Тёмное наследие

Коридоры подземелий Хогвартса в поздний час были пустынны и прохладны, словно само озеро, под которым они располагались, дышало холодом сквозь каменные стены. Факелы в железных держателях мерцали тусклым оранжевым светом, отбрасывая длинные, танцующие тени, которые скользили по неровному полу и казались живыми существами, поджидающими в темноте. Лестрейндж шагала уверенно, но внутри её мысли бурлили: найденная в библиотеке книга о древних защитных ритуалах для разума давала надежду. «Если хотя бы часть этих заклинаний работает, я смогу укрепить свои барьеры, — размышляла она, крепче сжимая палочку в кармане мантии.

Но внезапно ей пришлось резко остановиться. Прямо перед ней, словно материализовавшись из тени, возник Том Реддл. Он стоял, скрестив руки на груди, с привычным хладнокровным выражением лица.Тёмные глаза блестели в полумраке факелов, а уголки губ изогнулись в едва заметной, но опасной ухмылке. Он явно ждал её — и это знание заставило сердце Кэтрин сжаться от смеси раздражения и страха.Он всегда знал слишком много, всегда был на шаг впереди, и его присутствие давило, как невидимая сила, заставляя чувствовать себя уязвимой.

— Лестрейндж, — произнёс он спокойно, его голос был низким и ровным, но в нём сквозила та властная интонация, от которой у многих замирало дыхание. — Какая неожиданная встреча в столь поздний час. Отбой давно прошёл, если ты не заметила. Если бы кто-то из преподавателей тебя поймал, наш факультет мог бы лишиться баллов из-за... кое-какой недисциплинированной девушки.

Кэтрин замерла, мгновенно перейдя в оборонительный режим. Она выпрямилась, стараясь выглядеть уверенно, но внутри ощутила знакомый холодок страха — не панику, а то осторожное напряжение, которое всегда возникало рядом с ним. Том обладал властью: староста, лучший ученик, тот, кому все подчинялись. Перечить ему было опасно — не физически, а как-то глубже, словно он мог одним взглядом или словом сломать твою волю. Это раздражало её до дрожи: она не должна бояться никого, но с Реддлом... с ним всё было иначе.

— Реддл, — ответила она холодно, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и подняла подбородок. — А ты сам что делаешь в коридорах после отбоя?

Том чуть склонил голову набок, выгнув бровь в лёгком удивлении — или притворном. Его ухмылка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, оценивающее.

— Если ты не заметила, Лестрейндж, — ответил он мягко, но с той стальной ноткой, которая заставляла замолкать целые классы, — я занимаю пост старосты. И моя обязанность — следить, чтобы никто не нарушал правила после отбоя. Включая тех, кто крадётся по подземельям с подозрительно интересными книгами под мантией.

Кэтрин невольно сжала книгу крепче — он заметил. Конечно, заметил. Его взгляд скользнул по её руке, и она почувствовала, как страх смешивается с раздражением: как он смеет так давить на неё, так легко читать её, как открытую книгу? Она хотела огрызнуться, сказать что-то острое, но слова застряли в горле — перечить ему в этот момент казалось глупым, опасным. Он был слишком близко, слишком уверен, и его власть ощущалась физически, как давление в воздухе.

Том увидел лёгкую тень страха в её глазах — или почувствовал — и его ухмылка стала ещё заметнее, почти довольной.

— Не стоит так нервничать, Лестрейндж, — сказал он тихо, шагнув ближе, сокращая расстояние. — Пойдём, я провожу тебя до гостиной. Пока никто тебя не заметил и не снял баллы с Слизерина. Не стоит же портить нашу репутацию из-за твоих... ночных прогулок.

Он развернулся и пошёл вперёд, не дожидаясь ответа — словно был уверен, что она последует. Кэтрин замерла на миг, её щёки вспыхнули от раздражения: как он смеет командовать ею? Но страх перечить ему — и понимание, что спорить бесполезно — заставили её сжать зубы и пойти следом. Её шаги эхом отдавались за его спиной.

