Тёмное наследие

В Хогвартсе царила суета. Зимний бал приближался с каждым днём, и школа словно жила особой жизнью  радостной, наполненной ожиданием, в предвкушении предстоящего праздника. Девочки хихикали в коридорах, перешёптываясь о том, кто кого пригласил, примеряя платья и обсуждая, какие украшения лучше подойдут под причёску. Мальчики, сбивчиво и порой неловко, приглашали девушек, краснея или пытаясь казаться уверенными.

В этой бурлящей, предвкушающей атмосфере Кэтрин  чувствовала себя странно... отдельно. Она наблюдала, как на её глазах подруг приглашают на бал — кто-то романтично, кто-то дерзко, кто-то просто оставляя записки в учебниках или посылая сов. Даже к ней один раз подошёл старшекурсник из Пуффендуя — нервно почесал затылок и, не поднимая глаз, предложил пойти с ним. Но прежде чем Кэтрин успела ответить, он уже на следующий день стал её избегать.

Потом исчез второй  симпатичный слизеринец, с которым она однажды играла в шахматы. И третий когтевранец с шестого курса. Все они сначала тянулись к ней, но внезапно как будто забывали о её существовании.

Кэтрин уже знала этот сценарий. Тот же спектакль, та же режиссура.

Алек.

Как и в прошлые годы, её старший брат, Алек Лестрейндж, по-видимому, решил вновь исполнять роль личного цербера. Он всегда считал, что никто не достоин его младшей сестры. Даже намёк на ухаживания раздражал его и каждый раз "поклонники" Кэтрин вдруг переставали проявлять интерес. В прошлом это злило её до истерики. Но не в этот раз.

С тех пор как случилось с Эдмундом, она словно ушла в себя. Тревога, обида, чувство собственной вины и нечто похожее на предчувствие смешались внутри неё, оставляя тяжесть. Она не рассказывала никому, но по ночам ей снился коридор, в котором нашли Эдмунда. Она знала, кто это сделал, но не могла доказать. Да и вряд ли кто-то стал бы его за это винить.

Однако даже сквозь мрак и затишье, зарождалось нечто иное мысль, которая постепенно превращалась в план. Пока он ещё не обрёл форму, но она чувствовала — скоро он окрепнет. Кэтрин Лестрейндж не собиралась снова быть просто наблюдателем.

Пусть Том Реддл думает, что контролирует всё.

Пусть Алек считает, что может её оберегать.

— Ещё немного... — прошептала Кэтрин, и уголки её губ едва заметно дрогнули.

На кровати Литы был раскинут чёрный мешочек из бархата из него она только что достала платье, сверкающее в отблесках огня.

— Смотри, Кэт, — оживлённо сказала Лита, приподнимая подол, расшитый серебряной нитью. — Оно идеально подчёркивает талию. Я нашла его в той лавке на Косом переулке, помнишь? Где платье Астрид купила на свадьбу кузины. Мерила три, но это... — она драматично прижала руку к груди, — ...просто волшебство. Абраксас офигеет.

— Ты всегда знала, как произвести впечатление, — усмехнулась Элина, сидя на своей кровати и аккуратно вынимая из коробки собственное платье лёгкое, словно сотканное из морозного тумана, переливающееся оттенками сирени.

— О-о-о, Эли, вот это да, — Лита вытянула шею, чтобы получше разглядеть. — Тебя Тео унесёт с бала прямо в спальню .

— Как бы он сам там не упал в обморок от такого вида, — подмигнула Элина.

Кэтрин сидела в кресле у камина, закинув ногу на ногу, и наблюдала за подругами с легкой улыбкой. Она молчала, но Лита не выдержала:

— А ты, Кэт, с кем идёшь?

Кэтрин чуть качнула ногой, словно взвешивая ответ.

— Ни с кем, — просто сказала она.

— Что? — удивилась Элина. — Почему?

Кэтрин пожала плечами, но в её голосе была сталь:

— Потому что идти одной — это позор. Там все будут с парами, обнимающиеся, целующиеся... А я? Что, буду стоять в углу у пунша и делать вид, что мне весело?

— Ты не одна! — вмешалась Лита. — Мы будем с тобой. Ну, то есть, рядом.

