Тёмное наследие

Кэтрин стояла перед высоким зеркалом в углу спальни — старым, с потемневшей серебряной рамой в виде переплетённых змей. Сегодня она собиралась в Хогсмид с Эдмундом Эйвери — и впервые за долгое время ей хотелось выглядеть не просто «прилично», а красиво. Она нервничала — пальцы слегка дрожали, когда она пыталась сама нанести помаду.

Лита, сидевшая на своей кровати и уже одетая в тёмно-зелёное платье с высоким воротом, заметила это и сразу вскочила.

— Кэт, ты серьёзно? — Лита подскочила к ней, отобрала помаду и повернула подругу к себе лицом. — Ты же знаешь, что я лучше всех в этом разбираюсь. Садись. Сейчас сделаю тебя неотразимой.

Кэтрин села на стул перед зеркалом, её щёки слегка порозовели — не от смущения, а от того, что Лита уже взяла всё в свои руки.

— Только без излишеств, — предупредила Кэтрин, глядя на своё отражение. — Я не хочу выглядеть как... как те девчонки с четвёртого курса, которые красятся, будто идут на бал.

Лита фыркнула, открывая маленькую коробочку с тенями.

— Доверься мне, — ответила она уверенно. — Я сделаю так, чтобы Эйвери потерял дар речи, но при этом ты останешься собой. Никаких ярких красных губ и театральных стрелок. Только акцент на глаза и немного цвета на губах.

Она начала работать быстро и умело — сначала нанесла тонкий слой пудры, чтобы скрыть лёгкую бледность. Потом взяла мягкую кисть и тени цвета тёмного шоколада.

— Закрой глаза, — приказала Лита.

Кэтрин послушно закрыла.

— Ты нервничаешь? — спросила Лита, аккуратно нанося тени на веко.

— Чуть-чуть, — призналась Кэтрин тихо. — Это... не похоже на меня. Я не хожу на свидания. Я хожу на уроки и в библиотеку.

Лита усмехнулась.

— А это и есть свидание. Первое настоящее. Эйвери, конечно, тот ещё ловелас, но он упрямый. И он тебе нравится — не спорь, я вижу.

Кэтрин открыла один глаз.

— Он... интересный, — ответила она уклончиво. — Но я не знаю, хочу ли я чего-то большего.

Лита перешла к подводке — тонкой, почти незаметной линии у ресниц.

— Тогда просто наслаждайся днём, — сказала она мягче. — Без обязательств. Ты заслужила немного радости после всего, что пережила.

Элина, тем временем, стояла у шкафа Кэтрин и перебирала вещи.

— Кэт, что наденешь? — спросила она. — Платье или юбку с блузкой?

Кэтрин задумалась.

— Юбку, — ответила она. — Тёмно-зелёную, шерстяную. И белую блузку с кружевным воротником. И чёрный жакет — тот, с серебряными пуговицами. Ничего слишком нарядного. Это же просто прогулка.

Элина кивнула и достала вещи — аккуратно разложила на кровати.

— Тогда вот это, — сказала она. — И шарф — тот, серый, с серебряной вышивкой.

Лита закончила макияж — лёгкий румянец на скулах, тушь на ресницах, помада нюдово-розового оттенка, почти естественного.

— Готово, — объявила она, отступая назад и любуясь работой. — Посмотри.

Кэтрин повернулась к зеркалу.

Она выглядела... иначе. Не ярко, не вызывающе — но красиво. Глаза стали выразительнее, скулы — чётче, губы — мягче. Она выглядела старше, увереннее, но при этом всё ещё собой.

— Спасибо, Лита, — сказала она тихо, искренне. — Правда.

Лита обняла её сзади за плечи.

— Ты прекрасна, — ответила она. — Эйвери сейчас упадёт.

Элина принесла одежду.

— Переодевайся.

Кэтрин быстро переоделась — тёмно-зелёная шерстяная юбка до колен, белая блузка с кружевным воротником, чёрный жакет с серебряными пуговицами и серый шарф. Она надела тёплые чулки и чёрные туфли на небольшом каблуке — всё строго, элегантно.

Лита уже была готова ,а Элина осталась в повседневной мантии — она решила остаться в комнате и сделать уроки.

