — кто мог прислать ей посылку? Алек? Нет, он бы просто вручил. Родители? Но семейная сова была другой. Гриндевальд? От этой мысли по спине пробежал холодок — но его почерк она знала, и это не он.
Кэтрин осторожно открыла свёрток. Внутри лежала изысканная коробка из тёмного дерева с серебряной инкрустацией — явно дорогая. Она подняла крышку, и её глаза расширились: коробка была полна шоколадных конфет — идеальных, ручной работы, с разными начинками: пралине с орехами, конфеты с кремом и карамелью, покрытые тонкой глазурью. Аромат был божественным — богатый, насыщенный какао, с нотками ванили и чего-то экзотического.
Кэтрин замерла. Она была настоящей сладкоежкой — это знали все близкие, и она никогда не могла устоять перед хорошим шоколадом. Но после всего пережитого она стала осторожной. Подарок от неизвестного отправителя мог быть ловушкой.
Она достала палочку из рукава мантии и направила на конфеты.
—Ревелио, — прошептала она тихо.
Ничего. Ни вспышки, ни ауры.
—Специалис ревелио, — добавила она, проверяя на специфические проклятия.
Опять ничего.
Кэтрин вздохнула с облегчением, но любопытство и слабость к сладкому взяли верх. Она взяла одну конфету —трюфель с ликёром
— и осторожно попробовала. Шоколад растаял на языке, начинка была кремовой, с тонкой ноткой бренди и ванили. Вкус был идеальным — богатым, насыщенным, таким, что глаза невольно закрылись от удовольствия.
— Мерлин... — прошептала она, не в силах остановиться.
Она взяла вторую — пралине с миндалём, хрустящее и нежное. Потом третью — с карамелью. Вкус был настолько великолепным, что она почувствовала, как внутри всё расслабляется, как напряжение дня уходит. Конфеты были как наркотик — она не могла остановиться. Одна за другой, она ела их жадно, будто зависимая: шоколад таял во рту, начинка обволакивала язык, аромат кружил голову. Коробка пустела быстро — она даже не заметила, как съела половину, потом три четверти, потом почти все.
Кэтрин откинулась на подушку, коробка стояла на коленях почти пустая. Она прикрыла глаза, чувствуя приятную тяжесть в желудке и лёгкое головокружение от сахара. "Кто бы это ни прислал... — подумала она сонно, — это было гениально". Но в глубине души остался вопрос — от кого? И почему именно сейчас?
Лита и Элина поднимались по винтовой лестнице, тихо переговариваясь после ужина. Лита всё ещё жаловалась на то, что Малфой опять весь вечер говорил только о квиддиче, а Элина мягко посмеивалась, когда вдруг обе замерли на месте.
Из комнаты, где они жили втроём, с громким скрипом распахнулась дверь — и оттуда, словно вихрь, вылетела Кэтрин.
Она буквально перепрыгивала через порог — движения были слишком лёгкими, слишком резкими, слишком... не её. Волосы растрепались, глаза блестели странным, лихорадочным блеском, щёки горели румянцем, а на губах играла широкая, почти детская улыбка. Она тихо напевала себе под нос какую-то мелодию — что-то бессвязное, но очень весёлое, будто песенка из детства.
Увидев Розье и Гринграсс, Кэтрин издала радостный вскрик, будто встретила самых дорогих людей на свете после десяти лет разлуки.
— Мои любимые подружки! — воскликнула она слишком высоким, слишком сладким, почти слащавым голосом, который совершенно не подходил её обычному холодному тону. — Как же я по вам скучала!
Она бросилась к ним, раскинув руки, и буквально повисла на обеих, обнимая так крепко, что Лита и Элина чуть не упали. Кэтрин сначала обняла Элину, прижав её к себе, как плюшевую игрушку, потом резко повернулась к Лите — и, не раздумывая, чмокнула её в щёку, громко и звонко.