Кэтрин подняла бровь, иронично:

— Ты будешь висеть у Абраксаса на шее, а Элина будет ловить каждый взгляд Тео. Даже если я встану рядом, я всё равно буду одна.

— Ну, может, тебя пригласят под конец, — мягко предположила Элина. — До бала ещё есть время.

— Знаете, — вдруг сказала Лита, усаживаясь поудобнее на кровати, — а я слышала одну прекрасную сплетню.

— Что-то свеженькое? — оживилась Элина.

— Самое свежее. Только что с лестницы к башне.

— Ну, выкладывай, — сказала Кэтрин, лениво опираясь подбородком на кулак.

Лита понизила голос и заговорщически перегнулась вперёд:

— Сегодня утром... Вальбурга. Представляете? Перед толпой. Встала как королева. Прямо посреди холла у Большого зала. Подошла к Тому Реддлу и сама пригласила его на бал.

— Она сама? — фыркнула Элина. — Это на неё совсем не похоже. Обычно её кто-то умоляет.

— Именно. А тут — шаг вперёд, взгляд гордый и: "Том, я была бы польщена, если бы вы сопровождали меня на балу." И знаете, что он ответил?

— Ну давай уже, — подалась вперёд Кэтрин, будто не могла удержаться.

— Он посмотрел на неё так... будто она предложила ему поужинать с троллем. И сказал: "Нет."

— Серьёзно?! — вскрикнула Элина. — Он отказал ей при всех?

— Ага, — кивнула Лита с наслаждением. — У Вальбурги лицо вытянулось как у скелета. Она постаралась улыбнуться, но это было ужасно. Бедняжка. Орион рядом стоял  тоже не знал, куда глаза деть.

Кэтрин слушала, внешне спокойная. Но внутри у неё что-то шевельнулось. Что-то тяжёлое и жгучее. Она не могла понять — злость это, торжество, зависть, удивление... или всё вместе. Картина в её голове вспыхнула ярко: Вальбурга — гордая, властная — и Том, холодный, отталкивающий. Её губы дрогнули в тени усмешки.

— Вальбурга всегда была слишком уверена в себе, — сказала она тихо. — Вот и обожглась.

— Том вообще как ледяная глыба. Я бы на месте Вальбурги и не пыталась, — сказала Элина.

Кэтрин молчала. Но в её груди медленно, уверенно разгоралось то самое чувство.

Том отказал Вальбурге. На глазах у всех.

А кого он пригласит?

И пригласит ли?

Кэтрин шла по одному из длинных переходов между башнями, её мантия мягко шуршала о пол. Мысли в голове были спутанными — от голосов подруг до чувства, которое застряло у неё под рёбрами после разговора о Томе.

Она свернула за угол — и столкнулась с кем-то лоб в лоб.

— Ой! — выдохнула она и инстинктивно отшатнулась.

— О, прости! — быстро заговорил парень, подняв руки. — Я тебя не заметил...

Кэтрин моргнула и посмотрела на него. Высокий, с растрёпанными каштановыми волосами и слегка покрасневшими щеками. Когтевранец, явно младше. Наверное, пятый курс.

— Всё в порядке, — спокойно сказала она, поправляя прядь тёмных волос.

— Ты Кэтрин Лестрейндж, да? — вдруг выпалил он.

Она чуть приподняла бровь, осторожно:

— Да.

— Эм... — он сглотнул, затем неловко улыбнулся. — Я... хотел спросить... ты уже... ну, тебя кто-нибудь пригласил на бал?

Кэтрин опустила взгляд, потом снова посмотрела ему в глаза — ровно, без эмоций.

— Нет.

— Тогда, может быть... — он неуклюже переминался с ноги на ногу. — Может, ты пошла бы со мной?

Она уже открыла рот, чтобы ответить. Возможно — отказать мягко, возможно — согласиться из скуки или импульса. Но сказать она не успела.

— Нет. — прозвучал грубый, резкий голос, разрезавший тишину, как нож.

Кэтрин замерла. Медленно повернула голову.

В нескольких шагах от них, в полутени арки, стоял Том Реддл.

Он смотрел прямо на Кэтрин, потом на Когтевранца. Его глаза сверкали холодным, жестоким огнём. В уголках губ не было даже намёка на вежливость или спокойствие. Лишь ярость, замаскированная под контроль.

