Тёмное наследие

Библиотека погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шёпотом перелистываемых страниц и глухим скрипом перьев. Часы давно пробили девять вечера; большинство студентов уже разошлись, но он, как всегда, остался — погружённый в изучение древних текстов в отдалённом углу. Том Реддл сидел за массивным дубовым столом, прямая спина, длинные тонкие пальцы скользили по строчкам пыльной книги. Лёгкий отблеск свечей золотил его лицо, делая черты почти неестественно идеальными.

Кэтрин замерла на краю ряда стеллажей, внимательно наблюдая за ним из полумрака. Грудная клетка болезненно сжималась от внутреннего напряжения, но на губах играла ровная, холодная улыбка. Сейчас. Самый подходящий момент.

Собрав всю волю в кулак, она выскользнула из тени и мягко приблизилась, её шаги были едва слышны. 

— Ты выбрал достойное чтиво на ночь, Том, — её голос раздался негромко, но с оттенком осведомлённости, как если бы она точно знала, что он изучает.

Том медленно поднял голову. Его тёмные глаза, бездонные, цепкие, встретили её взгляд. Несколько долгих секунд он молчал, скользя по ней пристальным, пронизывающим взглядом, словно взвешивая на весах её намерения.

— Мало кто в этой школе даже знает о существовании этого трактата, — ровно произнёс он наконец. Голос низкий, бархатистый, с лёгкой угрозой на дне. — Ты одна из них?

Кэтрин позволила себе лёгкую улыбку. Она сделала шаг ближе, оперевшись рукой на край его стола, чуть склонив голову — движение, полное ненавязчивой уверенности. 

— Я предпочитаю не афишировать свои интересы, — произнесла она мягко. — Но если быть честной... древние артефакты и их история всегда меня завораживали. Особенно те, что связаны с наиболее... спорными школами магии.

На мгновение уголки губ Тома дрогнули в подобии улыбки — не теплой, скорее оценивающей. 

— Опасные увлечения для тех, кто не знает меры.

Кэтрин чуть склонила голову, не отводя глаз. 

— А я всегда считала, что истинная сила — в том, чтобы знать границы... и уметь их переступать, когда это нужно.

Глаза Тома потемнели, как если бы эта фраза задела в нём тонкую, знакомую струну. Он медленно откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок. 

— Ты забавляешь меня, Катерина. Обычно мои собеседники куда... осторожнее в словах. Или глупее.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в воздухе между ними, тяжёлым, тягучим напряжением.

— Я просто предпочитаю говорить с теми, кто достоин моего времени,— холодно ответила она. В груди снова кольнул страх, но с ним пришло и пьянящее ощущение опасной игры. 

— А ты, Том, определённо не из тех, кого стоит недооценивать.

И снова это молчание. Он смотрел на неё слишком внимательно, слишком пристально, как хищник, изучающий повадки равного себе соперника. 

— Значит, ты знаешь, с кем играешь, — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Это разумно... и очень по-своему приятно. Немногие здесь понимают тонкости власти.

Кэтрин медленно опустилась на стоящий рядом стул. Спина прямая, подбородок высоко, взгляд без страха. Но внутри — сердце било в груди глухо и быстро. 

— Не вижу смысла прятаться за притворством, Том. Думаю, у нас куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

Его губы чуть дрогнули. Тонкая, едва заметная тень улыбки появилась на лице. Он наклонился ближе, между ними осталось меньше полуметра. 

— Возможно... Мне стоит внимательнее приглядеться к тебе, Катерина Лестрейндж. Ты умеешь удивлять.

Он протянул руку и медленно, почти невесомо коснулся кончиками пальцев её книги, что лежала на столе рядом. Жест был нейтральным, но в нём читался скрытый вызов. Глаза их не отрывались друг от друга.

— Может быть, ты заслужила моё доверие. Или хотя бы шанс доказать, что его заслуживаешь.

Кэтрин ощущала, как мурашки пробежали по коже. Словно в воздухе между ними вспыхнуло невидимое напряжение, почти осязаемое. Но она не позволила себе отвлечься. Лишь чуть прищурилась и мягко ответила: 

— Я не привыкла разочаровывать, Том.