— Ну что, — сказала Лита, поправляя шарф Кэтрин. — Удачи, дорогая. Не давай ему слишком много власти. Ты — Лестрейндж. Помни это.

Кэтрин кивнула.

— Помню, — ответила она.

Элина подошла и обняла её.

— Будь осторожна, ладно? — сказала она тихо. — И возвращайся до отбоя.

— Конечно, — ответила Кэтрин. — Спасибо вам обеим.

Лита подмигнула.

— Иди завоёвывай парня. А мы с Малфоем тоже идём — но не вместе с вами.

Кэтрин улыбнулась.

— Увидимся вечером.

Она вышла из комнаты — дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

Гостиная Слизерина была почти пустой — большинство уже разошлись по своим делам . Только несколько младшекурсников сидели у камина, да у окна стоял Эйвери.

Он ждал её — в чёрном пальто с серебряными пуговицами,в шарфе и с лёгкой, но уверенной улыбкой. Когда Кэтрин спустилась по лестнице, он повернулся — и его лицо буквально просияло. Глаза загорелись, улыбка стала шире, почти мальчишеской.

— Кэтрин... — сказал он тихо, но с такой интонацией, будто увидел чудо. — Ты выглядишь... невероятно.

Она остановилась на последней ступеньке, чувствуя, как щёки слегка теплеют.

— Спасибо, — ответила она спокойно, но голос был чуть тише обычного. — Ты тоже... хорошо выглядишь.

Эдмунд подошёл ближе, протянул руку.

— Готова? — спросил он. — Хогсмид ждёт.

Кэтрин кивнула и взяла его руку — он аккуратно, но уверенно вывел её из гостиной.

Они вышли из замка через главные ворота. Эдмунд шёл рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы Кэтрин чувствовала его присутствие. Он говорил легко, без напряжения:

— Я думал, ты откажешься в последний момент, — признался он с улыбкой. — Ты же всегда такая... независимая.

Кэтрин усмехнулась.

— Я и есть независимая, — ответила она. — Но ты упрямый. Я сдалась.

Он рассмеялся — тихо, но искренне.

— Это комплимент?

— Это факт, — ответила она с лёгкой насмешкой.

Они дошли до деревни. Улицы Хогсмида были полны учеников — кто-то шёл в «Зонко», кто-то в «Сладкое королевство», кто-то просто гулял. Эдмунд сразу направился к кондитерской.

— Сначала сладкое, — сказал он. — Ты же сладкоежка.

Кэтрин хотела возразить.

— Я сама могу заплатить, — начала она.

Он поднял руку.

— Даже не спорь. Сегодня я угощаю.

Он купил большой пакет конфет — сахарные перья, засахаренные фиалки, мармеладных львов. Протянул ей.

— Выбирай, что хочешь, — сказал он. — Всё твоё.

Кэтрин взяла пакет, но улыбнулась.

— Ты меня балуешь.

— А ты заслуживаешь, — ответил он просто.

Они пошли дальше — к «Трём метлам». Внутри было тепло, пахло сливочным пивом, корицей. Они сели за столик у окна — Эдмунд заказал два больших бокала сливочного пива.

— За тебя, — сказал он, поднимая бокал. — За то, что согласилась.

Кэтрин чокнулась.

— За прогулку, — ответила она.

Они говорили — легко, без напряжения. О уроках, о квиддиче, о том, как изменился Хогвартс с приходом новых учеников. Эдмунд был обаятельным — шутил, рассказывал истории, но не перегибал палку.

Вдруг дверь паба открылась — и вошли Малфой и Розье.

Лита заметила их сразу — её глаза расширились, потом она ухмыльнулась.

— О, вот вы где! — воскликнула она, подходя к столику. — А мы думали — куда вы пропали.

Абраксас улыбнулся — элегантно, как всегда.

— Можно присесть? — спросил он.

Кэтрин кивнула.

— Конечно.

Они сели — Лита рядом с Кэтрин, Абраксас напротив.

— Ну что, — начала Лита с лукавой улыбкой. — Как свидание?

Эдмунд усмехнулся.

— Пока всё идёт хорошо, — ответил он, глядя на Кэтрин. — Правда, Кэт?

Кэтрин улыбнулась уголком губ.

— Пока да.

Абраксас наклонился вперёд.

— Так вы вместе? — спросил он прямо, с лёгкой насмешкой.