— Ушёл, — добавил Том, голосом, в котором не было никакой возможности для возражений. Он слегка наклонил голову, почти неуловимо  жест приказа.

Парень застыл, его лицо побледнело.

— Я... прости, — пробормотал он Кэтрин и, опустив голову, быстро прошёл мимо Тома, избегая взгляда. Его шаги эхом отдались в пустом коридоре.

Мгновение — тишина.

Том сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд был прикован к ней.

— Какого чёрта ты творишь, Реддл? — холодно спросила Кэтрин, повернувшись к нему полностью. В голосе её звенела ярость.

Том сделал шаг ближе, его мантия тихо шелестела. Он не отвел взгляда.

— Этот когтевранец не достоин тебя.

Кэтрин фыркнула, склонив голову в сторону.

— А кто тогда достоин? Ты, что ли?

Он замер на полушаге. Его губы изогнулись в легкой, почти хищной усмешке, а взгляд стал тяжелее, опаснее.

— Да. — Просто, как будто это давно известный факт.

Кэтрин рассмеялась. Смело, громко  так, как будто хотела разрядить обстановку. Но в её смехе звенел вызов.

— Если только в твоих снах, Реддл.

Он не ответил сразу. Вместо этого продолжал смотреть на неё долго, пристально. Так, как будто читал её мысли. Или разглядывал то, что скрыто даже от неё самой. В его взгляде было всё: контроль, желание, власть. И что-то дикое.

— Нет, — сказала она тише, но твёрдо. — Я не пойду на бал. Не с тобой. Не с ним. Вообще.

Том, как будто проигнорировав её слова, снова сделал шаг. Теперь между ними оставалось меньше метра. Он говорил тихо, но его голос проникал под кожу.

— Ты идёшь со мной. — Это не был вопрос. Это было решение, факт, как будто уже записанный где-то в реальности.

Кэтрин стиснула зубы, её пальцы впились в локти. В груди бурлило от ярости.

— Реддл, не смей за меня решать, с кем я иду. — Она шагнула к нему ближе, так что теперь они были почти на одном дыхании. — Ты не контролируешь меня.

— Разве? — Том улыбнулся. Медленно. Опасно.

Он поднял руку — и прежде чем она успела отшатнуться, пальцами мягко отодвинул прядь её волос за ухо. Его пальцы коснулись кожи у виска — мимолётно, но жгуче. Затем он чуть наклонился, его губы оказались опасно близко к её уху.

— Ты пойдёшь со мной, Кэтрин. — прошептал он. — Ты просто ещё этого не знаешь.

Он отстранился — слишком медленно, чтобы это было невинно, и слишком уверенно, чтобы это было случайно.

И, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл — его шаги глухо отдавались по коридору, оставляя после себя невыносимую, горящую тишину.

Кэтрин стояла одна.

Щёки её вспыхнули. Сердце билось слишком быстро. В висках пульсировала ярость — или возбуждение? Или и то, и другое?

Она выругалась себе под нос.

— Чёртов Реддл.

Лита стояла у зеркала, поправляя серьги, и при этом что-то напевала себе под нос. Элина сидела у окна и закалывала волосы, сосредоточенно глядя на отражение в зеркале. А Кэтрин только что закончила причёску — тугой пучок с несколькими завитыми прядями, обрамлявшими лицо, — и подкрашивала губы насыщенным, холодным оттенком, который эффектно подчёркивал её кожу.

Элина первой повернулась к ней. Её глаза расширились.

— Кэтрин... Да ты просто красавица, — выдохнула она с восхищением.

Лита тут же повернулась, оценивающе скользнула взглядом по подруге и кивнула с одобрением.

— Абсолютно сражаешь наповал. Скажи честно, с кем ты идёшь?

Кэтрин посмотрела на обеих, а потом чуть приподняла уголок губ в загадочной полуулыбке.

— Увидите сами.

— О, Мерлин, — простонала Лита. — Опять эти загадки! Можешь хоть раз ответить прямо?

— Где ж тогда интрига? — усмехнулась Кэтрин, вставая.

На Кэтрин было сногсшибательное тёмно-красного цвета платье. Глубокий вырез на спине и облегающий силуэт подчёркивали её фигуру, а цвет сочетался  и. гармонировал с её цветом волос, придавая образу аристократическую строгость и почти неземную притягательность.