Он молча кивнул, его губы едва заметно дрогнули в довольной полуулыбке. 

— Посмотрим.

В этот момент Кэтрин поняла — первый ход сделан. Она вошла в его игру. И он её заметил.

***

За длинными столами гудела привычная суета обеда — звон серебряных приборов, негромкий смех, шёпот разговоров. В воздухе витал лёгкий аромат запечённой тыквы и свежего хлеба.

Посреди этого шума внезапно раздался звонкий стук ложки о кубок. Директор Армандо Диппет поднялся со своего места за преподавательским столом. Его длинные седые волосы отливали серебром, а добродушные глаза чуть улыбались поверх полулунных очков.

— Внимание, студенты! — прогремел его голос, и зал постепенно затих.

— Приближаются зимние каникулы, и перед тем как вы разъедетесь по домам, у нас вновь состоится одна из самых изысканных традиций Хогвартса... Зимний бал!

По залу пронёсся восторженный гул. Девушки засуетились, радостно зашептались друг с другом. Элина с Литой буквально подпрыгнули на скамье.

— О, я уже знаю, чьё платье закажу! — возбуждённо воскликнула Лита, блестя глазами. — Дом Розье всегда покупает у «Chez Delacour», французского модельера. Я напишу матери сегодня же!

Элина засмеялась, закидывая прядь волос за ухо.

— Я думаю о синем, с серебристой вышивкой... Мерлин, как же я этого ждала!

Они обе зашептались, почти перебивая друг друга в предвкушении. Но Кэтрин, сидевшая напротив, не разделяла этого восторга. Она не притронулась к своей запеканке, взгляд её стекленел, словно она была где-то очень далеко отсюда. Она молча вертела в пальцах бокал с тыквенным соком, губы сжаты в тонкую линию. Мысли клубились, как густой дым.

«Сказать им на каникулах... Сказать, что я знаю всю правду. Про Гриндевальда."

В животе сжалось холодное, неприятное чувство. Как воспримёт это мать? Как посмотрит отец? Как поведёт себя Алек?

На мгновение Кэтрин подняла глаза — и встретилась с внимательным взглядом своего старшего брата. Алек сидел чуть поодаль, но с тех пор, как директор сделал объявление, он едва ли сводил с неё глаз. Его карие глаза были серьёзны и задумчивы, брови чуть сведены. Он не спросил ничего — просто наблюдал.

«Вечером,» — мелькнула мысль. «Он обязательно спросит вечером.»

Размышления Кэтрин оборвались, когда к ней подошёл Эдмунд Эйвери. Его шаг был лёгким и уверенным, ухмылка привычно тянулась на губах. Он склонился к ней сзади и мягко поцеловал в висок, тёплое прикосновение на мгновение вернуло её в реальность.

— Ты сегодня где-то далеко,Кэт, — мягко заметил он, присаживаясь рядом и кладя ладонь на её запястье. Его пальцы были прохладными, кольцо с изумрудом холодило кожу. — О чём ты так задумалась?

Кэтрин быстро моргнула, маска привычной спокойной улыбки скользнула на её лицо. Голос стал ровным, чуть ленивым:

— Пустяки. Просто думаю о предстоящих экзаменах. Ты же знаешь меня, я всегда думаю на несколько шагов вперёд.

Эдмунд прищурился, его взгляд стал внимательнее. Но через секунду он, казалось, удовлетворился этим объяснением.

— Вот ты какая — даже на балу наверняка будешь думать о зельях и древних текстах.

Он усмехнулся, наклоняясь чуть ближе. — Раз уж речь о бале... Пойдёшь со мной, Кэтрин?

Внутри неё что-то болезненно дёрнулось. Мысли зашумели ещё сильнее. Она не хотела. Ни музыки, ни танцев, ни пустых улыбок. Но отказ... отказ вызовет вопросы.

Она сделала лёгкий вдох и слабо улыбнулась, не отводя взгляда.

— Конечно, Эдмунд. Как я могу отказать тебе?