— Лита, моя золотая! — пропела она, её глаза сияли, как будто она сейчас заплачет от счастья. — Ты такая красивая сегодня! И Элина — вы обе такие милые, я вас обожаю!
Она снова обняла их обеих разом, прижимая к себе так сильно, что Лита даже пискнула от неожиданности.
— Кэт... — начала Лита, но Кэтрин уже отпустила их, сделала шаг назад и, сияя улыбкой, помахала рукой.
— Увидимся позже, мои хорошие! Я пошла гулять! — пропела она и, напевая ту же мелодию, помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, её мантия развевалась за спиной.
Дверь спальни осталась открытой, а Кэтрин исчезла за поворотом.
Лита и Элина замерли посреди коридора, глядя друг на друга в полном шоке.
Тишина повисла тяжёлая, как камень.
Первой заговорила Элина — её голос дрожал от непонимания.
— И... что это сейчас было?
Лита медленно моргнула, всё ещё чувствуя на щеке тёплый след от поцелуя Кэтрин.
— Без комментариев, Элина, — ответила она тихо, почти шёпотом. — Просто... без комментариев.
Элина повернулась к ней, её голубые глаза были огромными.
— А всё-таки... что на неё нашло? — спросила она. — Она... она никогда так не делает. Никогда. Она даже обнимает нас редко, а тут... и поцелуй в щёку? И этот голос... слащавый, как у первокурсницы, которая влюбилась в старшекурсника.
Лита медленно выдохнула, её лицо стало серьёзным.
— Пошли спасать от позора нашу подругу, — сказала она решительно. — Потому что если кто-то увидит Лестрейндж в таком состоянии — это будет конец её репутации.
Они переглянулись — в глазах обеих был одинаковый шок и тревога.
— Пошли, — кивнула Элина.
И они быстро спустились по лестнице вслед за Кэтрин.
А в спальне, на прикроватной тумбочке осталась пустая коробка из-под шоколада — аккуратная, с серебряной лентой, без единого намёка на отправителя.
Гостиная Слизерина в поздний вечер была почти пустой — только зелёный, мерцающий свет от озера за окнами да слабое потрескивание камина в дальнем углу. Воздух был тёплым, чуть влажным, с лёгким ароматом горящих дров и озёрной воды. На кожаных диванах и креслах сидели редкие старшекурсники, кто-то тихо переговаривался, кто-то читал, но основная компания собралась именно у камина: Элдред, Альфард, Теодор и Антонин.
Они стояли полукругом, лениво беседуя о предстоящем матче по квиддичу. Элдред как раз рассказывал начинал рассказывать историю, как вдруг дверь в гостиную со стороны спален с грохотом распахнулась.
И в помещение буквально ворвалась Кэтрин Лестрейндж.
Она не вошла — она влетела, крутясь на месте, будто танцевала какой-то безумный вальс. Волосы растрепались, мантия была слегка съехавшей с одного плеча, глаза сияли неестественно ярко, а на губах играла широкая, почти детская улыбка. Она напевала себе под нос какую-то бессмысленную мелодию — что-то вроде «ла-ла-ла-ла-ла-ла» — и при этом подпрыгивала.
Все четверо у камина разом замолчали. Элдред замер с открытым ртом, Альфард медленно поднял бровь, Теодор чуть не выронил стакан, а Антонин просто уставился, как на призрака.
Кэтрин заметила их — и её лицо озарилось ещё более широкой улыбкой, будто она только что нашла сокровище.
— Здравствуйте, господа! — пропела она, сделав преувеличенно изящный реверанс, чуть не упав при этом. — Ой, какие вы все сегодня красивые! Особенно ты, Элдред!
Она, не теряя времени, подскочила к Кэрроу, который был самым высоким из всех, и, встав на цыпочки, начала щупать его плечи обеими руками — открыто, бесстыдно, как будто проверяла качество ткани.
— Ого! — воскликнула она восторженно, её голос стал ещё слащавее. — Элдред, я и не знала, что у тебя такие крепкие плечи! И какие мышцы! Ты что, тайком тренируешься?