Элина выбрала платье изумрудного цвета, украшенное тонким кружевом и вышивкой, подчёркивавшее цвет её глаз и добавлявшее шарма её утончённому образу. Её волосы были собраны в высокий узел, украшенный изящными шпильками.

Лита же сияла в лёгком, струящемся платье оттенка глубокого янтаря, подчёркивавшего её золотистую кожу и оттеняющего её яркие глаза. Волосы были распущены, мягкие локоны спадали на плечи, как у золотой богини.

— Ладно, нам пора, — сказала Лита, проверяя время на часах. — Абраксас уже точно стоит у лестницы и вздыхает. А Тео... — она бросила на Элину многозначительный взгляд. — Ну, Тео точно не любит ждать.

— Да-да, я иду, — вздохнула Элина, поднимаясь. — Кэтрин, не опаздывай. Кто бы там ни был твой загадочный кавалер, мы хотим видеть его лицо, когда он тебя увидит.

— Не волнуйтесь, я появлюсь... эффектно, — сказала Кэтрин с лёгкой усмешкой.

Лита и Элина, переглянувшись, рассмеялись и вышли, оставив её одну.

Кэтрин осталась в комнате. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение, и её губы чуть дрогнули. Лёгкая нервозность появилась в животе, как перед прыжком с высоты. Она глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ну что, Кэтрин, вперёд, — сказала она себе и вышла из комнаты, оставив за собой шлейф лёгкого аромата роз и туманных чар.

Кэтрин неспешно спускалась по лестнице. Ткани её платья мягко шелестели при каждом шаге, а свет от плавающих свечей, заполнивших гостиную, отражался в мерцающих звёздах её наряда. Она ощущала, как лёгкое волнение стучит в груди, но держала осанку — сдержанную, грациозную, почти царственную. Она знала, что сейчас он её увидит.

Том стоял у подножия лестницы, рядом с камином, где играл огонь. Он был одет просто, но безупречно: чёрная мантия с лёгким серебряным отливом подчёркивала резкие черты его лица, подчёркнуто прямая осанка придавала ему вид чего-то почти нереального. Его волосы лежали гладко, чёрное полотно на бледной коже. Он выглядел так, будто только что сошёл с портрета какого-нибудь великого волшебника прошлого.

Как только он услышал шаги, голова Тома чуть повернулась, и его взгляд поднялся вверх. И в этот момент он увидел её.

Кэтрин, словно тень луны на воде, медленно и уверенно спускалась вниз. На мгновение во взгляде Тома сверкнуло что-то необъяснимое — не удивление, не восхищение, а что-то глубже, темнее и притягательнее. Она была прекрасна, как древняя королева, и в эту секунду весь мир будто бы перестал существовать.

Он шагнул вперёд и, не отрывая взгляда, протянул руку.

— Катерина, — произнёс он тихо, словно её имя было заклинанием.

Она подошла и вложила ладонь в его. Прикосновение было коротким, но по их рукам будто прошёл лёгкий ток. У Кэтрин по коже побежали мурашки. Она ненавидела, что он так на неё действует.

— Ты сегодня... — начал Том и сделал едва заметную паузу. — Прекрасна.

Кэтрин приподняла бровь, усмехнулась и ответила:

— А ты... ну, тоже ничего, — с лёгкой, почти ленивой насмешкой в голосе.

Том скосил на неё взгляд, в уголках губ появилась ухмылка — холодная, но притягательная. Он протянул локоть.

— Идём?

Она закатила глаза, но не сдержала лёгкой улыбки.

— Мерлин, ты как из старого романа. Ладно, веди, мистер загадочность.

Кэтрин взялась за его локоть. Их руки соприкоснулись, и она ощутила его тепло, слишком живое, слишком реальное. Как будто под его кожей текло нечто огненное, напряжённое, как сама тьма, ожидающая приказа.

Они медленно пошли по коридору в сторону Большого зала. Люди, проходящие мимо, оборачивались: на них смотрели, перешёптывались, замолкали, будто инстинктивно чувствовали что-то опасное, напряжённое между ними.

— Все глазеют, — пробормотала Кэтрин, чуть наклонившись к нему.

— Пусть смотрят, — спокойно ответил Том. — Сегодня ты идёшь со мной.

