Тёмное наследие

Глаза Кэтрин медленно распахнулись. Веки казались налитыми свинцом, а тело ломило, будто по костям прошлись ледяные пальцы. Мягкий свет пробивался сквозь полупрозрачные занавески, обрамлявшие её кровать. Медленно, с натугой, она обвела взглядом помещение — знакомые светлые стены, стеллажи с пузырьками зелий, резной шкаф с бинтами. Лазарет Хогвартса.

Её сердце застучало быстрее. Как она здесь оказалась?

Лёгкий стук каблуков раздался неподалёку. Из-за перегородки вышла мадам Роуз — строгая, но добродушная ведьма средних лет, с серебристой прической, собранной в аккуратный пучок. На её губах появилась лёгкая улыбка облегчения.

— Очнулась наконец... — прозвучал её мягкий, немного усталый голос. — Я уж начала волноваться, мисс Лейстрендж.

Кэтрин чуть приподнялась на локтях, тело протестующе заныло. Она резко втянула воздух сквозь зубы.

— Что... что случилось? — хрипло спросила она, голос был словно чужой, пересохший.

Мадам Роуз подошла ближе, поставила на прикроватную тумбочку маленький флакон с янтарной жидкостью.

— Тише, не перенапрягайся, дорогая. — Она заботливо поправила подушку под спиной Кэтрин и протянула ей стакан воды. — Вы сильно истощены. Ваше магическое ядро было на пределе, а тело — измотано. Сейчас самое главное — хороший сон, питание и покой.

Кэтрин, благодарно кивнув, сделала пару глотков воды. Ощущение прохлады немного прояснило разум. Но вопрос продолжал свербеть на языке.

— Как... я здесь оказалась? — Голос стал увереннее.

Мадам Роуз чуть улыбнулась, взгляд её потеплел.

— Вас сюда привёл один очень красивый и милый молодой человек. — Она многозначительно приподняла брови. — Говорил, что нашёл вас без сознания в коридоре. Бедняга ужасно волновался. Не отходил от вас почти полчаса, пока не убедила его, что вы будете в безопасности.

Кэтрин почувствовала, как в груди запершило, сердце глухо кольнуло.

— Это... случайно не Том? — Голос её был почти шёпотом.

Мадам Роуз добродушно кивнула, не заметив, как напряглись плечи Кэтрин.

— Да-да, именно он. Очень вежливый молодой человек, прямо пример для подражания. — Она качнула головой с лёгким восхищением. 

Кэтрин откинулась на подушку, глядя в потолок. Внутри всё сжалось в тугой узел. Том. Он сам принёс её сюда. После пытки. После того, как пытался взломать её разум. Какой циничный спектакль...

Мадам Роуз аккуратно поправила одеяло на ней.

— Сейчас вам нельзя ни о чём тяжёлом думать, мисс Лейстрендж. Отдыхайте. Сегодня вы должны как следует выспаться, а завтра, если силы восстановятся, я отпущу вас. Но только если пообещаете хорошо питаться и беречь себя.

Кэтрин кивнула автоматически. В голове клубились обрывки воспоминаний — лицо Тома, его холодный голос, слова про Василиска, резкая вспышка боли, её собственная волна магии...

Но поверх всего этого звучала одна мысль — он сделал вид, что заботится о ней. Играл.

— Спасибо, мадам Роуз, — наконец выдавила она, заставив себя натянуть лёгкую, дежурную улыбку.

— Молодец, умница. — Мадам Роуз тепло ей улыбнулась, поднялась и пошла прочь, оставляя девушку наедине с собственными мыслями. — Отдыхайте, дорогая.

Когда шаги удалились, Кэтрин сжала кулаки на простынях, бледные пальцы побелели. Глаза её потемнели от решимости.

***

Элина стояла у старого стола, тонкие пальцы сжимали письмо с изящной сургучной печатью её семьи Гринграсс. Лицо её было напряжено, губы поджаты. Теодор стоял напротив неё, руки скрещены на груди, выражение лица холодное, глаза чуть прищурены.

