Глава 7
Кэтрин дёрнулась всем телом, пытаясь закричать, но хватка была железной — не грубой, но неумолимой. Она билась, как пойманная птица, но рука только сильнее сжала её рот, а вторая прижала к стене, не давая пошевелиться.
— Тихо, — прошипел голос у самого уха.
Знакомый голос.
Алек.
Кэтрин замерла. Её глаза расширились, дыхание через нос стало быстрым, прерывистым. Она почувствовала, как его хватка чуть ослабла — он убрал ладонь с её губ, но руку с талии не убрал, всё ещё удерживая, чтобы она не убежала.
Она медленно подняла глаза — и встретилась взглядом с братом.
Алек стоял близко — так близко, что она видела каждую тень под его глазами, каждую каплю пота на лбу. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию, но в глазах не было злости. Только тревога. И что-то ещё — что-то, что она не могла разобрать.
— Кэт, ты что творишь? — прошептал он хрипло, его голос дрожал от напряжения. — Тебя тут не должно быть.
Кэтрин сглотнула — горло саднило.
— Алек... это что сейчас было? — её голос был тихим, но в нём звенела ярость и боль. — Ты... ты стоял там. И улыбался. Пока они... пока они мучили детей.
Алек сжал челюсти так сильно, что на скулах проступили желваки.
— Кэтрин, не лезь в это, — ответил он тихо, но твёрдо. — Ты не понимаешь.
— Не понимаю? — её голос сорвался на шёпот-крик. — Я видела, как Долохов бросил Круциатус на первокурсника! Как Эйвери и Мальсибер смеялись! Как Малфой и Нотт просто смотрели! И ты... ты стоял рядом и улыбался!
Алек резко вдохнул — будто её слова ударили его.
— Кэтрин! — прошипел он, сильнее сжимая её руку. — Тише! Если они услышат...
— А то что? — перебила она, её глаза вспыхнули. — В меня тоже кинешь Круциатус? Как в тех первокурсников?
Алек дёрнулся, как от пощёчины. Его лицо побледнело.
— Кэтрин... — его голос стал хриплым. — Ты не понимаешь. Это... это не так просто.
Она вырвала руку из его хватки, отступила на шаг, прижимаясь к стене.
— Я не знаю тебя, — сказала она тихо, но каждое слово падало как камень. — Ладно Долохов и Мальсибер — они с первого курса кичились «чистой кровью». Ну и Малфой с Ноттом тоже часто презирали маглорождённых. Но ты... ты никогда не разделял таких взглядов. Ты смеялся над этим. Ты защищал меня от тех, кто говорил гадости про полукровок. Ты был... моим братом.
Алек смотрел на неё — и в его глазах мелькнуло что-то болезненное.
— Значит, ты плохо меня знаешь, — ответил он тихо, но твёрдо.
Кэтрин почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Это всё Реддл, да? — прошептала она. — И его компания. Они так на тебя влияют.
Алек резко шагнул к ней, его рука снова легла на её плечо — не грубо, но крепко.
— Кэтрин, не говори слов, после которых ты пожалеешь, — сказал он тихо, почти умоляюще. — Тебе повезло, что тебя заметил я, а не Антонин, или Джейс, или ещё хуже Ре... — он осёкся, сжал губы.
— Кто? — Кэтрин прищурилась. — Реддл, да?
Алек быстро закрыл ей рот ладонью — резко, но не больно.
— Кэт, прошу, — прошептал он, его голос дрожал. — Не лезь в это.
Кэтрин замерла. Она смотрела в его глаза — и видела там страх. Настоящий, глубокий страх.
Она перестала вырываться.
Алек медленно убрал руку.
— Успокоилась? — спросил он тихо.
Кэтрин кивнула — коротко, резко.
Он выдохнул, как будто только что пробежал милю.
— А теперь слушай меня внимательно, — сказал он, понизив голос до шёпота. — Если не хочешь проблем — ты об этом забудешь. Всё. Что видела, что слышала. Забудь.
Кэтрин молчала.
— Ты поняла меня? — повторил он, глядя ей прямо в глаза.
Она снова кивнула — медленно, неохотно.
Алек облегчённо выдохнул.
— Ладно, — сказал он. — Иди в спальню. И не смей никому говорить. Ни Лите, ни Элине, ни... никому.
Кэтрин посмотрела на него — долго, внимательно.
— Но ты мне об этом расскажешь, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я это так просто не оставлю.
Алек сжал губы.
— Кэт...
— Я серьёзно, Алек, — перебила она. — Ты мой брат. И я хочу знать правду. Всю.
Он смотрел на неё — долго, мучительно.
— Не сейчас, — наконец сказал он. — Не здесь. Иди спать. Мы поговорим... позже.
Кэтрин кивнула — но в её глазах было ясно: «позже» будет скоро.
