Глава 5
Кэтрин вышла из гостиной Слизерина,
холодный камень скользнул в сторону, и она шагнула в прохладный коридор подземелий. Воздух здесь всегда был сыроватым, с лёгким запахом озёрной воды и старого камня. Она поправляла мантию на плечах, её шаги были уверенными и размеренными, она шла на урок Древних рун, один из её любимых предметов.
Лита и Элина не выбрали руны на третьем курсе — они предпочли Прорицание, считая его забавным и мистическим. Кэтрин тогда лишь усмехнулась: Прорицание казалось ей пустой тратой времени — неточные предсказания, туманные видения, ничего конкретного.
"Магия должна быть точной, как руна", — подумала она тогда и продолжила изучать Древние руны даже на шестом курсе. Это давало ей преимущество: понимание древних текстов, защитных символов и ритуалов, которые могли пригодиться в реальной жизни.
Она повернула за угол, направляясь к лестнице, ведущей наверх, к классу рун на пятом этаже. Но у выхода из подземелий её ждала неожиданность. Эдмунд Эйвери стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, мантия безупречна, а на лице играла лёгкая, самодовольная улыбка. Когда он увидел Кэтрин, его глаза буквально просияли — как будто он ждал именно её.
Кэтрин замерла на миг, озадаченная. Эйвери не был в её обычном круге для совместных прогулок по коридорам — он флиртовал с ней иногда, но всегда на людях, в зале или на уроках. Здесь, в пустом коридоре, это выглядело... странно.
Эдмунд выпрямился и шагнул к ней, его улыбка стала шире. Он взял её руку — мягко, но уверенно — и, наклонившись, поцеловал тыльную сторону ладони, его губы едва коснулись кожи.
— Доброе утро, Кэтрин, — произнёс он низким, бархатистым голосом, не отпуская её руку сразу. — Ты выглядишь... ослепительно, как всегда.
Кэтрин подняла бровь, её взгляд был холодным, но в нём мелькнула лёгкая озадаченность. Она аккуратно высвободила руку, стараясь не показать раздражения.
— Эйвери, — ответила она ровно, её тон был вежливым, но с ноткой настороженности. — Всё ли с тобой в порядке? Ты... ждёшь кого-то здесь?
Эдмунд рассмеялся тихо, его глаза блестели интересом — он явно наслаждался её реакцией.
— Лучше не бывает, — ответил он, выпрямляясь и глядя ей прямо в глаза. — А увидев тебя, мой день стал ещё лучше. Случайность — приятная, правда?
Кэтрин хмыкнула, её губы дрогнули в едва заметной усмешке, но она не остановилась — продолжила идти по коридору, её шаги эхом отдавались от стен.
— Случайность, говоришь? — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Удобно.
Эйвери не остался на месте — он пошёл за ней, его шаги синхронизировались с её, но на уважительном расстоянии.
— Хватит флиртовать, Эйвери, — сказала Кэтрин спокойно, но твёрдо, не сбавляя шаг. — У меня урок.
Эдмунд сделал вид, что удивлён, театрально приложив руку к груди.
— Флиртовать? — переспросил он с притворным недоумением, его голос был полон невинности. — Какой флирт, Кэтрин? Я просто хотел проводить тебя до кабинета. Чистое рыцарство — разве не так положено в наших семьях?
Кэтрин остановилась на миг у лестницы, обернулась и посмотрела на него холодно, её карие глаза сузились.
— Рыцарство? — повторила она с лёгким сарказмом. — Не стоит, Эйвери. Я вполне способна дойти сама. И не нуждаюсь в... компании, которая вдруг решила проявить галантность в пустом коридоре.
Эйвери усмехнулся шире, его глаза искрились — он явно не обиделся, а скорее наслаждался её отпором.
— Как скажешь, Лестрейндж, — ответил он, поднимая руки в шутливом сдаче. — Но предложение в силе. В следующий раз — может, передумаешь?
Кэтрин закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке — его настойчивость была забавной, но не более.