Эдмунд посмотрел на Кэтрин — с вызовом, но мягко.

— Пока нет, — ответил он за неё. — Но это временно.

Лита расхохоталась.

— О, Мерлин, Эйвери! Ты неисправим!

Кэтрин фыркнула, но не стала спорить.

Они продолжали болтать — о матче, о уроках. Атмосфера была лёгкой, тёплой.

Но потом дверь снова открылась — и вошли Нотт, Мальсибер, Долохов и Алек.

Алек увидел Кэтрин и Эйвери рядом — и прищурился. Его лицо мгновенно стало серьёзным.

Он подошёл к столику — остальные следовали за ним.

— Кэтрин, — сказал он тихо, но твёрдо. — Что ты здесь делаешь?

Кэтрин подняла бровь.

— То же, что и ты, — ответила она спокойно. — Отдыхаю.

Алек посмотрел на Эйвери — холодно.

— С ним?

Эйвери улыбнулся — спокойно, но с вызовом.

— Да, со мной. Есть проблемы?

Алек сжал челюсти.

— Кэт, пошли, — сказал он. — Нам надо поговорить.

Кэтрин покачала головой.

— Нет, Алек. Это моё свидание. И моё время.

Алек замер — в его глазах мелькнуло что-то болезненное.

— Как хочешь, — ответил он тихо. — Но потом поговорим.

Он развернулся и ушёл к другому столику — остальные последовали за ним.

Лита вздохнула.

— Ну вот, — сказала она. — Свидание провалилось.

Эдмунд пожал плечами.

— Не провалилось, — ответил он. — Просто стало интереснее.

Кэтрин посмотрела на него — и улыбнулась.

— Может, и правда, — сказала она.

Они продолжили разговор — но атмосфера уже была другой.

****

Эйвери и Кэтрин отстали почти незаметно. Сначала просто шли чуть медленнее, потом свернули в тихий переулок за пабом «Кабанья голова», где было почти безлюдно. Только редкие прохожие да далёкий смех из открытых дверей. Улица здесь была узкой, дома стояли вплотную, а между ними висели старые фонари с магическими свечами, которые не гасли даже на ветру.

Кэтрин остановилась первой — будто почувствовала, что момент настал.

Эдмунд тоже остановился. Он повернулся к ней лицом — медленно, без резких движений. Его обычная самоуверенная улыбка исчезла, сменившись чем-то более тихим, почти уязвимым. Он смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Кэтрин, — сказал он тихо, голос чуть хриплый от холода и от того, что он долго молчал. — Я весь день пытался придумать, как сказать это... красиво. Но у меня не выходит.

Она приподняла бровь — привычно, с лёгкой насмешкой, но сердце уже стучало быстрее.

— Тогда не придумывай, — ответила она. — Просто скажи.

Эдмунд шагнул ближе — так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своих щеках. Он не хватал её, не тянул — просто поднял руку и очень медленно, почти вопросительно, коснулся пальцами её щеки.

— Можно? — спросил он шёпотом.

Кэтрин не ответила словами. Она просто чуть наклонила голову — едва заметно, но этого хватило.

Он наклонился.

Поцелуй был очень нежным — словно первое знакомство двух людей, которые до этого только смотрели друг на друга издалека. Его губы коснулись её губ осторожно, почти робко, как будто он боялся спугнуть. Кэтрин сначала замерла — не ответила, просто стояла, чувствуя тепло его дыхания. Её руки повисли вдоль тела, пальцы сжались в кулаки.

Но потом... что-то внутри неё сдвинулось.

Она медленно подняла руки — сначала коснулась его плеч, потом скользнула ладонями вверх, к шее, запустила пальцы в его волосы. И ответила.

Поцелуй стал глубже — но всё ещё нежный, неторопливый, исследующий. Не страстный порыв, а именно знакомство: губы двигались медленно, словно пробуя друг друга на вкус. Он чуть приоткрыл рот — она ответила тем же. Его рука легла ей на талию — осторожно, не сжимая, просто удерживая. Её пальцы в его волосах слегка сжались — не требуя, а словно убеждаясь, что он настоящий.

Они стояли так — посреди узкого переулка, под фонарём, который отбрасывал золотой круг на их плечи. Мир вокруг исчез: не было ни шума из паба, ни холода, ни мыслей о вчерашнем, ни взглядов Тома. Только тепло его губ, лёгкое дыхание, стук её собственного сердца в ушах.