Она развернулась и пошла к подземельям.
Алек остался стоять в тени — глядя ей вслед. В его глазах была смесь боли, страха и чего-то ещё — чего-то, что он сам не хотел признавать.
Коридор снова опустел.
Но тишина была уже другой — тяжёлой, как перед бурей.
****
Раннее утро в Хогвартсе началось для Кэтрин с привычного шума в комнате. Лита уже вовсю копалась в своём шкафу, выбирая, что надеть, а Элина сидела на кровати, зевая и лениво расчесывая волосы.
— Давайте поторопимся, — сказала Кэтрин, натягивая мантию. — Завтрак сам себя не съест.
Лита, завязывая ленточку на волосах, повернулась к подругам:
— Вы заметили, что Алек и его компания всегда приходят первыми? Это странно.
— Может, они пытаются занять лучшие места, — усмехнулась Элина, вставая. — Либо просто боятся остаться без еды.
Кэтрин лишь покачала головой, а затем взяла свои книги. Девушки вышли из комнаты и направились в Большой зал.
Большой зал уже наполнялся учениками, шум разговоров и звон столовых приборов создавали уютную атмосферу. За столом Слизерина сидели Алек, Том, Эйвери, Малфой и Тео. Кэтрин заметила, что они обсуждали что-то, но, увидев их приближение, Эйвери улыбнулся, а Тео, заметив Элину, весело подмигнул.
— Доброе утро, леди, — произнёс Теодор, отложив бокал с тыквенным соком. Его взгляд задержался на Элине. — Сегодня вы выглядите особенно очаровательно.
Элина слегка покраснела и села напротив него, игнорируя взгляд Кэтрин, которая знала, что Тео вряд ли способен на искренность.
— Флирт с утра? — сухо заметила Лита, садясь рядом с Элиной. — Ты не меняешься, Тео.
— А зачем? — ухмыльнулся Нотт, наклоняясь ближе к Элине. — Некоторые вещи просто совершенны.
Элина улыбнулась, но её улыбка застыла, когда к столу подошла стройная девушка из Когтеврана. Она уверенно подошла к Тео и, не обращая внимания на всех вокруг, наклонилась, целуя его в губы.
— Доброе утро, Тео, — сказала она, шепча так, чтобы только он слышал. — Надеюсь,вечером встретимся.
Элина замерла, её лицо побледнело, а глаза на мгновение наполнились болью. Тео только слегка усмехнулся, не пытаясь скрыть свою удовлетворённую улыбку.
Лита, сидевшая рядом, нахмурилась и незаметно положила руку на плечо Элины, пытаясь поддержать её. Кэтрин посмотрела на Тео с явным неодобрением, но не сказала ни слова, прекрасно понимая, что это только вызовет у него ещё больше желания продолжить свои манипуляции.
Пока завтрак продолжался, Кэтрин заметила, как Том Реддл время от времени бросает на неё изучающие взгляды. Это были не просто мимолётные взгляды, а долгие, пристальные, почти пронизывающие.
Она пыталась сосредоточиться на своей тарелке, но что-то внутри подсказывало, что он не просто наблюдает. Внезапно её сознание словно накрыло чужое присутствие. Оно было мягким, но настойчивым, пытающимся проникнуть глубже, пробраться в её мысли.
Кэтрин замерла, стараясь не выдать своих эмоций. Её обучение окклюменции с детства помогло ей быстро закрыть разум, воздвигнув мысленные блоки. Она почувствовала, как это присутствие натолкнулось на её защиту и, словно слегка разочаровавшись, отступило.
«Кто это мог быть?» — подумала она, оглядываясь по сторонам. Её взгляд остановился на Томе, который, казалось, совсем не смотрел в её сторону. Но что-то в его ухмылке выдавало, что это был он.
Кэтрин сжала вилку в руке и, не отводя взгляда, попробовала сделать то, чему её когда-то учил отец. Она сосредоточилась, направляя своё сознание к Тому, пытаясь проникнуть в его мысли. Это оказалось невероятно сложно, его разум был похож на лабиринт, полный ловушек и тайн.
Через несколько секунд она почувствовала, как перенапряжение стало слишком сильным. Тонкая струйка крови потекла из её носа, но Кэтрин быстро вытерла её салфеткой, стараясь не привлекать внимания.
Том, заметив её действия, бросил короткий взгляд на её лицо, а затем его губы растянулись в едва заметной ухмылке. Он наклонился к Эйвери, сказав что-то шёпотом, но Кэтрин почувствовала, что этот взгляд был адресован только ей.
Тем временем Элина, которая до этого сидела тихо, внезапно поднялась со своего места, стараясь не смотреть ни на Тео, ни на когтевранку, которая всё ещё стояла рядом с ним.
— Элина... — начала Лита, но её подруга только покачала головой.