Она бросила на него взгляд из-под ресниц. Что-то в его тоне, в его уверенности, в том, как он держал её руку — всё это будто затягивало её внутрь, как в водоворот.

Они приблизились к дверям Большого зала, где уже играла музыка, слышались смех и гул голосов.

— Ну что ж, — сказала она, останавливаясь перед входом. — Шоу начинается.

— Оно только начинается, Кэтрин, — прошептал он, склонившись чуть ближе к её уху.

И они вошли в зал.

Большой зал Хогвартса сиял великолепием. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражая звёздное небо, усыпанное мириадами мерцающих звёзд. Оркестр играл плавный вальс, и пары кружились в танце, их мантии и платья переливались в свете магических огней. Атмосфера была пропитана праздничным теплом, но в воздухе витало напряжение, едва уловимое, словно тонкая нить, натянутая до предела.

Двери зала распахнулись, и в зал вошли Том Реддл и Кэтрин Лестрейндж. Их появление было подобно разряду молнии в ясный день. Том, высокий и статный, в чёрной мантии с серебряной отделкой, выглядел как воплощение элегантности и опасности. Его тёмные волосы были идеально уложены, а глаза, холодные и проницательные, скользили по залу с лёгкой насмешкой. Кэтрин, идущая рядом с ним, была ошеломляюще красива. Её длинное платье подчёркивало её стройную фигуру. Она держалась с царственной уверенностью, её подбородок был слегка приподнят, а губы изогнулись в едва заметной улыбке.

На них тут же обратились десятки взглядов. Шепотки прокатились по залу, словно рябь по воде. Студенты переглядывались, некоторые с восхищением, некоторые с завистью, а некоторые — с откровенным любопытством. Том и Кэтрин, казалось, не замечали этого внимания, но их присутствие было невозможно игнорировать. Они выглядели как пара, созданная для того, чтобы править этим залом.

В дальнем углу зала, у стола с пуншем, стояли Лита Розье и Абраксас Малфой. Лита, с бокалом в руке, повернулась к Абраксасу, её глаза сияли торжеством.

— Ну что, Абраксас, — сказала она, её голос был пропитан самодовольством, — я же говорила, что они придут вместе. Ты мне должен пять галлеонов.

Абраксас, с его платиновыми волосами и надменным выражением лица, закатил глаза, но в его взгляде мелькнула тень раздражения.

— Не спеши, Лита, — холодно ответил он, поправляя манжет своей мантии.

— Это ещё ничего не доказывает. Реддл слишком умён, чтобы связываться с кем-то вроде Кэтрин. Это просто игра.

Лита рассмеялась, её смех был звонким, но с ноткой яда.

— Игра? Посмотри на них, Абраксас. Они не просто пришли вместе. Они выглядят вместе. — Она сделала глоток пунша, её взгляд скользнул по паре. — Кэтрин знает, что делает. И Том... он не стал бы тратить время на кого-то, кто ему не интересен.

Абраксас хмыкнул, но его глаза внимательно следили за Томом и Кэтрин, которые медленно шли через зал, обмениваясь взглядами с другими студентами. Он не ответил, но его пальцы крепче сжали бокал.

Рядом с танцполом Элина Гринграсс схватила Теодора Нотта за руку, её глаза расширились от восторга.

— Теодор, ты это видишь? — прошептала она, едва сдерживая улыбку. — Кэтрин и Том! Я знала, знала, что между ними что-то есть!

Теодор, высокий и слегка сутулый, с тёмными волосами, падающими на глаза, выглядел ошеломлённым. Он  пробормотал:

— Это... неожиданно. Реддл? Серьёзно? Я думал, он вообще никого не замечает.

Элина фыркнула, её лицо светилось радостью за подругу.

— О, Тео, ты ничего не понимаешь. Они идеально подходят друг другу! Посмотри, как они двигаются — как будто весь зал принадлежит только им. — Она вздохнула мечтательно. — Кэтрин всегда была особенной, но с Томом... это как будто они из другого мира.

Теодор нахмурился, его взгляд метнулся к паре.

— Не знаю, Элина. Реддл... он не из тех, кто делает что-то просто так. Мне кажется, тут что-то не то.

Элина закатила глаза и легонько ударила его по плечу.

