Тайна его зелёных глаз

      Мужчина внимательно рассматривал фотографии в своем альбоме. Все они были сделаны уже в довольно взрослом возрасте, детских фото не было, что было вполне логично, но если детектив спросит, то... «Солги, что был пухленьким или изгоем и из-за этого сжег фотографии» - предложил внутренний голос, но такая идея не очень понравилась доктору. Говоря откровенно, ему нравился его сосед, он был честен. Эта, пускай и надменная, прямота была крайне приятной, ведь это делало его одним из лучших людей, которых доктор когда-либо встречал.

Когда тебя то и дело обманывают, начинаешь ценить честность, пусть даже и не самую приятную. Сейчас, оглядываясь назад, он даже задумался над тем, что, возможно, стоило тогда пожать руку Малфою... Возможно, тогда бы... Его размышления прервал телефонный звонок. Когда он поднял трубку, то услышал до боли знакомый голос и тут же сбросил вызов. Телефон зазвонил вновь. У Гарри появилась мысль выбросить его в окно.

— Джон, не ожидал, что у тебя есть кто-то, чьи звонки ты станешь игнорировать, — войдя в комнату, Шерлок, многозначительно посмотрел на не перестававший звонить телефон. — Ты не планируешь ответить?

— Нет, — кратко бросил мужчина. — Тот, от кого этот звонок... Он...— он старался подобрать слова, но не мог.

— Да, добрый день, — вдруг взяв его телефон, Шерлок ответил на звонок. — Джон? Нет, он не может ответить, — улыбаясь, ответил он собеседнику на той стороне телефона. — Нет, я против его общения с кем-либо из его прошлого. Это плохо на него влияет, — он вдруг рассмеялся. — Я? Я его жених, а теперь простите, но у нас с ним планы на вечер. И да, не звоните больше, ваши звонки его расстраивают, а я этого не могу допустить, — неожиданно холодно и твердо добавил детектив. — О, если вы не послушаете, то я сообщу вашему начальнику, что вы нередко прикладываетесь на работе к бутылке из-за не прекращающих преследовать вас с времен Афганистана кошмаров. Ну а ещё могу сообщить кому следует о том, что вы покупаете инсайдерскую информацию для того, чтобы делать ставки, — он с неподдельным удовольствием добавил последнее. — Я крайне рад, что вы меня поняли. Прощайте, — Шерлок нажал кнопку отбоя и положил телефон обратно на стол, после чего перевел взгляд на Джон.

— Спасибо, — только и сказал Джон, устало присаживаясь на стоявшее рядом кресло.

— Даже не станешь злиться, что я представился твоим женихом? — усмехнулся Холмс, но было видно, что его беспокоит состояние Джона.

— Нет, тем более, что я... — он посмотрел на плясавшие в огне языки пламени. — Шерлок, сколько пробелов в моей жизни ты уже заметил?

— Семь, — тут же ответил детектив.

— Ясно, — Джон посмотрел на своего соседа, горько улыбнувшись. — Думаю, честности ради, стоит сказать, что их станет только больше, а когда ты будешь близок к отгадке, я исчезну.

— Звучит как вызов, разве нет? — присаживаясь в кресло напротив, улыбнулся Шерлок.

Некоторое время они оба молчали. Джон размышлял над тем, сколько ещё сможет быть рядом с детективом, пока тот не узнает слишком много. Холмс же размышлял над тем, что, видимо, Афганистан нанес Джону не самую большую рану... Ещё он думал над тем, чем же, все-таки, его зацепил этот слегка простоватый парень, раз он даже забывает надевать при нем маску.

Пока они над этим думали, снова зазвонил телефон. В этот раз звонил Лестрейд. Новое убийство на окраине Лондона, предположительно, дело рук их клиента. В итоге неудобный разговор был отложен на следующий раз, а мужчины отправились на новое место преступления.

В этот раз жертвой стала весьма молодая девушка. Ее тело лежало посреди круга из цветов, в этот раз это были белые розы. Они же были воткнуты в проделанные в теле жертвы раны. Особенно много их было на лице и между ребер.