— Всё нормально, — сказала Элина, но её голос был слишком натянутым. — Я просто пойду проветриться.
Лита хотела пойти за ней, но Кэтрин остановила её.
— Дай ей время, — прошептала она. — Она сама разберётся.
Тео наблюдал за этим с легкой улыбкой, будто совершенно не осознавал, что причинил Элине боль.
Кэтрин вернулась к своей тарелке, но аппетит окончательно пропал. Она не могла отделаться от мысли о Томе и его попытке вторгнуться в её разум.
«Почему он это сделал? Что он хочет узнать?» — задавалась вопросами Кэтрин, но ответов не находила.
Она взглянула на Тома ещё раз, но теперь он был полностью поглощён беседой с Малфоем и Мальсибером, будто ничего и не произошло.
Но Кэтрин знала, что это было не случайно. Том Реддл никогда не делал ничего просто так.
***
Холодный осенний ветер снаружи не проникал в теплицы — стеклянный купол над головой надёжно защищал от порывов, но влага всё равно пропитывала воздух, делая его густым, липким и тяжёлым для дыхания. Внутри было тепло от земли и растений, пар поднимался от горшков, создавая лёгкий туман у потолка. Аромат сырой почвы смешивался с резким запахом удобрений, сладковатым ароматом цветущих трав и острым привкусом ядовитых соков. Длинные деревянные столы стояли рядами, заставленные горшками с шевелящимися растениями — некоторые листья дрожали, другие тихо шипели. Ученики из Пуффендуя, Гриффиндора и Слизерина рассаживались за столами — общий урок всегда был шумным, но сегодня все были особенно возбуждённы: сегодня вечером будет матч Гриффиндор против Когтеврана.
Профессор Герберт Бири — энергичный, слегка рассеянный волшебник с седеющей бородой и мантией, вечно запачканной землёй, — стоял у центрального стола, размахивая руками и объясняя задание. Его голос гремел над шумом:
— Сегодня мы работаем с редкими травами для лечебных эликсиров! — объявил он громко. — Валериана, белладонна и корень мандрагоры — всё это может спасти жизнь, если знать, как использовать. Но помните: без перчаток — ни-ни! Белладонна ядовита, а мандрагора может укусить, если её разозлить!
Кэтрин шла по проходу между столами, когда она проходила мимо гриффиндорцев, Флимон Поттер сразу встал и перегородил ей дорогу.
— Кэт! — воскликнул он радостно, его глаза блестели. — Ты же придёшь на матч сегодня? Мы с Когтевраном играем — будет огонь! Я капитан, так что без меня не обойдётся.
Кэтрин остановилась, её губы дрогнули в лёгкой улыбке — Флимон всегда был таким: энергичным, заразительным.
— Приду, — ответила она. — Трансфигурацию отменили из-за матча, так что времени хватит.
Флимон просиял, его улыбка стала ещё шире.
— Отлично!
Кэтрин усмехнулась.
— Удачи.
— Тебе тоже на уроках! — крикнул он ей вслед.
Кэтрин прошла дальше и села в угол стола — рядом с Алеком, который уже разложил перчатки и блокнот. Он бросил на неё опаский взгляд — после вчерашнего инцидента в коридоре он был настороже.
Вокруг раздавались голоса: гриффиндорцы громко обсуждали матч, пуффендуйцы шептались о новых растениях, слизеринцы — о том, кто победит в квиддиче, большинство слизеринцев ставили на Когтевран.
Профессор Бири хлопнул в ладоши.
— Внимание! — прогремел он. — Сегодня мы изучаем использование редких трав в лечебных эликсирах. Валериана успокаивает, белладонна снимает спазмы, но в больших дозах — яд. Корень мандрагоры — для восстановления после проклятий. Работайте парами: пересаживайте ростки и записывайте свойства. Перчатки — обязательно!
Кэтрин была бледна — после вчерашнего шока она почти не спала. Она сжала руки на столе, её взгляд был устремлён в книгу, но мысли блуждали далеко: вчерашняя сцена в коридоре, улыбки на лицах друзей, когда они мучили детей... и её брат среди них.
— Алек, — внезапно сказала она тихо, чтобы не привлекать внимания других.
Алек оторвался от записи лекции, его брови нахмурились.
— Кэт, только не сейчас и тем более не тут, — прошептал он быстро, оглядываясь. — Если ты хотела поговорить по поводу вчерашнего... ты понимаешь, то, что ты увидела, делает тебя врагом для некоторых.
Кэтрин сжала губы, её глаза вспыхнули.
— Нет, я про это хотела спросить так-то, — ответила она шёпотом, но твёрдо. — Но по поводу вчерашнего я тебя спрошу потом. А сейчас... что ты знаешь про род нашей матери?
Алек замер, его перо остановилось на пергаменте.