Его лицо осветилось довольной улыбкой. Он сжал её ладонь чуть крепче.

— Отлично. Я знал, что ты согласишься. Мы будем самой впечатляющей парой на балу.

Кэтрин кивнула, снова изобразив улыбку. Но внутри всё опустело. Её мысли уже давно были не здесь.

***

Кэтрин, одетая в аккуратную тёмную мантию с серебристыми вставками, с безупречной осанкой спускалась по главной мраморной лестнице. В её движениях чувствовалась собранность и холодный расчёт — шаг ровный, голова высоко поднята, лицо гладкое, как маска. Но где-то в глубине глаз таилась затуманенная усталость. Она шла на Нумерологию к профессору Мипсам — предмет лёгкий для неё, но мысли вертелись совсем о другом.

Когда она свернула за угол длинного коридора, навстречу стремительно вышел Алек. Его шаги были твёрдые, лицо напряжённое, в тёмных глазах — стойкая решимость. Он остановился прямо перед ней, не давая пройти.

— Кэтрин. Нам нужно поговорить.— его голос был низким, глухим, сдержанно злым.

Она замерла на месте, изящно склонив голову в сторону, как будто оценивая, стоит ли тратить время. Взгляд её стал чуть холоднее, губы сомкнулись плотнее. Однако через пару секунд она ровно кивнула.

— Ладно. Только недолго.

Не обменявшись лишними словами, они свернули в пустой учебный кабинет. Старые парты стояли рядами, на стенах висели пожелтевшие схемы древних рун. За окном серое небо нависало над замком. Кэтрин подошла к одной из парт, облокотившись на неё ладонью, а Алек закрыл за ними дверь и встал напротив, скрестив руки на груди.

Он смотрел на неё с тяжёлой прямотой. В уголках его глаз залегли морщинки от усталости и внутреннего раздражения.

— Ты перестала мне доверять. — сказал он резко, не тратя время на подводки.

Кэтрин медленно вдохнула и шумно выдохнула носом. Она чуть откинула голову назад и закатила глаза. В её движении чувствовалась нарочитая усталость.

— Алек... не начинай. Это не так.Ты сам первый перестал меня посвящать к своим делам.

— Не так? — он шагнул ближе, в голосе прорезалась острая сталь. — Ты больше недели избегаешь разговоров. Я вижу, как ты ходишь сама не своя. Я знаю тебя слишком хорошо, Кэт. Если что-то происходит — ты мне раньше всегда говорила первой. А сейчас? Ты врёшь даже тогда, когда не обязательно.

Он сказал это с такой обидой и упрямством, что на миг на её лице дрогнули черты — мягкое, неуловимое сожаление скользнуло по глазам. Но почти сразу она вернула себе привычную непроницаемость.

Она медленно подошла к нему ближе, остановилась на расстоянии вытянутой руки, посмотрела прямо, уверенно.

— Ты прав. Я скрываю кое-что. — её голос был ровный, тихий, почти интимный. Она слегка наклонила голову. — Но не потому, что не доверяю тебе. А потому, что пока не могу... позволить себе говорить об этом. Я должна сначала разобраться сама.

Алек сжал челюсти. Гнев боролся с тревогой в его взгляде.

— Это касается семьи? — спросил он мягче, но пристально.

Кэтрин не ответила сразу. Она опустила взгляд на его плечо, затем обратно встретилась с его глазами.

— Когда я решу один вопрос... — её голос чуть дрогнул, но остался стойким, — Я обещаю, ты узнаешь первым. Я никогда бы не отвернулась от тебя просто так.

Она медленно протянула руку и положила ладонь ему на плечо. Лёгкое, почти сестринское прикосновение.

— Доверься мне ещё немного. Прошу.

Алек долго смотрел на неё, тяжело дыша. В конце концов он медленно кивнул, хотя напряжение в его плечах не спало.

— Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Но не тяни слишком долго, Кэт.

— Не буду. — мягко улыбнулась она.

Несколько секунд они смотрели друг на друга молча — не нужно было слов, чтобы понять: доверие ещё не сломано, но трещины на стекле появились.