Когда они отстранились — очень медленно, нехотя — Эдмунд не отпустил её сразу. Он держал ладонь на её щеке, большой палец мягко гладил скулу.

— Я слишком долго этого ждал, — сказал он тихо, голос чуть хриплый.

Кэтрин смотрела на него — глаза в глаза, без улыбки, но без страха.

— Я тоже, — ответила она честно, почти шёпотом. — Но... я не знаю, что будет дальше.

Эдмунд кивнул — будто именно этого и ждал.

— Тогда давай узнаем вместе, — сказал он. — Без спешки.

Кэтрин молчала секунду — потом медленно кивнула.

— Шаг за шагом, — повторила она.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё всегда чуть замирало сердце: не самодовольной, а настоящей.

— Тогда... до следующей прогулки? — спросил он.

— До следующей, — ответила она.

Они ещё постояли — секунду, две — просто глядя друг на друга. Потом Эдмунд взял её за руку — легко, пальцы переплелись с её пальцами — и они медленно пошли обратно к главной улице.

*****

В Большом зале царила привычная утренняя суета. За длинными столами четырёх факультетов ученики обсуждали предстоящие уроки, делились новостями и лениво дожёвывали свои завтраки. Над головами витали магические свечи, мягко освещая пространство.

Кэтрин сидела за столом Слизерина рядом с братом Алеком, Элиной и Литой. Девушка машинально покачивала вилку в тарелке с овсянкой, задумчиво глядя куда-то в сторону. Её мысли вновь вернулись к событиям последних дней — странные сны, напряжённые встречи с Томом, нескрываемое внимание со стороны Эдмунда.

Лита, напротив, бодро болтала, перескакивая с одной темы на другую. Её разговор оживлённо поддерживала Элина, но Кэтрин лишь иногда кивала или вставляла невнятное "угу". Алек бросил на сестру подозрительный взгляд.

— Что с тобой? — тихо спросил он, слегка наклонившись к Кэтрин. — Опять эти сны?

Кэтрин чуть вздрогнула, услышав его голос.

— Нет, всё нормально, — ответила она, улыбнувшись, чтобы отвлечь брата.

Алек явно ей не поверил, но решил не настаивать, только покачал головой и снова взялся за свой завтрак.

Внезапно потолок, который до этого отражал ясное утреннее небо, затенился. По залу прокатился тихий шёпот, как это бывало каждый раз, когда влетали почтовые совы. Сотни птиц, разного размера и окраса, заполнили воздух, кружась над столами.

Ученики оживились, поднимая головы вверх. Кто-то ждал долгожданное письмо от родителей, кто-то — свежий выпуск "Ежедневного Пророка", а кто-то просто любовался грациозными полётами сов.

Кэтрин тоже подняла голову, наблюдая за летящими птицами. Она не ждала ничего особенного, но когда крупная белоснежная сова приземлилась прямо перед ней, сердце девушки замерло.

Сова с гордой осанкой протянула ей лапку, к которой было привязано письмо. Конверт был запечатан знаком, который Кэтрин сразу узнала: аккуратный герб с изысканным изображением фамилии "Лестрейндж"

Элина и Лита одновременно замолчали, наблюдая за происходящим. Алек тоже обернулся к сестре, его взгляд стал настороженным.

— Это от мамы? — тихо спросил он.

Кэтрин кивнула, аккуратно отвязывая письмо от лапки совы. Та издала тихий звук, словно подтверждая правильность адресата, и взмыла в воздух, оставив за собой лишь несколько пушистых перьев.

Кэтрин долго смотрела на конверт, будто сомневаясь, стоит ли открывать его прямо сейчас. Она чувствовала на себе взгляды друзей, брата, но больше всего её напрягал взгляд Тома, который сидел неподалёку.

Кэтрин уловила его взгляд и на мгновение задержала дыхание. Ей казалось, что он знает больше, чем говорит. Она опустила глаза обратно на письмо, понимая, что её замешательство не остаётся незамеченным.

— Ну, так ты его откроешь? — Лита осторожно коснулась руки подруги, пытаясь разрядить обстановку.

Кэтрин кивнула, стараясь выглядеть уверенной.