— Не будь таким занудой, Тео. Просто порадуйся за них. Это же бал, а не собрание по обсуждению заговоров.

Вальбурга стояла у одной из колонн, её тёмные волосы были уложены в строгую причёску, а чёрное платье с серебряной вышивкой подчёркивало её аристократическую осанку. Орион, её кузен, стоял рядом, лениво потягивая пунш. Когда Том и Кэтрин вошли, Вальбурга напряглась, её глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.

— Как предсказуемо, — процедила она, её голос был полон яда.

Орион, более спокойный и сдержанный, слегка пожал плечами.

— Они выглядят эффектно, Вальбурга. Что тебя так злит? Это просто бал.

Вальбурга метнула в него взгляд, полный негодования.

— Просто бал? Орион, ты слеп? Это не просто бал. Это демонстрация. Кэтрин думает, что она может вот так запросто занять место рядом с Реддлом. — Она скрестила руки, её пальцы нервно постукивали по локтю. — Она ошибается.

В этот момент Кэтрин, словно почувствовав взгляд Вальбурги, обернулась. Их глаза встретились, и Кэтрин, с лёгкой, почти насмешливой улыбкой, приподняла бровь. Этот жест был вызовом, и Вальбурга едва не задохнулась от злости.

— Наглость, — прошипела она. — Она ещё пожалеет.

Орион лишь покачал головой, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Успокойся, Вальбурга. Это не твоя война.

— Ещё как моя, — отрезала она, не сводя глаз с Кэтрин.

Алек стоял у стола с напитками, болтая с какой-то пятикурсницей из Слизерина. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а мантия сидела на нём небрежно, но с определённым шармом. Девушка рядом с ним хихикала над его шуткой, когда он заметил, как зал затих, а затем зашептался. Он повернулся, чтобы посмотреть, что привлекло столько внимания, и его взгляд упал на Тома и Кэтрин.

Его лицо мгновенно помрачнело. Алек одним большим глотком опустошил свой бокал с пуншем, поставил его на стол с громким стуком и пробормотал:

— Ну конечно. Реддл.

Пятикурсница, заметив его реакцию, удивлённо спросила:

— Что-то не так, Алек?

Он не ответил сразу, его взгляд был прикован к сестре и её спутнику. Кэтрин выглядела уверенной, даже слишком уверенной, а Том... Том был как всегда — холодный, расчётливый, но с этой своей проклятой харизмой, от которой никто не мог отвести глаз.

— Всё в порядке, — наконец буркнул Алек, но его тон говорил об обратном. Он схватил ещё один бокал с пуншем, хотя его пальцы слегка дрожали от раздражения. — Просто моя сестра решила, что может играть с огнём.

Девушка нахмурилась, но не успела ничего сказать, потому что Алек уже отвернулся, его взгляд буравил спину Тома Реддла.

Том и Кэтрин остановились в центре зала, их движения были синхронными, словно они заранее отрепетировали каждый шаг. Том слегка наклонился к Кэтрин, его голос был низким, почти шёпотом, но в нём чувствовалась сталь.

— Кажется, мы произвели

впечатление, — сказал он, его губы изогнулись в лёгкой улыбке, но глаза оставались холодными, оценивающими.

Кэтрин усмехнулась, её рука легко лежала на его локте.

— Разве могло быть иначе? — ответила она, её голос был мягким, но с ноткой вызова.

Том слегка прищурился, его взгляд скользнул по залу, задержавшись на Вальбурге, затем на Алека.

— Твой брат, кажется, не в восторге, — заметил он, его тон был почти насмешливым.

Кэтрин бросила быстрый взгляд на Алека, её улыбка стала чуть шире.

— Алеку пора привыкнуть, что я сама выбираю, с кем мне идти, — ответила она, её голос был твёрдым, но в нём мелькнула искренняя теплота, когда она посмотрела на Тома. — А ты? Не боишься, что Вальбурга сейчас подожжёт зал одним взглядом?

Том рассмеялся — редкий, низкий смех, который заставил несколько голов повернуться в их сторону.

— Пусть попробует, — сказал он, его глаза сверкнули. — Это только сделает вечер интереснее.

И вот, когда оркестр заиграл первые ноты вальса, мелодия которого была одновременно величественной и завораживающей, Том повернулся к Кэтрин. Его тёмные глаза встретились с её, и в них мелькнула искра — не то вызов, не то обещание.