— Не передумаю, — бросила она и быстро направилась вверх по лестнице, её мантия шелестнула по ступеням.
Эйвери остался стоять в коридоре, глядя ей вслед с довольной ухмылкой. Когда она исчезла за поворотом, он тихо рассмеялся сам себе и пошёл в противоположную сторону — его день действительно стал лучше.
***
Класс Древних рун был небольшим и уютным: высокие окна с витражами пропускали мягкий, рассеянный свет, отбрасывая на пол и столы цветные блики — синие, золотые, зелёные. Стены были увешаны большими пергаментами с руническими таблицами, древними символами и схемами защитных кругов. В воздухе витал лёгкий запах чернил, пергамента и ладана — профессор Бабблинг всегда жгла его для очищения ауры перед работой с древней магией. Парты стояли полукругом, чтобы все видели доску, а в центре комнаты стоял большой стол с экспонатами: каменные таблички, рунические амулеты и стопки переводов.
На урок пришло всего десять человек. Из Слизерина — только Кэтрин и Том Реддл
Кэтрин заняла место во втором ряду, рядом с пустым стулом — она предпочитала не сидеть слишком близко к Тому, хотя его присутствие всегда ощущалось, как лёгкое давление в воздухе.
Дверь кабинета профессора открылась, и в класс вошла профессор Батшеба Бабблинг — высокая, худая женщина с седеющими волосами, собранными в строгий пучок, и острым взглядом за очками в тонкой оправе.
— Добрый день, мои дорогие рунологи, — начала она твёрдым, но теплым голосом, подходя к своему столу. — Рада видеть, что вы все здесь — десять лучших умов Хогвартса по этому предмету. Сегодня мы углубимся в руну Эйваз — символ защиты, трансформации и связи между мирами. Она сложна, но мощна.
Она взмахнула палочкой, и на доске появились большие, чёткие изображения руны — вертикальная линия с двумя наклонными ветвями, как стрела.
— Мистер Голдштейн, — обратилась она к когтевранцу. — Напомните классу основное значение Эйваз в Футарке.
Энтони Голдштейн выпрямился, его голос был уверенным.
— Эйваз символизирует тисовое дерево, профессор, — ответил он. — Это руна защиты от зла, преодоления препятствий и духовной трансформации. В перевернутом положении она может указывать на блокировку или кризис.
Профессор Бабблинг кивнула с одобрением.
— Отлично, мистер Голдштейн. Пять баллов Когтеврану. А теперь, мисс Лестрейндж, — её взгляд остановился на Кэтрин. — Как Эйваз используется в защитных рунических кругах? Приведите пример.
Кэтрин ответила без запинки, её голос был спокойным и точным.
— Эйваз часто размещают в центре круга для усиления барьера против ментальных атак, профессор. В комбинации с Альгиз и Турисаз она создаёт тройную защиту — от физического, магического и духовного вреда. Пример — древние норвежские амулеты против берсерков: Эйваз в центре отражала ярость врага обратно.
Бабблинг улыбнулась — редкая, но искренняя улыбка.
— Превосходно, мисс Лестрейндж. Пять баллов Слизерину за глубину и точность. Вы явно читали дополнительные источники.
Реддл сидел молча, но Кэтрин почувствовала его взгляд — короткий, оценивающий. Она не обернулась.
Профессор продолжила:
— Мистер Реддл, — обратилась она к нему. — А какие риски несёт неправильное начертание Эйваз в ритуале?
Том ответил ровно, его голос был низким и уверенным.
— Неправильные пропорции или направление ветвей могут инвертировать эффект, профессор. Вместо защиты руна привлечёт кризис или даже откроет проход для нежелательных сил — как в случае с проклятием на руническом камне в Хогсмиде в 1423 году.
Бабблинг кивнула энергично.
— Именно так, мистер Реддл!
Кэтрин слегка сжала перо — он снова ответил идеально. Но она не показала вида.
Далее профессор раздала пергаменты с заданиями.