Элдред замер, его лицо стало красным, как помидор. Он открыл рот, но слова застряли.
— Э-э... Кэтрин? — выдавил он наконец. — Ты... в порядке?
Кэтрин не ответила — она уже повернулась к Блэку, который стоял рядом и смотрел на неё с выражением полного недоумения.
— Альфард! — пропела она, подходя так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Ты стал таким красавчиком! Серьёзно. Если бы мы не были знакомы с детства, я бы, наверное, не возражала выйти за тебя замуж. Ты же такой... элегантный!
Она игриво подмигнула ему, и Альфард поперхнулся воздухом. Теодор Нотт, стоявший чуть в стороне, издал звук, похожий на смесь кашля и смеха — он явно пытался сдержаться, но не смог, и зажал рот рукой, его плечи затряслись.
Долохов, до этого молчавший, просто смотрел на Кэтрин с выражением человека, который увидел, как взорвалась звезда.
Кэтрин, не обращая внимания на их реакции, вдруг повернулась к Антонину. Она шагнула к нему, схватила его за обе щеки обеими руками и чмокнула в щёку — громко, звонко, как маленькая девочка целует любимого плюшевого мишку.
— Антонин! — пропела она. — Не будь таким угрюмым! Улыбнись! Ты же такой милый, когда улыбаешься!
Антонин застыл, его лицо стало багровым. Он открыл рот, но не издал ни звука.
Кэтрин отпустила его, сделала шаг назад, обвела всех взглядом — и вдруг послала им всем воздушный поцелуй, хихикая.
— Пока-пока, мои хорошие! — пропела она, помахав ручкой. — Увидимся!
И, напевая ту же бессмысленную мелодию, она выбежала из гостиной.
Дверь за ней закрылась.
Тишина в гостиной была оглушительной.
Все четверо стояли, как громом поражённые.
Первым заговорил Долохов — его голос был хриплым от шока.
— Что... что это только что было?
Нотт, всё ещё зажимая рот рукой, издал звук, похожий на сдавленный хохот.
— Мне показалось... — начал он, пытаясь говорить серьёзно, но голос дрожал от смеха, — или она... того... стала сумасшедшей?
Кэрроу медленно повернулся к остальным, его лицо всё ещё было красным.
— У меня... нет слов, — выдавил он. — Просто... нет слов.
В этот момент из коридора в гостиную вбежали Лита и Элина — обе запыхавшиеся, с одинаково ошарашенными лицами.
— Где Кэтрин?! — воскликнула Лита, оглядываясь.
Эльдред, Альфард и остальные переглянулись.
— Она... только что была здесь, — ответил Антонин, всё ещё держась за щёку. — И... поцеловала меня. В щёку. И сказала, чтобы я не был угрюмым.
Лита замерла.
— Она... поцеловала тебя? — переспросила она, её глаза расширились. — Лестрейндж? Поцеловала Антонина Долохова? В щёку?!
Теодор наконец не выдержал — он расхохотался в голос, согнувшись пополам.
— Я... я знал, что иногда Кэт бывает... ну... странной, — выдавил он сквозь смех, — но не настооооолькоже!
Элина посмотрела на всех, её лицо было белым.
— Мы видели её минут пять назад, — сказала она тихо. — Она... пела. И прыгала. И обнимала нас так, будто мы её не видели сто лет.
Лита хлопнула себя по лбу.
— Она только что вышла, — сказал Элдред. — Побежала вниз.
Лита и Элина развернулись и бросились к выходу из коридора.
Коридоры Хогвартса после ужина были почти пустыми — только редкие шаги старшекурсников да далёкий гул голосов из Большого зала.
И вдруг эту тишину разорвал звонкий, почти детский смех.
Кэтрин Лестрейндж подпрыгивала по коридору.
— Добрый вечер, мистер Портрет! — крикнула она старинному рыцарю на картине, тот от неожиданности чуть не выронил меч.
— Привет! — помахала она какому-то растерянному мальчику, который чуть не споткнулся от удивления.