— Почему нет, Тео? — голос Элины дрожал, но в нём звучала упрямая настойчивость. — Это всего лишь ужин. На Рождество. Я хочу чтобы ты познакомился с моими родителями, чтобы мы заявили о наших...отношениях. Разве это так страшно?

Тео медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Его челюсть сжалась, пальцы сжались в кулаки.

— Я сказал нет. — Его голос был ровным, но в нём чувствовалось нарастающее раздражение.

Элина сжала письмо сильнее, оно едва не помялось.

— Ты всегда так делаешь, — срывающимся голосом продолжила она. — Как только речь заходит о чём-то серьёзном — ты закрываешься. Что ты от меня скрываешь, Тео? Или ты просто не хочешь, чтобы наши отношения развивались?

В его глазах мелькнула тень боли, но он быстро её спрятал за маской равнодушия. Он резко оттолкнулся от стола и начал ходить из угла в угол, словно не знал, куда деть избыток гнева.

— Это не в тебе дело, Элина, — процедил он сквозь зубы. — Просто... нет смысла. Нет смысла знакомиться с родителями, строить планы... потому что у нас всё равно не будет будущего.

Элина застыла. Её лицо побледнело, а в глазах мелькнуло недоверие.

— Что ты сейчас сказал?— еле слышно прошептала она.

Тео остановился, резко развернулся к ней лицом. В его взгляде полыхнуло что-то острое, почти злобное.

— Ты прекрасно знаешь, как устроен наш мир. После окончания Хогвартса наши семьи подберут нам партии. Так всегда было. И ты не исключение. Я — не исключение. — Его голос стал громче, яростнее. — Это наивно — думать, что мы сможем выбирать сами.

Элина вздрогнула, но не отступила. Она сделала шаг вперёд, глаза её горели слезами и гневом одновременно.

— Но Лита и Абраксас уже больше года вместе! — выкрикнула она. — И их родители не возражают! Почему мы должны с этим мириться, Тео? Почему мы не можем быть вместе, если оба этого хотим?

Тео горько усмехнулся, в его улыбке не было радости.

— Лита и Абраксас — исключение. А не правило. Ты сама знаешь, насколько это редкость. У них... особая ситуация.— Его взгляд потемнел, губы скривились. — И даже у них всё висит на волоске.

Элина открыла рот, чтобы возразить, но Тео не дал ей вставить ни слова.

— Посмотри правде в глаза, Элина! — Его голос стал низким, срывающимся. — Наши семьи — Гринграссы, Нотты... Они решают за нас. Они уже выбрали, как сложатся наши судьбы. Наши отношения — это просто... игра, которая закончится, как только мы выйдем за стены замка.

Он отвернулся, провёл рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки. На мгновение в его позе сквозила усталость, почти отчаяние. Но когда он обернулся снова — в глазах плескалась злость.

— Я не хочу давать тебе ложную надежду.— Голос его стал глухим. — Лучше сейчас... чем потом.

Элина дрожала. Слёзы блестели на её ресницах, но она упрямо не позволяла им скатиться.

— А я... думала, ты борешься за нас, Тео.— Голос её сломался. — Я верила, что ты хочешь быть со мной. Что ты не такой, как остальные.

Тео на мгновение закрыл глаза, словно эти слова резали его изнутри. Его руки сжались в кулаки.

— Не делай этого, Элина... — прохрипел он. — Не заставляй меня выбирать.

Она шагнула к нему, глаза полные боли.

— Но я уже выбрала тебя. А ты?..

В этот момент его терпение оборвалось. Тео резко развернулся к двери.

— Не могу сейчас. Не хочу больше говорить. — Голос его дрожал от злости и сдерживаемых эмоций.

Он рванул к двери, схватил ручку и с силой захлопнул её за собой.

Громкий стук эхом разнёсся по пустой комнате.

Элина осталась одна. Её плечи обмякли, губы задрожали. Слёзы, которые она так старательно сдерживала, наконец прорвались. Она беззвучно опустилась на ближайшую скамью, скомкав письмо в ладонях, и заплакала — тихо, но отчаянно.