— Теперь практика, — объявила она. — Вы работайте парами или индивидуально: начертите рунический круг с Эйваз в центре для защиты от ментального вторжения. Используйте чернила с добавлением тисового экстракта — они на столе. Я пройдусь и проверю.
Ученики разошлись по партам. Кэтрин работала одна — она аккуратно чертила руны, её движения были точными, как у художника.
Профессор подошла к Кэтрин первой.
— Мисс Лестрейндж, — сказала она, разглядывая круг. — Безупречно. Пропорции идеальны, линии чистые, намерение сильное. Это один из лучших кругов, что я видела на вашем курсе. Продолжайте в том же духе.
Кэтрин кивнула.
— Спасибо, профессор.
Бабблинг прошла дальше — к Тому.
— Мистер Реддл, — произнесла она с восхищением. — Ваша работа, как всегда, шедевр. Добавление микроруны Иса для стабилизации — блестящая идея. Вы оба с мисс Лестрейндж — гордость курса.
Том кивнул с лёгкой улыбкой.
Урок закончился обсуждением домашнего задания — эссе о применении Эйваз в истории магии. Когда все собирали вещи, профессор Бабблинг добавила:
— И помните: руны — это не просто символы. Это сила. Уважайте её.
Кэтрин вышла из класса с ощущением удовлетворения — урок удался, её круг был идеален.
Вдруг за спиной послышались шаги — ровные, уверенные. Она не обернулась, но знала, кто это. Том Реддл догнал её и пошёл рядом, его присутствие сразу сделало коридор теснее.
Он повернулся к ней, его голос был низким и спокойным, с лёгкой насмешкой.
— Поздравляю, Лестрейндж, — сказал он, его тёмные глаза скользнули по её лицу. — Твой круг был... почти идеальным. Профессор Бабблинг редко так хвалит.
Кэтрин остановилась на миг, её взгляд встретился с его — в нём была та же смесь одобрения и вызова, которая всегда её нервировала. Она почувствовала лёгкий укол раздражения: он хвалит, но как будто подчёркивает, что её почти — это его идеально.
— Благодарю, Реддл, — ответила она холодно, но вежливо, её тон был ровным, без эмоций. — Твой тоже не подвёл. Как всегда.
Том усмехнулся уголком губ — той редкой усмешкой, которая делала его ещё более притягательным и опасным.
— Конечно, — сказал он тихо. — До встречи на следующем уроке, Лестрейндж.
Он кивнул и ушёл вперёд, его мантия шелестнула, и он исчез за поворотом — быстро, как тень. Кэтрин стояла секунду, глядя ему вслед, её сердце билось чуть быстрее.
Она продолжила путь по коридору, её мысли вернулись к рунам и предстоящему уроку трансфигурации. Коридор был светлым, с высокими окнами, через которые виднелся двор и летающие фигуры квиддичных игроков на тренировке.
Навстречу ей вышел Поттер — высокий, с растрёпанными каштановыми волосами, в гриффиндорской мантии и с метлой через плечо. Его лицо сияло привычной улыбкой — той, от которой многие девчонки краснели. Он был капитаном команды Гриффиндора.
Флимонт остановился перед ней, его глаза блестели озорством.
— Лестрейндж! — воскликнул он громко, но дружелюбно, опираясь на метлу. — Куда спешишь? На очередной урок, где будешь всех обставлять, как на ЗОТИ?
Кэтрин усмехнулась, её холодность слегка растаяла — Флимонт был одним из немногих гриффиндорцев, с кем она могла поговорить без напряжения.
— Поттер, — ответила она с лёгкой насмешкой. — А ты, как вижу, на тренировку? Метла в руках — верный знак.
Флимонт рассмеялся, его смех был заразительным, громким.
— Точно! В эту пятницу у нас игра с Когтевраном — надо их размазать по полю. Я капитан, так что ответственность на мне. — Он подмигнул. — Кстати, приходи посмотреть на тренировку! Будет зрелище. Я даже обещаю не падать с метлы для драматического эффекта.
Кэтрин подняла бровь, её губы дрогнули в улыбке.