По коридору в противоположную сторону как раз шли четверо: Том Реддл, Алек, Абраксас и Джейс. Они обсуждали что-то тихо, серьёзно.
Увидев Кэтрин, которая неслась к ним, перепрыгивая через ступеньки и хихикая, все четверо замерли, как по команде.
Алек первым открыл рот, но не успел ничего сказать — Кэтрин уже подскочила к ним, остановилась в сантиметрах от брата и вдруг бросилась на него с такой силой, что чуть не сбила с ног.
— Братец! — пропела она, обнимая его так крепко, что у Алека хрустнули рёбра. — Мой самый любимый брат на свете!
Алек замер, его руки повисли в воздухе, глаза расширились от шока.
— Сестрёнка... — прохрипел он, пытаясь вырваться из стальных объятий. — Что за прилив нежности? Ты меня сейчас задушишь!
Кэтрин отпустила его так же резко, как схватила, и отступила на шаг, сияя улыбкой.
— Ой, прости! — сказала она, всё ещё хихикая. — Просто ты такой милый, когда злишься!
Алек потёр рёбра, глядя на неё с полным недоумением.
— Кэтрин... с тобой всё нормально? — спросил он медленно, его голос был серьёзным, но в глазах плясали смешинки. — Голова не болит? Ты когда по лестнице спускалась — не падала? Может, в лазарет?
Кэтрин только рассмеялась ещё громче и повернулась к Абраксасу и Джейсу.
— Абраксас! Джейс! — воскликнула она и, не раздумывая, потрепала их обоих по голове, как маленьких детей. — Вы такие хорошенькие сегодня! Особенно ты, Джейс.
Абраксас застыл с приподнятой бровью, Мальсибер поперхнулся воздухом.
Том Реддл стоял чуть в стороне — неподвижный, как статуя. Его тёмные глаза следили за каждым движением Кэтрин, но лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Только уголок губ чуть дрогнул — то ли от удивления, то ли от сдерживаемого смеха.
Кэтрин вдруг замерла, её взгляд упал на Тома.
Весь воздух в коридоре будто исчез.
Она смотрела на него — широко раскрыв глаза, с той же детской улыбкой, но теперь в ней было что-то ещё... что-то тёплое, почти нежное. Она просто стояла и смотрела, не говоря ни слова.
Том слегка наклонил голову — его взгляд был спокойным, но в нём мелькнуло что-то новое. Он не успел ничего сказать.
В этот момент из-за поворота послышались быстрые шаги и встревоженные голоса.
— Кэтрин! Вот ты где! — крикнула Элина, выбегая из-за угла вместе с Литой. Обе были запыхавшиеся, с одинаково ошарашенными лицами.
Лита сразу подбежала к Кэтрин, схватила её за руку.
— Кэт, пошли обратно в комнату. Или в лазарет — на всякий случай. Ты... ты сейчас не в себе.
Элина кивнула, её голос дрожал от беспокойства.
— Да, Кэтрин, вернёмся.
Кэтрин посмотрела на них — и вдруг снова рассмеялась, звонко и беззаботно.
— Ой, девочки, вы такие милые, когда волнуетесь! — пропела она, обнимая их обеих разом. — Я в порядке! Лучше всех!
Она вырвалась из их рук — легко, как пёрышко — и, хихикая, побежала дальше по коридору, напевая ту же мелодию.
— Кэтрин, стой! — крикнула Лита ей вслед. — Вот блин!
Элина и Лита переглянулись — в их глазах был одинаковый шок и тревога.
— Пошли за ней, — сказала Лита решительно.
Они бросились вслед.
А в коридоре остались четверо парней — все в полном ступоре.
Алек первым нарушил тишину, глядя вслед сестре.
— Это... это была моя сестра? — спросил он хрипло. — Та самая Кэтрин?
Абраксас издал звук, похожий на сдавленный смех.
— Кажется, да, — ответил он. — Но... в каком-то альтернативном измерении.
