Тёмное наследие

Хогвартс-экспресс мчался сквозь заснеженные поля Англии, его красный паровоз пыхтел, выпуская клубы пара, которые растворялись в холодном воздухе.  Внутри поезда царила знакомая суета: студенты возвращались в Хогвартс после рождественских каникул, их голоса и смех эхом разносились по коридорам. Купе, в котором сидели Кэтрин Лестрейндж и Лита Розье, было уютным, но слегка тесным. Мягкие сиденья, обитые тёмно-зелёной тканью, скрипели под их весом, а на столике между ними лежали раскрытая коробка с шоколадными лягушками и пара пустых обёрток от тыквенных пирогов. За окном мелькали заснеженные холмы, а в купе было тепло.

Кэтрин сидела у окна, её тёмные волосы, слегка волнистые, были распущены.Её взгляд был устремлён в окно, но мысли явно были где-то далеко. Напротив неё сидела Лита, чьи светлые волосы были собраны в свободный пучок. Лита листала свежий выпуск «Ежедневного пророка», но её глаза пробегали по заголовкам без особого интереса.

Кэтрин вздохнула, откинувшись на спинку сиденья, её голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога.

–Лита, а где Элина? — спросила она, её карие глаза наконец оторвались от окна и встретились с глазами подруги. — Она должна была быть здесь. Мы всегда ездим вместе.

Лита пожала плечами, её бровь слегка приподнялась, а губы изогнулись в лёгкой, почти равнодушной улыбке.

– Не видела её после того вечера у Ноттов, — ответила она, её голос был лёгким, но в нём мелькнула тень беспокойства. — Она тогда ушла, помнишь? После того... объявления. Думаю, она просто не хочет никого видеть.

Кэтрин нахмурилась, её пальцы сжали подвеску сильнее.

–Да уж, тот вечер был кошмаром, — сказала она, её голос стал резче, но в нём чувствовалась искренняя тревога. — Все были в шоке. Элина... Мерлин, я видела её лицо, когда Маркус Нотт объявил о помолвке Теодора и Кассиопеи. Она выглядела так, будто мир рухнул.

Розье отложила газету, её глаза сузились, и она скрестила руки.

– Ещё бы, — сказала она, её голос был полон сарказма. –  Эти чистокровные браки... сплошная политика. Бедная Элина, она слишком мягкая для такого.

Кэтрин кивнула, её взгляд снова устремился в окно.

–Она слишком мягкая, но сильнее, чем кажется, – сказала она тихо, почти шёпотом. – Я волнуюсь за неё, Лита. Она не из тех, кто будет плакать на людях, но я знаю, что она страдает.

Лита хотела что-то ответить, но в этот момент дверь купе с лёгким скрипом отъехала в сторону, и в проёме появились четыре фигуры. Первым вошёл Алек за ним следовали Абраксас, Антонин и Джейс. Все четверо были одеты в школьные мантии, но их осанка и уверенные движения выдавали принадлежность к элите Слизерина.

Алек плюхнулся на сиденье рядом с Кэтрин, его улыбка была широкой, но в его глазах мелькнула тень тревоги, которую он старательно скрывал.

–Ну что, дамы, где ваша третья подружка? – спросил он, его голос был лёгким, но с лёгкой насмешкой. – Гринграсс опять где-то прячется?

Кэтрин закатила глаза, её губы сжались в тонкую линию.

–Очень смешно, братец, – огрызнулась она, её голос был полон сарказма. – А где ваш друг Нотт? Или он тоже решил пропустить поезд, чтобы избежать неловких разговоров?

Алек пожал плечами, его улыбка стала чуть менее уверенной.

– Понятия не имею, – ответил он, его голос был небрежным, но в нём чувствовалась напряжённость. – Не видел его с того вечерка. Он был... скажем так, не в лучшем настроении.

Абраксас, который уже устроился рядом с Литой, обнял её за плечи. Он наклонился и поцеловал её в висок, вызвав у Литы лёгкую улыбку.

–Не переживай, милая, – сказал Абраксас, его голос был мягким, но с привычной малфоевской уверенностью. – Элина, может, и мягкая, но она не из тех, кто ломается. Дай ей время.

Лита нахмурилась.

–Я волнуюсь за неё, – сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась искренняя тревога. – После того вечера... она выглядела так, будто её сердце разбили. А Теодор... он даже не посмотрел на неё, когда Маркус объявил о помолвке. Это было жестоко.

Антонин, сидевший напротив, хмыкнул, его тёмные глаза скользнули по всем присутствующим.