Они шли молча несколько минут, факелы мерцали, отбрасывая их тени на стены. Староста вдруг остановился и обернулся, его взгляд упал на книгу в её руках.

— Интересный выбор чтения для ночных прогулок, — заметил он небрежно, но в голосе сквозил интерес. — Что это? Что-то из запретной секции? Или просто очередная книга о защитных чарах, чтобы не отставать от меня на уроках?

Кэтрин сжала книгу крепче, её губы сжались в тонкую линию. Она не ответила — молчание было её щитом, но внутри всё кипело от раздражения и того же страха: он слишком проницателен, слишком опасен.

Том прищурился, его ухмылка стала острее.

— Молчание? — спросил он тихо, шагнув ближе. — Ты всегда такая разговорчивая на уроках, Лестрейндж. А здесь... боишься сказать лишнее?

Кэтрин подняла на него взгляд, её голос был холодным, но в нём мелькнула дрожь.

— Это не твоё дело, Реддл.

Он усмехнулся, но не стал настаивать — они уже подходили к портрету, ведущему в гостиную Слизерина.

— Как знаешь, — сказал он спокойно. —  И в следующий раз — не гуляй одна после отбоя.

Кэтрин быстро пробормотала пароль портрету  и нырнула в гостиную, дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Она прислонилась к холодной стене, глубоко вздохнув, сердце колотилось.

Гостиная Слизерина давно опустела. Тишина была почти осязаемой — только редкий плеск воды за толстым стеклом и далёкий гул озёрных течений. Кэтрин тихо проскользнула через дверь, её шаги были бесшумными, как у кошки, привыкшей красться по тёмным коридорам.

Спальня старшекурсниц Слизерина была погружена в полумрак. Тяжёлые зелёные занавеси на кроватях с балдахинами были задернуты, а лунный свет, проникающий сквозь узкие окна под потолком, отражался от озёрной воды, создавая на полу и стенах мерцающие, переливающиеся узоры — словно комната находилась на дне глубокого пруда. Воздух был прохладным, с лёгким ароматом лаванды.

Лита и Элина уже спали. Лита лежала на спине, её светлые волосы разметались по подушке, одна рука свесилась с кровати, а дыхание было ровным и глубоким. Элина свернулась калачиком под одеялом, её коса выглядывала из-под занавеси, и она тихо посапывала — признак того, что сон её был крепким и безмятежным.

Кэтрин замерла на пороге, боясь разбудить подруг. Она знала, как Лита чутко спит — малейший шорох, и та проснётся с вопросами. Тихо, на цыпочках, Кэтрин подошла к своему сундуку у изножья кровати. Она осторожно открыла крышку — петли даже не скрипнули, благодаря заклинанию бесшумности, которое она наложила. Мантия соскользнула с плеч, и Кэтрин быстро переоделась в ночную сорочку — мягкую, шелковистую, тёмно-красную, подарок матери на прошлое Рождество. Ткань приятно холодила кожу после долгого дня.

Она забралась в постель, задернула тяжёлые занавеси балдахина, создавая свой маленький уютный мир внутри большого. Одеяло было тёплым, с лёгким ароматом свежести от домовых эльфов, которые стирали бельё каждую неделю. Кэтрин устроилась поудобнее, подложив под спину подушку, и только тогда позволила себе расслабить плечи.

Она достала из-под подушки спрятанную книгу — ту самую, из запретной секции, с потрёпанным кожаным переплётом и древними рунами на обложке. Сердце слегка ускорилось — если её поймают с ней, проблем не оберёшься. Но знания были важнее.

Кэтрин тихо прошептала, направив палочку на страницу:

— Люмос.

Кончик палочки загорелся мягким, приглушённым светом — достаточно ярким, чтобы читать, но не настолько, чтобы разбудить подруг или привлечь внимание через занавеси. Свет был тёплым, золотистым, и отражался от страниц, освещая тонкие, выцветшие строки древнего текста. Кэтрин углубилась в чтение, её глаза быстро бегали по рунам и латинским фразам. Книга была о редких ритуалах окклюменции — тех, что усиливали ментальные барьеры не только заклинаниями, но и кровью, намерением и древними символами.