— Конечно, открою, — тихо сказала она и разорвала печать.

Развернув пергамент, она сразу узнала почерк своей матери. Буквы были аккуратными и элегантными, как и сама Валерия Лестрейндж.

"Дорогая Кэтрин"
Я надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии. Я знаю, что у тебя много вопросов, но есть вещи, которые лучше оставить в покое.
Прошу тебя, не углубляйся в историю рода Девиль. Некоторые тайны прошлого могут стать бременем. Я уверена, что тебе стоит сосредоточиться на настоящем и будущем.
Если тебе что-то нужно, всегда помни, что я здесь, чтобы помочь. Но прошу тебя, доверься мне: это знание может причинить больше вреда, чем пользы.
С любовью,
" Твоя мама."

Кэтрин перечитала письмо дважды, а затем медленно сложила его и спрятала в карман мантии. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри неё бушевал целый вихрь эмоций.

"Не углубляйся? Почему она не хочет, чтобы я знала правду? Что она скрывает?"

Эти мысли не давали ей покоя, но она не собиралась показывать свою тревогу окружающим. Она знала, что все, особенно Том, будут внимательно наблюдать за её реакцией.

— Всё в порядке? — тихо спросил Алек, заметив перемену в её настроении.

— Да, всё нормально, — ответила Кэтрин, натянуто улыбнувшись. — Просто мама как всегда беспокоится.

Алек не стал задавать лишних вопросов, но его взгляд говорил о том, что он не поверил её словам.

Том, незаметно наблюдая за ней, уловил мельчайшие изменения в её выражении лица. Он заметил напряжение в её движениях, едва заметную складку между бровями.

"Она что-то скрывает," — подумал он, допивая свой чай.

Кэтрин понимала, что её ждёт ещё много вопросов, на которые придётся найти ответы. Письмо матери не только не сняло её тревог, но и усилило её желание узнать правду о своём происхождении.

Она посмотрела на своих друзей, брата, и на мгновение задержала взгляд на Томе. Его спокойная ухмылка снова вызвала у неё чувство, будто он знает больше, чем ей хотелось бы.

"Но я узнаю правду," — твёрдо решила она про себя.

***
В классной комнате, залитой мягким светом из высоких окон, царила тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев о пергамент и спокойным голосом профессора Дамблдора. Сегодняшний урок трансфигурации обещал быть сложным, но необычайно интересным. Дамблдор стоял перед классом. Его манера преподавания всегда завораживала студентов: он мог сделать даже самый сухой материал увлекательным.

Кэтрин сидела рядом с братом Алеком за одним из длинных деревянных столов. На её лице читалась лёгкая задумчивость, и, хотя она старательно делала вид, что слушает преподавателя, мысли девушки блуждали где-то далеко. Алек, напротив, делал подробные записи, но иногда бросал взгляд на сестру, замечая её отсутствие внимания.

Когда Дамблдор отвлёкся на объяснение с другой группой учеников, Алек тихо наклонился к Кэтрин.

— Что с тобой сегодня? — шепнул он, едва слышно.

Кэтрин вздохнула и, оглянувшись на преподавателя, чтобы убедиться, что он занят, склонилась ближе к брату.

—Помнишь я получала письмо от мамы за завтраком, — тихо начала она, её голос звучал напряжённо.

Алек внимательно смотрел на сестру, подталкивая её продолжить.

— Она написала, чтобы я не углублялась в историю нашей семьи, особенно со стороны её рода. Но... — Кэтрин сделала паузу, подбирая слова. — Это только усилило моё желание узнать больше.

Алек нахмурился, его взгляд стал серьёзным.

— И что ты собираешься делать?

Кэтрин взяла в руки перо, будто бы собираясь записать что-то на пергаменте, но вместо этого начала рисовать невидимые узоры на полях.

— Я думала о том, чтобы найти информацию в библиотеке во Франции. Там наверняка хранятся архивы о роде Девиль. Или... — она сделала небольшую паузу, избегая встречаться с братом взглядом. — Или попытаться найти бабушку.

Алек выпрямился, сложив руки на груди, и покачал головой.

— Франция сейчас не самое безопасное место, — сказал он, понижая голос. — Гриндельвальд всё ещё терроризирует Европу. Ты же знаешь, какие слухи ходят.