— Потанцуешь со мной, Кэтрин? — спросил он, его голос был низким, с лёгкой насмешливой ноткой, но в нём чувствовалась неподдельная уверенность. Он протянул ей руку, его движения были точными, как у хищника, знающего, что добыча не ускользнёт.

Кэтрин слегка приподняла бровь. Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, но в её глазах горел огонь, который мог бы соперничать с его собственным.

— Разве я могу отказать, Том? — ответила она, её голос был мягким, но с оттенком игривого вызова. Она вложила свою руку в его, и её пальцы, прохладные и уверенные, слегка сжали его ладонь.

Они вышли на танцпол, и зал, казалось, затаил дыхание. Том уверенно повёл Кэтрин в вальсе, его рука крепко, но с изящной точностью, легла на её талию. Это прикосновение было одновременно властным и бережным, и Кэтрин почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Она положила свою руку на его плечо, ощущая твёрдость его мышц под тонкой тканью мантии. Их движения были безупречны, словно они танцевали этот вальс тысячу раз, но в их взглядах, которыми они обменивались, было нечто большее — химия, почти осязаемая, как электрический ток.

Том смотрел в её глаза, его взгляд был глубоким, проницательным, но в нём мелькала редкая для него уязвимость. Кэтрин не отводила взгляда, её зелёные глаза, словно лесные озёра, были полны загадок и дерзости.

— Ты сегодня выглядишь... необычно, — сказал Том, его голос был тихим, но каждое слово звучало так, словно он тщательно подбирал их. — Это платье... оно тебе идёт.

Кэтрин чуть наклонила голову, её улыбка стала чуть шире, почти насмешливой.

— Неужели сам Том Реддл делает комплименты? — ответила она, её тон был лёгким, но в нём чувствовалась искренняя теплота. — Я польщена.

Том усмехнулся, его рука на её талии слегка сжалась, и Кэтрин почувствовала, как её сердце пропустило удар. Их лица были близко, слишком близко, и она ощущала тепло его дыхания.

— Возможно, я решил, что этот вечер стоит того, чтобы выйти из тени, — сказал он, его голос понизился до шёпота. — Особенно ради подходящей компании.

Кэтрин прищурилась, её пальцы слегка сжали его плечо.

— Подходящей? — переспросила она, её тон был игривым, но в нём чувствовалась лёгкая настороженность. — Это что, я должна чувствовать себя избранной, Том?

Он не ответил сразу, лишь слегка наклонил голову, его глаза всё ещё были прикованы к её. Их танец замедлился, хотя музыка продолжала играть, и казалось, что весь зал исчез, оставив только их двоих.

— Ты знаешь, что да, — наконец сказал он, и в его голосе была редкая искренность, смешанная с чем-то тёмным, почти опасным.

— Но, Кэтрин, не думай, что это делает тебя менее... загадочной.

Она рассмеялась тихо, почти неслышно, и этот звук был словно звон колокольчика в тишине.

— Загадочной? Это ты так называешь мою привычку держать тебя в неведении? — Она наклонилась чуть ближе, её губы почти касались его уха, когда она прошептала: — Может, это ты должен быть осторожнее, Том. Я ведь могу оказаться опаснее, чем ты думаешь.

Его глаза вспыхнули, и на мгновение показалось, что он сейчас скажет что-то важное, но музыка закончилась. Последние ноты вальса растаяли в воздухе, и зал разразился аплодисментами.

Том и Кэтрин остановились, всё ещё держась друг за друга, их взгляды не разрывались. Затем, с лёгкой неохотой, Том отпустил её талию, но его пальцы задержались на её руке чуть дольше, чем нужно.

Они отошли к столу с пуншем, окружённые любопытными взглядами.

В этот момент к ним быстрым шагом подошёл Антонин Долохов. Его лицо было напряжённым, брови нахмурены, а в глазах читалось беспокойство. Он бросил короткий взгляд на Кэтрин, затем повернулся к Тому.

— Реддл, нам нужно поговорить, — сказал он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась срочность. — Сейчас.

Том нахмурился, его взгляд стал острым, как лезвие.

— Что-то серьёзное? — спросил он, его тон был холодным, но в нём чувствовалась настороженность.