–Чистокровные браки, – сказал он, его голос был низким, с лёгкой насмешкой. – Никто не спрашивает, чего ты хочешь. Теодор, может, и не рад этой Кассиопее, но он сделает, что велят. Таков наш мир.

Джейс, который до этого молчал, кивнул, его лицо было серьёзнее обычного.

–Я говорил с ним после вечера, – сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. – Он был в ярости. Не из-за Кассиопеи, а из-за того, что его не спросили. Но Элину... он даже не упомянул. Думаю, он сам не знает, что чувствует.

Кэтрин стиснула зубы, её глаза сверкнули гневом.

–Это не оправдание, – сказала она, её голос был холодным, но в нём чувствовалась боль за подругу.

–Элина заслуживает большего. Она всегда ставит других выше себя, а теперь... теперь она страдает из-за этого идиотского брака.

Лита, прижавшись к Абраксасу, посмотрела на Кэтрин, её глаза были полны сочувствия.

–Ты права, –сказала она тихо. –Но что мы можем сделать? Это не просто помолвка, это союз двух семей. Нотты и Кэрроу не отступят.

Абраксас кивнул, его рука слегка сжала плечо Литы.

– Всё решают за нас. Любовь, брак, будущее... всё это просто шахматная доска для наших родителей.

Алек, который до этого молчал, вдруг повернулся к Кэтрин.

–Ты думаешь, Элина справится? – спросил он тихо, его голос был лишён привычной насмешки.

Кэтрин кивнула, её взгляд смягчился, но тревога в нём никуда не делась.

–Я знаю, что она сильная, – сказала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. – Но это не значит, что ей не больно. Я просто... хочу, чтобы она была здесь. Чтобы мы могли поговорить с ней, поддержать её.

Антонин хмыкнул, его губы изогнулись в лёгкой улыбке.

–Ты слишком много переживаешь, Лестрейндж, – сказал он, его голос был полон лёгкой насмешки, но в нём чувствовалась теплота.

– А пока... – Он достал из кармана колоду карт. – Как насчёт партии в «Взрывного дурака»? Чтобы отвлечься от всей этой драмы.

Кэтрин закатила глаза, но её губы дрогнули в слабой улыбке.

–Ты безнадёжен, Долохов, – сказала она, но её голос был уже не таким напряжённым. – Ладно, сдавай. Но если я выиграю, ты будешь бегать по коридору в одном белье.

Все рассмеялись, даже Лита, которая до этого была погружена в свои мысли. Абраксас снова поцеловал её в висок, его рука осталась на её плече, и она слегка прижалась к нему, её глаза смягчились. Алек, сидевший рядом с Кэтрин, толкнул её локтем.

–Не переживай так, сестрёнка, – сказал он тихо, чтобы слышала только она.

Кэтрин кивнула, её взгляд снова устремился в окно, где заснеженные поля сменялись тёмными лесами. Поезд мчался вперёд, унося их обратно в Хогвартс, но Кэтрин знала, что драма, начавшаяся на вечере у Ноттов, только набирает обороты. Она думала об Элине, о её разбитом сердце, о Теодоре, который, возможно, страдал не меньше, и о своей собственной семье, чьи секреты, связанные с Гриндевальдом, продолжали тяготить её. Хогвартс ждал их, но вместе с ним ждали и новые испытания.

Хогвартс встретил студентов возвращением к привычной суете: коридоры гудели от голосов, портреты ворчали на бегающих первокурсников, а призраки лениво проплывали сквозь стены, приветствуя знакомых.

Вот Кэтрин  и Лита  вошли в спальню, их шаги эхом отдавались по каменному полу.  Они обсуждали что-то вполголоса, пока не открыли дверь спальни и не замерли на пороге. На одной из кроватей, склонившись над раскрытым сундуком, стояла Элина. Её светлые волосы, обычно уложенные в романтичные локоны, были небрежно собраны в низкий хвост.

Она аккуратно раскладывала свои вещи: книги и свитки пергамента. Её лицо было бледнее обычного, а голубые глаза, обычно такие тёплые, казались тусклыми, словно она не спала несколько ночей. Лита, увидев её, ахнула и бросилась вперёд, её шаги были быстрыми, почти прыжками.

–Боже мой, Элина! – воскликнула она, её голос был полон облегчения и тревоги. Она обхватила подругу в крепких объятиях, прижав её к себе так сильно, что Элина чуть не потеряла равновесие. – Мы так волновались! Где ты была? Почему не была в поезде?