***

На следующий день солнечные лучи робко пробивались сквозь витражи больничного крыла. В воздухе стоял лёгкий аромат зелья с вербеной, а где-то на столе негромко тикали часы. Кэтрин медленно села на кровати, чувствуя, как тело всё ещё ломит. Голова гудела, но сознание уже было ясным.

Мадам Роуз, перекидывая через руку чистую простыню, посмотрела на неё с улыбкой.

— Ну вот и хорошо. Ты выглядишь намного лучше, дорогая. Сегодня можно выписываться. Только прошу тебя — покой, отдых, полноценный сон и еда. Ты была изрядно истощена.

Кэтрин кивнула сдержанно. Голос мадам Роуз, как всегда, был мягким, обволакивающим, но внутри девушки бушевал холодный ком подозрения.

– Том кстати, попросил разрешения проводить тебя обратно до комнаты. Вот, сейчас должен подойти.

Не прошло и минуты, как дверь распахнулась. На пороге стоял Том. Вежливая улыбка играла на его губах, взгляд был спокойным, почти заботливым. Он слегка склонил голову в приветствии.

— Мадам Роуз, добрый день. Надеюсь, я не помешал?

— О, что вы, мистер Реддл. Как раз вовремя. Заберите мисс Лестрейндж, она уже на ногах.

Кэтрин натянуто улыбнулась, поднялась с кровати и кивнула.

— Спасибо, мадам.

Том сделал шаг в сторону двери и чуть наклонился вперёд, будто предлагая руку. Кэтрин прошла мимо, не прикоснувшись к нему. Они вышли из лазарета в гулкий коридор.

Их шаги эхом отдавались по пустым каменным плитам. Оба молчали, и тишина между ними казалась гуще обычного. Том выглядел расслабленным. Кэтрин ощущала, как внутри всё кипит, но внешне сохраняла абсолютное спокойствие. Только взгляд её был напряжённый, внимательный.

На повороте она резко остановилась. Том продолжил идти, но Кэтрин, собравшись, дёрнула его за запястье. Он обернулся. Их глаза встретились. В её — сталь, в его — насмешка.

— Хватит, — произнесла она тихо, но с металлом в голосе. — Здесь никого нет, Реддл. Можешь прекратить играть примерного ученика.

Том чуть приподнял бровь, словно удивлялся её резкости, но на губах всё же расползлась знакомая ухмылка.

— Ах, Кэтрин, — выдохнул он, — и правда... ты всё замечаешь.

— Ты должен знать, — прошипела она, сжимая его запястье крепче. — Я не оставлю то, что ты сделал. Ты думаешь, что можешь использовать всех как пешки. Думаешь, я молча приму это?

Он медленно наклонился ближе, не вырываясь. Их лица были в опасной близости. Голос его стал мягким, почти бархатным, но за ним чувствовалась угроза — и притяжение.

— Ты опасно красива, когда злишься, — прошептал он. — И чертовски упряма. Это делает тебя... особенной.

Кэтрин не отвела взгляда. Лицо её не дрогнуло.

— Ты не сломаешь меня, Том. Я не Миртл. И не один из твоих верных псов. Я знаю, кто ты на самом деле.

Том усмехнулся и, наконец, легко освободил руку из её хватки.

— Вот это мне и нравится. В тебе есть... огонь. Ты не даёшься просто так. Мне нравится наблюдать, как ты бьёшься. Это возбуждает.

Он сделал шаг назад, повернулся, и, не глядя на неё, сказал с лёгкой усмешкой:

— Но ты права. Здесь нас никто не слышит. И я действительно устал притворяться.

С этими словами он спокойно зашагал дальше по коридору. Его силуэт постепенно растворялся в тусклом свете. Кэтрин осталась стоять, сжимая кулаки. Щёки её горели, а сердце билось бешено — от злости, страха...

***

Узкая мощёная дорожка вела от деревни обратно к замку. Снег тихо ложился на землю, скрипел под ногами. Вечер был мягкий, безветренный, с редкими звёздами в небе. Лита Розье и Абраксас Малфой шли рядом, держась за руки. Он был одет в своё длинное чёрное пальто, ворот поднят, волосы аккуратно зачёсаны. Лита, как всегда, элегантна, её белоснежный шарф контрастировал с тёмным мантией.