— Очень, — коротко ответил Долохов, бросив ещё один взгляд на Кэтрин, словно не доверяя ей.

Том кивнул, затем повернулся к Кэтрин.

— Я скоро вернусь, — сказал он, его голос был мягче, чем обычно, но в нём чувствовалась сталь.

Кэтрин лишь кивнула, её улыбка была спокойной, но в её глазах мелькнула тень любопытства. Том и Антонин отошли в сторону, их фигуры скрылись за толпой студентов.

Кэтрин осталась у стола с пуншем, её пальцы лениво крутили бокал. Она сделала глоток, её взгляд скользил по залу, но мысли были где-то далеко.

Через несколько минут Том вернулся, его лицо было непроницаемым, но в его движениях чувствовалась лёгкая напряжённость. Кэтрин молча протянула ему бокал с пуншем, который она заранее налила. Том взял его, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она заметила, как его взгляд задержался на её руке.

Он выпил пунш одним долгим глотком, его движения были быстрыми, почти механическими. Кэтрин наблюдала за ним, её глаза неотрывно следили за тем, как он пьёт, как его горло двигается, как он ставит пустой бокал на стол с лёгким стуком. В её взгляде было что-то хищное, но одновременно завораживающее.

— Что-то не так? — спросила она, её голос был мягким, почти заботливым, но в нём чувствовалась скрытая насмешка.

Том покачал головой, но его глаза были прикованы к её.

— Ничего, с чем я не справлюсь, — ответил он, но его голос был чуть более резким, чем обычно.

Кэтрин слегка наклонила голову, её губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Знаешь, этот зал... он душный, — сказала она, её голос был почти шёпотом. — Хочу подышать свежим воздухом. Пойдёшь со мной?

Том посмотрел на неё, его глаза сузились, но он кивнул.

— Веди, — сказал он, его голос был низким, почти опасным.

Они вышли из Большого зала, их шаги эхом отдавались в пустых коридорах Хогвартса. Кэтрин вела его в сторону одного из дальних коридоров, где свет факелов был тусклым, а тишина казалась почти осязаемой. Холодный воздух замка контрастировал с теплом бала, и Кэтрин глубоко вдохнула, словно наслаждаясь этой сменой атмосферы.

Том шёл рядом, его осанка была прямой, но вскоре Кэтрин заметила, что его движения стали менее уверенными. Он вдруг остановился, его рука потянулась к виску, и он слегка поморщился.

— Реддл? — спросила Кэтрин, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая настороженность. Она остановилась рядом с ним, её глаза внимательно изучали его лицо.

— Голова... — пробормотал он, его голос был хриплым. — Что-то... не так.

Он попытался сделать шаг, но его ноги подкосились, и он опёрся о стену, его дыхание стало тяжёлым. Кэтрин не двинулась с места, её лицо оставалось спокойным, почти безмятежным. Она наблюдала за ним, её глаза были холодными, но в них мелькала тень удовлетворения.

Том попытался сфокусировать взгляд на ней, но его глаза начали мутнеть. Он стиснул зубы, его пальцы сжались в кулак.

— Кэтрин... — выдохнул он, его голос был полон злости и боли. — Что ты...

Он не договорил. Его тело пошатнулось, и он начал оседать на пол. Кэтрин сделала шаг вперёд, её движения были плавными, почти кошачьими. Она присела рядом с ним, её рука легла на его плечо, но в этом жесте не было тепла.

— Почему, Том? — спросила она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Почему ты настоял, чтобы я пошла с тобой на бал? Вальбурга ведь приглашала тебя первой. Ты ей отказал. Почему?

Том, борясь с темнотой, которая накатывала на него, посмотрел на неё. Его глаза, хоть и затуманенные, всё ещё были полны силы.

— Кэтрин... — прохрипел он, его голос был едва слышен.

Его голова откинулась назад, и он потерял сознание, его тело безвольно сползло по стене. Кэтрин осталась сидеть рядом, её глаза были прикованы к его лицу. Она наклонилась ближе, её губы изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке.

— Ты всегда был слишком самоуверен, Том, — прошептала она, её голос был едва слышен в тишине коридора. — Но я всегда знала, как сыграть свою игру.

Она поднялась, поправила платье и бросила последний взгляд на неподвижного Тома.