Кэтрин, которая до этого стояла в дверях, тоже подбежала к Элине, её глаза сверкнули смесью облегчения и беспокойства. Она обняла подругу, её руки были тёплыми, но крепкими, словно она боялась, что Элина исчезнет снова.

–Элина, Мерлин, ты нас напугала, – сказала Кэтрин, её голос был мягким, но в нём чувствовалась искренняя тревога. – Когда ты вернулась в Хогвартс? Почему не сказала нам?

Элина, зажатая между двух подруг, слабо улыбнулась, её голос был тихим, но в нём чувствовалась попытка казаться спокойной.

–Я вернулась сегодня утром, – ответила она, её голубые глаза мельком встретились с глазами Кэтрин, но тут же опустились к полу.

– Через летучий порох. Директор Диппет разрешил мне воспользоваться его камином. Я... просто не хотела ехать в поезде.

Кэтрин отстранилась, её брови нахмурились, а глаза внимательно изучали лицо Элины. Она заметила тёмные круги под глазами подруги, её слегка дрожащие пальцы, которые теребили край мантии.

–Как ты? – спросила Кэтрин, её голос стал тише, почти шёпотом.

– Элина, будь честной. После того вечера у Ноттов...

Элина сглотнула, её губы дрогнули, но она заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла натянутой.

–Всё нормально, – сказала она, её голос был едва слышен. – Я переживу. Правда.

Лита, которая всё ещё держала руку на плече Элины, начала мягко гладить её,

–Элина, не надо притворяться, — сказала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Мы были там. Мы видели, как ты смотрела на Теодора, когда объявили о его помолвке. Это... это было ужасно. Ты не обязана держать всё в себе.

Элина покачала головой, её пальцы сжали медальон.

–Я не хочу об этом говорить, – сказала она, её голос был твёрже, но в нём всё ещё дрожала боль. – Это ничего не изменит. Теодор... он сделает, что должен. А я... я справлюсь.

Кэтрин стиснула зубы. 

–Это несправедливо, – сказала она, её голос был полон сдерживаемой ярости. – Ты заслуживаешь большего, Элина. Ты всегда ставишь других выше себя, а теперь страдаешь из-за этого дурацкого брака. Теодор даже не посмотрел на тебя, когда его отец говорил. Это... это просто жестоко.

–Он не виноват, — прошептала Гринграсс, её голос был едва слышен.

– Это не его выбор. Я знаю, как это работает. Чистокровные семьи... мы все пешки.

Лита фыркнула, её рука всё ещё лежала на плече Элины.

–Пешки или нет, это не значит, что ты должна молчать и страдать, – сказала она, её голос был полон решимости.

–Ты сильная, Элина. Сильнее, чем ты думаешь. И мы с Кэтрин здесь, чтобы напомнить тебе об этом.

Кэтрин кивнула, её лицо смягчилось, и она села на кровать рядом с Элиной, её рука легла поверх руки подруги.

–Мы не оставим тебя одну, – сказала она, её голос был твёрдым, но тёплым. –Ты всегда была рядом, когда нам было плохо. Теперь наша очередь.

Элина посмотрела на них, её голубые глаза заблестели, но она быстро моргнула, отгоняя слёзы.

–Спасибо, – сказала она тихо, её голос дрожал, но в нём чувствовалась благодарность. – Я... я просто не хотела вас грузить. Но я рада, что вы здесь.

Лита улыбнулась, её глаза сверкнули озорством.

–Ну, теперь ты от нас не отделаешься, – сказала она, её голос стал легче, почти игривым. – Давай, расскажи, что ты делала всё это время.

Элина слабо рассмеялась, её лицо немного оживилось.

– Я... просто была дома. Но я всё равно... думала о нём.

Кэтрин вздохнула, её пальцы слегка сжали руку Элины.

–Он не стоит твоих слёз, – сказала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. – Но если тебе нужно выговориться, мы слушаем. А если нужно превратить его в жабу, я знаю парочку заклинаний.

Все трое рассмеялись, и напряжение в комнате немного рассеялось. Розье, чтобы сменить тему, достала коробку с шоколадными лягушками и бросила одну Элине.

–Ешь, — сказала она с притворной строгостью. – Нельзя страдать на пустой желудок.

Элина поймала лягушку, её улыбка стала чуть более искренней.

–Вы невозможны, – сказала она, её голос был полон тепла. –Но я рада, что вы такие.