— Почему ты вдруг об этом спрашиваешь? — нахмурился он, его голос стал ещё тише.
Кэтрин пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, но её глаза выдавали беспокойство.
— Просто интересно. Ты ведь всегда говоришь, что знаешь больше меня. Что тебе известно про род Девиль?
Алек откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, его взгляд стал осторожным.
— Это древний французский чистокровный род, — начал он сдержанно. — Не такие известные, как Лестрейнджи, но их имя упоминалось в старых магических книгах. Что-то связанное с французской аристократией. Почему ты вдруг заинтересовалась?
Кэтрин сделала вид, что увлечена страницами учебника, но продолжила:
— Просто я слышала кое-что. Мне стало любопытно, почему мы о них ничего не знаем. Почему мама никогда не говорит о своей семье? Это странно. Получается, что мы со стороны матери французы?
Алек вздохнул, его тон стал чуть раздражённым.
— Вообще-то и со стороны отца тоже, — ответил он. — Кэтрин, ради Мерлина, ты про нашу семью ничего не знаешь, что ли? Ты же всё время сидишь в нашей семейной библиотеке — могла и про наши семьи прочитать, а не ерундой заниматься.
— Алек! — прошипела она, её глаза вспыхнули.
Он поднял руки в шутливом сдании.
— Ладно, ладно, — сказал он. — Наша семья со стороны отца имеет французские корни вообще-то. Семья Лестрейндж происходит из Франции. Наша двоюродная тётя Лита Лестрейндж родилась в Париже, училась тоже тут, на Слизерине. Которая, кстати, погибла от Гриндевальда в год нашего рождения.
Кэтрин кивнула — эту историю она знала.
— Я знаю эту семейную историю, братец. И мне жаль нашу тётю. Она пережила слишком много трагедий с детства. Но всё-таки... почему наша мама скрывает про нашу семью со стороны Девилей?
Алек на секунду замолчал, словно обдумывая ответ. Его взгляд стал серьёзнее.
— Мама не из тех, кто будет делиться такими вещами, — сказал он наконец. — Она всегда была замкнута, особенно в этом вопросе. Думаю, это связано с тем, что её семья давно отдалилась от нашей. Или, возможно, есть что-то, что она предпочитает скрывать.
Кэтрин прищурилась, глядя на брата.
— Ты говоришь, будто знаешь больше, чем рассказываешь.
Алек нервно улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень.
— Кэтрин, оставь это. Серьёзно. Не забивай себе голову. Что бы там ни было, это не имеет значения. У нас и так хватает проблем, чтобы ворошить прошлое.
Кэтрин нахмурилась сильнее.
— Ты так говоришь, будто там что-то опасное, — прошептала она. — Ты ничего больше не знаешь? Никаких слухов или упоминаний?
Алек вздохнул, его взгляд стал немного мягче.
— Я слышал, что они были связаны с французской магической знатью, но это всё, — ответил он. — Мне ничего не известно о конкретных событиях или причинах, по которым мама не рассказывает о них. Может, это просто не важно?
Кэтрин сжала губы. Она знала брата слишком хорошо, чтобы не заметить, что он умалчивает.
— Ладно, забудь, — сухо сказала она, пытаясь скрыть разочарование.
Их разговор прервала громкая реплика профессора Бири:
— Леди и джентльмены, будьте внимательны! Эта трава, как вы видите, ядовита в сыром виде, но невероятно полезна в зельях. Не пытайтесь трогать её без перчаток!
Кэтрин посмотрела на растение перед собой — странное, с фиолетовыми листьями и шипами. Её мысли вновь вернулись к странным кошмарам и голосу, который звал её по ночам. Она чувствовала, что должна найти правду, какой бы горькой она ни оказалась.
Алек, заметив её задумчивость, наклонился ближе.
— Кэт, что-то беспокоит? — спросил он тихо. — Ты ведь не просто так задала этот вопрос.
Она повернулась к нему, её взгляд был напряжённым.
— Неважно, — ответила она. — Просто забудь, что я спрашивала.
Алек хотел что-то сказать, но в этот момент профессор окликнул их пару, требуя внимания к демонстрации.
Кэтрин вернулась к учебнику, но её мысли уже были далеко. "Французская знать, отдалённая семья, тайны... Почему мама никогда не говорила о своей фамилии Девиль?"
Внутри у неё зрело ощущение, что ответы на её вопросы скрываются где-то в прошлом семьи Девиль — и что эти ответы могут изменить всё.
Урок продолжался — профессор объяснял свойства трав, ученики пересаживали ростки, но Кэтрин едва слушала. Её разум был занят другим: семьёй, тайнами и тем, что она видела вчера ночью.
Алек бросал на неё взгляды — обеспокоенные, но молчаливые. Он знал, что она не забудет. И это его пугало.