— С радостью бы, Поттер, — ответила она. — Но у меня скоро трансфигурация.
Флимон театрально схватился за сердце.
— Ранила! — воскликнул он с притворной болью. — Трансфигурация важнее квиддича? Лестрейндж, ты разбиваешь мне сердце. А я-то думал, мы друзья.
Кэтрин фыркнула, но её глаза блестели смехом.
— Друзья? — переспросила она с сарказмом. — Если ты перестанешь шутить про то, как размажешь всех, может, и подумаю.
Флимонт рассмеялся снова, его харизма была заразительной.
— Ладно, ладно, не размажу — просто выиграю красиво. Но серьёзно, приходи на игру тогда. Будет весело.
Кэтрин покачала головой, но улыбнулась.
— Увидимся, Поттер. Удачи на тренировке — не упади.
— За меня не волнуйся! — крикнул он, уходя. — Я капитан, помнишь? Летаю, как бог!
Кэтрин продолжила путь на трансфигурацию, её настроение было чуть лучше — шутки Флимона всегда разряжали атмосферу.
***
Класс трансфигурации на четвёртом этаже Хогвартса был просторным и светлым: высокие окна пропускали яркий дневной свет, отражаясь от полированных деревянных парт и доски с мелом. Стены были увешаны схемами превращений — от простых до сложных. В воздухе витал лёгкий запах озона от недавних заклинаний и древесины от старых парт. Урок был совместным с Пуффендуем — около тридцати учеников, шумный гул голосов затих, когда все расселись.
Кэтрин, Лита и Элина заняли парту в середине — их троица сидела плотно, Лита слева, Элина справа. Лита уже шепталась с Элиной о чём-то из "Ведьмополитена", Элина тихо хихикала. Кэтрин была сосредоточена — трансфигурация была её слабым местом: она предпочитала точность зелий или силу ЗОТИ, а здесь всё зависело от визуализации и воли, что иногда подводило.
Дверь открылась, и в класс вошёл профессор Альбус Дамблдор — высокий, с длинной серебристой бородой, в ярко-фиолетовой мантии с звёздным узором. Его голубые глаза за полулунными очками искрились интересом, а голос, когда он заговорил, был тёплым и увлекательным.
— Добрый день, дорогие ученики! — начал он, подходя к центру класса и взмахнув палочкой — на доске появились слова "Превращение неживого в живое".
— Сегодня мы углубимся в одну из самых удивительных областей трансфигурации: оживление неодушевлённых объектов. Это требует не только техники, но и глубокого понимания сущности жизни.
Он сделал паузу, его взгляд скользнул по классу.
— Мисс Розье, — обратился он к Лите с улыбкой. — Расскажите, пожалуйста, в чём ключевое отличие между простым превращением предмета в животное и настоящим оживлением?
Лита выпрямилась, её зелёные глаза загорелись — она любила внимание.
— Ключевое отличие в намерении и визуализации, профессор, — ответила она уверенно. — Простое превращение меняет форму, но оживление добавляет поведение, инстинкты и даже временную "душу" — объект начинает двигаться самостоятельно, как живое существо.
Дамблдор кивнул с одобрением.
— Отлично, мисс Розье! Пять баллов, Слизерину! — Он усмехнулся. — А теперь, мисс Аббот, — его взгляд переместился к пуффендуйке с рыжими волосами. — Какой принцип лежит в основе оживления? Почему, например, стул не может стать настоящей собакой навсегда?
Девушка ответила:
— Принцип сохранения массы и сущности, профессор. Мы можем имитировать жизнь, но не создать настоящую — объект вернётся в исходное состояние со временем, если не поддерживать заклинание.
— Верно, мисс Аббот! Пять баллов Пуффендую.
Дамблдор повернулся к Кэтрин.
— Мисс Лестрейндж, — сказал он мягко. — А какие риски несёт неудачное оживление? Приведите пример.
Кэтрин ответила чётко, её голос был спокойным.
— Риск в неконтролируемом поведении, профессор. Если визуализация слабая, объект может стать агрессивным или хаотичным.