Весь вечер девушки болтали, смеялись и вспоминали старые истории. Элина, поначалу сдержанная, постепенно оживилась, её смех стал громче, а глаза загорелись знакомым теплом. Они ели конфеты, пили тыквенный сок, который Лита притащила из вагона со сладостями, и обсуждали всё — от слухов до планов на следующий квиддичный матч. Когда часы на камине пробили десять Кэтрин зевнула.

–Завтра уроки, – сказала она, её голос был ленивым, но довольным. – Надо лечь пораньше, а то Слизнорт опять будет ворчать, если я засну на зельеварении.

Лита кивнула, её волосы растрепались, и она лениво потянулась.

–Согласна, – сказала она, её голос был сонным. – Но я всё равно собираюсь стащить у Абраксаса его заметки по трансфигурации. Он думает, что я не знаю, как он списывает у Дамблдора.

Элина улыбнулась, её лицо наконец-то выглядело спокойным, хотя в её глазах всё ещё мелькала тень грусти.

–Спасибо вам, девочки, – сказала она тихо, её голос был полон искренности. – Я... я не знаю, что бы я без вас делала.

Кэтрин и Лита переглянулись, их лица смягчились.

– Всегда пожалуйста, – сказала Кэтрин, её голос был тёплым, но с лёгкой насмешкой. – А теперь ложись спать, Гринграсс. И не смей думать о Нотте.

Элина слабо улыбнулась, но ничего не ответила.

Девушки начали готовиться ко сну, переодеваясь в ночные рубашки и разбирая постели. Камин потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на их лица, и, несмотря на боль, которую Элина всё ещё носила в сердце, в этот момент в спальне царила атмосфера дружеской поддержки. Завтра их ждали уроки, новые вызовы и, возможно, новые тайны, но сейчас, в этой маленькой комнате, они были просто тремя подругами, которые держались друг за друга, несмотря ни на что.

Кэтрин стояла посреди разрушенного города, окружённого дымом и пеплом. Небо над головой было серым, затянутым тяжёлыми тучами, из которых сыпался мелкий дождь, смешиваясь с пеплом и оседая на её мантии. Улицы, когда-то, возможно, оживлённые, теперь были пустынны, лишь обломки зданий и разбитые мостовые окружали её. Воздух пах гарью, а в отдалении слышались приглушённые крики и звуки взрывов, словно где-то далеко бушевала война.

Кэтрин чувствовала, как её сердце колотится, её рука инстинктивно потянулась к палочке, но она была пуста — её оружие исчезло. Она обернулась, её карие глаза, полные тревоги, обшаривали пространство, пытаясь понять, где она и почему здесь.

Внезапно за её спиной раздался резкий хлопок — звук трансгрессии, от которого её кожа покрылась мурашками. Она резко обернулась, её волосы взметнулись, а дыхание перехватило. Перед ней стоял молодой человек — высокий, с длинными светлыми волосами, падающими на плечи, и холодными голубыми глазами, которые, казалось, видели её насквозь. Его лицо было красивым, но в нём было что-то зловещее, что-то, что заставляло её кровь стынуть в жилах. Это был он — молодой Геллерт Гриндевальд, тот самый, что преследовал её в кошмарах всё лето. Её дед.

Кэтрин замерла, её глаза сузились, но она заставила себя выпрямиться, её голос был твёрдым, несмотря на страх, сжимавший её грудь.

–Что тебе надо от меня? – спросила она, её голос был резким, почти вызывающим. –Чего ты добиваешься?

Молодой человек улыбнулся, но его улыбка была не тёплой, а хищной, словно он наслаждался её смелостью. Он сделал шаг ближе, его мантия развевалась, несмотря на отсутствие ветра, а глаза сверкнули, как лёд под солнцем. Но прежде чем он успел ответить, его внешность начала меняться. Его светлые волосы потемнели, лицо покрылось морщинами, а глаза стали ещё холоднее, но теперь в них была мудрость и жестокость прожитых лет. Он постарел прямо на её глазах, превращаясь в Геллерта Гриндевальда, каким он был сейчас - зрелого, могущественного и пугающе реального. Его мантия стала темнее, а на его губах заиграла загадочная, почти зловещая ухмылка.

–Наконец-то я понял, кто ты, — произнёс он, его голос был глубоким, с лёгким акцентом, и каждое слово звучало, как заклинание, от которого воздух вокруг становился тяжелее. — И почему мы связаны, Катерина Лестрейндж. — Он сделал паузу, его глаза внимательно изучали её, словно он видел не только её лицо, но и её душу. — Жди. Я уже иду.