— Знаю, — призналась Кэтрин, нахмурив брови. — Но ведь есть другие способы, кроме личного визита.

Алек чуть прищурился, задумавшись над её словами.

— Даже если так, — продолжил он, — найти бабушку будет не легче. Она ведь путешествует постоянно. Я даже не знаю, где она сейчас.

Кэтрин замерла, обдумывая услышанное.

— Значит, единственный вариант — это искать информацию здесь, в Хогвартсе, — наконец сказала она.

Алек тихо вздохнул, заметив, насколько решительно сестра настроена.

— Ты понимаешь, что лезешь в вещи, которые мама считает опасными? — напомнил он.

— Понимаю, — твёрдо ответила Кэтрин. — Но я больше не могу жить в неведении.

Разговор прервал спокойный, но властный голос профессора.

— Мисс Лестрейндж, — обратился к ней Дамблдор. — Не могли бы вы напомнить нам ключевой принцип трансфигурации живой материи?

Кэтрин, немного растерявшись от неожиданного внимания, быстро собрала мысли.

— Трансфигурация живой материи зависит от уровня магической энергии, вложенной в процесс, а также от степени сопротивления объекта, — уверенно ответила она.

Дамблдор кивнул, его глаза блеснули с интересом.

— Верно, — сказал он. — Очень хорошо, мисс Лестрейндж.

Однако его взгляд задержался на Кэтрин чуть дольше, чем требовалось. Девушке показалось, что профессор смотрит на неё так, будто знает нечто важное. Его проницательность всегда слегка пугала её, но в то же время вызывала уважение.

Когда Дамблдор вернулся к объяснению новой темы, Кэтрин снова почувствовала себя неуютно. Её собственные слова об информации во Франции и бабушке теперь крутились у неё в голове.

"Почему мама так боится, чтобы я что-то узнала?" — думала она.

Она мельком взглянула на Алека. Он выглядел обеспокоенным, но явно решил больше не поднимать эту тему, по крайней мере, на уроке.

Тем временем Дамблдор продолжал вести урок. Его голос звучал размеренно, но Кэтрин ловила себя на том, что не может сосредоточиться. Слова преподавателя растворялись в её мыслях, как капли воды в море.

Она поглядывала на соседей по парте, замечая, что большинство учеников сосредоточены на записях.

Когда урок подошёл к концу, Дамблдор попросил студентов оставить свои записи на столах. Он медленно прошёлся по рядам, одаривая каждого лёгкой улыбкой, но задержался возле парты Кэтрин.

— Мисс Лестрейндж, — тихо сказал он, пока остальные ученики начали собираться. — Хорошо, что вы так внимательно относитесь к изучению трансфигурации.

Кэтрин кивнула, чувствуя, как её щеки слегка порозовели.

— Благодарю вас, профессор, — коротко ответила она.

Но когда Дамблдор ушёл, она не смогла отделаться от ощущения, что его слова не касались только урока.

Алек, заметив её смущение, положил руку ей на плечо.

— Мы ещё поговорим об этом, — тихо сказал он.

Кэтрин лишь кивнула, зная, что брат не оставит эту тему.

После урока коридоры замка наполнились шумом и голосами студентов, спешащих на следующий урок или в свои гостиные. Кэтрин шла по длинному коридору одна, её мысли были полностью поглощены тем, что она узнала за последние дни. Шум вокруг казался далёким, а шаги на каменных плитах звучали словно эхо её собственных размышлений.

Она снова думала о письме матери, о своих кошмарах и о таинственном наследии, которое словно следовало за ней, не давая покоя. Вопросы с каждой минутой накапливались, как грозовые тучи, грозившие разразиться бурей.

Её задумчивость была прервана, когда из-за поворота появился Эдмунд Эйвери. Его высокий силуэт легко выделялся среди студентов, а его уверенная походка быстро сокращала расстояние между ним и Кэтрин.

— Эй, Кэтрин, — позвал он, догоняя её.

Она остановилась, обернувшись к нему, и слегка удивлённо приподняла бровь.

— Эдмунд? Что случилось? — спросила она, стараясь скрыть своё напряжение.

Эйвери, остановившись рядом, слегка наклонил голову, внимательно её изучая.

— Это я у тебя хотел спросить, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Ты сегодня слишком задумчивая. Что происходит?