Кэтрин первой отвернулась, забирая с парты свою книгу.

— Мне пора на Нумерологию.

Алек тихо вздохнул и открыл дверь, позволяя ей выйти первой.

Он не заметил, как в её глазах на миг мелькнула тень усталости — тяжёлое предчувствие приближающейся бури.

***

Уже наступила глубокая ночь — та часть суток, когда замок словно замирал и впадал в собственный сон. Но Кэтрин Лестрейндж не спала. Она знала, что не может позволить себе упустить этот шанс.

Она заметила  Реддла в библиотеке поздно вечером, когда все остальные студенты давно разошлись. Он убрал в сумку свою пергаментную папку, скользнул мимо книжных полок и стремительно покинул помещение, почти не заметив её присутствия. Но Кэтрин была начеку. В течение последней недели она наблюдала за ним. Незаметно, осторожно, как учила её мать — не на уроках, а в жизни. Она знала — сегодня Том задумал что-то важное.

Теперь она шла по следу, не торопясь, но целенаправленно. Шаги Тома были лёгкими, едва различимыми, но достаточно уверенными, чтобы прочитать направление. Он сворачивал направо, потом резко вниз, к старым лестницам, ведущим к второму этажу. Кэтрин нахмурилась. Второй этаж? Что там могло быть такого, что интересовало Тома Реддла ночью?

Через мгновение догадка пронзила её, как холодный ветер. Женский туалет на втором этаже. Тот самый, где в прошлом году погибла Миртл Уоррен. Именно там, по слухам, находилось нечто странное и опасное, о чём профессора предпочитали не распространяться. Именно там редко кто осмеливался появляться даже днём.

Интересно.

Кэтрин ускорила шаг, скрываясь в тени под арками. Том уже открыл тяжелую дверь старого туалета и скользнул внутрь. Девушка замерла, сердце болезненно кольнуло рёбра. Она глубоко вдохнула, успокаивая себя. "Ты справишься. Ты должна знать, что он скрывает."

Подойдя ближе, она аккуратно коснулась пальцами холодной латунной ручки двери. Потянула на себя. Петли чуть скрипнули. Щель открылась ровно настолько, чтобы Кэтрин могла разглядеть внутри.

Тишина.

Старый, заброшенный туалет был погружён в полумрак. Разбитые зеркала, тускло отсвечивающие в лунном свете, пробивавшемся сквозь узкие оконца. Треснувшие раковины, облупившаяся плитка. Никого. Ни Тома, ни теней, ни даже намёка на присутствие.

Она медлила, прикусывая губу. Может быть, он знал, что за ним следят? Или ушёл другим путём?

Но тогда почему она не заметила этого?

Кэтрин толкнула дверь шире и медленно вошла.

Запах сырости и чего-то застарелого мгновенно ударил в нос. Она с брезгливостью скривилась, но двинулась дальше.

— Реддл? — негромко, почти шёпотом произнесла она, хотя понимала, что не получит ответа.

Она медленно обошла кабинки. Все пусто. Даже сломанная пятая кабинка, о которой всегда шептались младшие ученики, была пуста.

"Это невозможно... Я точно видела, как он сюда зашёл."

Сомнения закрадывались в голову, как яд. Но вдруг — щелчок. Звук, тонкий, как треск льда. Позади неё.

Она замерла.

Лёгкий озноб пробежал по позвоночнику. Медленно начала разворачиваться, но в ту же секунду острый укол боли пронзил висок. Перед глазами всё помутнело, ноги подкосились. Последнее, что она услышала — низкий, едва слышный шёпот и скользящее звучание древнего заклятия сна.

Тьма накрыла её с головой.

***

Кэтрин тяжело втянула в себя воздух. Веки налились тяжестью, но она заставила их открыться.

— О, очнулась наконец, — раздался знакомый бархатистый голос, чуть насмешливый, чуть ленивый.

Она моргнула, фокусируя взгляд. Перед ней стоял Том Реддл — неторопливо прислонившись плечом к каменной стене, одна нога скрещена перед другой. Его руки были сцеплены за спиной, а на губах играла едва заметная, хищная полуулыбка. Глаза его внимательно следили за каждым её движением, темнея и вспыхивая, как чёрный янтарь.