Кэтрин почувствовала, как её сердце замерло. Его слова эхом отдавались в её голове, а город вокруг начал растворяться, словно пепел, уносимый ветром. Она хотела крикнуть, спросить, что он имеет в виду, но её голос застрял в горле, а мир вокруг погрузился во тьму.

Кэтрин резко проснулась, её глаза широко распахнулись, а дыхание было тяжёлым, словно она бежала. Она сидела на кровати, её грудь вздымалась, а пальцы судорожно сжимали одеяло. В спальне было тихо, лишь слышалось ровное дыхание Литы и Элины, спящих в своих кроватях. Лунный свет пробивался через окно, отбрасывая серебристые тени на её лицо, которое было бледнее обычного. Она чувствовала, как её лоб покрыт холодным потом, а сердце всё ещё колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Внезапно она ощутила что-то липкое под носом. Её рука инстинктивно поднялась к лицу, и, коснувшись кожи, она почувствовала влагу. Она поднесла пальцы к глазам, и в слабом свете луны увидела тёмные пятна. Кровь. Её нос кровоточил, капли медленно стекали по подбородку, пачкая её ночную рубашку. Кэтрин замерла.

–Магия... — прошептала она, её голос дрожал, а в голове эхом звучали слова Гриндевальда: "Жди. Я уже иду." Она быстро вытерла кровь краем рубашки, её руки дрожали, но она заставила себя встать. Её взгляд метнулся к кроватям Литы и Элины, но подруги спали, не подозревая о её кошмаре. Кэтрин глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Она знала, что этот сон был не просто сном. Это было предупреждение. Гриндевальд знал о ней. И, что хуже, он знал, кто она. Её кровь, её магия, её связь с ним — всё это было реальным, и эта реальность пугала её больше, чем она была готова признать.

Кэтрин тихо подошла к окну, её босые ноги холодил каменный пол. Она посмотрела на озеро, чья поверхность отражала луну, и её пальцы сжали подвеску с красным камнем, которую она не снимала даже ночью.

–Что тебе нужно от меня? — прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась смесь страха и решимости. — И почему я? Она знала, что ответы не придут здесь и сейчас. Но она также знала, что не может больше игнорировать эти кошмары. Гриндевальд был ближе, чем она думала, и эта мысль заставила её кровь застыть в жилах. Об очередном кошмаре никто не должен узнать.Но сейчас, в этой тёмной спальне, она была одна со своими страхами — и с магией, которая, казалось, текла в её венах, связывая её с человеком, которого она боялась больше всего на свете.

Кабинет, где проводился урок Защиты от Тёмных Искусств, были окутаны холодной тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием факелов. Обычно тесное помещение, заставленное деревянными партами и стульями, сегодня преобразилось: всё лишнее исчезло, обнажив просторный зал с высоким сводчатым потолком, украшенным вырезанными рунами, слабо мерцавшими в полумраке. Пол, отполированный до зеркального сияния, отражал огонь факелов, а в воздухе витал тонкий аромат озона, намёк на мощную магию, пропитавшую это место. Студенты Слизерина и Гриффиндора стояли полукругом, их мантии шелестели, а взгляды искрились смесью любопытства и предвкушения. Напряжение в зале было осязаемым, словно перед грозой, и каждый чувствовал, что этот урок станет чем-то особенным.

Дверь кабинета профессора с тихим скрипом отворилась, и в зал вошла Галатея Вилкост. Её тёмно-синяя мантия струилась за ней, словно тень, подчёркивая её властную осанку. Тёмные волосы, собранные в строгий пучок, и острые, ястребиные глаза, внимательно оглядывавшие студентов, создавали образ непреклонного авторитета. В руке она небрежно держала тонкую палочку из тёмного дерева.

–Сегодня, — начала она, её голос, звонкий и строгий, разрезал тишину, заставляя всех замолчать, — вы будете совершенствовать искусство дуэли. В реальном мире вам придётся полагаться на рефлексы, интуицию и силу вашей магии, а не на учебники. — Она взмахнула палочкой, и зал с низким гулом расширился, стены раздвинулись, обнажая ещё больше пространства. В центре возникла широкая арена, окружённая мерцающим барьером, который искрился, как звёздная пыль. На арене стояли пять деревянных манекенов, их лица были лишены эмоций, но в руках поблёскивали зачарованные палочки, готовые к бою.

Кэтрин Лестрейндж стояла среди слизеринцев, она наблюдала за действиями профессора, её губы изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке — дуэли были её стихией. Внезапно она ощутила тёплые руки на своих плечах и напряглась, готовая развернуться и дать отпор, но, обернувшись, увидела Флимонта Поттера. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а фирменная улыбка, осветила его лицо, смягчая её напряжение.