Кэтрин вышла из кабинета травологии, вдыхая прохладный, слегка сырой воздух, который наполнял длинные коридоры Хогвартса. Она медленно шла вдоль стен, обдумывая разговор с Алеком. Его уклончивые ответы только усилили её беспокойство, но сейчас не было времени углубляться в размышления. Следующий урок уже ждал.
Тихий шорох шагов позади заставил её обернуться. По направлению к ней быстрым, но уверенным шагом приближался Эйвери. Его улыбка была той самой, немного дерзкой, но в то же время очаровательной, которая заставляла сердца некоторых учениц учащённо биться.
— Кэтрин, ты сегодня выглядишь великолепно, — произнёс он, когда подошёл ближе.
Его голос звучал тепло, но взгляд, который он бросил на неё, был чуть пристальнее, чем обычно. Он скользнул по её лицу, волосам, которые мягкими волнами спадали на плечи, и остановился на глазах, которые в этот момент пытались скрыть лёгкое раздражение от его неожиданного комплимента.
— Спасибо, Эйвери, но неужели ты остановился только ради этого? — сухо ответила Кэтрин, стараясь казаться равнодушной.
Он лишь усмехнулся.
— Может, и так. Но я подумал, что было бы неплохо сопровождать тебя на следующий урок. Всё-таки мы ведь идём на защиту от тёмных искусств, а кто знает, что там может случиться? И еще ты не забыла надеюсь про завтрашнее свидание?
— Как благородно, И нет не забыла — скептически заметила Кэтрин, но уголки её губ чуть приподнялись в легкой улыбке.Кэтрин чувствовала себе не по себе перед ним из-за вчерашних событий.
Эйвери, заметив эту улыбку, принял её молчаливое согласие и жестом указал в сторону лестницы, приглашая её следовать за ним.
Они шагали бок о бок. Эйвери был чуть выше Кэтрин, его выправка казалась чуть надменной, но это не мешало ему выглядеть привлекательно. На его лице была спокойная уверенность, которая порой переходила в лёгкое самодовольство.
— Ты как всегда торопишься уйти от общения, Кэтрин, — заметил он, прерывая затянувшееся молчание.
— Просто я не вижу смысла тратить время на пустые разговоры, — ответила она, не глядя на него.
— Ты слишком серьёзная. Хотя это тебе идёт, — с ноткой восхищения произнёс Эйвери.
Кэтрин покачала головой, но не стала ничего отвечать.
Коридоры постепенно наполнялись учениками. Повсюду слышались голоса, смех, звонкий шум шагов. Они прошли мимо группы третьекурсников, которые оживлённо обсуждали что-то, размахивая руками.
— Ты заметила, как на тебя сегодня смотрели? — внезапно спросил Эйвери, слегка наклоняясь ближе, чтобы его голос был слышен только ей.
Кэтрин подняла бровь, её взгляд стал холодным.
— Ты всегда так внимательно наблюдаешь за мной?
— Только иногда, — ответил он с хитрой улыбкой.
Кэтрин закатила глаза, но всё же чувствовала, как на щеках появляется лёгкий румянец.
— Ты невыносим.
— А ты очаровательна, когда злишься, — парировал он.
Поднимаясь по мраморным ступеням, ведущим к кабинету защиты от тёмных искусств, Кэтрин пыталась игнорировать его взгляд, который словно следил за каждым её движением.
— Что ты вообще хочешь, Эйвери? — наконец спросила она, когда они достигли верхней площадки.
Он на секунду задумался, словно обдумывая свой ответ.
— Может, просто хочу быть рядом. Разве это преступление?
Кэтрин недоверчиво прищурилась, но ответить не успела. Они подошли к дверям класса, и поток учеников увлёк их внутрь.
Профессор Вилкост, уже стояла у доски, готовясь начать урок. Еë голос, как всегда, звучал чётко и громко, заполняя комнату:
— Занимайте места, и давайте приступим. Сегодня мы будем разбирать практическое применение щитовых чар против заклинаний воздействия.
Кэтрин и Эйвери сели рядом, что вызвало некоторое удивление у других слизеринцев. Обычно Кэтрин предпочитала сидеть одна или с Элиной, но на этот раз она позволила Эйвери занять место рядом с собой.
— Похоже, сегодня мы будем партнёрами, — сказал он, подмигнув ей.
Кэтрин молча открыла учебник, стараясь сосредоточиться на теме урока.
Профессор разбила учеников на пары, поручив каждому практиковать щитовые чары.
— Ну что, Кэтрин, покажешь, насколько ты сильна? — спросил Эйвери, вставая напротив неё.
— Не думай, что я буду тебя жалеть, — ответила она, доставая палочку.
Он лишь усмехнулся, готовясь к первому заклинанию.