— Уже начал думать, что переборщил с заклятием, — добавил он, голос стал чуть мягче, как будто в его словах скользила искренняя забота... или её изощрённая имитация.

Кэтрин с трудом приподнялась на локти, оглядываясь. Помещение было странным — темно, холодно, воздух казался густым, почти вязким. Высокие колонны терялись в тенях под потолком, стены были исписаны змеевидными письменами и барельефами, которые будто двигались, если смотреть слишком долго. Где-то слышалось лёгкое шипение, как далёкий эхо-зов.

Она нахмурилась.

— Где мы? — голос её прозвучал хрипло, надломлено, но не испуганно.

Том выпрямился и медленно оттолкнулся от стены, сделав несколько шагов к ней. Движения его были плавными, почти скользящими, как у хищника, не спешащего к добыче.

— Ты должна знать про это место, — сказал он задумчиво, с лёгкой интонацией вызова. В глазах заплясали искры. — Ведь его создал один из основателей Хогвартса.

Кэтрин нахмурилась глубже. Мысль словно царапала изнутри, пытаясь пробиться на поверхность.

Том чуть склонил голову, разглядывая её внимательно.

— Ну давай же, Катерина, — его голос стал тише, бархатистей, почти нежно провокационным. — Ты же умная. Я-то знаю это лучше всех.

Она сжала зубы. Голова раскалывалась от боли, но разум постепенно прояснялся.

Основатель... тайная комната... слухи... змеи... чистая кровь...

Мысли сливались в единое полотно.

Кэтрин резко вскинула голову.

— Это Тайная комната, — произнесла она, почти не дыша. Губы едва шевелились. — Её создал Салазар Слизерин.

Том замер на миг — а потом медленно, с нескрываемым удовольствием ухмыльнулся. Его лицо словно озарилось внутренним светом, глаза засияли чёрным восторгом.

— Наконец догадалась, — выдохнул он, как будто ему доставляло настоящее наслаждение наблюдать её догадки.

Внутри Кэтрин всё похолодело. Лёгкий озноб пробежал по позвоночнику. Она заставила себя не отводить взгляда.

— Зачем... — начала она, но Том уже начал говорить, перехватив инициативу с той лёгкостью, с какой всегда владел разговором.

Он медленно заходил вокруг неё, как хищник, оценивающий добычу.

— Мне порядком надоело, Кэтрин, — его голос стал ровным, но в нём сквозила сталь. — Надоело, что ты за мной следишь. Что ты суёшь нос в мои дела, пытаешься выведать мои секреты.

Он остановился у неё за спиной, и она почувствовала, как в воздухе сгущается напряжение.

— Хотя, по правде говоря, — он снова появился в поле зрения, проходя перед ней, — у тебя самой секретов куда больше, чем у меня.

Он резко повернулся и подошёл ближе. Кэтрин, не раздумывая, начала взглядом искать палочку. Пальцы нащупали лишь пустоту.

Том заметил это и медленно поднял левую руку. В тонких пальцах, чуть склонившись, он держал её палочку. Кончик её был направлен в пол, как бы между делом. На губах его снова появилась та самая кривая полуулыбка.

— Не это ищешь? — спросил он мягко, чуть повысив брови.

Кэтрин стиснула зубы.

— Отдай палочку, Том, — холодно бросила она.

Он скалился — не грубо, но с такой смесью восхищения и издёвки, что внутри у неё закипело раздражение.

Том начал снова медленно ходить кругами вокруг неё.

— Ты думаешь, я не замечал? Не замечал твоих взглядов, твоих вопросов, твоих странных "случайных" встреч в коридорах? — голос его был почти ласковым, как будто он рассказывал о чём-то забавном. — Ты не в первый раз поймана, когда следишь за мной.

Он остановился прямо перед ней, наклонившись чуть вперёд, глаза зацепились за её лицо.

— Скажи, зачем тебе это, Кэтрин? — Голос стал требовательнее, острее.