–Флимонт, ты совсем страх потерял? — сказала Кэтрин, её голос был пропитан притворным раздражением. Она ответила улыбкой, и они обнялись, их дружеское тепло контрастировало с холодной атмосферой зала.

Рядом стоящие Лита Розье и Элина Гринграсс прокашлялись, привлекая внимание. Флимонт, заметив их, широко улыбнулся.

–Лита, Элина, рад вас видеть, — сказал он, его голос был тёплым, но с лёгкой насмешкой.

Лита фыркнула, взяв Элину под локоть.

–Не будем мешать вашему... трогательному воссоединению, — сказала она, её голос был пропитан сарказмом, но глаза искрились весельем. Она потянула Элину в сторону, её шаги были лёгкими, но решительными.

Кэтрин закатила глаза, её губы дрогнули в улыбке.

–Ты невыносим, Поттер, — сказала она, её голос был лёгким, но с намёком на вызов.

Флимонт ухмыльнулся, его карие глаза сверкнули озорством.

–Ну что, котёнок, дрожишь перед дуэлью? — спросил он заигрывающе, скрестив руки на груди. — Или думаешь, что твоя слизеринская хитрость переиграет мой гриффиндорский пыл?

Кэтрин фыркнула, её бровь приподнялась в дерзком жесте.

–Котенок? — спросила она, её голос был полон удивления. — Да я тебя одной левой уложу.

Флимонт рассмеялся, но его взгляд вдруг скользнул по залу, и он ухмыльнулся шире.

– О, смотри-ка, — сказал он, наклоняясь ближе к Кэтрин, его голос стал тише, но полон насмешки. — А что у тебя с тем старостой? Вы там... мутите, да?

Кэтрин резко повернулась к нему, её глаза сузились, а бровь поднялась ещё выше.

–Что? — спросила она, её голос был пропитан недоверием. — Какой ещё староста, Поттер?

Флимонт рассмеялся, его глаза искрились весельем.

– О, я понимаю, ты красавица, Лестрейндж, настоящая роковая женщина, — сказал он, притворно серьёзно, его голос был полон театрального пафоса. — Но я не думал, что у тебя целый легион старост, жаждущих твоего внимания.

Кэтрин толкнула его локтем, её губы сжались, но уголки дрогнули в улыбке.

–Хватит нести чушь, Поттер, — сказала она, её голос был полон притворного возмущения. — Ещё одно слово, и я заколдую тебя так, что будешь целый год квакать!

Флимонт притворился, что ему больно, схватившись за бок и скорчив гримасу.

– Какая жестокая  вы леди, мисс Лестрейндж, — сказал он, его голос был пропитан драматизмом. — Вас что, не учили, что наносить удары — это верх невоспитанности?

Кэтрин резко повернулась к нему, её глаза сверкнули.

–Флимонт! — рявкнула она, но её голос дрогнул от сдерживаемого смеха.

Он поднял руки в жесте капитуляции, его улыбка была заразительной.

–Ладно, ладно, сдаюсь, — сказал он, рассмеявшись. — Но серьёзно, будь осторожна на арене. Эти манекены выглядят так, будто готовы превратить нас в угольки.

Галатея Вилкост подала голос, её палочка взлетела, и вокруг арены вспыхнул мерцающий барьер, искрящийся, как звёзды.

–Сегодня вы будете сражаться с манекенами, — объявила она, её голос был строгим, но полным энтузиазма. — Они зачарованы, чтобы атаковать и защищаться, как настоящие противники. Ваша задача — обезоружить их или уничтожить. Начнём!

Эдгар Брансуик, гриффиндорец с огненно-рыжими волосами, вышел первым. Его мантия развевалась, а палочка дрожала в руке от нервов.

–Инкарцеро!– выкрикнул он и верёвки, словно змеи, вылетели из его палочки, устремившись к манекену, но тот уклонился с пугающей ловкостью, его деревянное тело двигалось, как живое.

–Импедимента!– направил палочку гриффиндорец, замедляя одного манекена, чьи движения стали вялыми, но не заметил второго, который сзади атаковал и палочка Эдгара взлетела к потолку, сверкая в свете факелов, и он замер, его лицо покраснело от унижения.

Галатея кивнула, её лицо осталось бесстрастным.

–Следующий! Антонин Долохов, — объявила она.

Долохов шагнул на арену с холодной уверенностью.

Он встал в боевую стойку, и, как только Галатея дала сигнал, начал атаку с яростной точностью.