Джейс Мальсибер всё ещё стоял с открытым ртом.
Том Реддл молчал дольше всех. Его взгляд всё ещё был устремлён туда, куда убежала Кэтрин. Наконец он произнёс — тихо, почти шёпотом:
— Интересно.
Парни переглянулись — и впервые за вечер никто не нашёлся, что сказать.
А где-то дальше по коридору Кэтрин продолжала напевать и подпрыгивать — сама не своя, но очень, очень счастливая.
Лита и Элина бежали по коридору, их мантии развевались, дыхание сбивалось от волнения. Они только что видели, как Кэтрин, напевая и подпрыгивая, исчезла за поворотом — и теперь искали её, боясь, что она натворит ещё что-нибудь странное.
— Где она?! — прошептала Элина, её голубые глаза были полны тревоги.
— Тише, — ответила Лита, прислушиваясь. — Слышишь? Там... голос.
Они завернули за угол — и замерли.
В небольшой нише у окна Кэтрин лежала на руках у высокого парня в синей мантии Когтеврана. Это был Эдриан Локвуд — тот самый, который недавно появился в школе. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, одной рукой придерживая Кэтрин за плечи, другой осторожно отводя прядь волос с её лица. Девушка была без сознания — голова откинута назад, глаза закрыты, дыхание ровное, но очень слабое. Лицо Эдриана было напряжённым, но спокойным — он явно пытался понять, что происходит.
Лита и Элина остановились как вкопанные.
— Мм... Эдриан? — тихо, почти шёпотом спросила Элина, её голос дрожал от смеси страха и удивления.
Парень поднял голову — его тёмные глаза встретились с их взглядами. Он кивнул, не улыбаясь.
— Да, это я, — ответил он тихо, но твёрдо. — Это же Кэтрин. Я нашёл её здесь, без сознания. Лежала прямо на полу. Что... опять произошло?
Лита сделала шаг вперёд, её лицо было смесью шока и гнева.
— Самим бы узнать, что только что произошло, — ответила она резко, но голос дрогнул. — Минут десять назад она была... не в себе. А теперь вот — лежит без сознания.
Элина опустилась на колени рядом с Кэтрин, осторожно коснулась её щеки.
— Она холодная, — прошептала она. — Дыхание есть, но... слабое. Срочно надо в лазарет! К мадам Роуз!
Эдриан кивнул, не раздумывая.
— Я думаю, отличная идея, — ответил он. — Я её понесу. Вы идите вперёд, предупредите мадам Роуз.
Лита встала, её глаза всё ещё были полны тревоги.
— Только осторожно, — сказала она.
Эдриан аккуратно перехватил Кэтрин поудобнее — одну руку под спину, другую под колени. Он поднялся плавно, без усилий, будто она ничего не весила.
— Я справлюсь, — сказал он тихо. — Идите.
Лита и Элина кивнули и бросились вперёд по коридору, их шаги гулко отдавались от стен. Эдриан пошёл следом — медленно, осторожно, стараясь не трясти Кэтрин. Её голова лежала у него на плече, дыхание было ровным, но очень слабым. Он смотрел на неё с тревогой — и с чем-то ещё, что он сам не хотел признавать.
— Держись, Катерина, — прошептал он так тихо, что Лита и Элина не услышали. — Мы почти пришли.
***
Кэтрин проснулась медленно, словно выныривая из густого тумана. Голова раскалывалась — не острая боль, а тяжёлая, тупая, как будто кто-то набил её ватой и сверху постучал молотком. Она моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд.
Она повернула голову — и замерла.
Над ней склонились три лица: Лита с широко раскрытыми глазами, в которых смешались тревога и едва сдерживаемый смех, Элина с бледным, встревоженным выражением и... Эдриан Локвуд. Тот самый когтевранец, стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, но его взгляд был полон беспокойства.
Кэтрин резко села — слишком резко, голова закружилась, и она схватилась за виски.