За занавесами спальни царила тишина — только тихое дыхание Литы и Элины да далёкий плеск озера за окнами. Кэтрин читала час, может два, забыв о времени. Свет Люмоса мерцал на её лице, отражаясь в глазах, полных решимости. Она знала: этот год будет испытанием. Но она, Лестрейндж, не сдастся.

— Нокс! — она прошептала, свет погас.

Кэтрин легла, укрывшись одеялом до подбородка, и закрыла глаза. Сон пришёл медленно.

***

Тьма окутывала всё вокруг. Кэтрин оказалась в незнакомом месте — тёмной, холодной комнате с высокими каменными стенами. Единственным источником света была слабая лампа, горевшая на столе. Тени от её пламени играли по стенам, создавая странные узоры.

Она пыталась понять, где находится, но звуки шагов за её спиной заставили обернуться. В дверном проёме стоял высокий мужчина. Тот самый из её снов. Его фигура была размыта, но глаза светились холодным огнём, словно пронзая её насквозь.

Мужчина подошёл ближе, и теперь его лицо стало различимо.

— Ты знаешь, кто я, — проговорил он низким голосом, который эхом разнёсся по комнате.

— Нет... — Кэтрин покачала головой, делая шаг назад.

— Мы с тобой похожи. Более, чем ты можешь себе представить. Ведь я — это ты, — мужчина улыбнулся холодной, пугающей улыбкой.

Сердце Кэтрин застучало быстрее.

— Это невозможно... Что за бред? — она попыталась сделать шаг назад, но стены вдруг словно начали сужаться, отрезая пути к бегству.

Мужчина склонил голову набок, словно изучая её.

— Ты знаешь, что увлекаешься тёмной магией. Что стремишься к знаниям, которые выходят за рамки дозволенного. Разве это не так? — его голос становился всё более гипнотическим.

Кэтрин нахмурилась, пытаясь ответить, но в горле пересохло.

— Ты хочешь силы, Кэтрин. И я вижу это. Ты уже начала путь, с которого нельзя свернуть.

Она почувствовала, как её грудь сжимается от давления, исходящего от его слов.

— Нет... Я... Я могу остановиться... — выдохнула она, но даже сама почувствовала, как неуверенно это звучит.

Мужчина рассмеялся. Его смех эхом разнёсся по комнате, отзываясь в её голове болезненной пульсацией.

— О, нет, моя дорогая. Ты — я. Ты уже слишком далеко зашла.

Вдруг от него начала исходить волна магии. Кэтрин почувствовала, как что-то невидимое и холодное врывается в её разум, сдавливает его. Голоса, крики, шёпоты заполнили её голову, заставляя прикрыть уши.

— Прекрати! — закричала она, падая на колени.

Мужчина подошёл ближе, его фигура нависла над ней.

— Это только начало, Кэтрин. Ты узнаешь правду.

Давление стало невыносимым. Она закричала, чувствуя, как её сознание разрывается. И вдруг...

Она проснулась.

Её тело дёрнулось, и она села на кровати, тяжело дыша. Пот заливал её лоб, а сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас вырвется из груди.

— Кэтрин! — Лита подскочила к ней, напуганная её криком. Элина подбежала следом, садясь рядом.

— Что случилось? Ты кричала, как будто что-то ужасное произошло! — спросила Элина, глядя на неё встревоженно.

Кэтрин закрыла лицо руками, стараясь успокоиться.

— Это просто... сон. Кошмар, — наконец произнесла она, но голос звучал хрипло.

— Волшебникам просто так не снятся сны, Кэт, — серьёзно сказала Лита, положив руку ей на плечо. — Это всегда что-то значит.

— Я... Я не знаю... — Кэтрин отвела взгляд, стараясь скрыть волнение.

— Расскажи нам, — предложила Элина, но Кэтрин покачала головой.

— Не сейчас, — быстро ответила она.

Лита обменялась встревоженным взглядом с Элиной, но промолчала.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Но если это повторится, ты должна рассказать.

— Ладно, — пробормотала Кэтрин, хотя в глубине души знала, что этот сон был не просто сном.