— Протего! — громко произнесла Кэтрин, и вокруг неё мгновенно вспыхнуло защитное поле.
— Неплохо, но посмотрим, как ты справишься с настоящей атакой, — сказал он, готовясь к ответному заклинанию.
Их дуэль привлекла внимание других учеников. Кэтрин и Эйвери сражались с увлечением, показывая свою силу и навыки. Щиты вспыхивали и гасли, заклинания пересекались в воздухе, создавая яркие вспышки света.
В какой-то момент Кэтрин почувствовала, что устала, но её дух был сильнее. Она не собиралась сдаваться, особенно Эйвери.
Когда урок подошёл к концу, профессор похвалила их обоих за технику и уверенность.
— Ты была великолепна, Кэтрин, — сказал Эйвери, когда они покидали класс.
— Не подлизывайся, Эйвери. Ты тоже был неплох, — ответила она, но её лицо озарила лёгкая улыбка.
***
Кэтрин стояла на трибунах Гриффиндора, крепко держа за руки Литу и Элину, чтобы те не сбежали. Холодный осенний ветер хлестал по лицу, забирался под мантию, но она не замечала — её глаза были прикованы к полю. Кэтрин настояла, чтобы подруги пошли с ней — почти силой потащила их сюда, несмотря на все протесты.
Лита стояла слева, скрестив руки на груди, её зелёные глаза были полны недовольства.
— Кэт, мы не виноваты, что твой друг учится на Гриффиндоре, — бурчала она, пытаясь перекричать шум трибун. — И нам сейчас придётся смотреть на этих гриффиндорцев... с их криками и флагами... и с их Поттером, который сейчас будет красоваться.
Элина, справа, была тише, но тоже выглядела не в своей тарелке. Она куталась в мантию и нервно теребила край рукава.
— Я вообще не понимаю, зачем мы здесь, — прошептала она Кэтрин. — Мы могли бы остаться в гостиной и почитать. Или хотя бы не сидеть среди этих....
Кэтрин усмехнулась, не отрывая глаз от поля.
— Потому что это весело, — ответила она спокойно. — И потому что Флимонт попросил. Он сказал, что будет играть как бог. Хочу увидеть.
Лита фыркнула.
— Как бог? Он же гриффиндорец. Они все думают, что они боги. Особенно после того, как выиграют.
Элина тихо хихикнула.
— А если проиграют?
— Тогда они скажут, что судья был подкуплен, — ответила Лита саркастично. — Классика.
Трибуны Гриффиндора взорвались криками — игроки вылетели на поле. Поттер летел впереди, метла под ним сверкала на солнце, красный шарф развевался за спиной. Он заметил Кэтрин почти сразу — помахал рукой, широко улыбнулся и показал большой палец вверх. Кэтрин ответила тем же — коротким, но искренним жестом.
Лита закатила глаза.
— О, Мерлин, он тебя увидел. Теперь точно будет красоваться.
Игра началась.
Когтевранцы были быстрыми и точными — их стратегия строилась на расчёте и пасах. Гриффиндорцы играли агрессивно, на эмоциях. Флимонт как капитан был везде: отдавал пасы, блокировал, забивал. Он летел так, будто родился на метле — уверенно, красиво, с лёгкой улыбкой на лице.
Кэтрин невольно улыбнулась, глядя на него.
— Он правда хорош, — сказала она тихо.
Лита фыркнула.
— Он просто громкий. Смотри, опять орёт на своих.
Элина наклонилась ближе к Кэтрин.
— А ты уверена, что это хорошая идея? — спросила она. — Слизеринцы нас увидят здесь... среди гриффиндорцев... это может быть... не очень.
Кэтрин пожала плечами.
— Пусть видят. Я имею право смотреть матч, где хочу.
Игра шла напряжённо. Счёт менялся каждые несколько минут — то Когтевран вперёд, то Гриффиндор догонял. Флимон забил два гола подряд — трибуны взорвались овациями. Он пролетел мимо Кэтрин, подмигнул ей и крикнул:
— Это для тебя, Лестрейндж!
Лита закатила глаза так сильно, что чуть не упала.
— О, пожалуйста, — пробормотала она. — Он сейчас ещё сердечко на небе нарисует.
Кэтрин рассмеялась — тихо, но искренне.
В конце концов Гриффиндор выиграл — с преимуществом в 170 очков. Пруэтт поймал снитч в последнюю минуту, сделав это красиво и драматично: он нырнул вниз, почти коснувшись земли, и схватил золотой шарик прямо перед носом охотника Когтеврана. Трибуны взорвались — крики, свист, хлопки.
Поттер после игры приземлился рядом — метла мягко коснулась земли, он спрыгнул и подошёл к
Кэтрин, весь в поту, с растрёпанными волосами и сияющей улыбкой.
— Видела? — спросил он, тяжело дыша. — Я же говорил — будет огонь!