— Это ведь не он? — стоило ему только посмотреть на тело, спросил Джон.

— Нет, не он. У «художника» был стиль, явно была цель, и он не опустился бы до чего-то столь небрежного...

— Значит, тогда это просто чья-то попытка переложить свою вину на другого? — тут же предположил доктор и детектив кивнул, подтверждая верность его догадки.

Неожиданно к Ватсону подошел мальчишка, не пойми как пробравшийся мимо полицейских, охраняющих место преступления. Паренек передал ему бумажного журавлика, а после убежал. Они с Шерлоком переглянулись, сразу поняв, что это. - Так-так, - Джон уже был в перчатках, дабы не «наследить» на месте преступления, он развернул лист, и, как и ожидал, увидел стих. И снова это был Шекспир.

Беспечные обиды юных лет,

Что ты наносишь мне, не зная сам,

Когда меня в твоем сознанье нет, —

К лицу твоим летам, твоим чертам.

Приветливый, — ты лестью окружен,

Хорош собой, — соблазну ты открыт.

А перед лаской искушенных жен

Сын женщины едва ли устоит.

Но жалко, что в избытке юных сил

Меня не обошел ты стороной

И тех сердечных уз не пощадил,

Где должен был нарушить долг двойной.

Неверную своей красой пленя,

Ты дважды правду отнял у меня.

— Если убийца не он, тогда, что это? — спросил Лестрейд, когда ему сообщили о записке.

— Скорее всего подсказка и пожелание, чтобы мы нашли виновника до того, как это сделает «художник»,— спокойно ответил Шерлок.

***

Узнать о том, что некто совершил убийство, подражая ему, было не сложно. «Художник» имел весьма хорошие связи в нужных кругах. Увидев лично творение подражателя, он остался крайне недоволен. Тот, кто сотворил это, прятал следы своего преступления, не больше, не меньше, и даже стиль «художника» не смог скрыть безобразности этой картины.

Внимательно осмотрев полицейских, он заметил двоих. Крайне известного детектива и парня, что, судя по слухам, стал его напарником. Второй его, как раз, и заинтересовал. Опирающийся на трость, что служила опорой для души, не для тела, он был по-своему прекрасен, именно его «художник» выбрал, чтобы передать свое сообщение. Заплатив мальчишке, он передал им записку. В том, что те двое поймут ее смысл, он даже не сомневался.

***

Подражатель так же наблюдал за происходящим на месте преступления, стоя в толпе зевак. Он надеялся, что полиция поверит в то, что это дело рук того самого серийного убийцы, он ведь сделал всё, чтобы это было похоже на картины «художника», но он нечто упустил. Он забыл о чёртовых стихах.

И если он и лелеял надежду, что такую мелочь могут не заметить полицейские, то, увидев треклятого Холмса, он понял, что этот то такого не упустит. Неожиданно на его плечо опустилась рука в кожаной перчатке, и он едва не подскочил на месте.

— Сработано крайне грязно, — прошептал ему на ухо незнакомец, — я работаю куда аккуратнее. Мои жертвы, дражайший друг, это те, кто этого заслужил, или возжелал, а ваша явно хотела жить и заслуживала это, разве нет? Нет, не отвечайте, я и так знаю ответ. Ох, милый друг, вы поступили весьма дурно, но кто я, чтобы вас судить? Сейчас по крайней мере, — улыбаясь, добавил он. — Раскайтесь, или убегите до конца недели, в обратном случае, вы сами станете «картиной», но в этот раз — правильной.

Рука с плеча исчезла, но мужчина так и не решался повернуться. Он ещё некоторое время постоял, наблюдая за полицейскими, а затем ушел. По дороге домой он думал над тем, а был ли тот парень в перчатках настоящим серийным убийцей, или он был свидетелем, что таким странным образом хотел добиться справедливости.

В любом случае, он не планировал ни убегать, ни каяться в содеянном. Пускай тот парень и сказал, что сработано грязно, но он ошибался. Мужчина сделал всё, чтобы между ним и жертвой, никто не нашел ни малейшей связи, даже тот чёртов детектив.