— Хорошо прогулялись, — сказала она, немного наклоняясь к нему. — Воздух прямо как очищает голову.

Абраксас слегка усмехнулся, наклонился ближе.

— Или заполняет её бесполезными мыслями.

— Какая философия, — хмыкнула Лита. — Раз ты заговорил о мыслях... У меня один вопрос.

Он посмотрел на неё краем глаза, не останавливаясь.

— Только один? Чудо.

— Вчера вечером, — начала она, чуть плотнее сжав его ладонь, — ты и остальные... Том, Эдмунд, Джейс, Алек, Тео, Антонин... Что это было? Вы все куда-то ушли. Даже Тео потом выглядел не в духе.

Абраксас пожал плечами и с лёгкой ленцой произнёс:

— Ничего особенного. Просто... мужской разговор.

— Мужской разговор? — Лита приподняла бровь. — Это как разговор о метле седьмой модели или обсуждение, кого первыми уберут после окончания школы?

Он усмехнулся.

— Меньше знаешь — крепче спишь, Розье.

— Ах, вот как? — она отпустила его руку, отошла на полшага, делая вид, что обиделась. — Ладно. Храни свои тайны, Малфой. Я ведь не настаиваю...

Абраксас закатил глаза, вернул её руку в свою.

— Это действительно было неважно. Просто... мы иногда собираемся, обсуждаем планы. Не заговор, не культ. Обещаю.

Она пожала плечами, позволяя себе поверить. Некоторое молчание, потом:

— Слушай... — медленно начала Лита, глядя вперёд. — Ты не замечал, как Том и Кэтрин в последнее время... переглядываются?

Абраксас хмыкнул.

— Нет.

— А я вот заметила, — продолжила Лита. — Между ними есть... что-то. Не просто любопытство. Настороженность, напряжение, флирт... Это не вражда. Это как будто — искры.

Малфой остановился, чуть повернув голову к ней.

— Ты серьёзно думаешь, что Том Реддл — флиртует?

— Почему бы и нет? — пожала плечами она. — Все флиртуют. Даже ты когда-то начал со мной.

— Потому что я человек, а не машина. У Тома нет таких слабостей. И потом, у Кэтрин есть Эдмунд. Они всё ещё встречаются.

— Знаешь, — сказала Лита, лукаво глядя на него, — в паре Кэтрин и Эдмунда всё как-то... формально. А вот с Томом — вспышки, взгляды. Они будто бы всё время соревнуются, но это не просто антагонизм. Я уверена, что скоро они будут не просто обмениваться фразочками.

Абраксас рассмеялся — тихо, но искренне.

— Ты преувеличиваешь. Это Кэтрин. Она не из тех, кто даст Реддлу играть собой. И Том — не из тех, кто позволит себе привязанности. У него есть дела поважнее.

— Спорим? — лукаво сказала Лита, глядя на него в упор.

— Нет. — Он сразу качнул головой. — Не хочу ставить на подобную чепуху.

— А, так ты просто боишься проиграть?

Он прищурился, остановился, глядя на неё, как будто изучая.

— Ты издеваешься?

— Совсем нет. Просто забавно смотреть, как ты отступаешь. Малфой — и не готов к спору? Где же твоя гордость?

Абраксас вздохнул, покачал головой и улыбнулся.

— Ну хорошо, Розье. Спорим. Если они действительно начнут... что-то, ты выиграла. Но если нет — я победитель.

— И что мы ставим на кон?

Он усмехнулся:

— Придумаем. Главное — зафиксировать сам факт проигрыша. Я всё равно не проиграю.

— Посмотрим, — сказала она, и они вновь взялись за руки.

Впереди уже виднелись величественные башни Хогвартса. Свет из окон мягко струился на снег, ветер донёс до них отдалённый звон колокола.

— Всё равно, — сказала Лита, наклоняясь ближе к нему, — я чувствую, что между ними будет огонь.