Кэтрин улыбнулась — широко, искренне.
— Видела, — ответила она. — Поздравляю, капитан. Ты был великолепен.
Флимон просиял ещё больше.
— Спасибо. Слушай... идёмте на вечеринку? После матча в гостиной Гриффиндора будет праздник. Вас троих ждут. Будет весело — музыка, еда, танцы. Ну?
Лита и Элина переглянулись — обе выглядели так, будто их пригласили на похороны.
Лита покачала головой.
— Спасибо, Поттер, но... мы пас. Нам в подземелья надо. Уроки, домашка... сама понимаешь.
Элина кивнула.
— Да, нам лучше вернуться. Но... поздравляю с победой.
Флимонт посмотрел на Кэтрин — с надеждой.
— А ты? — спросил он. — Хоть на полчаса?
Кэтрин покачала головой — мягко, но твёрдо.
— Не сегодня, Флимонт. Но... спасибо за приглашение. И за игру. Было здорово смотреть.
Он улыбнулся — чуть грустно, но без обиды.
— Ладно. Тогда до следующего раза, Лестрейндж.
Он подмигнул и побежал к своим — трибуны всё ещё орали его имя.
Лита выдохнула, как будто только что избежала опасности.
— Мерлин, Кэт... ты нас чуть не затащила на гриффиндорскую вечеринку, — сказала она, хватаясь за сердце. — Я бы умерла от стыда.
Элина хихикнула.
— Но он правда молодец. Красиво поймал снитч.
Кэтрин кивнула, глядя вслед Флимону.
— Да, молодец, — сказала она тихо. — Очень.
После окончания игры в Хогвартсе коридоры постепенно опустели. Ученики спешили в свои гостиные или столовую. Попрощавшись с девочками, Лита и Элина пошли на ужин. Однако Кэтрин Лестрейндж выбрала другой путь. В её голове звенела одна мысль — она должна узнать больше о своих кошмарах и происхождении. Единственным местом, где могла скрываться правда, была запретная секция библиотеки.
Кэтрин уверенно направилась вглубь библиотеки, обогнув массивные ряды книг. Её шаги были тихими, почти неслышимыми, но сердце стучало так громко, что казалось, его может услышать даже библиотекарь. Она знала, что доступ в запретную секцию строго ограничен, но запреты её никогда не пугали.
Толстые деревянные двери запретной секции возвышались перед ней. Она осторожно толкнула одну из них, стараясь не издавать звуков. Холодный воздух, пахнущий старой пылью и пергаментом, окутал её, как только она вошла.
Кэтрин начала искать книги, которые могли бы содержать информацию о магии снов или о наследии старых волшебных родов. Но, углубившись в коридор запретной секции, она вдруг замерла. В углу, где свет от лампад едва касался полок, она заметила тёмный силуэт. Том Реддл.
Он стоял, склонившись над одной из старых книг, его пальцы аккуратно переворачивали пожелтевшие страницы. Его лицо было сосредоточенным, но глаза светились тем самым холодным блеском, который так часто пугал окружающих.
Кэтрин спряталась за одной из полок, наблюдая за ним. Что он делает здесь? Какие знания он ищет? Она почувствовала странное волнение, смешанное с тревогой.
Том задержался у книги ещё несколько минут, а затем закрыл её с лёгким хлопком. Он внимательно осмотрелся, и Кэтрин едва успела скрыться за спинкой стеллажа. Она затаила дыхание, чувствуя, как кровь стучит в висках.
Когда Том покинул секцию, Кэтрин подождала ещё минуту, а затем осторожно вышла из укрытия. Она подошла к той самой полке, у которой он стоял, и начала искать книгу, которую он читал. Найдя её, она аккуратно вытащила том, но не успела открыть, как кто-то резко впечатал её в холодную каменную стену.
Перед ней оказался Том Реддл. Его рука крепко удерживала её за горло, не позволяя сделать и шага. В его глазах полыхала ярость, но губы были изогнуты в едва заметной холодной ухмылке. Она была уверена что он был причастен к вчерашним событиям
— Почему ты за мной следишь, Кэтрин? — его голос был низким и угрожающим.
— Я... не следила, — прохрипела она, пытаясь освободиться.
Она упёрлась руками в его грудь, но её усилия были тщетны. Том был гораздо сильнее её, а его рост и физическая мощь создавали почти непроходимую преграду.
— Не лги мне, — прошипел он, приближая своё лицо к её. — Ты стояла там и наблюдала. Что ты хотела узнать?
Кэтрин смотрела ему в глаза, пытаясь удержать свою решимость. Его близость вызывала не только страх, но и странное, необъяснимое чувство, которое она никак не могла подавить.
— Ты... ты ничего не докажешь, — прошептала она, в её голосе звучало больше упрямства, чем страха.