Кэтрин отвела взгляд, не зная, как ответить. Она не была готова рассказывать Эдмунду о своих сомнениях и внутренних терзаниях.

— Просто... много всего на уме, — наконец сказала она, пытаясь отмахнуться от вопроса.

Но Эйвери не так легко сдавался.

— Кэтрин, — его голос стал мягче, но в то же время настойчивее. — Ты знаешь, что можешь мне рассказать.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть мыслей становится почти невыносимой.

— Эдмунд, — начала она после небольшой паузы. — Я... не уверена.

— Не уверена в чём? — спросил он, глядя на неё с неподдельным интересом.

Кэтрин почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она знала, что разговор, которого она так долго избегала, наконец настал.

— В том, что между нами, — призналась она тихо, опустив взгляд.

Эйвери замолчал, его лицо стало серьёзным.

— Ты хочешь сказать, что не чувствуешь ничего? — осторожно спросил он.

Кэтрин покачала головой.

— Нет, не так. Я просто... запуталась. Всё слишком сложно сейчас.

Эйвери кивнул, принимая её слова.

— Я понимаю, — сказал он после короткой паузы. — Но я хочу, чтобы ты знала: я готов ждать. Сколько бы времени тебе ни понадобилось.

Его слова прозвучали искренне, и Кэтрин почувствовала лёгкую вину за то, что не могла дать ему определённого ответа.

— Спасибо, Эдмунд, — тихо сказала она. — Мне правда нужно время.

Их разговор был прерван неожиданным появлением Тома Реддла. Его высокая фигура появилась из тени коридора, и он с лёгкой, но уверенной походкой подошёл к ним. На лице Реддла играла лёгкая ухмылка, а в глазах блеснула искра чего-то недоброумного.

— Эйвери, — произнёс он с мнимой небрежностью, положив руку на плечо друга. — Мы тебя уже заждались. Надо поговорить.

Его взгляд скользнул на Кэтрин, и уголки его губ изогнулись в ещё более язвительной улыбке.

— А ты, Лестрейндж, не перестаёшь удивлять, — добавил он, в голосе звучали насмешливые нотки.

Кэтрин встретила его взгляд с вызовом, не намереваясь оставлять его комментарий без ответа.

— А ты, Реддл, не перестаёшь лезть туда, где тебя не ждут, — холодно ответила она.

Улыбка Тома стала шире, и он слегка склонил голову, как будто изучая её.

— Занятное наблюдение, — произнёс он. — Но, кажется, это ты вмешиваешься в чужие дела.

Кэтрин сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри неё поднимается раздражение.

— Может, сначала разберёшься со своими, прежде чем давать советы? — ответила она, не отводя взгляда.

Том слегка прищурился, его улыбка стала более хищной.

— Осторожнее с тоном, Лестрейндж, — произнёс он, его голос стал ниже и опаснее. — Ты не знаешь, с кем разговариваешь.

Кэтрин скрестила руки на груди, не желая уступать.

— Я прекрасно знаю, с кем разговариваю, — ответила она, не показывая страха.

Напряжение между ними росло, как гроза, готовая разразиться. Их взгляды сцепились, и в воздухе повисла ощутимая напряжённость.

Эйвери, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, встал между ними.

— Том, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Нам правда нужно идти. Остальные ждут.

Реддл перевёл взгляд на Эдмунда, затем снова на Кэтрин, но, кажется, решил не продолжать.

— Удачи, Лестрейндж, — бросил он с усмешкой, прежде чем развернуться и уйти.

Эйвери посмотрел на Кэтрин, его лицо выражало смесь извинений и беспокойства.

— Извини за него, — тихо сказал он.

Кэтрин только кивнула, стараясь успокоить своё дыхание.

— Всё в порядке, — ответила она, хотя внутри всё ещё чувствовала напряжение.

Эдмунд задержался на мгновение, но затем тоже ушёл, догоняя Реддла.

Кэтрин осталась одна в коридоре, чувствуя, как её мысли вновь заполняют голову. Этот день обещал быть долгим и насыщенным.

***

Обеденный зал был полон шума. Студенты говорили, смеялись, обсуждали домашние задания и недавние происшествия. За столом Слизерина, в самом центре оживлённой компании, сидели Кэтрин, Лита и Элина. Около них — группа парней, включая Нотта, Малфоя и Эйвери.