Она молчала. В теле ломота ещё не отступила, мышцы были ватными, но она медленно приподнялась, сев на колени. Руки упёрлись в каменный пол, спина выпрямилась.

Она резко вскинула голову и встретила его взгляд с вызовом. В её глазах вспыхнуло пламя — смесь гнева, уязвлённой гордости и... чего-то ещё. Тени восхищения мелькнули и на лице Тома — мимолётно, но она их заметила.

Он ухмыльнулся шире.

Но тут Кэтрин, словно поражённая током, замерла. Её глаза расширились от осознания. В горле пересохло.

— Если... если это действительно Тайная комната... — выговорила она медленно, каждое слово даваясь с трудом, — а открыть её может только наследник Слизерина...

Она прервалась. Голос осёкся.

Том выпрямился во весь рост, подошёл на шаг ближе. Его глаза потемнели, лицо стало напряжённым и серьёзным. Но губы снова растянулись в довольной, опасной улыбке.

— Да, Катерина, — произнёс он медленно, с особым наслаждением, смакуя каждое слово. — Это я. Я — наследник Слизерина.

Глаза его сверкнули, и в темноте каменной залы эхом отозвались еле слышные шипящие звуки. Кэтрин похолодела, но не отвела взгляда.

Том наклонился ближе. Его лицо оказалось в опасной близости — тёплое дыхание коснулось её щеки, глаза горели холодным огнём.

— Теперь скажи мне, — его голос стал едва слышным, почти шёпотом, как змеиное шипение, — чего ты боишься больше? Моих секретов? Или того, что я узнаю твои?

Кэтрин тяжело сглотнула, дыхание её участилось. Она по-прежнему сидела на коленях, тело всё ещё ломило после заклинания, но разум работал отчётливо, быстро. В глазах Тома блестела тёмная усмешка, он смотрел на неё сверху вниз с таким выражением, как будто ждал — ждал, что она сделает следующий ход.

— Что ты собираешься делать? — медленно спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.

Том, не отводя взгляда, плавно выпрямился. Его тонкие пальцы всё ещё вертели её палочку, легко, непринуждённо, будто это была всего лишь игрушка. Он обвёл взглядом помещение, как бы оценивая пространство, и на его губах появилась кривая полуулыбка.

— Ну... — протянул он лениво, чуть склонив голову. Его глаза снова вернулись к ней, загорелись опасным огоньком. — Я думал... позвать Василиска. И просто понаблюдать, через сколько времени ты умрёшь.

Он сказал это почти небрежно, так, как кто-то мог бы обронить фразу о скучной лекции по трансфигурации.

Кэтрин похолодела. Она замерла, дыхание её сбилось.

— Но... — продолжил он с деланной грустью, — к сожалению, если я позволю тебе умереть сейчас, я так и не узнаю, что ты от всех скрываешь. А это, признаюсь, куда интереснее.

Его голос стал ниже, чуть хриплым. На мгновение между ними снова возникло напряжение, не только опасное, но и странно электрическое.

Кэтрин чуть приоткрыла рот, её глаза округлились.

— Значит... — голос сорвался с её губ шёпотом, — в том году... Миртл убило не чудовище Хагрида, а...

Том мягко перебил её, с той ленивой властностью, которая всегда вызывала одновременно раздражение и странное восхищение.

— Да, — произнёс он, его улыбка стала шире. — Это был Василиск. Мне стоило немалых трудов, чтобы все обвинили Хагрида, а не меня. Дамблдор, разумеется, до сих пор подозревает... Он всегда знал, что в этом замешан наследник Слизерина.

Он сделал шаг ближе, взгляд скользнул по её лицу — изучающе, сосредоточенно, но с оттенком восхищения.

Кэтрин сжала губы, задумавшись. Мысли бешено носились в голове. Она резко подняла взгляд и спросила:

— А остальные знают? Алек? Антонин? Джейс? Эдмунд? Теодор? Абраксас?

Том улыбнулся по-настоящему — открыто, самодовольно, опасно красиво. Его лицо словно осветилось внутренним светом.