Его хватка ослабла, но только для того, чтобы дать ей возможность почувствовать иллюзорную свободу. Том не собирался отпускать её.
Внезапно Кэтрин ощутила, как внутри неё просыпается неведомая сила. Это было похоже на жар, который разлился по всему телу, а затем сосредоточился в голове. Она направила этот импульс на Реддла, и тот резко отпустил её, пошатнувшись назад.
Том с удивлением и осторожностью посмотрел на неё.
— Что это было?— спросил он, поднимая брови. — Ты использовала магию без палочки и заклинания? Как ты это сделала?
Кэтрин тяжело дышала, пытаясь восстановить силы. Она сама не понимала, что только что произошло.
— Я... не знаю, — наконец выдавила она, отводя взгляд.
Том шагнул ближе, и его тёмная аура снова окутала её.
— Ты лжёшь, Кэтрин. Я это чувствую.
Его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. Он приблизился настолько, что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Кэтрин могла почувствовать тепло его дыхания на своей коже.
Их взгляды встретились, и в этот момент воздух между ними казался натянутой струной. Кэтрин не могла отвернуться. Её сердце бешено колотилось, а мысли путались.
Том склонился ближе, его губы почти коснулись её уха.
— Если ты ещё раз осмелишься следить за мной, тебе это дорого обойдётся,— прошептал он, и его горячее дыхание обожгло её шею.
Он резко развернулся и ушёл, оставив Кэтрин стоять в тишине запретной секции. Она обхватила шею рукой, пытаясь осознать произошедшее. Её разум был в смятении, а сердце продолжало биться с бешеной скоростью.
Оставшись одна, Кэтрин опустилась на холодный каменный пол. Её руки слегка дрожали, а в голове звучал голос Тома, его угрожающие слова и странный, почти гипнотический тон.
Она подняла взгляд на полку перед собой и увидела ту самую книгу, которую собиралась взять. Но теперь ей было не до книг. Она поняла одно — её секреты и её сила не остались незамеченными. Том Реддл что-то заподозрил, и теперь она должна быть осторожнее, чем когда-либо.
Её взгляд упал на дверь, через которую он ушёл. Что он знает? Что он ищет? И почему она чувствует эту странную связь, когда он рядом?
***
Кэтрин проснулась от собственного хрипа — резкого, рваного, будто кто-то душил её изнутри. Она села в постели так резко, что балдахин над кроватью качнулся.
Комната была тихой. Лита и Элина спали — их дыхание ровное, почти неслышное. Кэтрин прижала ладонь к лицу — и замерла.
Под носом была кровь.
Тёплая, густая, она медленно стекала по верхней губе. Кэтрин отняла руку — пальцы были красными, липкими. Она смотрела на них несколько секунд, не понимая, откуда это взялось. Потом резко вдохнула — и тут же закашлялась, потому что горло всё ещё саднило, как будто она правда захлёбывалась кровью всего минуту назад.
Сон был слишком реальным. Слишком ярким.
Она снова закрыла глаза — и воспоминание нахлынуло, как холодная вода.
Во сне она стояла в огромном зале — не Хогвартс, не подземелья, а что-то древнее, с высокими чёрными колоннами и потолком, теряющимся в темноте. Пол был каменным, холодным, под босыми ногами. В воздухе пахло железом и гарью.
Перед ней стоял мужчина.
Высокий, худощавый, с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост. Лицо его было красивым — почти нечеловечески красивым: острые скулы, тонкие губы, глаза цвета льда. Но в этих глазах не было ничего живого — только холодный, голодный свет.
Он смотрел на неё сверху вниз, как на редкий экспонат.
— Ты чувствуешь это, правда? — голос его был низким, бархатным, с лёгким акцентом. — Наследие. Силу. Она течёт в тебе, как кровь в жилах. Твоя мать пыталась её спрятать. Но она всё равно рвётся наружу.
Кэтрин хотела ответить, хотела закричать, но горло сжало. Она почувствовала, как что-то тёплое и металлическое поднимается по пищеводу.
Мужчина улыбнулся — медленно, почти ласково.
— Не бойся, — сказал он. — Это твоё. Прими это.
Он поднял руку — без палочки, просто ладонью вперёд — и резко сжал пальцы в кулак.
Кэтрин захлебнулась.
Кровь хлынула изо рта, из носа, из глаз — горячая, густая, с привкусом меди и соли. Она пыталась вдохнуть — не могла. Лёгкие горели. Мир сузился до боли и вкуса собственной крови. Она упала на колени, хватаясь за горло, но кровь всё текла и текла, заполняя рот, гортань, лёгкие.
Мужчина наклонился ближе. Его лицо теперь было совсем рядом — глаза сияли, как два осколка льда.
Кэтрин закричала — беззвучно, потому что горло было заполнено кровью.