Абраксас пожал плечами, но в уголках губ снова мелькнула улыбка.

— А я чувствую, что ты будешь мне должна ужин.

— Только если проиграю, Малфой. А я — не проигрываю.

И вместе, в лёгком смешке, они вошли в замок, растворяясь в его тенях и тепле.

***

Под ногами Кэтрин хрустел тонкий слой инея. Она шла медленно, будто каждое движение помогало ей хоть немного притушить тот внутренний пожар, что не утихал со вчерашнего дня. После разговора с мадам Роуз, после этой жуткой встречи с Томом — она поняла, что должна действовать. Она не могла больше позволять ему управлять всем и всеми. Особенно ею.

И всё же, пока её шаги вели по аллее, мысли упрямо возвращались к Эдмунду. Она вспоминала, как он держал её за руку, как смотрел на неё — будто видел только её.

Но впереди послышался шорох. Голоса. Мужской и женский. Смех. И — короткий, влажный звук. Поцелуй.

Кэтрин машинально затаила дыхание и шагнула ближе, осторожно, чтобы не выдать себя. Любопытство — или, может, тревога — толкало вперёд. Она обошла дерево, и в тот момент сердце её рухнуло в бездну.

Перед ней стоял Эдмунд. Его руки были обвиты вокруг талии девушки в синих одеждах — старшекурсницы из Когтеврана. Кэтрин не знала её имени, но знала её лицо. Они были слишком близко. Смеялись. И — целовались.

Сначала она не поверила. Нет. Это не он. Это не может быть он.

Но глаза не лгали. Это был Эдмунд. Его губы касались других губ. Его руки — не её талии.

Кэтрин оцепенела. Всё внутри неё сжалось в узел. Как будто что-то выдернули из груди и выкинули в снег.

Он заметил её. Разорвал поцелуй. Отшатнулся от девушки, лицо вытянулось.

— Кэтрин?! Подожди, стой! Это не то, что ты подумала!

Она не двигалась. Смотрела прямо на него, глаза начали блестеть от слёз. В груди что-то медленно трескалось, ломалось, разрывалось. Её предали. Человек, которого она защищала, к которому тянулась в этом жестоком мире, предал её.

И не извинился. Он оправдывался. Как все.

Она резко развернулась и побежала прочь. Сердце стучало в ушах, как барабаны в груди у воина. Её трясло. От ярости, боли, унижения.

Эдмунд догнал её. Схватил за руку.

— Пожалуйста, дай мне всё объяснить! Это ничего не значит! Я просто—

— Прекрати! — крикнула она. — Не говори ни слова.

Она развернулась, лицо было заплаканным, но взгляд — как лёд. Затем — не думая — со всей силы ударила его кулаком в лицо. Щелчок кости по носу был отчётливым и болезненным. Эдмунд дёрнулся назад, застонал от боли. Из носа потекла кровь.

Он едва успел вскинуть руки, как Кэтрин с размаху ударила коленом в пах. Эдмунд согнулся, охнув, опускаясь на колени в снег. Его лицо перекосилось от боли.

— Всё кончено, — сказала она низким, дрожащим голосом. — Понял? Ты закончил. Для меня ты пустое место.

Он смотрел на неё снизу вверх, в глазах — мольба, растерянность, даже страх. Но она больше не видела в нём Эдмунда. Не того, кого любила. А лживого, трусливого предателя, который воспользовался её доверием и растоптал его, даже не сомневаясь.

— Я... я не хотел... — прошептал он.

— Ты сделал это, — перебила она, сжав губы. — Ты знал, что делаешь.

Она посмотрела на него в последний раз. Слёзы всё ещё блестели в её глазах, но на лице не было жалости. Только боль, скрытая под слоем ледяного презрения.

— Я надеялась, что ты другой. — Её голос дрогнул. — Но, видимо, ты такой же, как все.

И она пошла прочь, не обернувшись.

А он остался. На коленях в снегу, с разбитым лицом, с болью в теле и в сердце, в полной тишине, которая теперь казалась невыносимой.