— Конечно знают, — мягко ответил он. — На 3 курсе это они помогли мне найти вход в Тайную комнату. Без них было бы куда сложнее.

Кэтрин моргнула, её сердце громко стучало в груди. Вот почему они всегда держались вместе. Почему ходили, как тень за Томом. Почему казались такими слаженными. Она подняла глаза на него, их взгляды встретились и словно сцепились. В этой паузе что-то повисло в воздухе — не только страх, но и почти осязаемое напряжение, как между двумя равными противниками, слишком хорошо понимающими друг друга.

— Значит... смерть Миртл на твоих руках, — медленно проговорила Кэтрин.

Том пожал плечами.

— В мире стало на одну жалкую грязнокровку меньше, — произнёс он с ледяным безразличием, будто обсуждал не убийство, а сломанную вещь.

Кэтрин медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— И что ты собираешься делать со мной сейчас?

Он остановился прямо перед ней, наклонился, опустившись на корточки. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её — глаза сверкали, на губах играла тонкая полуулыбка. В этой близости было что-то опасно интимное, как будто он наслаждался её смятением... и чем-то ещё.

— Узнаю, что ты прячешь, — прошептал он.

И прежде чем она успела отреагировать, его тёмные глаза зажглись особым светом — он резко поднял палочку и направил её на неё.

Острая, резкая волна прокатилась по её разуму. Том прорвался, как нож сквозь ткань. Его присутствие ощущалось внутри её сознания — холодное, цепкое, внимательное.

Но Кэтрин не зря тренировалась. Она мгновенно подняла ментальные блоки, высокие, прочные, как стальные стены. Том нахмурился, его взгляд потемнел.

— О, — прошептал он с интересом, склонив голову. — Опытный окклюмент. Я должен признать... ты всё больше меня интригуешь, Кэтрин.

Он надавил сильнее — волна проникновения стала болезненней, словно острые когти царапали её изнутри. Она стиснула зубы, из глаз брызнули слёзы боли. Но она держалась.

Том склонился ближе, почти касаясь лбом её лба. Его дыхание было горячим, голос стал низким, бархатистым.

— Откройся, — прошипел он. — Я всё равно узнаю.

Его магия ударила по её сознанию ещё сильнее. Боль стала нестерпимой. Кэтрин закричала. И в этот момент что-то внутри неё сорвалось.

Словно из глубин её существа, из самой её магии, вырвалась волна энергии. Она вспыхнула вокруг неё полупрозрачным серебристым полем и резко оттолкнула Тома назад. Он упал на спину, с глухим стуком ударившись о камни пола. На его лице застыло выражение ошеломления. Несколько мгновений он просто лежал, тяжело дыша, затем медленно поднялся, его глаза горели. Он смотрел на неё не столько с гневом, сколько с восхищённым изумлением.

— Откуда... — хрипло произнёс он, сделав шаг вперёд. — Откуда ты этому научилась?

Кэтрин, тоже тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами смотрела на свои руки. Её пальцы дрожали. Она подняла взгляд на Тома.

— Я... я... я не знаю, — выдохнула она искренне, голос её сорвался.

Том выпрямился, его лицо снова стало холодным. Теперь в нём кипела злость, сдержанная, опасная.

— Хорошо, — мягко сказал он. — Тогда попробуем иначе.

Он взмахнул палочкой.

— Круцио!

Боль взорвалась внутри её тела мгновенно — словно тысяча раскалённых игл вонзились под кожу, словно кости ломались и срастались одновременно. Она закричала, рухнула на пол, сжавшись в судороге.

— Скажи мне, что ты скрываешь, Кэтрин! — его голос прорезал пространство, холодный, властный.

Она стискивала зубы, билась в мучениях, но не говорила. Том не отпускал заклинание — пытка длилась и длилась. В какой-то момент её сознание начало затуманиваться.

Он склонился над ней, его глаза были полны холодного гнева и... странной, извращённой восхищённости её упрямством.

— Скажи мне, — процедил он.

Но она больше не слышала. Мир потемнел. Её тело обмякло, и Кэтрин потеряла сознание.