Кэтрин заметила, что Элина выглядела задумчивой и избегала встречаться взглядом с Теодором. После недавнего унижения, когда она застала его с другой девушкой, Элина старалась держаться спокойно, но её напряжение было заметно.

Тео, как обычно, сидел, развалившись на скамье, с ухмылкой наблюдая за столом. Его взгляд остановился на Элине, и он заговорил громким, насмешливым тоном:
— Элина, а ты всё ещё обижаешься на меня? Скажи честно, ты ведь знала, что я не создан для одного человека, верно?

Элина покраснела, но промолчала, стараясь не обращать внимания на его слова. Однако Кэтрин, заметив её смущение, нахмурилась.

— Тео, может, ты перестанешь вести себя как последний идиот? — холодно произнесла Кэтрин, повернувшись к нему.

Теодор усмехнулся, подняв брови.
— О, смотри, Кэтрин решила выступить за свою подружку. Какая преданность! Но, знаешь, твоя защита не делает её менее... ну, как бы это сказать... наивной?

Эти слова вызвали взрыв ярости у Кэтрин. Она резко положила вилку на стол, её глаза метали молнии.

— Слушай, Тео, — произнесла она низким, угрожающим тоном, — может, ты и привык, что девушки закрывают глаза на твою мерзость, но это не значит, что ты можешь обращаться с Элиной как с мусором.

За столом наступила тишина. Даже Малфой и Эйвери, обычно подшучивавшие над всеми подряд, сейчас замерли, наблюдая за происходящим. Теодор наклонился вперёд, его выражение лица стало серьёзным.

— И что ты сделаешь, Кэтрин? Начнёшь мне указывать? — его голос был наполнен язвительной насмешкой. — Может, тебе стоит лучше заняться своим собственным идеальным миром, а не лезть в чужие дела.

Кэтрин откинулась назад, скрестив руки на груди. Её взгляд был ледяным.
— Это не чужие дела, когда ты унижаешь мою подругу.

Элина опустила голову, её лицо пылало от смущения. Лита посмотрела на Кэтрин с одобрением, но предпочла не вмешиваться, понимая, что её подруга явно не собирается отступать.

Теодор улыбнулся, но в его глазах появилось что-то хищное.
— Слушай, Кэтрин, я понимаю, ты хочешь быть героем. Но знаешь, что смешно? Ты такая же, как все остальные. Всё ещё думаешь, что можешь контролировать всё вокруг, но в итоге просто теряешь над собой контроль.

Эти слова были последней каплей. Кэтрин вскочила на ноги, её лицо горело от гнева.
— Ты даже понятия не имеешь, что значит контроль, Тео. Ты — всего лишь жалкий мальчишка, который прячется за своим фамильным именем и своей самодовольной улыбкой.

Теодор поднялся следом, его рост давал ему преимущество, но Кэтрин не выглядела испуганной. Они стояли напротив друг друга, их взгляды схлестнулись, словно в дуэли.

— Ах так? — Тео говорил медленно, опасно. — И что ты будешь делать, Лестрейндж? Заставишь меня извиниться? Или, может, у тебя есть какой-то другой план?

— Я могла бы. Но зачем мне это? Ты сам прекрасно справляешься с тем, чтобы выставить себя идиотом.

За столом раздался тихий смешок, который тут же перешёл в шёпот. Казалось, всё внимание обеденного зала сосредоточилось на их стычке.

В этот момент к ним подошёл Эйвери, стараясь разрядить обстановку.
— Хватит, вы оба, — сказал он твёрдо. — Тео, ты зашёл слишком далеко. А ты, Кэтрин, остынь. Это не стоит ссоры.

Кэтрин метнула на Эйвери раздражённый взгляд, но всё же отступила на шаг. Тео, в свою очередь, хмыкнул и отвернулся, садясь обратно на своё место.

Когда всё немного утихло, Кэтрин заметила, что Том Реддл сидел неподалёку и наблюдал за сценой. Его глаза блестели странным интересом, а на губах играла едва заметная усмешка.

Элина наклонилась к Кэтрин, прошептав:
— Спасибо, но, пожалуйста, больше не ввязывайся. Я сама разберусь.

Кэтрин выдохнула, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение. Она кивнула подруге, решив, что впредь будет действовать более обдуманно.