Дамблдор улыбнулся шире.
— Прекрасно, мисс Лестрейндж!
Затем он хлопнул в ладоши.
— Теперь практика! Я поделю вас по парам для отработки. Задание: превратить деревянный кубик в живую мышь — с движением, писком и поведением. Парами: мисс Розье — с мисс Аббот . Мисс Гринграсс — с мистером Финч-Флетчли. Мисс Лестрейндж — с мистером Долоховым..
Кэтрин прослушала начало распределения — она думала о рунах — и услышала только своё имя с Долоховым. Она кивнула Антонину, который уже переместился к её парте — высокий, с тёмными волосами и ленивой ухмылкой.
— Лестрейндж, — сказал он тихо. — Надеюсь, ты лучше в этом, чем я. У меня с оживлением всегда проблемы.
Кэтрин усмехнулась.
— Посмотрим, Долохов. Главное — визуализация.
Они начали: кубики лежали на партах. Том Реддл, как всегда, справился первым — его мышь запищала и забегала по парте идеально. Дамблдор подошёл.
— Браво, мистер Реддл! Идеальное исполнение — поведение, писк, даже усы дрожат. Десять баллов Слизерину!
Алек в паре с пуффендуйцем справился следующим — его мышь была шустрой.
Долохов пытался — его кубик дёргался, но не оживал полностью.
— Чёрт, — пробормотал он. — Опять только лапы шевелятся.
Кэтрин сосредоточилась — трансфигурация была не её сильной стороной. Её кубик превратился в мышь, но та была вялой, едва ползла.
— Не расстраивайтесь, — подошёл Дамблдор к их парте, его глаза искрились добротой. — Мисс Лестрейндж, мистер Долохов — вы оба близки. Оживление требует не только силы, но и эмпатии к сущности жизни. Мисс Лестрейндж, ваша визуализация точна, но добавьте эмоцию — представьте, как мышь боится, хочет бежать. Мистер Долохов — ваша сила велика, но контролируйте её, не подавляйте объект. Попробуйте ещё раз на следующем уроке.
Долохов усмехнулся.
— Спасибо, профессор. В следующий раз точно получится.
Кэтрин кивнула, скрывая раздражение — она ненавидела не справляться.
Урок закончился, Кэтрин вышла с ощущением, что нужно потренироваться — трансфигурация не должна быть слабым местом.
Кэтрин шла чуть впереди, Лита и Элина — по бокам, тихо перебрасываясь шутками.
Внезапно перед ними возник Эдмунд Эйвери. Он появился так неожиданно, словно специально ждал в нише у стены, и теперь шагнул прямо на их путь, заставив девушек остановиться.
Лита и Элина переглянулись. Лита быстро ухмыльнулась, её зелёные глаза блеснули озорством.
— О, кажется, к тебе, Кэт, — шепнула она подруге, толкнув локтем Элину. — Мы тебя оставим наедине с твоим поклонником. Не опаздывай на обед, ладно? Мы в Большом зале, ждём!
Элина кивнула, её голос был мягким, но с лёгкой насмешкой:
— Да, Кэт, не задерживайся. А то мы начнём без тебя, и весь пирог с тыквой достанется Литe.
Лита рассмеялась, подхватила Элину под руку и быстро направилась дальше по коридору, оставляя Кэтрин наедине с Эдмундом. Её крик уже издалека:
— Не опаздывай, Лестрейндж! Мы тебя ждём!
Кэтрин проводила их взглядом, чувствуя лёгкое раздражение — подруги явно решили, что это её личное дело. Она повернулась к Эйвери, её лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнула настороженность.
Эдмунд шагнул ближе, его улыбка стала чуть мягче, но всё ещё самоуверенной. Он слегка склонил голову, глядя ей прямо в глаза.
— Кэтрин, — начал он тихо, его голос был бархатистым, с той интонацией, которая у многих заставляла краснеть. — Я давно хотел поговорить с тобой наедине. Без лишних глаз.