–Депульсо! — рявкнул он, и мощная волна оттолкнула манекен к барьеру, заставив его треснуть с громким хрустом.

Второй манекен ответил и луч синего света устремился к Антонину, но он уклонился, его мантия взметнулась, и он выкрикнул:

–Игнис Фуро!

Волна раскалённого пламени, словно огненный вихрь, охватила арену, манекены вспыхнули, их деревянные тела корчились в огне, пока не превратились в кучки пепла. Зал ахнул, а Галатея с лёгкой улыбкой похлопала.

–Впечатляюще, Долохов, — сказала она. — Следующая, Гвен Прескотт.

Гвен Прескотт, гриффиндорка с длинными светлыми волосами, вышла на арену, её шаги были неуверенными, а голубые глаза полны тревоги.

–Диссендиум!– начала атаку девушка, пытаясь открыть трещину в полу под манекеном, но тот возвёл мерцающий щит, который поглотил её заклинание. Второй манекен атаковал и Гвен, не успев среагировать, взлетела вверх, её ноги болтались в воздухе, а палочка выпала из руки, звякнув о пол. Дуэль закончилась за секунды.

Галатея покачала головой.

–Реакция, Прескотт, реакция, — сказала она строго. — Следующий, Алек Лестрейндж.

Лестрейндж вышел на арену с привычной уверенностью. Несколько девушек перешёптывались, их щёки розовели, но Алек, кажется, наслаждался вниманием, хотя его мысли, возможно, были заняты Пенелопой Паркинсон.

Он встал в стойку, его палочка сверкнула. –Флиппендо! — выкрикнул он, и мощный толчок отбросил манекен назад, заставив его врезаться в барьер с глухим ударом.

Второй манекен атаковал и луч красного света устремился к глазам Алека.

–Протего Дуо! – Алек возвёл двойной щит, который сиял, как расплавленное серебро. –Репульсо! — рявкнул снова он, и невидимая волна разнесла второго манекена в щепки, деревянные обломки разлетелись по арене. Третий манекен выстрелил, но он уклонился, его движения были молниеносными. –Инсендио Вирго!– закончил Лестрейндж выпустив огненные хлысты, которые спалили оставшихся манекенов, оставив лишь тлеющие угли.

Зал разразился аплодисментами, а Галатея кивнула с одобрением.

–Отлично, Лестрейндж, — сказала она. — Следующий, Флимонт Поттер.

Флимонт шагнул на арену с лёгкой, почти игривой улыбкой. Увидев взгляд Кэтрин, он подмигнул ей, и она закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке.

Его движения были плавными, словно он танцевал. *

–Агуаменти! — крикнул он, и мощная струя воды хлынула на манекен, заставив его пошатнуться, деревянное тело покрылось трещинами. Он увернулся от заклинания  ответив:

–Левикорпус! –подвешивая второго манекена в воздухе, его ноги беспомощно болтались. Но в пылу дуэли он не заметил третьего манекена, который выстрелил.

Поток искр ударил Флимонта в руку, заставив его выронить палочку, которая закатилась под барьер. Он замер, его лицо покраснело от досады. Кэтрин покачала головой, но её глаза искрились весельем.

Галатея вздохнула.

–Сосредоточьтесь, Поттер, — сказала она. — Следующий, Абраксас Малфой.

Малфой вышел на арену с холодной грацией, его платиновые волосы сверкали в свете факелов, а палочка была направлена с хищной точностью.

–Обскуро! — выкрикнул он, и чёрная пелена окутала манекены, ослепляя их, их движения стали хаотичными. Один манекен атаковал ,но Абраксас создал тройной щит, который сиял, как алмаз, поглощая удар. –Фурункулюс! — рявкнул он, и манекены покрылись гнойными нарывами, их деревянные тела задрожали, замедляясь. Третий манекен выстрелил, пытаясь поднять Абраксаса в воздух, но он ответил:

–Дефодио!–  земля под манекеном взорвалась, разрывая его на части. Абраксас закончил дуэль с Флагранте, заставив оставшихся манекенов вспыхнуть, их тела тлели, пока не рассыпались в пепел.

Лита закричала от восторга, но Галатея метнула в неё строгий взгляд.

Тишина, мисс Розье! — рявкнула она. Абраксас поклонился, его улыбка была самодовольной.

Галатея кивнула.

–Хорошо, Малфой, — сказала она. — Следующая, Лита Розье.

Блондинка вышла на арену, её движения были уверенными, но в её глазах мелькала лёгкая нервозность.