— Что... — прохрипела она, морщась от боли. — Почему я снова здесь? В лазарете?
Лита и Элина переглянулись — быстро, почти панически.
— Кэт, — начала Элина осторожно, садясь на край кровати и беря её за руку. — Что ты последнее помнишь?
Кэтрин нахмурилась, пытаясь собрать мысли.
— Последнее... — она замолчала, напрягая память. — Прилетела сова. Серебристая. Принесла посылку. Коробку конфет. Я проверила — ничего подозрительного. Попробовала одну... и... — она замерла, глаза расширились. — И... потом... ничего не помню.
Лита выдохнула, прикрыв рот рукой — то ли от облегчения, то ли от того, чтобы не расхохотаться.
— Понятно, — сказала она, стараясь говорить серьёзно. — Ну, подруга, ты натворила делов.
Кэтрин посмотрела на неё с ужасом.
— Каких... делов?
Элина мягко сжала её руку.
— Ты... — начала она, но замолчала, подбирая слова.
Лита не выдержала — её губы дрогнули, и она тихо хихикнула.
— Кэт, ты была... не в себе, — сказала она наконец. — Очень не в себе.
Кэтрин перевела взгляд на Эдриана — он стоял чуть в стороне, но смотрел прямо на неё, и в его глазах было что-то тёплое, почти заботливое.
— Эдриан... — спросила она тихо. — А ты... что ты знаешь?
Он сделал шаг ближе, его голос был спокойным, но серьёзным.
— Я нашёл тебя в коридоре, — ответил он. — Ты лежала без сознания. Я поднял тебя и отнёс сюда. Мадам Роуз сказала, что это... последствия сильного зелья эйфории. С примесью чего-то ещё. Ты была в отключке минут двадцать.
Кэтрин побледнела.
— Зелье... эйфории? — переспросила она шёпотом. — То есть... я...
Лита не выдержала и наконец рассмеялась — тихо, но искренне.
— Кэт, ты бегала по коридорам, прыгала, пела, всех обнимала... — она сделала паузу, её глаза блестели от смеха. — И целовала в щёки. Даже Антонина.
Кэтрин уставилась на неё.
— Чтоооо?! — её голос сорвался на писк. — Я... целовала... Долохова?!
Элина кивнула, пытаясь сдержать улыбку.
— Да. И Альфарда Блэка чуть не замуж позвала.
Кэтрин медленно опустилась обратно на подушку, закрыв лицо руками.
— Мерлин... — простонала она. — Какой позор. Надеюсь, этого никто не видел...
Лита и Элина переглянулись.
— Ну... — начала Лита осторожно. — Скажем так... там пол-Слизерина видело. Они до сих пор в шоке.
Кэтрин уткнулась лицом в подушку, её голос стал приглушённым.
— Я больше никогда не выйду из этой комнаты. Никогда.
Элина мягко погладила её по спине.
— Кэт, это не твоя вина, — сказала она тихо. — Кто-то подсунул тебе эти конфеты. И мы найдём, кто.
Лита кивнула, её тон стал серьёзнее.
— Но да. Кто-то очень хотел тебя подставить. И это явно недоброжелатель. Ну зато мы наконец увидели какой милой ты можешь быть....
Кэтрин подняла голову, её лицо было красным от стыда.
— Милой?! — переспросила она с ужасом. — Я? Милой?!
Эдриан, до этого молчавший, тихо кашлянул.
— Ну... — сказал он осторожно, — ты была... очень дружелюбной. Даже слишком.
Кэтрин застонала и снова уткнулась в подушку.
— Убейте меня. Прямо сейчас.
Лита рассмеялась — уже в голос.
— Не переживай, Кэт. Мы тебя любим и такой. Даже... прыгающей и поющей.
Элина улыбнулась.
— Главное — ты в порядке. А остальное... забудется. Ну... почти.
Кэтрин подняла голову, её глаза всё ещё были полны ужаса, но в них мелькнула искра смеха.
Все трое засмеялись — тихо, тепло, с облегчением.