Кэтрин подняла бровь, её тон был ровным, но прохладным.
— Говори, Эйвери. У меня не так много времени — обед ждёт.
Он усмехнулся, будто её холодность только подстёгивала его интерес.
— Я хотел пригласить тебя на прогулку в Хогсмид, — сказал он прямо, без лишних слов, но с лёгкой улыбкой. — В эту субботу. Погода обещает быть хорошей, а я знаю пару мест, где можно спокойно поговорить...
Кэтрин замерла на миг, её взгляд стал ещё более внимательным. Она не ожидала такого прямого приглашения — Эйвери всегда флиртовал, но чаще на людях, в зале или на уроках. Здесь, в пустом коридоре, это выглядело... серьёзнее.
— Я не знаю, — ответила она медленно, её голос был спокойным, но с лёгкой ноткой сомнения. — У меня... много дел.
Эдмунд не отступил — он лишь чуть наклонился ближе, но не перешёл границу.
— Я не прошу ответа прямо сейчас, — сказал он мягко, но уверенно. — Я подожду. Когда ты будешь готова дать ответ — да или нет — я буду здесь. Просто подумай.
Кэтрин посмотрела на него секунду — его глаза были серьёзными, без привычной насмешки. Она кивнула, коротко и сдержанно.
— Хорошо. Я подумаю.
Она повернулась и пошла дальше по коридору, её шаги были ровными, но внутри всё слегка кипело: она не любила, когда кто-то так открыто вторгался в её личное пространство. Эйвери остался стоять, глядя ей вслед с лёгкой улыбкой — довольной, но не победной. Он знал, что она не из тех, кого легко завоевать.
Кэтрин догнала Литу и Элину уже у входа в Большой зал. Подруги сидели за столом Слизерина, Лита уже накладывала себе жареной курицы, Элина наливала сок.
Лита, заметив Кэтрин, сразу подвинулась, освобождая место.
— Ну что, рассказывай! — сказала она с озорной улыбкой. — Что хотел Эдмунд? Мы специально ушли, чтобы ты не смущалась.
Кэтрин села, взяла кубок с тыквенным соком, но её взгляд был задумчивым.
— Пригласил на прогулку в Хогсмид, — ответила она спокойно, но с лёгкой ноткой раздражения. — В эту субботу. Сказал, что подождёт ответа.
Элина замерла с вилкой в руке, её голубые глаза расширились.
— Серьёзно? — спросила она тихо. — Кэт... ты же знаешь, какой он. Эдмунд — тот ещё разбиваатель сердец. Он всегда так: добивается, пока девушка не согласится, а потом теряет интерес. Я слышала, что он уже с тремя разными девушками за год встречался — и все заканчивалось одинаково.
Лита кивнула, её тон стал серьёзнее.
— Элина права. Он обаятельный, это да, но... не доверяй ему слишком сильно. Он из тех, кто любит охоту, а не отношения.
Кэтрин молчала, глядя в свой кубок. Мысли кружились: Эйвери был интересен — харизматичный, уверенный, из хорошей семьи. Но слова подруг задели — она не хотела быть очередной "добычей". И всё же... его внимание льстило. Она глубоко вздохнула.
— Я подумаю, — ответила она наконец. — Но я не из тех, кого легко завоевать. Если он думает, что я просто соглашусь — он ошибается.
Лита усмехнулась.
— Вот это моя Кэт! — сказала она. — Пусть помучается. А мы посмотрим, что будет дальше.
Элина мягко коснулась её руки.
— Только будь осторожна, ладно? Ты заслуживаешь лучшего, чем чьи-то игры.
Кэтрин кивнула, её губы дрогнули в лёгкой улыбке.
— Я всегда осторожна, — ответила она тихо.
Они продолжили обедать — разговор перешёл на другие темы: уроки, квиддич, планы на выходные. Но в голове Кэтрин всё ещё звучали слова Эйвери и предупреждение подруг. Она не знала, что делать — но одно было ясно: она не позволит никому играть с собой. Ни Эйвери. Ни кому-либо ещё.