Абраксас подбадривающе крикнул:

–Давай, Лита! – но тут же получил замечание от Галатеи.

–Серпенсортиа! – выкрикнула Розье и из её палочки вылетела змея, устремившаяся к манекену, но тот ответил и змея исчезла в облаке дыма.

Лита направила палочку.

–Локомотор Мортис! – девушка пыталась парализовать ноги манекена, но второй манекен атаковал и её палочка вылетела из руки, звякнув о пол. Дуэль закончилась быстро, и Лита, стиснув зубы, вернулась к друзьям.

Кэтрин сжала её руку.

–Ты старалась, это главное.

Другие студенты продолжали выходить.  Мальсибер проиграл, когда манекен обезоружил его с помощью Реласио. Элина удивила всех, её движения были точными, и она выиграла, используя Агуаменти Максима для создания водяного вихря, смывшего манекены, и Иммобилус для их обездвиживания. Нотт сражался с холодной яростью, его Флагранте Курсус создало огненные стрелы, которые пронзили манекенов, а Дефодио завершило их уничтожение. Альфард проиграл, споткнувшись о собственный Протего, который был слишком слабым.

Наконец Галатея вызвала Кэтрин. Флимонт, стоявший рядом, подмигнул ей.

–Давай, принцесса змей, порви их всех! — сказал он, его голос был полон поддержки. Кэтрин улыбнулась магия, бурлившая в ней, искрила в воздухе, словно электричество, готовое вырваться наружу.

Брюнетка шагнула на арену, её палочка, тёмная и изящная, была готова. Она встала в стойку, её движения были грациозными, но хищными, как у пантеры. Как только Галатея дала сигнал, Кэтрин выкрикнула:

–Фульгуро! – из её палочки вырвался ослепительный поток молний, ударивший в манекен и заставивший его задрожать, деревянное тело покрылось трещинами. Второй манекен ответил, пытаясь поднять Кэтрин в воздух, но она возвела огромный щит.

–Венто Турба! — рявкнула она, и вихрь ветра закружил манекены, отбрасывая их к барьеру с оглушительным треском.

Третий манекен атаковал и девушка почувствовала жжение в глазах, но она стиснула зубы и выкрикнула:

–Тенебрис Экстингуо! – создавая тёмную волну, которая поглотила свет вокруг манекенов, ослепляя их.

Четвёртый манекен выстрелил, отбрасывая её назад, и её палочка дрогнула в руке, чуть не вылетев. Лестрейндж почувствовала, как её сердце замерло. Она была на грани поражения, но в последний момент она собрала всю свою силу и выкрикнула: –Бомбарда Максима! – мощный взрыв сотряс арену, манекены разлетелись в пыль, а барьер задрожал, словно готовый рухнуть. Зал разразился аплодисментами, Лита и Элина закричали от восторга, а Флимонт свистнул.

Галатея кивнула, её глаза сверкнули одобрением.

–Превосходно, Лестрейндж, — сказала она. — Последний, Том Реддл.

Староста Слизерина вышел на арену, его тёмные глаза были холодными, а движения — точными, как у хищника. Его длинная чёрная палочка казалась продолжением его руки, и в воздухе вокруг него витала пугающая аура. Он начал с заклинания, которое никто не узнал:

–Игнис Некатор! – и из его палочки вырвался поток чёрного пламени, которое не горело, а словно пожирало манекен, оставляя лишь обугленные куски.

Второй манекен атаковал.

–Скья Тенебра! – взмахнул палочкой брюнет и тёмная пелена поглотила заклинание, словно чёрная дыра.

–Мортем Велос! — рявкнул Реддл, и невидимые лезвия рассекли второго манекена, разрубая его на части.

Третий манекен выстрелил, но Том уклонился с нечеловеческой скоростью, его мантия взметнулась.

–Вульнус Анима! – Том направил палочку на оставшихся манекенов, выпустив волну тёмной энергии, которая разорвала манекенов на куски, оставив лишь дымящиеся обломки.

Зал затих, поражённый его мастерством, а в воздухе повисло ощущение чего-то зловещего. Галатея кивнула, её лицо осталось непроницаемым.

–Отлично, Реддл, — сказала она, но её голос был чуть тише, чем обычно. — Урок окончен.

Кэтрин, всё ещё тяжело дыша после своей дуэли, посмотрела на Тома, её глаза сузились. Его магия была не просто сильной - она была пугающей, почти запретной. Этот урок показал, что Том очень силен, но несмотря на это, Кэтрин надо сделать так, чтобы он доверился ей.